Муравьиный тигр

Halocene - Pray For Me

Седрик

Я помню, как все началось. Как меня затянуло в трясину бесчестия, как я сделал отчаянный шаг в неизвестность и безумие. Я помню, что в своем настоящем виноват сам. Седрику в очередной раз не спалось. Настолько, что мягкая перина под ним казалась напичканной иглами, впивающимися в кожу. Это была одна из целого ряда причин, почему парень сновал по коридорам посреди ночи, не боясь быть пойманным. За пять с лишним лет, проведенных в Хогвартсе, он выучил все закоулки, углы, проходы и тайники, который только можно найти в школе. Он знал, где точно не наткнется на преподавателей и Филча до утра. Он знал, но… но ноги несли его сами, без ведома головы хозяина, она была занята немного другим. Мысли об одном мальчике кишели, как вязкая тина в гниющем болоте. Невозможно было отделиться от своего рационального “я” и перестать размышлять над прошедшим днем, анализировать свои действия, приходя к одному логичному заключению: Седрик потерял не только контроль, но и, собственно, голову. Свободомыслие, отчасти бестактность и беспричинная тактильность. Это уже ни в какие ворота не лезет! Да, слегка расслабился, да, дал себе волю. Но принять такую оплошность в своей схеме поведения Диггори не мог. Ему нельзя, не позволено… Но какие, к Дьяволу в котел, могут быть правила, когда активатор всех проблем находился прямо перед тобой?! В такой опасной близости. Когда Седрик переходил на третий курс, он и не подозревал, что вскоре в стенах Хогвартса окажется мальчик, из-за которого все полетит в тартарары. - Вы слышали? Слышали? Гарри Поттер будет учиться в Хогвартсе! - Да ну? О нем ведь несколько лет не было никаких новостей. - Поговаривают, что его прятали в тайном убежище, чтобы никто не претендовал на родство. - Интересно, куда его определят? - Думаю, Когтевран, он должен быть очень умным! - Эх, вот если бы к нам… Ни одно из предположений однокашников не сбылось, и Гарри оказался на Гриффиндоре. Впрочем, Седрика на тот момент это слабо волновало. Поскольку первые года он был слишком скрытным и необщительным, а еще не обладал присущей ему на данный момент красотой, друзей у него было мало, и выбирал парень их тщательно, придирчиво. Новость о прибытии известного мальчика в Хогвартс нисколько не заинтересовала его. Диггори считал, что людей, совершивших что-то великое, ставших известными по такому случаю, стоит уважать и почитать. Но не раздувать из этого сенсацию, поклоняться и обсуждать на каждом ходу. Тем более никому не было известно, как мальчик выжил, что именно уничтожило Того-кого-нельзя-называть, так за что его восхвалять? - Ребята, я только что видел, как заносили Гарри Поттера в больничное крыло! - Что?! Что с ним? - Не знаю, вроде без сознания. Слышал, как директор говорил, что на него напали, и он сражался до последнего! - Да ну? Он же первокурсник, кто на него может напасть? - Не знаю. Но я сам видел! Израненный! Глаза закрыты, слабо дышит. Тогда слухи о том, что Поттер столкнулся с неким злодеем и одержал победу, разлетелись по школе быстрее скорости полета Гиппогрифа. Седрик сначала слабо верил в эти россказни, но Поттер действительно не появлялся в Большом Зале пару дней, а вскоре его друзья стали брать порцию еды со стола и относить куда-то. Пришлось смириться с тем, что в чем-то все-таки этот знаменитый мальчик необычен. На четвертом курсе внезапно многие Пуффендуйцы и не только стали проявлять нездоровый интерес к персоне по имени Седрик. Со временем он понял, что причина заключалась во внешних гормональных изменениях, которые, на удивление, пошли ему на пользу. Но на тот момент излишнее внимание создавало дискомфорт, поэтому парень все еще пытался отстраниться от наплыва тянущихся к нему рук. Тем более что события года были достаточно насыщенными, правда, с дурной стороны. Нападения на учеников - весьма неприятное зрелище, бояться за свою жизнь в учебном заведении, где должен чувствовать себя защищенным, уму непостижимо! А еще эти сплетни о том, что Поттера начали считать возможным наследником Слизерина. Конечно же, Седрик считал это раздутым