Муравьиный тигр

Disturbed - Uninvited Guest

Однако запрет на более, чем два бокала для несовершеннолетних был вполне продуманным и справедливым. Те, кто не пренебрегал правилами и не пытался обмануть систему, чувствовали себя куда лучше тех, кто все-таки попытался пить из “чужих рук”. Даже Гарри, выпивший чуть больше положенного, ощущал на себе все тяготы “легкого похмелья”. Проснулся он с ощущением непреодолимой жажды перед самым завтраком. Сегодня его перенесли на одиннадцать утра, так как рождественское мероприятие закончилось далеко за полночь, и детям, как и преподавателям, необходимо было выспаться. Благо с утра домовики расставили по комнатам большие кувшины и, что очень удивило, тазики. Гарри понадеялся, что в его комнате этот предмет никому не понадобился. Спустив ноги на холодный пол, потирая правый бок, так как на нем обещали появиться пролежни, брюнет нацепил на нос очки и сделал несколько живительных глотков прямо из кувшина. Голова не болела, но периодически пропускала от виска до виска неприятный треск, от которого хотелось упасть в очаг ледяной воды и окончательно проснуться. Собственно, именно этот внутричерепной треск был основным раздражителем, из-за которого все посторонние звуки казались невыносимо громкими. Именно сейчас Гарри осознал, почему Джинни называла смех Рона лошадиным гоготанием. Хотелось поваляться еще немного, но надо было поесть и попрощаться с Гермионой до конца каникул. Ну, и не только с Гермионой. За завтраком к Поттеру вернулась вся память о вчерашнем вечере, отчего пробудилось зверское желание стать невидимым для всех и больше не попадаться никому на глаза. И к черту этого Малфоя с его “враждебной связью”, попыткой самоубийства и откровенными приставаниями. Да, безусловно, события, связанные с слизеринским блондином, явно перевешивали в значительности и необходимости обдумать все произошедшее. Но волновало Гарри на самом деле абсолютно другое. Почему безобидный жест прикосновения губ Седрика к бокалу на том месте, где только что были губы Гарри, взбаламутил его сознание больше, чем настоящий, пусть и нежеланный поцелуй с Малфоем? Отчего этот момент показался таким интимным? Личным? И главное, почему после предложения Седрика стать близкими друзьями сердце заколотилось так, словно случилось нечто воистину крышесносное? Действительно ли Седрик метил в друзья? Или может покрывал этим что-то сокровенное и глубокое, как дно треклятого Черного Озера, с загадки которого все и полетело в тартарары? От одной мысли о том, что за словами пуффендуйца мог таиться иной смысл, Гарри начинал невольно краснеть и подсознательно искать глазами причину всех своих бед. Сегодня ночью ему снился танец. Большой Зал был абсолютно пустой, музыка звучала из толстых стен, и только двое вальсирующих в полуночной тьме разбавляли эту тоску. Лунный свет проникал сквозь лазурные окна, выложенные цветной мозаикой, и дублировался волшебным потолком. Сквозь звездную пыль кружили два человека - Гарри и Седрик. Они танцевали безупречно, без ошибок, глядя друг другу в глаза. И больше ничего. Только вальс, непрерывные теплые взгляды и пылающие сердца. Проснувшись, Поттер еще долго не мог отпустить это окрыляющие и, одновременно с этим, стягивающее живот в тревоге, как от внезапного падения, чувство, охватившее его с головы до пят. Где-то в груди поселилось трепещущее насекомое, зудящее оды о чем-то сильном, вечном и неприкосновенном. Именно теперь Гарри не мог смотреть на Седрика так, как смотрел на него раньше. Точнее, с виду ничего не поменялось, но вот скрытый смысл эмоций стал для мальчика очевидным. Неужели его затянуло в это? Побочный эффект Родового Долга, как, возможно, и у Чжоу? Или же во всем виновата родственная проклятая связь, будь она неладна? А может… связь появилась потому, что все так и должно быть? Взаимодействия. Реакция. Химия. Да, магглы говорят, что это все это химия. Но что оно в мире магов? Гарри едва ли не поперхнулся застрявшим в горле куском редиски из салата, благо верный друг Рон всегда был рядом и так отдубасил его по спине, что помеха мигом вылетела изо рта вместе с духом. Ладно, с мыслью о том, что происходило в его коварной душонке, Гарри отчасти смирился. Но оставалась еще парочка непонятных моментов, которые стоило прояснить для самого себя. Хотя… какие к черту непонятки? Он в волшебном мире, в том мире, где дозволено думать и воспринимать больше, чем в мирке тех же Дурслей. Тем более, зачем всё опошлять? Такое ведь случается. Пух! И один парень видит в другом нечто святое, душевное, свое. С Малфоем же произошло что-то невероятное, несмотря на строгости воспитания его семьи. Но знаешь, я бы все-таки хотел, чтобы ты поцеловал меня по своей воле. Пьяный лепет трезвым голосом в исполнении Малфоя хлыстом прошелся по Поттеру, отчего парень возмущенно фыркнул сам себе. Немыслимо! С чего бы ему целовать своего врага? Нет, Малфой определенно просто поехал с катушек. Стоило бы, наверное, приглядеть за ним, пока не натворил паршивых дел.. Ага, а еще стоило бы приткнуть свой комплекс героя куда подальше и разобраться для начала со своей жизнью. После обеда Гарри, нагруженный ворохом разносортных мыслей, отправился к главным воротам. Вещи тех, кто направлялся домой на каникулы, переносили трудяги домовики, и, глядя на их старания, гриффиндорец отчасти начал понимать стремление Гермионы освободить эльфов от труда. Собственно сама Гермиона уже стояла недалеко от повозки, которую также заняли Лаванда Браун и Парвати