Муравьиный тигр

Драко (31 декабря, день)

Red - Gone

Безумно тесная комната, больше похожая на подвал для несовершеннолетних девочек, похищенных маньяком, с имитацией окон, этим днем была почти пуста. Слизеринцы так же, как и остальные, не отказали себе в удовольствии разъехаться на каникулы по своим уютным домам, под крылышко драгоценных мамочек и папочек. Но были и те, кому с родителями не повезло. Так, например, в спальне мальчиков четвертого курса сидели двое: Блейз Забини и Драко Малфой. У Блейза, смуглого скрытного парня, мать имела сомнительный род деятельности, который ее сын и не поощрял, и не осуждал. Он держался в стороне, в конце концов, то, что его мама часто использовала свой дар “черной вдовы”, способствовало благосостоянию семейства, в том числе самого Блейза. Потому он и молчал, но по возможности избегал длительного пребывания рядом с экстравагантной женщиной, чьими силами он появился на свет. Так что этим днем Блейз молча сидел и перебирал присланную корреспонденцию. А Драко просто временно считался изгоем для семьи. Конечно же, мама написала ему душещипательное письмо с просьбой, чтобы ее распрекрасный сынуля не серчал на своего отца и взялся за ум. Как она сама заявила “мы примем тебя любого, только сначала нужно установиться в обществе, показать свое влияние, завести полноценную традиционную семью, а потом уже можно творить, что душе приспичит”. Перечитывая эти строки, Драко горько усмехнулся. Знала бы его матушка о том, что ее сын отвергает любую возможность продолжения рода, а единственный человек, на которого он бы хотел оказывать влияние, ненавистен среди всей четы Малфоев и их друзей. Узаконив в своей голове идею захвата мира по имени Гарри Поттер, Малфой-младший негромко хмыкнул и демонстративно, будто это могла видеть его мать, разорвал письмо в клочья, осыпав испорченным пергаментом свою постель. Сие действие не осталось незамеченным, Блейзу, вероятно, стало скучно. Он выглянул из-за нового выпуска журнала “Черный Факультатив для Чистых”, издаваемого самым скандальным чернокнижником без имени, и одарил своего соседа по комнате оценивающим взглядом. - Не рассчитывай на овации, - с нескрываемым скептицизмом бросил он, кивнув на разорванное письмо. - Меня твои концерты не впечатляют. Драко, будучи одним из самых противных забияк в параллели, в долгу не остался и обратился к сокурснику с присущей ему язвительностью: - Слишком много ты о себе возомнил, Блейзи, раз решил, что я ради тебя спектакли буду устраивать. На это Блейз лишь придирчиво хмыкнул и вернулся к статье, вновь спрятавшись за журналом. Однако спустя полминуты вновь заговорил: - Не хочешь с друзьями поделиться последними новостями? Малфой от такой наглости даже прыснул, спустив ноги с кровати на пол. - Это кто это тут друг мне? Ты, что ли? - Я бы назвал себя сокамерником, так как житье с тобой в замкнутом пространстве напоминает каторгу. - Нарываешься? - Ничуть, - Забини, как ни в чем не бывало, перевернул страницу. - После появления в твоей жизни псевдо-парня, ты совсем одичал. - В смысле “псевдо-парень”? - В прямом, меня ты не проведешь. Повисла неприятная тишина. Блондин нахмурился, просверливая глазами дырку в чертовом журнале, выступающем в роли щита. - Я что, не могу начать с кем-то встречаться? - Это блеф. - Что ты несешь? - Показуха, да и только. - Я повторюсь, ты нарываешься? Блейз раздраженно выдохнул и резко откинул журнал на колени. Теперь Малфой видел его глаза, источающие неприкрытую брезгливость. - Тебе для чего-то нужны эти эпатажные нестандартные отношения. У Драко засосало под ложечкой. Казалось, что он сидел на допросе перед самим Министром магии. Только если Фадж - еще тот сапожок, и обвести его вокруг пальца не составляет труда, то Блейз - другого покроя. Он никогда много не говорит, не вступает в конфликты, больше слушает и изучает. А такие люди порой слишком много знают. - Твои идеи? - Драко решил играть по чужим правилам. Забини оглядел комнату, словно прямо перед ним располагались неоспоримые доказательства. - Вряд ли это попытка поиграть чувствами Пэнси, ты и сам прекрасно знаешь, что все это - пустая игра на публику. У тебя не было цели избавиться от Крэбба и Гойла, тебе нужны под рукой послушные болванчики, это удобно в корыстных целях. Привлечь еще больше внимания и стать самой обсуждаемой новостью - вполне похоже на правду, но у тебя в этом смысле очень ограничена фантазия, обычно ты выставляешься на фоне неудач Поттера. Он вдруг замолк, оставляя время для шальных игр разума. Малфой подсознательно сжал кулаки, чувствуя непреодолимое желание решить все дракой. Но идти на Блейза в рукопашную слишком наивно, а сражаться на палочках нельзя, не хватало еще больше наказаний от отца получить. - И что же, по-твоему, я задумал? - все, что оставалось, это продолжать диалог, будто его совсем не волновало чужое мнение. - Ты спокойно принял то, как с тобой обошелся отец, а обошелся он весьма жестоко. Зная тебя уже не первый год, могу с уверенностью сказать, что твоя реакция на такие меры должна быть ужасающей. Но твое поведение после вынесения приговора ничуть не похоже на мои предположения. Могу сделать вывод, что ты именно этого и ожидал. Тебе нужно было для чего-то остаться в Хогвартсе. Это что-то очень важное. Вопрос только в том, что же это? Блейз обезоруживающе улыбнулся одними губами. Он вообще редко улыбается, и не зря, ведь его улыбка - это нечто жуткое, вселяющее недоверие, как шагающая на блике света во тьме тень. Где-то в плане Малфоя образовалась брешь, и часть информации просочилась в слишком пытливые умы. Однако нельзя поддаваться панике, его еще никто не поймал с поличным. - Не тебя ли мой отец попросил следить за мной? Лучше продолжать изображать невозмутимость, даже если ткнут в факты лицом. - Он предлагал, - честно ответил Блейз, выглядел он при этом чрезвычайно серьезным, - но я отказался. - И с чего вдруг? - Мне не нужны грязные деньги, а для меня лезть в чужие дела - все равно, что вляпаться в дерьмо. И после Забини вновь скрылся за журналом, внезапно добавив: - Меня на самом деле не волнует, что ты задумал. Но в любом случае, тебе не стоит этого делать в Хогвартсе. У этого замка есть глаза, уши, разум и руки с плетью. Вот вроде бы ничего катастрофического не произошло, а Драко ощущал себя так, будто все его замыслы разоблачили и вынесли вердикт. Атмосфера нагрелась до температуры горения души. Малфой непроизвольно ослабил хватку слизеринского галстука, но это не помогло снять симптомы психосоматического удушья, и тогда он просто сорвал чертову удавку, резко встал и ретировался из комнаты. Остановился он только посреди гостиной, когда увидел, как какая-то первогодка, имя он ее, конечно, не знал, тянула свои ручонки к Линде в образе кошки, та, конечно же, всячески уклонялась, метаясь по поверхности стола. - И куда ты свои культяпки тянешь? - достаточно грозно гаркнул он, что произвело должный эффект. Девчонка с явной примесью азиатской крови, судя