бредом. Он так и не узнал, откуда у простого паренька без расписанной веками родословной такой сомнительный дар, да и не особо интересовало, он был уверен, что в каждом волшебнике можно найти ген основателей Хогвартса. Однако учитывая череду благоприятных и не очень событий, связанных с Гарри Поттером, что-то было в нем нечисто. Пятый год стал для Диггори переломным. Во-первых, подготовка и сдача СОВ выжимали все силы, это очень сказывалось на физическом и моральном состояниях. Во-вторых, неожиданный выигрыш в квиддиче у Гриффиндора всполошил его жизнь, как минимум, потому что он до конца года чувствовал вину за победу над тем, кого чуть не убило появление Дементоров. Конечно, львиный факультет получил кубок школы по квиддичу, но это не мешало заниматься самобичеванием. И в-третьих, появились первые симптомы Родового долга. - Седрик, ты очень бледный в последнее время. - Седрик, тебя тошнит? Может в больничное крыло? - Друг, ты упал в обморок! Мы еле донесли тебя до койки! - Эй, у тебя кровь из носа, ты в курсе? Тогда он и Помфри считали, что так негативно на его организме сказывалась нагрузка перед экзаменами, ведь, как утверждала его декан, Мадам Стебель, “мальчик трудится упорнее всех, не удивительно, что теряет сознание”. Забот и так хватало, поэтому Пуффендуец не акцентировал внимание на своем здоровье, хотя с каждым днем ему становилось только хуже. И вот сейчас, спустя несколько месяцев разбора полетов, он вдруг нашел один примечательный нюанс. Впервые ему стало плохо сразу после матча с Гриффиндором. Тогда он начал себя корить за то, что не настоял на переигровке. И, если сильно поднапрячь мозги и докопаться до фрагментарной памяти, то можно отметить один интересный нюанс: часто Седрика подкашивало в тот момент, когда в поле зрения оказывалась толпа Гриффиндорцев. Теоретически, среди них мог оказаться Гарри. Конечно, Седрик понимал, что, скорее всего, просто накручивал себя и создавал факты из ничего. Но в такие моменты он осознавал: вероятно, все было ясно с самого начала. Этот парень со шрамом точно связан с Долгом. И учитывая то, как развивались события, его роль была слишком очевидна. И это пугало больше всего. Пугало и завораживало. Пугало и пленяло. Пугало и вызывало нездоровый азарт. Седрик сам не понял, как ноги привели его в знакомый коридор. Он уже не бродил по секретным местам Хогвартса. Он стоял прямо перед проходом к портрету Полной Дамы. Запретный плод тяготит, не так ли? Сложно быть для всех славным порядочным парнем, когда в голове демоны устроили кровавое побоище с ангелами разума. Перед Диггори виднелась позолоченная картинная рама, заключившая в себе дремлющую Полную Даму, не обратившую на появление постороннего человека никакого внимания. Видимо, Седрик настолько бесшумно передвигался, опасаясь призвать вездесущего Пивза. Парень, скованный внутренней борьбой и тысячей противоречий, всматривался в очертания портера в сумерках, на память восстанавливая яркость цветов. Он думал, размышлял, а если точнее сказать, пытался принять взвешенное решение. Вздор! О чем речь, если он не в силах даже остановить поток хаотичных черных мыслей? Ведь Седрик знал, он знал этот идиотский, настолько же громогласный, как и сам львиный факультет, пароль. Каким бы тихим не был голос Гарри, когда он пытался сообщить кодовое слово Полной Даме, пуффендуец его услышал. Ему не нужно было стоять вблизи или иметь острый слух, чтобы разобрать каждое произнесенное слово гриффиндорцем, не догадывающимся о мистической способности своего приятеля. Да, Родовой Долг творит фантастические вещи, даруя не только проклятье, но и вознаграждение, если это можно было считать таковым. Седрику было достаточно один раз коснуться зеленоглазого чемпиона, чтобы затем в течение нескольких минут слышать его голос и голос его собеседников на расстоянии. Насколько далеко он мог находиться, не разрывая контакт, не было возможности проверить. Однако существование данной аномалии как бы провозглашало о том, что парней неоспоримо связывает Долг. И если судить по реакциям на взаимодействия и самому факту, что Диггори в данный