Патил. - Горнолыжный курорт, значит? - первое, что произнес Гарри, настигнув свою подругу. За завтраком он слышал, как Гермиона делилась своими планами с Виктором Крамом. По всей видимости, после бала у них намечалось что-то серьезное. Не сказать, что Поттер был за или против этого. Отношения его друзей - исключительно их дело. Даже как-то не интересовало отчасти. Главное, пусть при нем не целуются. - Ага, - девушка, сияя улыбкой до ушей, крепко обняла друга. - Мама считает, что в Шотландии мне не хватает снега, вот точно. Гарри и Гермиона дружно рассмеялись, так как снега в окружении Хогвартса было столько, что Хагрид и бедолага Филч не успевали разгребать даже при помощи магии. - Может, все-таки позвать Рона? - Гарри предпринял попытку создать видимость, что вчерашней перепалки двух друзей не было. Но Гермиона была настроена решительно и, отчасти, воинственно. - Нет. Он прекрасно знает, во сколько отходят повозки к поезду. - Ну, он… все еще в легкой обиде. - В обиде на что? - Девушка возмущенно вскинула руками. - На то, что он сам невыносимый грубиян и совсем не умеет общаться с девушками? - Тут я даже спорить не буду. Гарри рассмеялся вместе с подругой. Да, Рон был еще тем недотепой в плане коммуникаций с людьми, особенно если это касалось девушек. Хотя с Падмой вчера он смог заобщаться так, что сегодня утром Поттер застал их хихикающими над чем-то по пути в Большой Зал. - Мне кажется, Рон ждет, что ты первая подойдешь к нему… Гермиона придирчиво прыснула. - Еще чего! Могу же и я пообижаться, в конце концов. И вообще, думаю, тебе пора идти, Гарри. - Нет-нет, я никуда не спешу, если ты… - Я не об этом, - девушка вдруг скосила глаза в сторону. Гарри с опаской оглянулся, успев в этот момент заметить вторую близняшку Патил, забирающуюся на повозку. И тут до него дошло, к чему клонила Гермиона. Со стороны замка к воротам медленно приближались Чжоу и Седрик. При виде последнего желудок Гарри сделал тройное сальто и прилип к позвоночнику. В один миг перед глазами пронесся вчерашний вечер, а за ним вприпрыжку и обрывок сна, и все. Голова языку не хозяйка, и вообще разум помутнел. Очень необычная реакция на «друга». И самое прозаичное заключалось в том, что по лицу Седрика можно было прочитать точно такие же эмоции. Он привычно улыбался, но сейчас отчего-то слегка смущенно, иногда закусывая губу, и взгляд его сияющих глаз был навечно прикован к ярко-зеленым глазам напротив. Возможно, Гарри надумал все это, и ему просто померещилось. Но вдруг нет? - А мы… - Поттер сдавленно сглотнул, не в силах смотреть куда-либо еще, кроме как на Диггори. - А мы уже попрощались. Соврал. Просто не хотел оставлять Гермиону, как свою подругу, да и вообще не особо понимал, зачем так сказал. Просто от испуга сорвалось с губ. Но чего он испугался? Своей реакции или возможной реакции Седрика? Рука Гермионы легла на плечо Гарри так неожиданно, что парень невольно вздрогнул и тут же обернулся. Девушка добро улыбалась, как мать своему маленькому сыну. - Иди. Я знаю, тебе это необходимо. Гарри часто заморгал. - Почему это? - Ну, я ведь твоя подруга, все замечаю. - Что именно? - Ну, - Гермиона хитро прищурилась, - например, что ты вчера выпил более двух положенных алкогольных бокалов. Бедняга Поттер чуть не задохнулся от того, как кровь прилила к лицу. Вот этого еще не хватало! Как она могла увидеть, будучи увлеченной разговорами с Крамом? Может, тогда кто-то еще видел? - Это не то… Гермиона поспешила перебить смущенного друга, лихорадочно подбирающего слова. - Неважно, что я подумала. Важно, что сделает тебя счастливым. Не отрицаю, сперва, я внутренне запротестовала, ведь мое воспитание не позволяет мне смотреть на такое, как на норму. Но ты - мой лучший друг, и я приму любой твой выбор, тем более Седрик вроде действительно заботится о тебе. - Так, стоп! - Гарри растерянно надавил указательными пальцами на переносицу, слегка приподняв очки, зажмурился, постоял так пару секунд и опустил руки, оживленно моргая, будто это придаст ясности к происходящему. - Мы с ним не… в общем, он предлагал мне быть его другом, не более. - О да, другом, - Гермиона заговорчески подмигнула, сильно сжимая губы, видимо, сдерживая улыбку. – Иди, давай. Она подтолкнула Гарри как раз в тот момент, когда Седрик оказался в непосредственной близости, успев перехватить потерянного в пространстве и в жизни гриффиндорца. Поттер по инерции быстро отпрянул, чтобы ток не успел добраться до самого сердца, и неряшливо растрепал свои волосы, зачем, кто знает, просто от безысходности. - Привет, Гарри, привет, - Диггори заглянул за плечо брюнета, - Гермиона. - Привет, Седрик, - Грейнджер загадочно улыбнулась в ответ и похлопала друга по плечу. - Увидимся после каникул, Гарри. С этими словами она поспешила забраться в повозку. Ошеломленный быстротой развития событий зеленоглазый чемпион не сразу вспомнил о присутствии еще одного человека рядом. - Я, пожалуй, пойду, - Чжоу как-то сжато улыбнулась. - Жду тебя у повозки. Больше не сказав ни слова, девушка стремительно удалилась, растворяясь в толпе студентов. Гарри хотел ее остановить, даже потянулся в сторону ее ускользающей мантии, как вдруг Седрик остановил его, создав преграду в виде своей вытянутой руки. - Не обращай внимания, - довольно спокойно сказал он, а у Гарри в голове не укладывалось, как так можно, если явно что-то не так. - Но… - Не надо. Седрик кивнул в сторону ворот, явно намекая, что им стоит отойти и не привлекать чужое внимание. Поттер обреченно вздохнул и поплелся