Муравьиный тигр

Из конспектов Гарри Поттера: Взаимодействия с немагами с первого появления до нашей эры: • На первых этапах Териантропы и Маги не вмешивались в ход эволюции, ставили естественный эксперимент. • Маги несколько эпох общались на своем собственном едином языке, некоторые даже сохраняли способность ментальной связи, у смертных простолюдинов тоже появилась такая необходимость, но вместе с тем и трудности. Тогда маги с помощью колдовства помогли в несколько этапов привести людей к первым языкам (из-за разницы территорий их было несколько). Со временем и маги стали овладевать немагическими языками. • Несколько тысячелетий чистокровные маги, териантропы второго поколения и магические существа жили бок о бок со смертными маглами, снабжая их знаниями, умениями и помогая в построении общества (а также чудес света, например, пирамиды). Териантропы первого поколения, напротив, старались прятаться от смертных, но не всегда им это удавалось. Оттуда и появилось языческое многобожие, мифология и легенды. • Спустя несколько эпох произошел новый всплеск энергии. Тело, выброшенное из космоса миллионы лет назад, внезапно взорвалось. Его обломки разлетелись по всему свету, и территории, в радиусе нескольких километров от места падения, стали для волшебных созданий неким укрытием, недоступным для глаз простолюдинов. Постепенно все существа, обладающие магией, переселились в защищенные точки. Взаимодействие с I века нашей эры: • Замысел Жизни и Смерти был таков, что сохранение баланса в мире ставилось превыше всего. Поэтому постепенно знания, переданные от магов, были утеряны маглами практически окончательно, близилась новая эпоха. • Единобожие и религии захватили сознание людей, превращаясь в основной механизм государственного строя. Язычество и мифы постепенно теряли свою значимость. • Волшебное сообщество мирно существовало в своих обителях, обустраивая свой собственный быт, пока нескольким чистокровным магам не стало любопытно, как смертные справляются без их помощи. Группа магов выбралась из своих укрытий и отправилась познавать мир маглов. • Выход в магловский свет привел к некоторым изменениям в привычном обществе волшебников: они переняли многие бытовые привычки, инструменты, утварь, приспособления, а также углубились в изучение существующих на тот момент человеческих дисциплин. Териантропы первого поколения, регулировавшие взаимодействия между волшебными существами, были не против изучения взглядов маглов, это позволяло взглянуть на мироздание с иной стороны. Конечно, большинство дисциплин и взглядов на тот момент были примитивными, однако встречались и достойные труды. Этот период времени ознаменовали периодом появления первых полукровок и сквибов. • Начиная с IX века н.э. начали появляться первые маглорожденные. Теория происхождения: а) Эксперимент природного назначения (естественный отбор, непреднамеренная мутация, так как природа пала ниц перед Смертью и стала ей подвластна, отдаляясь от магии) b) Потомки сквибов (считается, что сквибы появились из-за сбоя в магических генах, их подавления перед физическим геном); Физический ген - ДНК, открытое человеком намного позже, чем факт его существования стал известен среди волшебников. Магический ген - набор характеристик магической силы по типу происхождения, цвета ауры, плотности, направленности и т.д. • Критический уровень опасности смешения крови, а также вмешательства магов в жизнь простолюдинов наступил в X веке н.э. и длился на протяжении нескольких веков. В средневековье немаги не просто боялись проявления магии, они искренне верили в некое, как они это называли, Дьявольское происхождении любого человека, обладающего способностью творить волшебство. С этого и началась многовековая война. Особенности Немагов: • Маглы наблюдательны. Благодаря этому они могут познавать окружающий мир без всякого волшебства, объясняя любые явления и объекты (не всегда, конечно, точно, но близко к истине) с помощью науки. • Наука - магия поколения маглов, их верный путеводитель. Но до технического прогресса наука вымещалась религией (самый субъективный институт человеческих знаний, далекий от магии и науки). • Магл умеет наблюдать, извлекать скелет информации, анализировать, сводить алгоритмы к закономерностям и делать выводы. Это сложная многоступенчатая система может вести человека к разоблачению факта долгие годы, а иногда так и не привести к определенному результату. Именно такая пытливость позволила немагам добраться до открытия тайны слабых мест волшебных существ. Теория слепых зон: • Те, кто приближены к немагам, имеют типичные для человеческого разума слабости - любовь, узы (семейные, кровные, дружеские). • У тех, кто старается отдалиться, но все равно вступает в равные права, - выживание, жажда власти, алчность. • У Териантропов и с ними связанных основная слабость - магические узы. • Природа уравнивает