по зауженным глазам и невероятно черным волосам, резко отпрянула и вытянулась в струнку. Но увидев перед собой самого обсуждаемого блондина змеиного факультета, вдруг зарделась и засияла приторно сладкой улыбкой, отчего Малфоя чуть не вывернуло. - Я просто хотела ее погладить, - протараторила она, взирая на парня с таким явным вожделением, что для полной эпичности картины не хватало слюнопускания. - Она не любит прикосновения, - холодно отреагировал Драко, удивляясь наглости малолеток. - Это я уже поняла, вот только почему? - Потому что она считает людей грязными и боится, что ее замарают. Сделав пару шагов в сторону того самого столика, важно протянув руку, Драко коснулся головы кошки, и она податливо потерлась в ответ. Девочка, определенно почувствовав себя оскорбленной, надменно хмыкнула и убежала в сторону комнат. Довольный своей непревзойденной способностью быстро избавляться от назойливых людишек, Малфой ткнул Линду-кошку в ее мокрый нос и молча плюхнулся в рядом стоящее кресло из черной кожи. Кто-то оставил на подлокотнике свой шерстяной плед расцветки в стиле факультета. Драко покосился на него и брезгливо отпрянул в сторону, чтобы никакая часть его тела не коснулась чужой вещи. На самом деле это он - нелюбитель людей, считающий их мерзкими, нечистоплотными, гадкими. Только вот эта его примечательная склонность ломалась, если поблизости находился один очкастый гриффиндурок. Драко кинул усталый взгляд на настенные древние часы с серебряным циферблатом и стрелками в виде змей. Они показывали пятнадцать минут первого, еще три четверти часа до обеда. Скоротать время Малфою сейчас было не с кем: почти все его “товарищи” по факультету, включая, как выразился Блейз, его псевдо-парня, разъехались по домам, с Шармбатоном делать нечего, ребята из Дурмстранга заняты упражнениями по физической подготовке, а к Поттеру просто так явиться нельзя из-за слежки. Поэтому все, что оставалось блондину, это смиренно сидеть в пустой гостиной и безразлично разглядывать уже до тошноты знакомый интерьер, притворно украшенный под рождественско-новогоднюю тематику. Конечно, рядом была Линда в образе кошки, но разговаривать с ней даже под видом общения со своим питомцем нельзя. Драко мог ненароком болтнуть лишнего, а Блейз попал в самое яблочко, когда высказался о школе, как о живом организме. Тут лучше держать язык за зубами. А ведь так хотелось поговорить. Столько наболевших и неизлечимых тем накопилось. Например, почему же все-таки Поттер не увидел отрывок собственной смерти или хотя бы намек на это. Хотя Линда объяснила все тем, что смерть могла быть мгновенной и внезапной, поэтому она не отложилась в памяти космоса от лица шрамоголового. И Малфой знал только один способ умереть быстро, так, чтобы сама жертва не заметила свою смерть. Авада Кедавра. И уж лучше пусть Линда ошиблась, и видение слизеринца ложное, чем такое. Еще неукротимое любопытство вызывало последнее видение Поттера, из-за которого он едва не превратил свое лицо в кровавое месиво от поцелуя с каменным полом. Все, что удалось выжать от до смерти напуганного гриффиндорца, это мало что говорящая фраза “он умрет”. Кто же он? Горе в изумрудных глазах было настолько велико, как если бы Поттер узнал о скорой смерти кого-то очень близкого. Среди родных у него только крестный, но его имя уже упоминалось. Значит, это мог быть его дружок Уизел. Хотя кто знает. И вот Драко не знал. И его это дико бесило. Незнание вообще неприятная штука, оно означало отсутствие контроля над ситуацией, а это слизеринец не любил. Да и вообще вся эта ситуация со знаменитым мальчиком изрядно напрягала. Мало того, что Потти уже несколько дней молчал и со скоростью света ретировался, как только слизеринец пытался взглянуть в его сторону, так еще и не реагировал на послания. Спустя два дня Малфой не выдержал и отправил Линду пошпионить за зеленоглазым недоразумением. По ее словам, парень безвылазно сидел в библиотеке и читал. Это не могло не радовать, однако… так долго? Может, он давно уже все прочел, просто понимая всю серьезность намерений Малфоя, решил поиграть в прятки? Черт бы его побрал! Поттер, конечно, от природы не особо умный, но вот откуда в нем столько социальной тупости? Может, притворяется, чтобы избежать неудобных для него моментов? Хотя, судя по тому, что Диггори все еще не удалось захомутать шрамоголового, вывод напрашивался логичный: у Поттера явно проблемы по части больше чем дружеского взаимодействия с людьми. Драко уже десять раз пожалел, что, будучи неприлично пьяным, прямо в лоб изъяснил свое тайное желание. Тяжко, все это непреодолимо тяжко. Малфою требовалось все больше и больше тренировать свою выдержку, ведь находясь рядом с очкастым недоразумением, ему тяжело было удерживать подсознательные позывы, подстегиваемые гребанной скверной связью. Да это издевательство! Кто в здравом уме откажется от заветного сокровища, что принадлежит ему по праву? Когда оно так близко, блистает при свете дня и даже во тьме, манит и манит. Дразнится. Невыносимо. Блондин непроизвольно взвыл, согнувшись пополам, уткнувшись лицом в собственные колени. Такова участь того, кто запустил механизм враждебной связи. Она одновременно работает на своего создателя и грызет его изнутри. Она даровала возможность подчинять Поттера себе, подавлять его волю, властвовать над ним, в общем, все то, о чем так страстно грезил Малфой. И в то же время, по признаку равноценного обмена, связь отравляла его сознание. Да, Поттеру было гораздо легче. Для него необычные узы были ощутимы лишь тогда, когда сам Драко прилагал к этому усилия. По словам Линды, сейчас для него приоритетны родственная связь, что вполне объяснимо. Однако в определенный переломный момент произойдут феноменальные изменения. Тождественная родственность утратит свое значение, начнет приносить беды и скорбь, а враждебная наоборот, будет обладать силой, способной вытащить из пучины страданий. Вот только для такого знаменательного события нужен толчок, определенное искажающее привычный взгляд на мир происшествие. И Малфою оставалось только ждать. Он выпрямился и уныло взглянул на Линду, топчущуюся по столу своими мягкими лапками. Вся надежда только на нее, на ту правду, что она открыла Поттеру. Если очкастый поверит во все то, что узнал или еще узнает, то есть шанс ускорить переворот. Тогда Драко получит все, о чем мог только мечтать, ведь все его мечты, так или иначе, разворачивают течение реки жизни к одному гриффиндорскому отрепью. Просто необходимо расположить его к себе, войти в круг доверия, постепенно заманивать все ближе и ближе, а потом Поттер сам и не заметит, как клетка захлонется, а он в западне. “Тогда ты станешь моим, сучонок” - жадно подумал про себя Малфой и невольно усмехнулся, представляя самые невообразимые кадры из возможного будущего. Однако его ухмылку быстро смыло. А что если не поверит? Что если он будет долго думать, это же Поттер, Салазар его подери, успеет вернуться Диггори и все? Ведь этот