за ним, сбитый с толку поведением Чжоу. Может, она думает о том же, о чем и Гермиона? Диггори остановился у столба-основания ворот. Предварительно оглядевшись, он чуть склонился над Гарри, чтобы можно было тише говорить. - Помнишь, наш вчерашний разговор? У Поттера все внутри сжалось и обернулось раза три вокруг своей оси. Подсознательный страх о том, что все это могло быть пьяным бредом, дал о себе знать. - П-помню. - Помнишь, о чем я тебя попросил? - Стать моим близким другом? - Да-а-а, другом, - Диггори так загадочно протянул свое “да”, что шальные мысли вновь пустились в пляс. - Могу ли я на это рассчитывать? Рассчитывать на то, что они останутся друзьями или станут еще ближе? Гарри нервно встряхнулся. Вопрос будто с подковыркой. - Каникулы небольшие. Вряд ли произойдет что-то, из-за чего я начну думать иначе. - Ты либо глуп, либо притворяешься. - Что… Не успев закончить свой вопрос, грифиндорец оказался в теплых крепких объятьях Седрика. Обильные потоки энергии вышибали дух до звездочек в глазах, от чего подкашивались ноги, и только благодаря хватке пуффендуйца, Гарри не рухнул. Скованный переливами приятных, но будоражащих ощущений, зеленоглазый чемпион не сразу заметил, как прохожие на них стали оборачиваться, охать и перешептываться. Некоторые даже присвистывалии, похоже, это был кто-то из близнецов Уизли провожающих Ли Джордана. Но на самом деле, стало наплевать. Поттер ощущал бесконечное тепло и томное блаженство, то, что так не хватало его подрасшатавшимся нервам. Пусть думают, что им угодно. В конце концов, никто не знал о Родственной магической связи между двумя чемпионами. Став смелее, Гарри положил на плечи Седрика свои руки и невольно прикрыл глаза. - Кажется, я буду скучать, - запредельно нежно шепнул ему Диггори, и новый прилив мурашек не заставил себя ждать. - Кажется, я тоже, - от чистого сердца честно признался Гарри и даже не смутился такой прямолинейности. Все правильно. Все так и должно быть. Вскоре Седрик отстранился, а Гарри поспешил убрать руки, по привычке оглядываясь. Благо, никто пальцем не тыкал. - Слушай, Гарри, - Седрик вдруг принялся шариться в карманах мантии, - у меня есть для тебя кое-что. - Что? У Гарри загорелись уши. Седрик что-то хочет ему подарить? Но… зачем? Спустя пару секунд пуффендуец изъял из внутреннего кармана что-то, похожее на полупрозрачный камень-кулон на черной плетеной из шерсти веревочке. - Позволишь? - он многозначительно расправил веревочный круг, давая понять, что хочет сам надеть это на Гарри. Ну и что оставалось делать? Сраженный наповал Гарри согласно кивнул и подставил голову. Седрик осторожно опустил веревочный обруч, пропустив лохматую макушку сквозь незримое пространство, и вскоре на грудь Гарри упал круглый камешек. Помедлив, Гарри взял его в руку и поднес к лицу. В прозрачной окружности барахтались два силуэта. Нарисованные лев и барсук, видимо, под действием чар махали ему крохотными лапками внутри полупрозрачного кулона.. - Это… что? Он даже глаза поднять не мог, настолько был смущен многозначностью символики внутри подарка, что готов был вспыхнуть и переродиться, как Фоукс. А Седрик, как и прежде, мило и умиротворенно улыбался, словно его действия обыденны. - Рано проснулся, не смог заснуть снова. Делал кулон, уже давно. Там барсук и ворон сначала танцевали. Но кое-что изменилось, как минимум, за последний месяц. И выбрал другую идею. Я делал это для себя, но решил, что подарю тебе. Слов не было. Мыслей тоже. В голове раскатистым гулом проносились голоса студентов и рокот отходящих от замка карет. И дикое непостижимое замешательство. Гарри был обескуражен. Это ведь все обозначало то, что ему показалось? Другого же смысла нет? Он был не в силах поднять глаза на Седрика, который уж точно победно улыбался тому, как откровенно и почти прямолинейно заявил о себе в жизни второго чемпиона. - Мне пора, - прошептал пуффендуец, по звукам, едва сдерживая желание рассмеяться в умилении. - Увидимся после каникул. Но уходить он не собирался. Похоже, в его голове силился завершающий план для сегодняшнего необычного утра. Воспользовавшись озадаченностью и беззащитностью смущенного Гарри, Седрик поднял его лицо за подбородок, в прямом смысле заставляя блестящие недоумением зеленые глаза смотреть только на него, и совершил то, что просто раскололо реальность на куски. Он медленно приблизился к лицу юного Поттера и нежно, почти невесомо коснулся губами холодной щеки, которая тут же запылала, как костер, в который подкинули дров. Терпкий нежный поцелуй в щеку продлился пару секунд, после чего Диггори, сдавленно хохоча, ретировался с места, пока их никто не увидел. А Гарри остался стоять на месте, как вросший корнями. Его обдало жаром, холодом, током, всем на свете. На миг он забыл, как дышать, моргать, двигаться и жить в принципе. Значит, он все правильно понял? Как к этому относиться, что предпринимать, отказаться или принять, - об этом Гарри решил подумать потом. Сейчас он прижимал холодные пальцы к тому месту, где только что были горячие губы Седрика, и его голова шла кругом. Близкий друг, значит? Видимо, поцелуй был настолько мимолетный и продуманный, что никто вокруг не заметил сомнительного жеста. Или тот, кто даже заметил, посчитал некультурным как-либо проявлять свои эмоции, поэтому тактично промолчал. За что этому кому-то огромное спасибо. Придя в себя, Поттер лишь усмехнулся, решив, что лучше никому не видеть символический подарок, спрятав кулон под рубашку, и поплелся в сторону замка.