права хищников. Маги и немаги не следуют друг за другом в пищевой цепочке, следовательно, они равные по правам хищники, имеющие преимущества в различиях. • Бессмертность - смертна, если пустить искру от наименьшей бочки с порохом к самой большой (от маглорожденного к Териантропу первого поколения). Эти знания помогли маглам ближе подобраться к магам и волшебным существам, подавляя мощь и влияние колдовства. Методы: 1. Налеты на маглорожденных, уничтожение их семей, святая инквизиция, травля, геноцид, запугивание. В этот период появились первые Обскуры (?), что было на руку маглам. Плюс появились первые указы к истреблению любых животин, чьи способности выходят за рамки привычного (из-за того, что люди стали занимать все больше и больше территорий, слабела защита потайных мест, и волшебные животные выбирались на волю). 2. Давление на полукровок через семейные и близкие узы, шантаж, угрозы по отношению к их родственникам, особенно немагического происхождения, а также обман сознания с помощью зелий (изготовленных захваченными в плен маглорожденными). Были и те, кто по своей воле присоединялся к полчищам кровожадных людей при условии предоставления безграничной власти. Они передавали знания о волшебстве магловским представителям, возглавляя целую “Армию Колдунов”, которых вынудили бороться против своих. 3. Влияние на чистокровных. Дело в том, что чистокровные волшебники издавна не признавали смешение крови (считали, что немаги появились грязным способом). Поэтому несколько веков игнорировали беспорядки, учиненные маглами. Но вскоре на их семьи начались кровопролитные набеги, тех самых Армий, созданный маглами из магов против магов. Ко всему прочему были привлечены пленные магические существа. И это был первый шаг на пути к предотвратимой вражде. 4. Ужасные события, творящиеся среди потомков, пробудили и Териантропов и первого и второго поколений. И их вступление в битву было главной ошибкой. Маглы использовали различные рычаги давления: физические пытки (териатропы первого поколения были бессмертны, но боль все же чувствовали), давление на магические узы, психотропные снадобья, встречное колдовство. В итоге битва переросла в уничтожение всех живых видов на Земле. И тогда начала исчезать магическая защита. И тогда в ход событий вмешалась Смерть. В ее цели не входило моментальное истощение ресурсов Земли путем уничтожения всех представителей планеты. Она хотела долгой и взаимовыгодной игры. Смерть явилась всем, кто был втянут в войну. Она заставила представителей магического и немагического сообществ заключить негласный, но самый крепкий мирный договор, обязующий их прекратить войну и следить за своими подопечными во избежание новых сражений. А также объединив все осколки космического тела, из-за которого все и началось, Смерть расколола реальность на два измерения. Одно - привычное физическое, другое - альтернативное магическое (где все волшебные существа могли спрятаться от чужих глаз). Измерение внутри измерения, созданное из одного. Гарри штудировал и конспектировал материалы каждую свободную минуту. А если минута была не свободная, то по возможности совмещал несколько дел. В общем, от книг и журналов он отрывался только на сон, душ и туалет. Он настолько слился с кипой пергаментов, что Рон уже начинал пускать вход шутки по мотивам “а кто это у нас тут Гермионой заделался?” или “тебя что, Гермиона укусила?”. Спустя сутки непрерывного чтения Гарри осознал, что, наверное, выглядит подозрительным, а потому старался иногда отвлекаться, делая себе “пятиминутки-передышки” для общения с товарищами. Основополагающую структуру чтива гриффиндорец с горем пополам разложил по полочкам в своей голове. Но оставалось несколько незакрытых вопросов, например, кто такие обскуры, что такого криминального Министерство видело в статьях, что их авторов сажали в тюрьму, и что стало со всемогуществом магического мира после появления маглов, а точнее, почему магия не способна превзойти обычного человека. Ну и, конечно же, главный животрепещущий вопрос всех пройденных дней - как это все связано с предложением Линды. Кое с чем помог разобраться Сириус. Вечером того же дня, когда состоялась горемычная встреча с Линдой, Гарри получил весточку от своего Крестного, а именно запоздалое поздравление с Рождеством и предложение вновь поговорить с горящим лицом в камине, пока это средство связи на время каникул не особо плотно отслеживается. Разговор их произошел в ночь с тридцатого на тридцать первое декабря. Как оказалось, Сириус просто хотел по-человечески поздравить своего крестника и в очередной раз дать наставление о том, чтобы юный участник Турнира держал ухо востро, так как, по его словам, назревает что-то нехорошее. Отчасти причина его тревожности возникла из-за подслушанных по случайности разговоров неких лиц, работающих в Министерстве. Они обсуждали много слишком необщественных