момент торчал перед входом в общежитие Гриффиндора и замышлял сотворить нечто запретное, Дамблдор определенно ошибался с ролью Гарри в исполнении Долга. Седрик много об этом раздумывал. Примерял эту мысль на обглоданную до костей реальность, отрицал, менял факты местами, путался и бесконечно анализировал. И все-таки пришел к тому, чего, вероятно, было не избежать. Что если Долг сам выбирает “избранника” или “избранницу” и заставляет должника влюбиться? Что если проклятье управляет людьми, как пешками, не давая им возможности сопротивляться? Что если все происходящее между парнями - эффект воздействия древних чар? Звучало бредово. И было одно веское “но”: если Седрик и испытывал на себе магические искажения, из-за которых вел себя необъяснимо открыто и безумно рядом с Гарри, то вот как раз Гарри вряд ли поддавался давлению Долга. По крайней мере, по нему это точно не заметно. Значит ли это, что должник должен, мало того, что умереть за “избранника”, так еще и страдать от безответных чувств? Нелепость. Возможно, Габриэль все-таки напутала что-то в переводе, и смысл Долга совсем в другом. Однако не стоит отрицать, что нет понятия о том, пострадает ли в итоге “избранник” или останется невредим, спасенный должником. Об этом история умалчивала. И если вдруг, в чем Седрик очень сильно хотел бы сомневаться, все так, как оно в его голове сложилось, то стоило защитить Поттера от себя. Максимально сопротивляться влиянию, до последнего оттягивать момент в надежде, что Долг поменяет цель, избегать столкновений. Но почему же тогда Седрик сейчас стоял перед дремлющей картиной? Зачем он делал все это? А главное, почему так не хотелось перечить тому трепету, что воспылал в груди, поднимаясь вверх к гортани, вынуждая язык приклеиться к нему, чтобы не разбудить портрет паролем? Ведь если Диггори это сделает, если перешагнет порог общежития, то назад дороги не будет. И его точно заметят, точно поднимут тревогу, а за всем этим последуют необратимые последствия вплоть до возможного отчисления и скандала не только на весь Хогвартс. И все это ради того, чтобы пробраться в комнату, где спит Гарри (и барсук с ним, что Седрик не знал, какая именно нужна комната), сесть рядом с ним, спящим, на кровать и любоваться умиротворением, застывшим на его лице. Как тогда, в больничном крыле рано утром, он с трудом совладал шальными намерениями. Ему отчаянно хотелось коснуться щеки, скользнуть пальцами вниз, сомкнуть их на подбородке, оказаться запредельно близко и… Ну нет, это уже какой-то беспредел! Седрик тряхнул головой, прогоняя навязчивые видения, и беззвучно выдохнул, осознавая, что где-то на полминуты задержал дыхание, не в силах преодолеть грань помешательства. Для всех будет лучше, если это прекратится. С такими мыслями Диггори планировал быстрее покинуть запретный уголок Хогвартса, как вдруг сознание пронзило стойкое ощущение, что за портретом кто-то стоял. И не просто кто-то. Это определенно был Гарри, Седрик сделал такой вывод, основываясь на специфическом покалывании в солнечном сплетении, от чего хотелось прокашляться. Не доверяя своим ощущениям, в смятении от нереальности происходящего, он осторожно вытянул руку и остановил ладонь в миллиметрах от пышного платья Полной Дамы, на удивление, она так и не заметила непрошеного гостя, продолжая тихо сопеть. И парень ошеломлено обнаружил, что пальцы обожгло неожиданным приливом живого тепла. Именно живого, потому что создавалось впечатление, что кто-то через холст картины передавал свою энергию ему. Либо крыша окончательно поехала, либо по ту сторону действительно стоял Поттер. И эта мимолетная мысль послужила неслабым пинком, заставившим пуффендуйца в полной мере осознать, что пора бежать. Быстро улепетывать, пока не случилось непоправимое. Ведомый внутриутробным страхом, Седрик развернулся и помчался прочь, уже не боясь создавать посторонний шум. Преодолев пару лестничных пролетов, завернув в длинный ничем не освещенный коридор, из-за чего пришлось зажечь огонек на кончике волшебной палочки, он краем глаза заметил кое-что. Кто-то еще из студентов не спал этой ночью.