Shamrain - No One Remebers Your Name

Шагал он не спеша, почти не следя за дорогой. Его ноги сами знали, куда вести хозяина, освободив голову для других чарующих размышлений. А если точнее, Гарри прокручивал в голове момент внезапного объятья и не менее внезапного чмока. Он воспроизводил эти эпизоды так, словно смотрел на них со стороны. Видел себя самого, сбитого с толку, когда Седрик загреб его в объятья. Видел себя, смущенного и заполошенного, когда губы пуффендуйца коснулись щеки. Все было настолько живо и ярко, что мозг начал дорисовывать несуществующие фрагменты, от которых хотелось откреститься, обвиняя во всем гормоны и бурную фантазию. В таком необычном расположении духа гриффиндорец зашел в замок и решил прогуляться по первому этажу. Сейчас провожающие должны были возвращаться обратно, не хотелось толпиться на лестницах, разговаривать с кем-то и сбивать себя с потрясающего романтического настроя. Ведь сбило его совсем другое. В прямом смысле с ног. Гарри шагал вдоль самого длинного и безлюдного коридора, мурлыкая себе под нос рождественскую песенку, игравшую вчера на балу, когда в открытое (что удивительно для зимы) окно со стороны улицы влетело что-то тяжелое и с размаху врезалось в мальчика-который-только-что-размышлял. Собственно Гарри под весом этого нечто свалился на пол, всхлипнув от пронзающего неприятного тока при ударе локтем о каменное покрытие. Помимо локтя он также ушибся лопатками и пятой точкой. Сверху его прижало чьим-то живым телом. Да, благо живым, но как оказалось, в окно запрыгнул человек и впечатал его в пол. Непозволительно ругаясь, Поттер скинул с себя наглеца и, увидев его лицо, застыл, позабыв о желании подняться на ноги и запинать обидчика. Это лицо было одно из тех, которых бы он сейчас не желал видеть. - Мал… Выкрикнуть имя, а точнее фамилию обидчика ему не дали. Слизеринский блондин тут же заткнул его рот своей ладонью и прижал указательный палец к своим окровавленным губам. Сам он выглядел так же неважно: под левым глазом алел будущий синяк, губа разбита, значок факультета на мантии висел на двух нитках, да еще и эта бурная одышка. От кого он бежал? Кто его так? Ответ поступил незамедлительно. - Где же ты, Драко? Почему ты бегаешь от собственного отца? Голос звучал со стороны улицы, но достаточно далеко, а это означало, что если не подниматься с пола, то студентов этот человек не заметит. Гарри сразу узнал этот приторно-горький надменный голос. Люциус Малфой, отец Драко. Оставалось только гадать, что именно его так взбесило с утра пораньше. - Хотя да, о чем это я, - продолжал Люциус, судя по звукам, расхаживая вдоль стены замка, обходя сугробы. - У меня теперь нет сына. Я верну тебе честь быть наследником четы Малфоев, только когда ты в полной мере осознаешь степень непростительности своих поступков и отработаешь наше уважение к тебе. До лета можешь забыть о Малфой-мэноре. И помяни мое слово, Драко, спокойно закончить этот год тебе не дадут. Только когда шуршание мантии по снегу стало еле различимо среди шума улицы, Малфой, наконец, убрал свою руку от лица опешившего Гарри и откатился в сторону, опираясь спиной о твердую стену. Поттер, несмотря на предоставленную свободу действий, продолжал сидеть на холодном полу, опираясь руками за спиной, успев поправить съехавшие на бок от падения очки. Он действительно был шокирован методами воспитания в семье Малфоев. Да, Драко в принципе в последнее время вел себя несносно, но что бы отец сказал своему чаду, что у него больше нет сына… такое обескураживало. Возможно, подобное отношение пришло с годами, раньше слизеринец казался до жути избалованным, но с каждым годом его манера поведения трансформировалась, скорее всего, из-за отца. - Ничего себе, - все, что смог выдавить из себя Гарри, ошарашенно глядя в распахнутое настежь окно. Благо, коридор никогда не отличался проходимостью, так что никто не мог видеть эту картину маслом: избитый Малфой, а рядом с ним безоружный, но попадающий под подозрения Поттер. - Бывало и хуже, - сдавленно рыкнул блондин, ощупывая свое лицо и морщась. - За что он тебя так? - А сам как думаешь? Гарри закатил глаза, скептицизм в голосе слизеринца дико напрягал и выводил из себя. Но парню и так досталось, можно было обойтись и без пререканий. Поэтому Поттер спокойно обернулся и спросил. - Из-за твоего, кхым… парня? - Что за пренебрежение, Поттер? - Малфой скривился, так как попытался растянуть губы в усмешке, и из ранки между ними хлынула струя крови. - Как будто парни не могут состоять в отношениях между собой. - Сказал мне чистокровный волшебник, в чьей семье однополые отношения - это табу, - Гарри нарочно передразнил тон собеседника, чтобы добавить привычной искры враждебности, в конце концов, надо немного поддерживать репутацию. - Я просто не сталкивался с таким ранее, вот и не знаю, как к этому относиться. Блондин решил не отставать от своего соперника и, вытирая кровь с лица рукавом мантии, передразнил голос