смазливый барсук способен перетянуть одеяло на себя. Надо от него избавиться. Любым способом и как бы это не звучало. Остановив мыслительную войну на подходящем эпизоде, Малфой поднялся с кресла, намекнул Линде-кошке на то, что лучше найти себе укромное место на часик, а сам поплелся к выходу, так как часы неумолимо намекали, что пора бы наградить свой организм порцией живой энергии в виде школьной пищи. Столы в Большом зале были наполовину свободны, и было бы еще больше пустующих мест, если бы не школы-участницы Турнира. Близилась новогодняя ночь, и, несмотря на то, что Хогвартс более пышные празднества устраивал исключительно на Рождество, наступление Нового Года также сопровождалось определенными мероприятиями, восхваляя ночное торжество. Студенты тут и там возбужденно шушукались, обсуждая предстоящую свободную ночь. Одну единственную в их школьной жизни. К чему такое самоуправство - непонятно, возможно, Дамблдору такой расклад на руку. Определенно что-то задумал. Сев за стол Слизерина, Малфой решил проявить немного отчаянной тактики под названием “Забини, ты ошибаешься, я все такой же общительный”, поэтому недолго поболтал с ребятами из Дурмстранга. Болгары поделились своими эмоциями от физических упражнений на свежем воздухе, а также не упустили возможность посмаковать тему, кто с кем успел сойтись после рокового Святочного Бала. Меньше всего студенты Дурмстранга одобряли выбор Крама, считая, что есть красавицы в Хогвартсе и получше. Драко, дабы не нарушать принятый в этом мире баланс, притворно согласился с ребятами, что Грейнджер - самый неподходящий для Крама вариант, но сам при этом уже не знал, как к этому относится. По большему счету, ему наплевать на чужие мутные воды, и вообще не до кого нет дела, своих проблем по горло. Да и после попыток сблизиться с Поттером, было как-то скверно называть гриффиндорку грязнокровкой и пытаться ее оскорбить. М-да, непомерно уж его приоритеты в жизни свернули на другую тропу. И Драко был абсолютно не против. Да, непривычно, да, порой хочется с себя шкуру снять, вернуть мозг на место, чтобы было, как было, но… так нельзя. Все, чем он до этого занимался, мыслил, жил не имело никакого значения и в дальнейшем могло принести вред. Перемены - вот что поможет сломать привычный ход вещей. Болгары закончили трапезу раньше, поэтому покинули Малфоя на том моменте, когда он еще только доедал бифштекс и картофельное пюре, даже не приступив к десерту. Стол Слизерина заметно поредел, поэтому блондин воспользовался возможностью мельком глянуть на гриффиндорскую сторону. Небольшое количество обедающих позволило быстро и безошибочно установить местонахождение Поттера. Он сидел по центру, как всегда растрепанный и не причесанный, непрерывно поглощая свою порцию десерта, сосредоточенно уткнувшись в одну из весьма знакомых Малфою книг. Неужели настолько заинтересовало? Драко расплылся довольной улыбкой, усердие, с которым Потти пытался дочитать книгу быстрее, чем закончится еда, весьма поражало. Однако спустя пару минут сидящие вокруг него все учащиеся на данный момент в Хогвартсе Уизелы вдруг стали зазывать друга. Очевидно нехотя, он захлопнул томик и, не успев доесть вишневый пудинг, отправился вслед за рыжей гвардией. Малфой лишь придирчиво хмыкнул и продолжил прием пищи, все равно радуясь тому, с каким азартом Поттер подошел к делу. Значит, шанс есть. Когда дело подошло к пудингу, слизеринский стол начал наполняться опоздавшими. Да, были такие студенты, считавшие, что их весь мир подождет. И вот среди них была Пэнси Паркинсон. Не грациозно шагая, она быстро преодолела этот промежуток стола, где сидел Драко, показушно задернув нос, все еще играя в обиженку. И эта ее манера играть на публику уже порядком достала. Малфой уже отвернулся в тот момент, когда девушка вдруг визгнула, и послышался глухой удар человеческого тела о скамью. Взгляд скользнул в сторону, и блондин заметил, что Пэнси испуганно оглядывалась, потирая ушибленную коленку. - Что случилось? - неправдоподобно заботливо поинтересовалась ее подружка Ванда, чьи волосы всегда напоминали болотную тину. - Не знаю, я споткнулась обо что-то невидимое и чуть не упала! - возмущенно вспылила Паркинсон, все еще пытаясь обнаружить причину ее внезапной неуклюжести. Что-то невидимое? Малфой с подозрением окинул взглядом прилежащую территорию, и даже не удивился, когда на его колени, едва скрываемые поверхностью стола, упал смятый клочок бумаги, а рядом еле ощутимый поток воздуха сигнализировал о постороннем движении. - Ты серьезно, Потти? - шепнул Драко сам себе, зная, что за визгом Пэнси его никто не расслышит, и невольно ухмыльнулся. Ответа, конечно, не последовало, но он был уверен, что только что мимо него прошел шрамоголовый в мантии невидимке. Ну, только он мог так феерично прокосячиться! Предварительно оглянувшись и убедившись, что в его сторону никто не смотрит, Драко взял записку в руки и развернул ее. “Ну и почерк!” - первое, о чем он подумал, увидев каракули Потти. М-да, если судить о характере по манере письма, то Поттер не просто скверный, он невыносимый чудак с эмоциональным сбоем. Справившись с желанием вслух прокомментировать чужой почерк, Драко принялся читать: “Малфой, надо срочно поговорить. Сегодня. Можно воспользоваться “свободной новогодней ночью”. Да, знаю, слежка. Поэтому коридор между стен лучше не использовать. В одиннадцать вечера иди в туалет Плаксы Миртл, даже если за тобой кто-то следит, он сам не рискнет туда зайти. Под присмотром Миртл в одной из кабинок я оставлю свою мантию невидимку и карту, куда тебе идти. Это помещение, где я тренируюсь ко второму испытанию. Дверь заперта кодовым словом, оно будет написано на карте. ГП” Боясь, что кто-то может стоять за спиной и читать вместе с ним, блондин скомкал листок и быстро убрал его в карман брюк. Что ж, Поттер умеет удивлять, а также думать стратегически. Вполне хороший план, похвально. Похоже, первая стадия принятия началась. Гарри (27 декабря, после разговора с Линдой)

Story Of The Year - The Children Sing