Within Temptation - Mercy Mirror

Гарри

Я помню, с чего все началось. Точнее, что стало точкой невозврата в непроходимой бездне сумасшествия, над которым я, похоже, абсолютно не властен. Тот момент, когда Гарри осознал, что неумолимо помешался на мысли о существовании Седрика рядом с ним. Это случилось, когда он спал в больничном крыле после едва не убившего его приступа. Сон был некрепкий, поверхностный, поэтому без труда удалось расслышать, как кто-то вошел в лазарет, хотя и пытался передвигаться тихо, возможно, на цыпочках. Этот кто-то сперва медлил, остановившись где-то недалеко, об этом можно было судить по оборвавшемуся шороху шагов. Сложно было оценить затянувшийся промежуток времени, пока объект находился в замороженном состоянии, но вскоре шуршание возобновилось, а затем этот добрый человек накрыл скукоженного Гарри одеялом, что сползло за ночь на пол. И тут что-то звонко разбилось в черепной коробке. Да так, что в ушах зазвенело щебетанием весенних птиц, их гриффиндорец точно не мог слышать, во-первых, не весна на дворе вовсе, во-вторых, окна в больничном крыле были плотно затворены, не позволяя звукам проникать в покои. Отчего же произошел такой эффект? Ответ прост: по телу Гарри от головы до пят растеклось неповторимо блаженное тепло, и исходило оно совсем не от одеяла. Коварная, но такая родная по ощущениям энергия принадлежала тому, кто стоял рядом. И Поттер ни за что бы в жизни не спутал это чувство легкости, уюта и защищенности с другим человеком. Это определенно энергия Седрика Диггори. Ошибкой быть не могло. Что он мог забыть в больничном крыле, кто его пустил рано утром - так и осталось без ответа, а точнее приобрело оттенок сумасшествия или даже лихорадочного бреда. Ведь когда Гарри осмелился открыть глаза, он не обнаружил рядом никого. Пустое холодное место без признаков ранее зародившегося тепла. Да, одеяло покоилось на нем, даже было подоткнуто под бока, но… Седрик не умел так быстро передвигаться. Может Мадам Помфри ночью поправила постель, а Гарри просто потом привиделось несуществующее, кто знает. Но при таком раскладе можно было вынести большой и суровый вердикт: мальчик с зелеными глазами все-таки помешался на зыбком эффекте подкожного магического тока при соприкосновениях с Седриком. И размышлять о причинах не было никакого желания. Зачем искать лишние объяснения, если чего-то страстно хочет душа? Даже если это радикально отличается от того, с чем привык жить. С этой мыслью можно было бы подружиться, если бы ЭТО не решило повториться снова. Хрупкая оболочка дрема вибрировала и била тревогу. Тихо, но с острым жжением на слизистой оболочке под веками. Гарри не мог открыть глаза, как бы не старался, словно кто-то бесконечно распылял сонный порошок, заталкивал пробуждающуюся душу обратно в мир грез и дремоты. Да, он все еще находился одной ногой в царстве иллюзий, но уже трезво воспринимал одно бесконечно бьющееся об углы сознания умозаключение: кто-то снова рядом, кто-то посторонний произнес пароль тихим сладковатым голосом и пересек преступную границу. Кто-то медленно вышагивал вдоль гостиной и поднимался вверх по винтовой лестнице. Кто-то стоял прямо за дверью спальни мальчиков. От такого наплыва у Гарри запершило в горле, захотелось выкашлять противный колючий комок. Он сделал волевое усилие, чтобы вновь попытаться открыть глаза, но безуспешно. И вот паранойя достигла апогея: кто-то открыл дверь и уже стоял в комнате, в нескольких шагах от кровати, где беспомощно пытался проснуться мальчик со шрамом. Ни шуршания мантии, ни шагов, ни посторонних звуков - человек вошел бесшумно, будто пролетев по воздуху. А вдруг это Волан-де-Морт? Или его прислужники в Хогвартсе? Что если сны Гарри - вещие, и Малфой действительно пытался предупредить об опасности? Мысли лихорадочно забились в ритме учащенного пульса под чьим-то внимательным взглядом. Дальше - хуже. Легкий поток воздуха, кто-то приподнял полог, и тут весьма очевидно прогнулась кровать под чужим весом. У Гарри на миг остановилась работа легких, он задержал дыхание, чтобы не пропустить ни одного шороха вокруг себя. Да и вообще, ему казалось, что притвориться мертвым сейчас - самое лучшее решение. Но не тут-то было. Легкое мимолетное прикосновение к волосам взбудоражило разум и заставило снова поглощать кислород с неимоверной силой. Теплая ладонь плавным движением скользнула от головы к щеке, пальцы клавишным перебором прошлись вниз по шее и остановились на уровне сердца. И вот страх смело взрывной волной, окатившей с ног до головы. И снова чувство безопасности и невесомого уюта. И лишь одна тревожная струна не давала покоя: человек склонился над Гарри и дышал ему куда-то в переносицу. Дыхание было влажным, мерным, его потоки опускались все ниже и ниже. Неожиданный удар под дых заставил мальчика со шрамом резко вдохнуть ртом и распахнуть глаза. Дрем оборвался слишком неожиданно из-за желания организма