Поттера, которым он попытался передразнить его самого. - Сказал мне парень, который сохнет по другому парню. Гарри от такой наглости подавился воздухом и сухо откашлялся, зажимая рот ладонью. Не особо хотелось привлечь внимание посторонних с улицы и узреть лишние лица в коридоре. Второй раз за день, скоро кашель войдет в привычку. - Что за чушь ты несешь? - сдавленно прохрипел он, победив психосоматические приступы организма. Малфой придирчиво закатил глаза, как манерная дама, показывая свою утомленность чужим якобы притворством. - Давай без “бла-бла-бла”, ты прекрасно знаешь, о чем я. - Если ты про Седрика, то… - Да, я про него. - Ты ошибаешься! - Да прям-таки? - Да! Не влюблен я ни в кого, а в него тем более! - Ты хоть знаешь, как ты выглядишь со стороны, когда смотришь на него? Ты в курсе, что твои глаза так и говорят “о боги, он самый прекрасный на свете”, а твое поведение рядом с ним напоминает поведение тринадцатилетней по глупости влюбленной девочки? Поттер даже вскочил на ноги, за что ушибленные места его тела не были ему благодарны, усиливая потоки боли вновь. Но сжав кулаки, он ничего более не сделал. Просто стоял, как вкопанный и, сжимая губы в нитку, смотрел на ухмыляющегося самодовольного слизеринца с дикой злобой. Злобой на самого себя. - Это действительно так со стороны выглядит, или ты сейчас пытаешься оскорбить меня? Малфой лишь слабо усмехнулся, шаря по карманам своей одежды, по всей видимости, ища хоть что-то, чем можно прикрыть кровоподтеки. - Не беспокойся, вряд ли кто-то другой это заметил. - А ты, значит, особенный, и видишь то, чего нет? - Я вижу то, что есть. Просто не многие из твоих воздыхателей пытаются разглядеть в твоих глазах ответные чувства, а находят там чужое отражение. - При чем тут ты? На это слизеринец многозначительно вскинул брови, и его улыбка приобрела скверный характер скрываемой боли, то ли от физических увечий, то ли от внутренних угнетений. Когда до Гарри дошло, о чем мог толковать Малфой, он тут же стушевался и довольно резко отвел взгляд в сторону окна. На улице виднелись толпы возвращающихся в замок учеников и закрывающиеся главные ворота. Значит, скоро и этот коридор должен наполниться людьми. Говорить о том, что за душой у Малфоя, совсем не хотелось, в конце концов, было проще думать, что это очередная издевка, чем попытаться проникнуться пониманием к воспылавшему несвойственными ему чувствами врагу. - Зачем ты устроил этот цирк с парнем и дебошем, если знал, что твой отец так отреагирует? - вопрос был надеждой на перемену темы, но не совсем. Малфой бросил попытки найти хоть что-то в своей, наполовину пришедшей в непригодность из-за стычки с отцом одежде, и просто опустил руки на пол, мерно вдыхая и выдыхая холодный воздух. - Мне нужно было остаться на каникулах здесь, в замке. У отца были шикарные планы, и он бы ни под каким мирным предлогом не оставил меня здесь, хоть лоб расшиби. Пришлось пойти на самые суровые меры. - Ну и к чему такие жертвы? Что такое важное должно произойти, что тебе нужно быть в школе на каникулах? - Ну, я надеюсь, твоя не особо одаренная головушка созреет, наконец, до того, чтобы встретиться с Линдой и получить ответы на долгожданные вопросы. Гарри как кирпичом огрели. Он, едва устояв перед соблазном распластаться на полу и притвориться, что у него снова припадок, сильно зажмурился, снял очки, весьма энергично потер глаза кулачками, снова надел очки, проморгался и тихо чертыхнулся, когда понял, что вокруг все тот же коридор, а за спиной чертов Малфой со своими выкрутасами. Повернувшись лицом к слизеринцу, он протяжно выдохнул, сдерживая желание взять того за грудки и вытрясти всю дурь. Сколько можно перекладывать ответственность за свои беды и проступки на своего врага? Почему во всем всегда виноват Гарри? - У тебя проблемы по этой части, - Поттер показательно постучал пальцем по виску. А Малфой на это гаденько захихикал, морщась от неприятных ощущений из-за отцовских отметин на лице. - О да, у меня большие проблемы по части тебя с самого первого курса. - Да я не об этом! - Ты знаешь какое-нибудь залечивающее заклинание? - Что? Малфой мастерски переводил тему, сбив собеседника с толку. - Чары для удаления ран и синяков с тела знаешь? Гарри растерянно мотнул головой. Он что, правда хотел доверить свое драгоценное лицо в чужие вражеские руки? - Нет, я ведь не Гермиона. - Пфф… - Если ты сейчас хоть что-то скажешь про грязную кровь, я обещаю, что на твоем смазливом личике прибавится еще больше синяков. - О, ты считаешь, что мое лицо смазливо? То есть, оно красивое? - Малфой! Гарри закипал от необъяснимого раздражения и лютой безысходности, ведь слизеринец ничуть не злился на попытки некоего гриффиндорца вмазать ему по лицу. Отнюдь, Малфой заливисто хохотал. Ну, настолько, насколько ему позволяло состояние. И тут проснулось сочувствие, когда избитый блондин, все еще пытаясь смеяться, осторожно стал подниматься на ноги, придерживаясь за стену. Похоже, ему