Последнее видение буквально сбило Гарри с ног, благо, слизеринский блондин чутко воспринимал ситуацию и вовремя оказался рядом. Вот почему его вечно кто-то спасает? То Седрик с его рыцарскими замашками, то Малфой, чья суть натуры мгновенно искажалась после сотворения блага без умышленных корыстных целей. В любом случае даже спасенная жизнь не отменяла эффекта последнего эпизода, что ночной птицей внезапно вырвалась из тьмы леса и напала на ничего не подозревающую дичь. Поттер испытал сильнейший шок, ведь он будто бы взаправду пережил один душераздирающий миг. Все в красках, все как наяву: мрачное кладбище с наклоненными надгробиями, поросшие сорняками могилы, за которыми никто давно не ухаживал, зеленая вспышка и… безжизненное тело Седрика, не успевшего даже закрыть глаза, повалилось наземь. Это была Авада Кедавра. Конечно, можно было списать все на простейшую галлюцинацию, впечатлительность, и вообще кто в здравом уме поверит человеку сомнительного происхождения, с которым только-только познакомился? Однако Гарри стало страшно. Страшно за свое будущее, за жизнь Седрика, за то, что есть доля вероятности трагически потерять его, учитывая их родственную связь, основанную на проклятье. Тем более картина была настолько яркой, что не верить в натуральность ее происхождения было невозможно. Гарри не мог отделаться от ощущения, что совершает одну ошибку за другой, игнорируя тревожный сигнал, бьющий гаечным ключом по голове. Совсем скоро может стать слишком поздно. Как бы там ни было, как только организм пришел в норму, Малфой и Линда отправили Гарри на завтрак, еда - это как раз то, что ему необходимо в его истощенном физическом состоянии. Видимо, шок был настолько “на лицо”, что все, сидевшие за столом Гриффиндора в Большом Зале, обратили на это внимание. Джинни, например, перепугалась не на шутку, начала сразу расспрашивать, все ли в порядке, может, кто пытался околдовать Гарри или навредить ему. На это зеленоглазому чемпиону пришлось вымученно улыбнуться и заверить девушку, что никто не пытался его увечить, причина в недосыпе. Близнецы Уизли тут же принялись неофициально рекламировать не самые легальные зелья для поднятия тонуса, отчего Гарри удалось откреститься. Рон же поступил разумнее своих родственников, что не могло не вызвать всплеск уважения к нему. Он дождался, пока закончится завтрак, трясущиеся руки Гарри придут в норму, а цвет его кожи приобретет более-менее здоровый оттенок, и поймал друга прямо по пути в общежитие. - Стой! – Рон ловко перегородил путь на лестницу, осторожно озаряясь, чтобы убедиться, что все остальные Гриффиндорцы уже не в поле видимости. - А? – Гарри резко остановился и, в недоумении хлопая ресницами, уставился на живое препятствие. - Поговорить надо, - достаточно тихо сообщил рыжий друг и жестом позвал за собой. Гарри непроизвольно громко сглотнул, словно кусок утреннего кекса с малиной застрял где-то в горле, хотя это скорее фантомное ощущение. Он не глупый, примерно понимал, о чем хотел поговорить Рон, в конце концов, в последние несколько дней (недель?) зеленоглазый чемпион вел себя подозрительно странно, а его действия и периодические исчезновения не поддавались ни каким объяснениям. В глубине души он понимал, что долго бегать от друзей он не сможет, и разговор на тему его ненормальной скрытности должен состояться. Но не рассчитывал, что это произойдет так скоро. Однако увиливать, когда тебя застали врасплох, себе дороже, поэтому Поттер, смиренно вздохнув, последовал за другом. Рон далеко идти не стал, предпочел остаться в этой же местности, только ближе к стене. - Итак, - он внимательно осмотрел Гарри, копируя Гермиону, от этого становилось не по себе, - что с тобой происходит, дружище? - А что со мной не так? – Гарри попытался включить дурачка, и это была самая нелепая попытка. Рон скептически цокнул языком и скрестил руки на груди. - Не надо только убеждать меня, что я стал мнительным, и мне все кажется. Джинни, Фред и Джордж тоже заметили, что с тобой что-то не так. - А вроде все, как обычно… - Не дури! Ты таким бледным и изможденным не был даже перед первым испытанием! Что с тобой, Гарри? Брюнету было сложно смотреть в глаза близкому другу и нагло врать, поэтому он начал вертеться, как кукла на шарнирах, вглядываясь в толпу проходящих мимо студентов, таким образом, спасая себя от зрительного контакта. - Это недосып, - почти честно ответил он, зацепившись взглядом за промелькнувшую мимо Пэнси Паркинсон, рыскающую по коридору в поисках кого-то. - Ты обещал нам с Гермионой, что, если сны о Том-кого-нельзя-называть будут тебе докучать, ты обратишься к Дамблдору. - Что? И тут Гарри резко обернулся и наткнулся на обеспокоенного Рона, смотрящего на него с укором и долей жалости. Они серьезно решили, что проблема в кошмарах с участием Волан-де-Морта, к которым он на самом деле привык и на которые он не реагировал уже целый месяц? Вот дела… Было бы справедливо и честно по отношению к друзьям раскрыть все карты, но… что касается всех скелетов в шкафу Седрика, Гарри планировал постепенно вводить друзей в курс дела, с позволения самого виновника всех неурядиц, а вот про Малфоя… Это было бы слишком. Если Гермиона просто бы завалила наставлениями, но не стала вмешиваться, то Рон вряд ли готов принять такой расклад. Даже если Малфой спасет жизнь ему, Джинни, всю его семью снабдит богатствами, которые им не снились, младший из братьев семейства Уизли будет упрямо считать слизеринца своим врагом и точка. Тем более, если сказать ему, что Малфой привел в школу кошку, которая на самом деле человек, умеющий заглядывать в будущее, при этом не имея никаких доказательств, что все это не афера, и Линда безопасна, то можно смело позабыть о великой дружбе. Рано, слишком рано и возможно никогда не настанет это «вот сейчас». - Это не сны, - выдавил из себя Гарри, стараясь не отводить глаз, - я вообще плохо сплю. Рон напряженно сощурился, явно не до конца поверив. - Если это бессонница, то почему ты не сказал мне об этом? - А чем бы ты помог? Получилось как-то неприлично грубо, что едва не стало стыдно. Однако оправдываться не пришлось, рыжий друг вдруг задумался, раздувая ноздри. - Например, попросил бы у Джорджа с Фредом для тебя достать какие-нибудь снадобья. - Ну, уж нет, - Гарри аж передернуло, - а то могу вообще не проснуться, сам же знаешь, в чем они практикуются. Рон непроизвольно прыснул и, пусть и с легкой натяжкой, улыбнулся. От этого на груди Гарри раскололся камень напряжения, и он сам тихо хохотнул, поддерживая реакцию другу. - Ладно-ладно, - Уизли махнул кому-то выходящему из Большого Зала, и почему-то Поттер подумал, что знает, кто там такой, а точнее, такая. – Слушай, я понимаю, мы с тобой отдалились и не так много общались в последнее время. Но я все еще твой друг. Рыжие полосы бровей вдруг дернулись вверх и вниз, а Гарри, совсем не понимая, к чему тот клонит, в ответ вопросительно изогнул одну бровь. - К чему ты клонишь? - Ну, - Рон замялся, бросив на чемпиона многозначительный хитрый взгляд, - я к тому, что если у тебя там девушка появилась, и ты не знаешь, как нам об этом сообщить, думая, что мы начнем смеяться над тобой… - Сто-о-о-о-оп! – Сделав акцент на букве «о», Гарри выставил руки вперед, жестом останавливая нехарактерно откровенную тираду, и тут в его голове лопнул шарик, оголяя простую правду. – Тебя не Падма случайно надоумила? - Ну не, - Рон попытался невинно улыбнуться, взъерошив волосы на затылке, но тут же сдался, понимая, что врать не умеет. – Она, а еще Парвати. Они тоже заметили, что ты какой-то… - Какой? - Отстраненный, загадочный и слишком молчащий. Брюнета одолел нервный смех, он прикрыл лицо ладонями и не убирал их до тех пор, пока не растворил внутренний накал страстей, чтобы ненароком не накричать. Психика явно не выдерживала. Нельзя так долго скрываться, нельзя, можно и с катушек слететь. Сделав пару дыхательных выпадов, он спрятал