спроектировать ощущение падения. Гарри потребовалось с полминуты, чтобы осознать, что происходит, где он, кто он. Он лежал в своей кровати на спине. Полог почти полностью закрывал постель, в комнате темно, лишь огонь из печки посреди помещения отбрасывал рыжее свечение на пол. Рядом никого не было. Но панический страх все еще крутился водоворотом, поэтому Гарри рывком присел, отодвинул раздражающий полог, нащупал на тумбе свои очки и надел их. Визуальный мир прояснился лишь на один тон: в полумраке что-либо разглядеть не возможно. Но все же, было сразу понятно. Никого в комнате, кроме его соседей, спящих на соседних кроватях, не было. Но почему-то Поттер не мог поверить, что все, что ему сейчас привиделось - всего лишь поверхностный сон или возможный сонный паралич. Даже так сказать, он не хотел в это верить. Ведь где-то в закоулках сознания еще оставалось ощущение чьего-то затухающего присутствия. Как остаточный запах духов, растворяющийся в пустоте. Гарри был уверен: здесь был Седрик. Либо его еще не было, но он собирался войти. Возможно, ведение имело пророческий подтекст, и все это должно было произойти в ближайшее время. И незваный гость мог сейчас стоять прямо за портретом. Не отдавая себе отчета, парень резко вскочил с постели и помчался вон из комнаты. Он быстро преодолел лестничный пролет, но достигнув середины зала гостиной, вдруг остановился и застыл, как от Петрификуса. Во-первых, он проанализировал свои действия за последние пару секунд и пришел к выводу, что не мог управлять своим разумом. Во-вторых, он не понимал мотивов, которые привели его посреди ночи к выходу из общежития. Что он хотел сделать? На что надеялся? Что планировал? В-третьих, даже если Седрик сейчас стоял там, по ту сторону охраны в виде Полной Дамы, ему было не пройти, пароля то он не знал. Ну и в-четвертых, даже если предположить, что пуффендуйцу удастся войти, то что дальше? Что должно произойти, когда проход откроется, и Гарри столкнется с Седриком лицом к лицу? Что надо говорить, что делать? По сути, если кто-то посторонний врывается в общежитие, то об этом стоит сразу сообщить декану, чтобы избежать дальнейших губительных последствий. Но… это же может быть Седрик, что в нем плохого? Гарри удрученно признался сам себе, что ни за что не сдал бы Диггори в таком случае. Еще того хуже, появилось неконтролируемое подсознательное желание, чтобы он действительно сейчас стоял за портретом. Мучительно хотелось увидеть его улыбку и почувствовать тот волшебный ток, будто перезапускающий всю жизнь заново. То, что пробуждает жажду жизни. Подавленно сглотнув, брюнет медленно подошел к проходу и уже вытянул руку вперед, желая толкнуть импровизированную дверь и убедиться в том, что он съехал с катушек. Но едва он коснулся шершавой поверхности, как вдруг его поразила очередная тактильная неурядица: ровно по контуру кисти руки чувствительные каналы уловили ответное тепло. Будто с той стороны портрета человек в ответ приложил свою ладонь и передавал магическое тепло. Неужели все-таки Седрик? Потупив еще несколько секунд, Гарри совершил толкательное движение, и дверь медленно отворилась. Перед входом не было никого. Мрачная пустота ночи, подкрашенная отблесками пламени факелов вдоль стен. Но ни одного живого объекта. Значит, показалось. Умственно заключив для самого себя, что пора бы разобраться со своим душевным здоровьем, Гарри собрался возвратиться в комнату, как вдруг увидел мелькнувший на лестнице объект. Кто-то поднимался, но резко затормозил, узрев открытый проход в общежитие. Это точно ни Филч, и даже ни кто-то из учителей. Это был студент. А именно Драко Малфой. Даже в слабом ночном освещении и с пониженным зрением, Гарри легко различил эту белобрысую морду и смог определить ее принадлежность. Повисло неловкое безмолвие, два парня просто уставились друг на друга, не шевелясь и ничего не говоря. У Гарри пропал дар речи. Ему даже показалось, что сон все еще продолжался, и сейчас он должен был очнуться в своей кровати. Какого Годрика Малфой здесь забыл, да еще и посреди ночи?! Что вообще происходит? Не может же быть, что видение было вовсе не о Седрике, а о… Пока Гарри подбирался к все более и более шокирующим выводам, Драко решил не терять время и тут же помчался обратно, быстро скрывшись из виду. Поттер даже не успел ничего крикнуть или переступить порог. Он так и стоял в проходе, ошарашенный иллюзорными событиями этой ночи. В голову пришла сопутствующая идея, которая должна была озарить парня еще раньше: пора обсудить с друзьями некоторые детали его помешательства, пока не стало поздно. В реальность Гарри вернул только внезапный голос, раздавшийся с наружной стороны двери: - А ну марш спать, чего прохлаждаешься?! - накричала на него еще сонная и недовольная Полная Дама. Чтобы ее вопли никого не разбудили, и Гарри не пришлось отвечать на кучу неуместных вопросов, он быстро закрыл проход и ретировался в спальни.