досталось и по ногам, ведь колени у него предательски дрожали, будто юное тело подверглось пыткам. Неужели его отец мог применить Круциатус? От этой мысли Поттеру стало не по себе. Надеясь, что все это игра воображения, он подошел к скорчившемуся Малфою и, осторожно подхватив его, помог ему выпрямиться, перекинув его руку через свое плечо. На удивление, Малфой даже не сопротивлялся, не пытался показать силу и независимость. Наоборот, он с благодарностью принял помощь. - Тебе надо к мадам Помфри, - сделал заключение Гарри, наблюдая за состоянием блондина. Тот лишь скептически покривил лицом. - Нет, со мной ничего серьезного, чтобы ее беспокоить. - Ты еле на ногах стоишь! - Отходняк после заклинания, минуты две-три и пройдет. Значит, все-таки Круциатус. Грудь наполнилась режущим холодом, а в душе стало неспокойно. Здесь начинало складываться впечатление, что Малфой - не такой уж мерзкий прохвост, каким себя выставляет, и во многом это вина влияния его своеобразной семьи. - У тебя лицо в не лучшем боевом раскрасе, - Гарри надеялся, что довод сильный, на что слизеринец лишь махнул рукой. - Плевать, кому я тут сдался, почти весь мой факультет разъехался, включая Курта. - Курт? - Парень мой. Поттеру ну очень хотелось съязвить, но он понимал, что подобные шутки могут быть использованы против него. И тут в голову пришла спасительная идея. - У меня есть бинты и пластыри, пропитанные заживляющими мазями мгновенного действия, Чжоу отдала как-то. - И ты их вот прям всегда носишь с собой? - Нет, они в общежитии, можем дойти до него. - Ага, я, под руку идущий со Святым Поттером, это именно то, что должна видеть школа! Приглушенное эхо звонких голосов раскатом грома пронеслось вдоль мрачных каменных стен, а это означало, что скоро даже такое безлюдное место наполнится голдящими студентами. - Я знаю один тайный путь к общежитию Гриффиндора, где нас точно никто не увидит, - вдруг изрек Малфой, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. *** Оказалось, что Тайна Комната под замком, вход в которую проходил через туалет Плаксы Миртл, не самое удивительное в Хогвартсе. Мало того, что существуют безлюдные коридоры, наполняющиеся студентами только случаях крайней необходимости или по ошибке, так еще есть коридоры между стен замка. Да, небольшой проход сквозь стену без окон и дверей, иногда на пути встречаются рыцарские доспехи и пустые картины, но увидеть их можно, только если подсвечивать самостоятельно. Ведь у таких тайных коридоров не было дополнительного освещения. Кромешная тьма. Почему же студенты не в курсе о таких удобных закоулках? Вход в межстенный коридор практически незаметен. Причина такой неприметности заключается в наложенных на проходы чарах. Увидеть вход в коридор можно только в том случае, если кто-то или что-то тебе его покажет, и ты сможешь тут же его запомнить. В ином же случае ученики просто проходят мимо, думая, что рядом с ними обычная стена. - Откуда ты знаешь об этом? - резонно спросил Гарри, поднимая над головой светящуюся волшебную палочку, осторожно следуя за Малфоем, чей организм уже отошел от пыток и позволил передвигаться без чужой помощи. Слизеринец медленно передвигался вдоль узкого коридора, страшась случайно споткнуться доспехи или собственные ноги, рассекая тьму перед собой с помощью заклинания Люмос. - Благодаря Диггори. - Что? - Иногда и твой идеальный герой допускает осечки. - Он не мой герой, - это не было попыткой огрызнуться, скорее, у Гарри была хорошо выработана привычка отпираться от любых разговоров, связанных с его общением с Седриком. А Малфой нарочно проигнорировал защитный выпад, попутно прощупывая стены на наличие посторонних предметов. - В прошлом году Диггори обронил в раздевалке очень полезный кусок пергамента. Хорошо, что его нашел я, а не какая-нибудь ябеда. - Что на этом пергаменте было? - Схемы и план подобных тайных проходов Хогвартса. Их немного, но вполне достаточно. - А он откуда знал? - У него и спроси. Малфой довольно резко остановился и также резко повернулся, едва не угодив палочкой в нос Гарри, но тот вовремя отшатнулся, сощурив глаза от яркого света заклинания. - Я останусь здесь, свет погашу, - сообщил блондин, машинально ковыряя засохшую кровь под губой. - Иди прямо, выйдешь ровно к лестнице, ведущей в башню Гриффиндора. Надеюсь, я не ошибся в том, что доверился тебе. - Я вообще-то сам помощь предложил. Поттер возмущенно фыркнул и, обойдя замешкавшегося Малфоя, поплелся вперед. Действительно, коридор привел прямиком к лестнице. Пробегая по ступеням вверх, Гарри молил о том, чтобы в гостиной, а еще лучше в комнате не оказалось никого из его друзей, особенно Рона, не хотелось разъяснять ему ситуацию, при которой он вызвался помочь залатать раны своего недруга. Вселенная услышала голос просящего. Гарри впервые за долгое время повезло. Гостиная пустовала, не считая парочки робеющих первокурсниц, шепчущихся о чем-то рядом с камином. В спальне также не души, даже