руки в карманы, будто боялся, что мандраж в его пальцах выдаст эмоциональное состояние. - Почему ты их послушал? Парвати вместе с Лавандой – жуткие сплетницы, и Падма, думаю, недалеко от своей сестры ушла. - Я и не думал их слушать, просто, - Рон неказисто скривил лицо, пожав плечами, - просто увидел у тебя одну странную вещь, которой у тебя раньше не было… И тут Гарри как молнией шарахнуло от осознания того, что сегодня в поисках одежды с утра он забыл закрыть чемодан, где лежал подарок Седрика. Так как подаркам гриффиндорец придавал особое значение, он не мог носить кулон, пока не разобрался в себе и своих сомнительных чувствах, поэтому на время отложил его. - Только не это, - сдавленно протянул он, прикрывая глаза опуская ладонь вниз к подбородку, будто смахивая с себя мысли. Рон энергично закивал. - Да, кулон. Я не трогал его, честно, но он выглядел так… в общем. Мне показалось, что это от девушки, о которой я не знаю. Вот и подумал, что как-то нечестно. - Это от Седрика, - Гарри даже не понял, как и зачем выпалил это, он просто защищался от клеветы, но, когда заметил, как быстро масштабируются глаза Рона, решил сразу прояснить. – Это подарок в честь нашей дружбы, ничего такого. - Точно в знак дружбы? - Рыжий друг недоверчиво прищурился. – Ты, если что, не темни, я не из этих чистокровных мразей, которые ставят тупые табу. Конечно, буду весьма поражен, возможно, охренею и буду испытывать внутреннюю борьбу, но в итоге приму тебя. Ты же мой друг. От этих слов Гарри остолбенел. Вот чего он не ожидал, так это одобрения однополых… да нет, вообще любых отношений со стороны такого человека, как Рон! Казалось, у этого неотесанного парнишки нет представления о том, как развивается личность типичного подростка, а его бестактность и эгоистичность по отношению к окружающим добавляла его образу излишнюю нелюбовь ко всему приторно человеческому. Но нет, Рон умел удивлять, и, если это все было достигнуто стараниями Падмы, Гарри был готов пожать ей руку самолично. - Нет, это дружба, - он будто сам себя убеждал. – Но мне есть, о чем рассказать вам. - О! – Рон тут же оживился, положив свою руку на плечи друга. – И о чем же? - Расскажу при одном условии. - Каком? - Ты первый подойдешь к Гермионе и помиришься с ней, попросив прощения. Такое условие Гарри вызвало бурную реакцию, Рон возмущенно вскинул руками и как можно демонстративнее фыркнул, кривясь от недовольства. А потом вдруг просиял улыбкой. - Да ладно, я уже остыл. Планировал подойти к ней, когда она приедет. - Что? – у парня со шрамом отвисла челюсть. Вот это неожиданность. Однако все вернулось на круги своя, когда Уизли добавил: - Но просить прощения не буду, это уже слишком. Думаю, ей и первого шага будет достаточно. Гарри не понимал, что к чему, когда так успел перевернуться мир, но согласился и на такой расклад. Пора возвращать их триединый состав. *** После разговора с Роном Гарри заметно полегчало. Он перестал бесконечно прокручивать в голове злосчастное видение со смертью Седрика и смог отвлечь на общение с ребятами. В этот раз гриффиндорцы решили не рисковать состоянием факультетского имущества и отправились на улицу. Кто-то продолжал состязаться настольной игре, кто-то лепил снеговика, а кто-то, как Гарри, Рон и близнецы Уизли, выпросил у МакГонагалл разрешение достать метлу и немного полетать. Да, зима, холодно, порой скользко, но было феерично и очень весело. Поттера после этого окончательно отпустило, и встреча с Линдой в темном коридоре осталась в воспоминаниях в образе всего лишь кошмара. Налетавшись и наигравшись вдоволь, ребята отправились на обед. И вот тут предстояло самое интересное. Гарри уплетал тыквенный суп за обе щеки, в тот момент, когда его позвала Джинни: - Что? – парень повернулся к рыжеволосой девушке, которая неотрывно смотрела в потолок. - Это, похоже, к тебе, - она ткнула пальцем вверх, и Гарри задрал голову. И оцепенел. Прямо в его сторону, нагло сбивая висящие под потолком волшебные свечи, летела целая стая сов, изображая собой замкнутую фигуру. Несколько пар лап дружно держали веревки, с помощью которых была закреплена целая кипа книг, журналов и толстенных папок с древним на вид пергаментом. Совы приземляться не стали, они прямо в воздухе расцепили лапы, и вся стопка макулатуры с грохотом обрушилась на стол, уронив сервировочную тарелку с хлебом и придавив собой пару котлет в общей посуде. Благо веревочное крепление было надежным, поэтому книжная бомба свалилась одним шмяком, не разлетаясь по всему столу. Гарри с ужасом посмотрел на свалившуюся на него посылку и, быстро восстановив события этого затянувшегося дня, понял, что к чему. Его возмущенный и негодующий взгляд был брошен в сторону слизеринского стола. На него в ответ уже смотрел ухмыляющийся довольный Малфой, с трудом сдерживающий прорывающийся хохот, что на фоне гогочущих слизняков выглядело парадоксально. «Ты в своем уме?» - одними губами произнес Поттер, буквально взывая Малфоя к рассудку, но тот лишь ехидно подмигнул и принялся спокойно обедать. - Ого, что это тут у нас? - раздался изумленный голос Рона, который только присел за стол, вернувшись от профессора МакГонагалл, так как он и близнецы взяли на себя ответственность отчитаться после полетов. - Сестренка, ты надумала окончить Хогвартс досрочно? - с легкой насмешкой изрек Фред, садясь рядом с Роном. - Мечта попасть в команду по квиддичу уже не актуальна? - весело подхватил Джордж, тут же оказавшись рядом. - Это не мое, - растерянно заявила Джинни, зачаровано поглядывая на бумажную пирамиду. - Невилл? - Рон вопросительно вскинул брови. От неожиданного обращения к себе Невилл, сидящий по левую руку от всех Уизли, поперхнулся, стараясь быстрее запить застрявший в горле кусок. - Нет, кхе-кхе, - получив пару раз по спине от Рона, он, наконец, вдохнул полной грудью. - Это не мое. Это Гарри, как я понял. Все запредельно удивленные взгляды разом пали на виновника обсуждаемой темы. А Гарри онемел. Он редко получал почту, только если от Сириуса, и то, его корреспонденцию крестник забирал лично с совиной башни, чтобы лишний раз не светиться. А тут почти на голову свалилась тонна бумажного производства. Единственной, что пришло на ум, это совместить значимость с пользой. - Это для подготовки к заданию, - отчеканил он и, прежде чем рука Джинни коснулась узелка в веревочной связке, успел убрать груду учебного материала под стол, как ни в чем не бывало, вернувшись к своей тарелке. Но как минимум четыре пары глаз атаковали его, из-за чего пищевод отказывался принимать еду в любой форме. Отмазаться в данной ситуации нелегко, но Поттер постарался принять наиболее непринужденный вид. - Я уже разгадал загадку яйца, и мне нужно больше информации, - спокойно заверил он. Так как слухи о том, что было в яйце, довольно быстро расползлись среди узкого круга гриффиндорских знакомых, сидящие рядом были в курсе, с чем придется столкнуться зеленоглазому чемпиону. Поэтому Джинни, Невилл и близнецы, лишь раз безмолвно переглянувшись, принялись за свой обед. И только Рон искоса поглядывал на друга, явно что-то подозревая. Слишком уж он стал проницательный. Чтобы избежать лишних разговоров и вопросов, сразу после приема пищи Гарри поспешил в библиотеку, заняв самый темный и малодоступный угол под предлогом “мне надо готовиться!”