тем для часто посещаемого паба и также упомянули о внезапном плохом самочувствии Барти Крауча, не появляющегося на рабочем месте уже несколько дней. По их мнению, кто-то запугивает Крауча, не позволяя его покидать дом. Версия так себе, однако Сириус, почему-то, был стойко уверен, что есть в этой догадке своя доля вероятности. Выслушав новости и наставления от Крестного, Гарри поспешил приступить к своей важной части разговора. Он решил зайти издалека и поэтому для начала в непринужденной форме поинтересовался, кто такие Обскуры. Сириус охотно объяснил ему, что Обскуры - это маги, обычно дети, которым пришлось подавлять свои способности, что приводило к коллапсу, и магия поворачивалась против них. Далее последовал сопроводительный вопрос от юноши, как же Обскуры появились. И на удивление, рассказ Сириуса совпадал с тем, что конспектировал Гарри. И вот шаг за шагом раскрылись все тайны. В итоге, Крестный сам вышел на тропу повествования о страшных событиях, произошедших в мире магии за последние несколько веков, что практически полностью совпадало с информацией из книг и статей. Дополнительно ко всему Сириус поделился своими мыслями о теории Смерти. - То есть Смерть способна принимать физическое обличие? - Гарри вошел в раж от переизбытка знаний. Он не мог отрицать, что в нем пробудилась невероятная тяга к познаниям впервые с тех пор, как Профессор Люпин покинул школу. - Нет. Смерть похожа на абстракцию, - поправил его Сириус, - как и магия в принципе. Смерть способна влиять на воображение, что помогает ей принять некий телесный облик перед теми, кому ей нужно показаться. - Но почему нам это не преподают на уроках Истории магии? - История постоянно переписывается, после того, как Дамблдор победил Гриндевальда, и понадобилось внести существенные обновления, многое из старого было утеряно. И, как мне кажется, это было сделано намеренно. - Но почему? - Министерство Магии в каждой известной нам магической стране считает эту информацию недопустимой и непригодной в официальных источниках. В свое время многие волшебники, работающие в издательствах журналов и учебных пособий, публикующие статьи на эту тематику, были приговорены к тюрьме за распространение некомпетентной информации, а их труды приравнивались к государственной измене и бунту. - Я не понимаю, зачем Министерствам скрывать истину? Такие знания могли бы помочь волшебникам понять их мир лучше! - Те, кто стоит во главе, считают наоборот. Якобы такая история только усилит ненависть Чистокровных к маглам. Истинной причины не знает никто, на самом деле. Но в одном я уверен точно: тебе не стоит делиться такой информацией даже со своими друзьями. Разговор состоялся более чем содержательный и окончился тем, что Сириус, спасибо ему огромное за это, доступно пояснил, что за измерение такое, созданное для магов и волшебных существ. Как оказалось, есть режим трехуровневой защиты. Первый уровень самый крепкий, именно его существование позволяет держать существование драконов втайне от маглов. Второй уровень лежит через скрытые проходы: в магловском мире берется некий объект, незаметная для других дверь, тайная арка и т.д., и этот объект становится «магической дверью», открывающей путь в измерение. Третий уровень самый слабый, он нуждается в дополнительной защите (например, именно в такой локации проходил Чемпионат Мира по Квиддичу в августе). В общем, беседа удалась.

Icon For Hire - Get Well II (acoustic version)

И на утро тридцать первого числа Гарри принял решение докопаться до истинны окончательно. Он воспользовался поблажкой Дамбдора, разрешающей всем студентам в Новогоднюю Ночь свободно передвигаться по доступным (не запрещенным по правилам) местам замка, и подбросил Малфою записку, где сообщил о необходимости переговорить. Местом встречи он избрал помещение, выделенное для тренировок перед испытаниями. Это единственный укромный уголок из известных Гарри, куда вряд ли доберутся любопытные носы или просто блуждающие студенты. И нет, межстенный коридор в этом случае не подходил, слишком много риска. Зеленоглазый герой продумал весь план досконально. Он подготовил мантию-невидимку, пергамент с кодовым словом, чтобы слизеринец смог войти, и оставил это на хранение Плаксе Миртл. Ей можно доверять, это самый надежный союзник в любом деле, где нужно что-то держать в тайне. Миртл отлично справляется с ролью хранителя секретов, иначе бы вся школа давно узнала о том, кто полтора года назад в ее туалете готовил запрещенное зелье. И вот в одиннадцать вечера Гарри сидел на скамейке в той самой комнате и ждал. Сидеть в полной тишине становилось с каждой минутой невыносимо, парень слишком много думал, а мысли у него громкие, противоречивые, порой угнетающие. А еще эти пустые картины, имитирующие маленькие черные дыры, поглощающие в себя все живое и неживое. Первым звоночком тревожности для гриффиндорца стало