Atom Music Audio feat. Alexa Ray - Coming for You

Драко

Я помню, с чего все началось. Я помню запах жженой обиды и копоть разгорающейся ненависти, заполонившей все вокруг. Я помню наточенный гранит раздражения и до предела натянутую струну нервного напряжения. Я помню, как рухнула нерушимая крепость горделивого чистокровного волшебника от одного только осознания, что его враг в опасности. Этой ночью неспящих было более, чем предостаточно. И Драко Малфой оказался в их числе. Не то что бы ему так хотелось, скорее во всем виновата бесконечно ноющая от боли рука. Пусть снадобье и снимало основные симптомы и приступы, отяжелевшую от проклятья часть тела никто не отменял. Чтобы хоть как-то отвлечься от изнуряющих неудобств, Драко решил прогуляться по ночному замку. Нет, он был не из тех сумасшедших, что пытаются нарушить правила и бегают от преследований смотрителя. Просто однажды на третьем курсе в раздевалке после матча по квиддичу он нашел с виду неприметный пергамент, на котором были перечислены и нарисованы все укромные углы и самые удобные для секретных прогулок коридоры, где, по мнению неизвестного, почти невозможно наткнуться на учителей или смотрителя. Драко сперва не решился довериться какому-то хитроумному студенту, который мог бы оказаться и не студентом. Но любопытство одержало победу, и Малфой принялся в разное время суток изучать эти самые места. Собственно, все прошло гладко, и ни разу он не нарвался на неприятности, даже в лице владельца пергамента, таким образом, у него появилась привычка скрываться от чужих глаз. Гуляя так ночами, заменяя бесконечные кошмары лютыми мыслями, Драко приходил к определенным выводам на пути к тому, чтобы изменить свою жизнь в корне. Еще полгода назад он и представить себе не мог, что какая-то одна роковая встреча развернет его в совсем противоположную сторону. Это случилось сразу после возвращения из Хогвартса на летние каникулы после окончания третьего курса. Отец Драко обещал поездку в самые злачные, но с точки зрения темной магии интересные места, где обитают самые влиятельные колдуны и ведьмы, чтобы снабдить своего наследника лучшими связями на будущее. Одним из таких мест стало поместье Притчеров. Своеобразная раса волшебных существ, выдающих себя за человекоподобных магов, на самом деле обладающих качествами, которые не снились даже Темному Лорду. Многие желали бы заиметь такие связи, однако Притчеры с некоторых пор не демонстрировали своего могущества и скрывались в тени, некоторые из них работали во благо других, тем самым прикрывая свою настоящую демоническую сущность. В этот солнечный, обещавший быть жарким день Люциус Малфой посетил поместье с целью наладить “кое-какие дела” с некой Габриэль Притчер. Конечно, Драко был не в курсе, о чем речь, да и не особо хотел. У него были свои планы относительно убежища необычного семейства. Незадолго до визита, глава семейства Малфоев вручил своему сыну рукописные труды, где кратко, но доступно излагалась история и суть Притчеров. Оттуда Драко узнал о существовании некой “комнаты успешных людей”. Считалось, что Притчеры являются хранителями темных могущественных артефактов, сохраненных с древних времен. Обладатель такого артефакта мог добиться успеха во всем, так как темный предмет оказывал сильное влияние на других людей, что позволяло управлять ситуацией. Драко хотел быть лучшим во всем. Он хотел, чтобы его во всем привередливый отец гордился им, хвалил его. Драко хотел быть достойным наследником. Мальчику просто хотелось славы и признания, хотя бы со стороны его семьи и сверстников. И школы. И всего мира. Поэтому воспользовавшись моментом, Драко улизнул от отца и отправился на поиски той самой заветной комнаты. Конечно, идея была абсурдной, в письменных трудах не было ни слова о местоположении помещения, а само поместье имело внушительные размеры и запутанные коридоры. Малфой-младший блуждал долго, несколько раз возвращался на то же место, ругался, снова продолжал искать - безрезультатно. Устав от бесполезной ходьбы, он остановился и облокотился плечом о черную каменную стену, уставившись на колыхающийся огонек заколдованной свечи, подвешенной в воздухе над потолком. Размышления утекали в небытие, пока за спиной не раздался женский насмешливый голос: - Малой, случайно не Комнату Успешных Людей ищешь? Драко от неожиданности подпрыгнул и так резво повернулся, что с трудом устоял на ногах. В обзор его испуганных глаз попала необычная девушка со смешанной пигментацией кожи и звериными чертами лица. Она стояла у подножья узкой винтовой лестницы, спрятав руки за спиной, и ее лицо не выражало ровным счетом ничего, что пугало вдвойне. Но еще больше поразило