Невилл отсутствовал, что слегка настораживало. И только когда Гарри, рывком доставший чемодан из-под кровати, начал судорожно искать спасительную штуку среди кучи старых носков, потрепанных учебников и упаковок от шоколадных лягушек, разбрасывая вещи по сторонам, его вдруг парализовало от одной вовремя подоспевшей мысли, а точнее, вопроса. Что он, Мерлин побери, делает? Несколько благотворных минут назад Гарри сгорал от смущения из-за невесомого прикосновения губ Седрика к своей щеке, а сейчас в бешеном темпе пытается найти лечебные бинты и пластыри, чтобы помочь тому, кого он считал недругом три полных года. Неужели гриффиндорский дух настолько преобладает над разумом, что Гарри проникся сочувствием к слизеринскому Хорьку, который год за годом не давал спокойно жить и пытался докучать его друзьям? А что если Малфой притворяется? Специально все подстроил и давит на жалость? Хотя нет, с Люциусом такое бы не прокатило, да и из Драко паршивый актер. Неужели что-то действительно изменилось, и уже не будет так, как раньше? Может, стоило пересмотреть приоритеты этой жизни? Однако предательское недоверие к враждебному факультету не позволяло думать в подобном ключе. Разве подлецы способны измениться? Несмотря на внутренние распри, подсознание уже давно определило ход дальнейших событий. Поэтому, наткнувшись, наконец, на нужный носок сорок какого-то размера, Гарри извлек сверток лечебных принадлежностей и, оставив бардак существовать рядом с его кроватью, помчался прочь. Уже на лестнице издалека он заметил мелькающую рыжую шевелюру Рона в окружении еще двух таких же рыжих парней (они же Фред и Джордж). Это послужило импульсивным толчком для того, чтобы галопом преодолеть лестничный пролет и скорее скрыться в укромном коридоре, чтобы не быть замеченным собственным другом. Докатились, больше секретов, больше, нам же мало! Страх быть обнаруженным овладел зеленоглазым чемпионом настолько, что он остановился только тогда, когда сзади раздался хрипловатый голос: - Я здесь. Люмос. Вздрогнув от неожиданности, Гарри обернулся и осознал, что прошел мимо Малфоя где-то два метра назад. Блондин сидел на полу, одну ногу вытянув, другую согнув в колене, сжимая в руке палочку, выступающую в роли источника света. - А, точно, - замешкавшись, Поттер достал свою палочку, зажег белый огонек и подошел к слизеринцу. - Ты словно от погони бежал, - с легкой усмешкой заметил тот. - Почти так и было, - Гарри огляделся вокруг и, заметив рядом уродливую статую химеры, положил на ее голову свою палочку, чтобы освободить руки. - Надо же, знаменитый Гарри Поттер бегает от своего лучшего друга Уизела, чтобы тайком встретиться со своим заклятым врагом в темном уголке. - Заткнись, Малфой. - У тебя руки трясутся. Черт. Гарри надеялся, что мандраж его незаметен, но ошибался. Его руки действительно одолела судорога, с этой бедой он никак не мог справиться. - Всякое бывает, - отмахнулся он, пытаясь размотать сверток с бинтами и пластырями. - День вчера был насыщенный, не выспался. - О да-а-а, - Малфой растянул хитрую лыбу, отчего покрытая коростой ранка на губе треснула, и кожа вновь окрасилась в красный, - занимательный вчера у тебя был вечерок, Потти. Нельзя вестись на его провокации, нельзя. Собрав всю волю в кулак, Гарри оторвал кусочек влажного бинта и сложил его в два раза. - На губе никак не зафиксировать, будешь держать сам, - с этими словами он приложил кусочек лечебной ткани к кровоточащей ранке. Малфой недовольно шикнул, состроив капризную мину. - Осторожнее, Поттер. - Потерпишь, чистокровный. С выражением лица, так и говорящим “шах и мат”, Гарри вручил слизеринцу пропитанный лекарством лоскуток и, с радостью отметив, что дрожь в руках затихла, принялся распаковывать пластыри. - И с чего это вдруг ты решил позаботиться обо мне? - Малфой, послушно приложивший спасительный заживляющий элемент к губам, отчего измученно морщился, определенно не собирался сдаваться. Поттер всем своим существом не желал думать на эту тему. Если бы его попросили обозначить каждый год своего обучений одним предложением, то этот период он бы ознаменовал как “Год, когда все сошли с ума (и я в том числе)”. - Понятия не имею, и не хочу понимать, - честно признался он, приклеивая полоску пластыря под левый глаз Малфоя, где уже красовался багровый синяк. Блондин опустил свою палочку на пол и освободившейся рукой дотронулся до своего лица, проверяя, не появились ли новые болезненые отметины. - Это все связь, - неожиданно изрек он, наблюдая, как Поттер поочередно накладывает липкие жгуты на небольшие ссадины на костяшках рук. - Вряд ли, - пробурчал он в ответ, стараясь не смотреть на Малфоя, так как психологически ощущал на себе внимательный взгляд холодных глаз. - Я ее не ощущаю физически, как, например, с Седриком. Зря он произнес это имя, такое осознание пришло, когда Драко демонстративно гортанно кашлянул, и этот звук разлетелся по стенам грозным эхом. - Ты ее ощущаешь при контакте с твоим “ненаглядным”... - Не язви. -...