. Веревочные узлы были настолько тугие, что брюнету удалось с ними справиться только минут через десять. И когда он разложил все книги и материалы на столе, то заметил интересную тенденцию. Внутри каждого экземпляра было по несколько цветных пронумерованных закладок. Также аккуратно перелистывая учебные пособия и журналы, чьи страницы опасно хрустели под натиском времени, так и грозясь треснуть, Гарри заметил, что к некоторым параграфам были приложены записки, написанные красивым уже вполне знакомым почерком. Малфой мало того, что снабдил его грудой знаний, так еще делал полезные отметки, например, об ограниченности тиража книг или о том, что после написания статьи автор был заключен по стражу. Что ж, информации было слишком много, на несколько дней точно. Учитывая капитальный недосып и постоянную слабость, Гарри решил вести записи того, о чем читает, чтобы не пропустить ничего лишнего. И кто же знал, что его так затянет. Седрик (1 января, день, поместье Притчеров)

No Resolve - Get Me Out (Orchestral Version)

Поместье семьи Притчеров - громко сказано. Род Притчеров, на самом деле, практически вымер. Осталось только два представителя, две сестры, одна из которых была изгнана уже давно. Сейчас знаменитое поместье наполнялось оставшимися в живых древними существами, среди них были и Териантропы. Возглавляла все это сборище, конечно же, Габриэль. Именно она создала Союз, именно она могла решать, кого принимать в “стаю”, кого пускать в гости, кому помогать. В этот день в ее поместье было несколько обычных магов без задатков на древнее происхождение. Дверь готического особняка, оформленного в стиле средневековых крепостей, отворилась и на пороге появилось трое: Габриэль, Седрик и Чжоу. Последняя выглядела слегка потерянной, рассеянно озираясь вокруг себя, будто потеряла равновесие и концентрацию внимания. Но в глазах ее не было ни доли испуга, наоборот, она испытывала неподдельный восторг, считая, что ее вызволили из полугодичного душевного заточения. - Как ты себя чувствуешь? - правдоподобно заботливо спросила Габриэль, одной рукой придерживая ее за талию, помогая сохранять вертикальное положение. - Немного голова кружится, - отозвалась Чжоу, все еще со страхом разглядывая местность, ведь сад вокруг нее пестрил бутонами кроваво-красных цветков, расцветающих посреди зимы, которая, в этих краях, не сопровождалась снегом, прорвавшихся сквозь гущу высохших, словно обугленных деревьев, чьи черные ветви тянулись к ядовитому солнцу, как руки мертвецов. - Мысли все еще бушуют? - уточнила светловолосая ведьма, остановившись после того, как они спустились с порога на землю. - Нет-нет, вот в этом смысле все прекрасно, - Чжоу вдруг обратила свой смышленый расфокусированный взгляд на Седрика и смущенно улыбнулась. - Мерлин, подумать только, я все это время докучала тебе… - Ты не докучала мне! - Седрик попытался как обычно лучезарно улыбнуться, но глаза его выдавали затопленную в самоубеждениях грусть. - Это было прекрасное время. - Да, но… - девушка виновато закусила нижнюю губу, - но я пыталась тебя сделать своим, вынуждала на чувства… прости, я не понимала, я… - Все хорошо, мисс Чанг, - Габриэль успокаивающе провела ладонью по лоснящимся блеском темным волосам Чжоу. - Никто тебя не винит за проявление чувств, ты же не знала, что у Седрика такой отвратительный дар околдовывать девушек. Да и он сам не знал. Студентка Когтеврана слегка стыдливо улыбнулась и часто заморгала. - И что же нам теперь делать? - она растерянно глянула на Седрика. А ему хотелось, чтобы этот разговор не затягивался. Больше молчания - меньше лжи. Несмотря на решительный шаг, ему было тошно от самого себя. - Жить, как и жили, - его улыбка была послом самого Лукавого, - помогать друг другу, поддерживать. Да, ты поняла, что чувства ко мне были лишь результатом влияния лежащего на мне проклятья, но это не значит, что мы не можем быть друзьями. Ложь, которую он подготовил для своей, теперь уже точно, бывшей девушки была отчасти правдой. Он не стал посвящать ее в детали своего Родового Долга. Но рассказал ей о неком проклятии, что заставляет девушек влюбляться в него, а потом страдать. Отчасти даже правда. Но вот то, что пришлось сделать с Чжоу, чтобы убедить ее в отсутствии чувств… омерзительно. - Я рада иметь такого друга, как ты, - искренняя улыбка, а по щекам скользили предательские слезы-змейки, заметив это, девушка торопливо убрала их рукавом мантии.- Черт, не знаю, что это со мной. - Все в порядке, такое бывает, - улыбка у Габриэль, как настоящая, но такая притворная, кто бы знал. - Старые ненастоящие чувства выходят, скоро пройдет. - Хорошо, - Чжоу хлюпнула носом, - там мой отец ждет. - Я провожу. Блондинка аккуратно взяла Чанг под руку и повела ее в сторону невысокого привлекательного мужчины средних лет в стильном пиджаке, стоящего за высокими воротами из черного металла, с верхушками в виде остроконечных копий. Можно было бы провести сравнение, что если бы Чжоу родилась парнем, ее отец был бы отражением ее будущего. Настолько похожи. Седрик заторможено помахал живому отблеску своей прошлой жизни и замер, наблюдая, как Габриэль дает указание Мистеру Чанг. Что ж, он сделал это. Он облегчил судьбу Чжоу и освободил ее от фатальных чувств, способных в дальнейшем разрушить ее жизнь. Да, он солгал, да, поступил во всех смыслах нечестно, грязно, скверно, но… другого выхода не было. Его дальнейшая судьба предполагала взлеты, падения, неожиданные повороты и одного единственного человека, выбранного сердцем. Безусловно, во всем виновата связь, еще тянет за все конечности Родовой Долг, который их и погубит, но… Седрик больше не мог и не хотел этому сопротивляться. Неважно, чем обернется вся эта кутерьма, обычной интрижкой или самой крепкой дружбой или чем-то большим. Единственный человек, которого он бы хотел видеть рядом с собой, это Гарри Поттер. И ради этой опасной рисковой возможности Диггори расчищает себе дорогу. Подло вычищает все, что может стать препятствием. И, к сожалению, Чжоу не исключение. Конечно, он уже думал над тем, а стоит ли вся эта авантюра подобных жертв, ведь Гарри может отказаться. Нельзя отрицать такой поворот событий. Но в душе Седрик давно принял одну, определившую его как личность позицию: наплевать на все, если нет другого выхода, будет пустота. Слишком наивно и легкомысленно с его стороны, ведь шансы пятьдесят на пятьдесят. Но что-то внутри пустило корни и разрасталось по венам, охватывая все тело. И сознание. Пуффендуец всем своим нутром ощущал эту неподдельную тягу к свободе выбора, к риску и желанию жить полноценно, без ограничений и страха. Суждено умереть, если влюбишься? Да