то, что девушка была чем-то похожа на ту даму, которую отец представил как Габриэль. - Я просто заблудился! Я ничего не задумал! - залепетал Драко, в голове прокручивая возможные пути отступления, которых на самом деле не предвиделось. - Ну-ну, расслабься, - девушка вытянула одну руку перед собой ладонью в пол и опустила ее, как бы усмиряя оппонента. - Мое присутствие тут тоже должно оставаться в секрете. Блондин нахмурился, с недоверием рассматривая причудливый одушевленный экспонат. - И кто же ты такая? - Линда Притчер. Девушка с явным удовольствием, но абсолютно непоколебимо наблюдала за тем, как менялось выражение лица Драко с испуганного на абсолютно ошарашенное. Можно было подумать, что он в очередной раз увидел тень Темного Лорда в Запретном Лесу. - Та самая изменщица, которая грохнула отца? - Но-но! - Линда погрозила пальцем. - Это недоразумение. Как и твое блуждание по этому поместью. Малфой потупил взгляд, все еще раздумывая над тем, верить или нет словам этой чудилы. В конце концов, если она действительно та самая Линда Притчер, о которой ходило немало слухов в ее же семействе, пора делать ноги. - И что дальше? - с вызовом спросил он, а голос все-таки дрогнул. - У меня есть деловое предложение для тебя, Драко Малфой. - Ты… ты знаешь нашу семью? - Ох, поверь, я знаю о магах столько, что ты и вообразить себе не можешь. Но суть не в этом. Линда, наконец, убрала из-за спины вторую руку и вытянула ее вперед, разжав кулак. На ее пятнистой ладони покоился ничем не примечательный медальон, от вида которого у Драко перехватило дыхание. - Только не говори мне, что это… - Манипулятор, - Линда покрутила предмет в руке, - ты ведь что-то подобное хочешь? Управлять людьми, ситуацией, жизнью? Стать лучшим, превзойти всех? Драко непроизвольно облизнулся. Это то, что называют “и хочется, и колется”. Ведь не может быть все так просто. - Предположим. Что ты хочешь? - Ты выполнишь одно единственное указание, а взамен получишь эту прекрасную штуку. Для наглядности Линда потрясла медальон в руке, и серебряная цепь брякнула о выступающий с лицевой стороны граненый камень. Этот звук взбудоражил душу Драко не хуже, чем отцовское “Драко, как твои успехи?”. - Что для этого нужно сделать? - Заключить со мной временный магический контракт. И держать это в секрете. - В чем подвох? - В том, что тебе стоит подумать, прежде чем соглашаться, даже ради такой редкости, как Манипулятор. Во-первых, ты должен знать, это важно, все темные артефакты пытаются “наказать” своего владельца. Это значит, что периодические психологические потрясения и физические неудобства тебе гарантированы. Во-вторых, я тоже не лыком шита, и взаимодействие со мной может на тебе плачевно сказаться. Возможно, ты будешь проклят. - Вот это заявление. - Я не мучитель и не признаю методов моей сестрицы. Поэтому если ты захочешь прервать контракт, то ты можешь сделать это в любой момент без последствий. Только сдается мне, тебе самому понравится идея так, что ты не сможешь прервать этот порочный круг. Неприятное предчувствие беды повисло в воздухе. Драко в смятении замялся, не переставая украдкой поглядывать на заветный артефакт. Он его пленил, звал, зазывал. Но когда включились мозги, парень понял, что это какая-то опасная авантюра, и вообще он начал проявлять некоторые признаки легкомыслия, находясь в одном пространстве с весьма сомнительной личностью. Но почему-то именно это его подзадоривало и убивало инстинкт самосохранения. - Почему это должно меня заинтересовать? На секунду показалось, что на лице Линды мелькнула улыбка, однако пришлось списать это на иллюзию или игру света от колышущихся огоньков, ведь даже голос девушки не отличался особой эмоциональностью. - Потому что это касается Гарри Поттера. Неловкая пауза, после чего Драко не смог сдержать нервный смешок. - Мне что, убить его полагается? - Ну почему сразу убить? - А что еще можно сделать со своим врагом? - Враг, значит? - Ну да, а что, мне нужно дружить с этим гриффиндорским отрепьем? Линда, наконец, проявила хоть какую-то активность своей мимики и придирчиво закатила глаза. - О господи, как это по-Малфоевски. Вся твоя семья… - Так что нужно-то? - блондин нетерпеливо оборвал Линду, не собираясь принимать на себя возможный ушат грязи. Девушка довольно спокойно отнеслась к тому, что ее бестактно перебили. - Что ж, грядут темные времена. И ты не хуже меня знаешь, что не все хотят мира во всем мире. Гарри Поттер - ключ ко всему. - Ой, началось! - Драко гневно вскинул руками. - Сейчас начнется тема про то, что Святой Потти избранный, ему надо поклоняться, тьфу! - Поклоняться никому не надо. Но Гарри Поттер действительно может оказаться Избранным, и