из-за того, что ваша связь родственна. - Ну да, а у нас с тобой враждебная, логично. - Да не в этом дело! - Малфой довольно резко одернул руку, не давая приклеить последний пластырь и волком взглянул на изумленного Поттера. - Родственная появляется вне зависимости от желания связанных. Во всем виноват посторонний аспект, например проклятье или общее магическое происхождение. А враждебная - это другое. Она только по названию такая отрицательная. И появляется потому, что один из враждующих переступает черту. Как это и сделал я, кретин. - Весьма самокритично. Тревожность Гарри вышла на новый уровень, вкручивая в виски невидимый болты боли, порождая мерзкую и неукротимую мигрень. Поэтому зеленоглазый чемпион решил, что пора заканчивать “милые” беседы с поехавшим слизеринцем. Однако уйти ему не дали. Малфой мертвой хваткой вцепился в руку Гарри, когда тот выпрямился, складывая остатки лечебного материала в карманы. - Даже не думай, - Поттер настороженно покосился на изящно худую кисть руки Драко, сжимающую его ладонь. Он прекрасно понимал, что зачинщик всей этой эпопеи с враждебной связью был способен контролировать влияние и мог воспользоваться случаем, чтобы поставить противника на колени одним ментальным ударом. Но ничего не происходило. Никакой порабощающей разум энергии, никаких попыток навредить. И что самое интересное, никакого желания оттолкнуть. - Я и не думал, - Малфой убрал окровавленный кусок бинта от губ, продемонстрировав то, как быстро начала затягиваться ранка благодаря лекарству. Он выглядел не свойственно ему умиротворенно и отчасти подавлено, из-за чего в грудной клетке Поттера отчаянно завыли койоты. - Тогда что? - Может, ты решишь сейчас, или мне все каникулы ждать от тебя сову? Машинально хотелось ответить отказом, но протестующий импульс тут же померк под дланью всемогущего разума. Гарри вдруг задумался над тем, что, возможно, после разговора с этой сомнительной дамой, которую так восхваляет Малфой, многие вещи встанут на свои места, и сотрется непостижимая грань между тайной и желанием быть честным. Да, он хотел поскорее оборвать эту череду секретов от близких друзей. Вдруг знания необычной волшебницы помогут найти пути решения и этой проблемы. Да, пора бы уже что-то решать. - Меня это к чему-то обязывает? Малфой устало мотнул головой. - Обязать тебя может только контракт, а Линда пока предлагает информацию, не более. - И ей действительно можно верить? - Верить или нет, это уже будет твое дело. Ты же хотел понять, что я пытаюсь тебе донести? Так вот, у Линды лучше получается объяснять. - Но зачем ей делиться, как я понимаю, весьма секретной информацией со мной? - Она хочет получить тебя в союзники. - А если я откажусь в итоге? - Ты не откажешься, Поттер, после того, что узнаешь. Я тебе гарантирую. Гарри напряженно посмотрел на Драко, чей взгляд был пропитан непробиваемой уверенностью в своих словах, после чего сокрушенно вздохнул. - Почему никто не может говорить прямо и сразу? - недовольно пробурчав, он нащупал свою палочку на голове каменной химеры и забрал ее, направляя свет в сторону, ведущую к лестницам башни Гриффиндора. - А мне казалось, ты одобряешь методы Дамблдора,- Малфой пытался иронизировать, но, видимо, осознавая опасность потерять хрупкий мостик доверия со стороны Поттера, решил оборвать нить насмешки и пояснить. - Все стены имеют уши. А у стен Хогвартса есть еще и рты, как дерьмовое дополнение к ушам. Линда может показать тебе то, что я не способен рассказать. - Показать? - Потом поймешь. Ну, так что? Ну а что ему оставалось? Гарри слишком далеко зашел, отступить - значит отказаться от всего, что приобрел. А это было не в духе гриффиндорца, кому однажды явился меч Годрика. - Когда и где? Малфой не смог скрыть торжество, расплываясь довольной улыбкой на пол-лица, насколько это позволяла затягивающаяся на губе трещина. - Завтра после обеда задержись на первом этаже. За тобой придет кошка и отведет куда надо. - Кошка? - у Гарри даже глаз задергался от абсурдности. - Это волшебный Муравьиный Тигр, очень умное создание, между прочим. Тут спорить было не с чем, учитывая тот факт, что эта самая кошка умудрилась как-то незаметно проникнуть в комнату Гарри и подложить ему в волосы листок «сероглазки». - Хорошо, - гриффиндорец коротко кивнул. - Ты как? - Беспокоишься? - и снова эта мерзкая ухмылка. Поттер раздраженно закатил глаза. - Не хочу оказаться в списке подозреваемых, если вдруг тебя найдут мертвым. Слизеринец на это лишь передразнил его гримасой и придирчиво хмыкнул. - Да в порядке я, и не такое проходили. - Ну, тогда я пойду. Напоследок окинув взглядом соскребающего себя с пола Малфоя, Гарри направился к ближайшему выходу из коридора, как вдруг расслышал тихое “Спасибо тебе, Поттер”. - Не за что, - так же тихо отозвался он, ускоряя шаг, стараясь не думать о том, почему на душе вдруг стало так тоскливо. Не идут слизеринцскому принцу побои на лице.