пропади оно все пропадом! Нужен момент, миг, и вся жизнь сравняется с ростком незрелого пиона. Неважно, сделает ли Поттер равноценный выбор, главное хотя бы на мгновение пропустить сквозь себя эту будоражащую вибрацию счастья. Будь, что будет. - Не жалеешь? - немногословно спросила Габриэль, вернувшись к крыльцу. - Отчасти, - скупо отозвался Седрик, все еще тоскливо взирая на то место, где только что были Мистер Чанг и Чжоу. Невольно хмыкнув, Габриэль забрала копну своих золотящихся на солнце волос и перекинула ее на грудь, таким образом, проветривая шею. - Этот обряд, конечно, надежный, и работает куда лучше всяких Империусов, но он еще нелегальнее, чем непростительные заклинания. Если кто-то узнает, что я заставила до конца жизни юную девушку думать, что ее чувства были не настоящими, и она на самом деле не влюблена в тебя, меня четвертуют, даже несмотря на мое уникальное происхождение. Седрик устало покачал головой. - Никто не узнает. Ее отец поверил мне на слово, что ты просто освободила его дочь от дурных чар. - А Чжоу? Тебя не беспокоит ее состояние? В будущем это будет аукаться фантомными возвратами памяти ощущений, даже сейчас ее подсознание бьет тревогу, вызывая непонятные для нее позывы тоски. - Сейчас она думает, что все это остаточное от фальшивого. В дальнейшем она найдет достойного кавалера и, я уверен, забудет обо мне. В глотке ком острой глыбой встал поперек, хотелось разбить себе лицо. Но Седрик мужался. Это лучший способ сохранить эмоциональное здоровье ранимой девушки от новых переживаний. А Габриэль поменяла тактику и довольно быстро перешла от одной темы к другой, животрепещущей, едва сдерживая взрывающееся, как мертвый кит, недовольство. - Так понимаю, ты наплевал на мои указания и запреты и сблизился с Поттером? Седрик ожидал такой беседы, но очень этого не хотел. Хмуро вздохнув, он демонстративно повернулся к Габриэль спиной и наткнулся поникшим взглядом на чрезмерно яркие растения, как их называли, Цветы Памяти. Они росли на тех местах, где трагически погибали волшебные древние существа и даже некоторые могущественные маги. И сколько же в окружении поместья было убитых? Не было желания даже представлять, ведь количество цветков перевалило за сотню. - Я ценю то, что делает Союз, в частности ты, и старания моего отца, - на выдохе выпалил он, ожидая очередную взбучку, - но я не могу этому противиться. - Или не хочешь? - Или не хочу. - Седрик, так нельзя. - Да мне все нельзя! - парень непроизвольно перешел на крик, который был криком его измученной души, и обернулся к Габриэль, передразнивая ее.- Туда не ходи, это не делай, с этим не общайся, а об этом вот даже не думай! - Это все ради твоего отца и блага! - Ложь! Это во благо твоим прихотям, тебе же скучно живется, только волю дай, подсунь дело похуже, и у тебя сразу кайф! А вот это он зря. Тема пристрастия Габриэль к различным передрягам и темным делам была под запретом. Кое-кто потревожил спящего дракона. Ведьма в мгновенье ока рассвирепела и так сильно топнула ногой, что земля задрожала, а кровавые цветочки плюнули ядовито-желтой блевотой, разъедающей все, что попало в радиус химического броска. Седрик едва успел отскочить в сторону, спрятавшись за деревянным столбом крыльца, зашипевшим от соприкосновения с опасной жидкостью. - Да что ты знаешь об этом, щенок! - гаркнула Габриэль, тяжело дыша, будто сдерживание собственных гневных порывов доставляло ей длительные мучения. - Представь, сколько таких ублюдочных мальков я встречала на своем пути, решивших, что их жизнь принадлежит только им, и ничего страшного не случится, если они случайно умрут, наслаждаясь мгновением! А ведь это не так! Смерть - это не дело умершего, это горе тех, кто был с ним близок! Подумай о своих родителях, о друзьях, да хотя бы о самом Поттере подумай! Представь, какой подлый удар ножом в спину его ожидает, если ты умрешь из-за него?! И не говори, что Родовой Долг тут не причем, я знаю о вашем магическом разряде, я знаю, что вас связывает, и что твое долбанное незрелое сердце уже выбрало его! Седрик ничего не ответил. Он сконфуженно уставился на белобрысую ведьму, систематически ломаясь под давлением внутренних мерзких голосов. То же самое, что и Габриэль, уже говорил и Малфой. Они правы, это действительно неправильно, эгоистично и приведет к катастрофе. Но… разве так можно жить? В заточении, в запретах. Какой толк в долгосрочном выживании, если ты не можешь вкусить все плоды? - Ты права, - смиренно отозвался Седрик, наблюдая за тем, как глаза Габриэль в удивлении округляются, ведь она не ожидала такого быстрого принятия. - Вы все правы насчет того, что я веду себя, как единственный в мире ребенок Богов, что только мое желание значимо. Но так ведет себя каждый, каждый сам за себя. И замечу, что небольшая доля самоотверженных эгоистов погибают от собственного выбора. Я знаю о последствиях. Гарри тоже знает. Я дал ему выбор. - Но он еще более юн и неопытен, чем ты! - воспротивилась Габриэль. - Давать ему выбор, полагаясь на его сознательность, это высшая степень глупости! - Но это будет его выбор, и только ему решать, как распоряжаться своей жизнью! - А с чего ты решил, что он выберет вариант, подписанный смертью? - Все варианты подписаны смертью, я и Гарри, в отличие от тебя, смертны и в любом случае умрем. Гарри может выбрать, что угодно, может сначала отказаться, но затем одуматься и принять, или же наоборот. Зная его, уверяю, он попробует оба варианта. Но если в конечном итоге он останется со мной, я сделаю все, что в моих силах, чтобы избежать фатального исхода. Я обману судьбу и чужие замыслы! Повисло гробовое молчание. Габриэль обмерла, ее губы были приоткрыты, а глаза испуганно расширены. Взгляд не имел точного направления, похоже, девушка провалилась в обломки собственной памяти и нашла там что-то непростительно гадкое. Не обращая внимание на вопросительный невербальный жест от Седрика, Габриэль прошагала к ближайшему цветку и принялась задумчиво разглядывать его. - Знаешь, знавала я когда-то одного смертного паренька, - тихо начала она. - Его звали Андрей, русский смертный маг, переехавший в Англию на повышение квалификации. Здесь его стали звать Эндрю, так удобнее для англоговорящих, - вытянув руку, она принялась поглаживать пылающие кровью лепестки. - Вы с ним очень похожи. Он был безупречно красив, умен, любил риск и приключения, но всегда приступал к авантюрам со свежей холодной головой. Но однажды весь его разумный толк выветрился, когда он повстречал Поли, мракоборец, ныне уже покойная. Их послали на одно общее задание, где они подружились, а затем в итоге и сблизились. Но не суждено было им прожить счастливую жизнь, у Эндрю тоже был Родовой Долг. И тут ваши случаи похожи, только он должен был “довести возлюбленную до смерти”. Конечно же, Эндрю принял позицию бойца, заверяя, что ничто не заставит его убить Поли, а тем более позволить кому-то совершить такой грех. Но спустя полгода, как раз перед первым восстанием