этот дар, доставшийся ему непреднамеренно, можно использовать для того, чтобы изменить будущее, которое, поверь, на данный момент обещает быть весьма мрачным. - Ты что, очередная Прорицательница и будешь заливать мне о том, как увидеть будущее? - Зачем заливать? Я тебе просто все покажу. И Линда показала. Она все показала Драко. Конечно, его человеческий мозг не смог все воспринять, запомнить и увидеть четкую картину. Но того, что удалось закрепить в сознании, хватило сполна, чтобы Малфой-младший переосмыслил всю свою жизнь: смерть, мор, темные силы, бесконечная череда страданий и трупы, трупы, трупы! Контракт Линды представлял собой задание: Драко нужно было убедить Поттера в том, что если он и дальше будет жить, как жил, то история очень сильно покарает его самого и близких. У этой дамы был особый спроектированный план, благодаря которому можно было создать еще большее зло, служащее во благо, дабы предотвратить возрождение Темного Лорда. Драко согласился. Сам не знал почему, то ли страх после увиденного сыграл с ним злую шутку, то ли меркантильное желание завладеть чертовым Манипулятором, который в итоге был уничтожен одним выскочкой из барсучьего факультета. Но с каждым днем Малфой все ближе и ближе подбирался к истинной причине. И крылась она в этом ненавистном Поттере. А точнее, в его возможной смерти. Невозможно было понять, удалось ли в том хаотичном видении в очередной раз выжить знаменитому мальчику, победил ли он. Все, что Драко запомнил, это зеленая вспышка, летящая прямо в шрамоголового. Все. Этого было достаточно. Драко не планировал копаться в своей голове и понимать, что им на самом деле движет. Он просто хотел соблюсти условие контракта, даже несмотря на то, что вознаграждение уже давно уничтожено. Он пересмотрел приоритеты. Он больше не видел авторитета в своем отце. Он прекрасно понимал, что должен спасти семью от того, на что ее может обречь бывший Пожиратель Смерти. Свернув за очередной угол, ничего не подозревающий Драко сквозь пелену беспорядочных мыслей вдруг расслышал звук приближающихся шагов. Неужели?.. Охваченный страхом быть обнаруженным посреди ночи не в своей постели, Малфой метнулся обратно и спрятался в узком пространстве между стеной и пустыми доспехами, предварительно потушив свет, исходящий из его волшебной палочки. И вовремя, так как кто-то быстрым шагом ворвался в пределы коридора, освещая себе путь самым простым и менее заметным способом. Драко затих и пытался не дышать. Незнакомец на секунду остановился, судя по звуку, обернулся вокруг своей оси и вскоре продолжил путь в глубь ускользающей тьмы. Выждав пару секунд, Малфой выглянул из-за плеча железных доспехов и краем глаза заметил исчезающий за поворотом высокий силуэт, как ему показалось, в форме Пуффендуя. Да нет, быть этого не может… А дальше его мозг сам по себе начал анализировать происходящее и пришел к нескольким ужасающим выводам. Во-первых, прошедший мимо человек точно был студентом и, похоже, со старших курсов. Во-вторых, этот самый студент откуда-то знал богом забытый коридор, в который даже Филч не заглядывает от скуки. В-третьих, пергамент со схемой тайных ходов был найден Малфоем после матча с Пуффендуем. В-четвертых, путь, который держал незнакомец, вел непосредственно к кухне. А рядом с кухней было только одно место, куда мог пойти студент, если только он не был в сговоре с домовиками, которые независимо от времени суток, готовы были накормить его. Это не может быть он, этого просто не может быть, - повторял Драко про себя до тех пор, пока в голову не ударило очередное не менее мерзкое осознание. Лестница, с которой спускался студент, а судя по учащенным шагам, он именно спускался, вела в учебные классы и… в гостиную Гриффиндора. От этой мысли комок в горле встал колом. Драко осознавал, что все это глупо, и вероятнее всего, череда совпадений, но его тело распорядилось собой самостоятельно. Именно поэтому беспричинно, наплевав на последствия, он понесся вверх по лестнице и… на самой последней ступеньке замер. Сердце его не просто ушло в пятки, оно укатилось прочь, покинув пределы взбудораженного организма. На месте портрета говорливой толстухи виднелся открытый дверной проем, из которого выглядывал заспанный и такой же шокированный Поттер. Гребанный Гарри Поттер таращился на Малфоя, как на Дементора и молчал. Драко тоже молчал, проглотив язык, душу и свою жизнь. Сообразив, что ситуация совсем вышла из-под контроля, блондин метнулся обратно, убегая от проблем, мыслей и самого себя. Поттер. Поттер стоял в проеме открытого прохода в общежитие Гриффиндора. Кто-то в мантии Пуффендуя спускался по этим же лестницам. Этого просто не может быть.