Волан-де-Морта, Пожиратели Смерти, прислужники Лорда украли Эндрю и начали его пытать. Кто-то наплел им, что у него есть тайные сведения о всех мракоборцах, чем он, конечно же, не обладал. Надо ли говорить, что произошло дальше? Седрик напряженно сглотнул, прикидывая в уме, как могли развиваться логичные события. - Поли пришла спасти возлюбленного, но ее убили? Опустив руку вниз, Габриэль обернулась на пуффендуйца и выдавила из себя мрачную улыбку. - Эндрю чудом выжил, но не смог смириться с утратой из-за собственной ошибки. Он покончил с собой в возрасте двадцати шести лет. Он был мне, как брат. И я не хочу снова наблюдать трагическую судьбу хорошего парня, над кем решила поиздеваться судьба. Искренние слова проникли в самую душу. Это было самое честное и неподдельно чистое заявление от Габриэль. И Седрик буквально провалился во тьму, осознавая, сколько ответственности переложено на его не такие уж и сильные плечи. Но все-таки огонек уверенности полыхал где-то в недрах глубокого подсознания, а это вселяло надежду на лучшее будущее. Собравшись с духом, Диггори сделал несколько шагов навстречу Габриэль, но остановился в полутора метрах, не нарушая личное пространство. - Я безмерно благодарен тебе за твою заботу и искреннее беспокойство за мою судьбу, - глубокий вдох, - но я все-таки не Эндрю. Я воспитан своим отцом, наделен знаниями своей бесконечно мудрой матери, а еще я больше полугода получаю наставления от самого талантливого Териантропа второго поколения по имени Габриэль Притчер. Ты и правда думаешь, что я допущу осечку и буду вести себя безрассудно, когда дело касается моей жизни и мира вокруг того, кого выбрало мое сердце? Своеобразная похвала от Диггори повлияла на ведьму лучшим образом. Она расцвела загадочной улыбкой и, мысленно приняв все, как должное, протяжно выдохнула. - Ладно, если уж тебя настолько не переубедить, то пора тебе кое-кто узнать. Ее рука нырнула под мантию и изъяла из внутреннего кармана крошечную ампулу, величиной с мизинец, в которой плавала серебряная жидкость, плотностью не уступающая настоящему болоту. Серебряная жижа обволакивала застывшую каплю крови. Это была кровь Седрика, именно с помощью ДНК можно было под действием определенных магических экспериментов прочесть значение Долга. - Что-то не так? - с подозрением поинтересовался Седрик, поглядывая на ампулу. - Я пыталась заглянуть в суть Долга глубже, чтобы найти родоначальника. - Габриэль перевернула колбу, застывшая капелька крови метнулась вверх. - Это помогло бы в поиске артефакта. Но кое-что пошло не по плану. - Что же? - Никто из твоих предков не носил на себе грех Родового Долга. Ты первый. Тудудудумс! Седрик шокировано отшатнулся и оцепенел с раскрытым ртом. Пульс участился, а мысли вновь устроили междоусобицу. Что за чушь? - Стой, - парень сглотнул и завертелся вокруг своей оси, нервно расчесывая волосы пятерней, - этого же просто не может быть. Невозможно! Я же… - он вдруг остановился и уставился на ведьму до смерти напуганным взглядом. - Я не делал этого, я точно знаю. Габриэль ничуть не смутилась бурной реакции, она дождалась, когда Седрик замрет на месте, перестав метаться, как зажатый в углу зверь, и спокойно изрекла: - Ты сам лично не делал. Кто-то тебя заставил. - Но я ведь ничего такого не помню! Если бы оно случилось, я бы запомнил! - Кто-то ввел тебя в транс, совершил обряд и стер тебе память. Кто-то искусственно навязал тебе Родовой Долг. Шок. Это уже был перебор. Так нельзя. У Седрика от страха затряслись ноги. Ощутив себя использованным, опороченным и во всем виновным, он беспомощно упал на колени, расцарапав кожу об острый гравий. В голове не укладывалось, как все могло произойти. Может, он сам решился на такой поступок и просто попросил стереть себе память? А что если его и правда насильно заставили, и с его помощью творили страшные дела? Было запредельно страшно. Седрик запустил пальцы в свои волосы и сжал ими завивающиеся пряди. - Ну-ну, не надо так убиваться, - Габриэль подошла к нему и похлопала по плечу, возвращая парня из удручающих мыслей в реальность. - Поверь, такой расклад облегчает поиски артефакта. Из груди Седрика вырвался подавленный истерический смешок. - И в каком же это смысле облегчает? - Связь, твоя связь с Поттером. Кто-то хотел вынудить тебя взаимодействовать с мальчиком-который-выжил. Думаю, его имя в Кубке - тоже часть плана. Кому-то важно подобраться к Поттеру, а значит, зачинщик и артефакт могут находиться поблизости. Мне нужно подробно изучить его окружение… И тут Диггори осенило. - Это Малфой, - довольно резко перебил он Габриэль и поднял на нее взгляд. - Что? - Малфой. Он странно себя ведет с самого лета, в курсе моего проклятья и вообще его тяга к Гарри… - Так, стоп, - Габриэль протестующе скрестила руки над головой. - Малфой тут не причем. - Но… - Уж поверь, я бы в нем точно узнала зачинщика, он слишком мал и глуп для такого. - Нет уж, поверь, он поумнел за последние полгода, знает такие вещи, о которых ты даже не подозреваешь. Вновь молчание. Выражение лица Габриэль стало каким-то слишком сложным и строгим. Она прищурилась и сдержанно выдала: - Малфой кое с кем связался. Я сначала не придавала этому значения, думала, просто баловство, но… думаю, надо кое-что проверить. Озарение. Седрику показалось, что он навел Притчер на какую-то дельную мысль, а значит, не зря влез в эти дебри. - То есть мне лучше не спускать глаз с Малфоя? - с надеждой выдал он. Габриэль на это лишь закатила глаза и отрицательно покачала головой. - Не лезь никуда, и оставь парня в покое. Он, скорее всего, был просто пешкой в руках одной мерзятины. Я сама разберусь и дам тебе знать. После, резко развернувшись, девушка быстрым шагом направилась в сторону поместья. Седрик хотел поспорить на раздражающую тему подозрений, но в голову тут же закралась другая догадка. И она волновала куда больше. - Габриэль, стой! - Он мгновенно подскочил на ноги, отряхивая испачканные брюки. Ведьма остановилась у крыльца и обернулась, скривив недовольную гримасу. - Что тебе еще? Сердце задребезжало. Ответ может разрушить всю его жизнь и обвалить шаткий мостик между ним и Гарри Поттером. Но рано или поздно этот вопрос встанет острым колом. Стоит спросить. - Слушай, ты сказала, - неуверенно начал он, мучительно сглотнув, - ты сказала, что Родовой Долг искусственно создан. Значит ли это, что Родственная связь между мной и, - глубокий, полный отчаяния вздох, - Гарри тоже искусственная? Гнетущие секунды ожидания вилами разъяренного Зевса атаковали разум, заставляя все тело дрожать в нервном припадке. А Габриэль вдруг равнодушно пожала плечами. - Логично предположить, что да, это так. Но нельзя быть уверенным на все сто процентов. Мне еще надо проверить эту гипотезу. И после она скрылась за дверью, оставив Диггори наедине с беспощадно плывущими навстречу умирающему солнцу тучами. Еще есть надежда, надежда на искренность самой сильной магической связи на свете. Надежда на то, что все будет хорошо.