осознание того, что он, по сути, творил. Эта темная, совсем недавно прибранная каморка олицетворяла собой больше, чем просто помещение для тренировок. Именно здесь привычное мировоззрение полетело в тартарары, именно эта крохотная комнатушка заставила Гарри задуматься о том, насколько для него дорога связь между ним и Седриком. Даже если она искусственная, даже если скоро все вернется на круги своя, он не сможет воспринимать пуффендуйца по-другому. И тогда какого Мерлина он сейчас позвал в эту сказочную обитель человека, чье появление весьма бы расстроило (или, скорее, разозлило) Седрика? Очередной поток мыслей в сторону мнимого предательства окатил парня с ног до головы. Нет, это необъяснимо. Это все… изменения. Существует кратковременное состояние мнимых изменений, порождаемое эйфорией. Это когда человек, будучи под сильными впечатлениями или эмоциональным всплеском, считает, что теперь он будет жить по-другому. Да что там жить, мыслить, говорить, делать. Однако, к сожалению, эффект временный, поэтому вскоре люди забывают про свое стремление все поменять и возвращаются к привычному, обыденному. Вот только Гарри эта самая эйфория не хотела отпускать. Эйфория, появившаяся под давлением страха, психологического взрыва и мощного шока. Прав был Малфой, когда утверждал, что сразу после первого общения с Линдой, он мгновенно изменился. Это действительно так. Просто вспышка, и ты уже не тот, кем был секунду назад. Что-то сломалось. Возможно, Линда вызвала очередной приступ панических атак, внушив парню, что ее иллюзия - это его видения. Есть вероятность, что все это фальшь, и Гарри все глубже и глубже проваливался в пучину обмана, но… Но. Одно большое но. Что-то незримое и немое ментальными импульсами убеждало гриффиндорца, что все это правда. Пришло время перемен. Гарри было относительно наплевать на то, что он доверился врагу. Да, именно, он безоговорочно доверился тому, кто способен подставить подножку в самый неподходящий момент. Малфой - это тот самый моральный урод, из-за кого Хагрида чуть не уволили, а бедняге Клювокрылу чуть не отрубили голову. Именно из-за этого гребанного блондина Поттер и его друзья не раз оказывались в опасности и даже на грани отчисления. И нельзя забывать о том, сколько оскорблений и проклятий было брошено этим мерзавцем в сторону тех, кто близок мальчику со шрамом. Гарри все это понимал, держал в голове и… шел к примирению. Да, все было именно так, все было плохо, но что-то меняется. Тот Малфой, с которым ему удалось пообщаться пару дней назад, абсолютно другой человек. Это тот образцовый Драко Малфой, с каким Гарри был бы готов дружить на первом курсе, будь он таким, а не противным забиякой и скользким типом. Да, слизеринец все еще отчасти опасен, хотя бы потому что протащил в Хогвартс чужого человека под видом кошки. Но Поттеру было наплевать. Было также наплевать на то, что секретов от друзей становится все больше. Во-первых, скоро тайн поуменьшится, постепенно Гарри планировал ввести Рона и Гермиону в курс дела по поводу Седрика. Во-вторых, не его вина, что друзья не способны принять некоторые побочные эффекты его изменений, такие как общение с Малфоем. Нет, Гермиона, возможно, могла бы со временем смириться с таким выбором, но Рон… скорее Хогвартс рухнет, чем рыжий друг переступит через свои предрассудки. Приглушенный гул с улицы, прорвавшийся сквозь зашторенное полотном окно, вернул Гарри из пучины дум в реальность. Шел двенадцатый час, Малфой опаздывал. Подсознание пыталось придумать самые худшие варианты развития событий, ведь этого придурка могли поймать на полпути, вдруг что-то пошло не по плану. Но разум старался угомонить неутолимое беспокойство. Подумав, что надо сменить круг обзора, чтобы не становилось так тоскливо, Поттер покинул скамью, подошел к окну и осторожно отодвинул черное полотно на пару сантиметров. Ткань тут же задышала пылью, заставив парня поморщиться. Стекла у окна были грязные, несколько лет, а может и веков, немытые, но это не помешало увидеть мельтешащих на улице учителей, подготавливающих установки для магического фейерверка. Это тот же самый фейерверк, что и у маглов, только более безопасный, так как не использовался порох. Так уж повелось в Хогвартсе, да, в принципе, как и во всей Великобритании, что Новый Год празднуется не так пышно и громогласно, как Рождество (что сейчас для Гарри казалось потешным, учитывая отношение первых магов к человеческим религиям). Поэтому не возникло никаких препятствий в стремлении бесшумно покинуть гриффиндорцев под предлогом “я обещал навестить Миртл”, уверяя, что успеет спуститься вниз к началу фейерверков. Раздался треск, похожий на звук оборвавшейся во время урагана ветки, и это был сигнал о том, что сейчас кто-то войдет. Гарри развернулся на каблуках, и через мгновение покрывало реальности стекло вниз, обрушиваясь на пол бездушной мантией, освобождая блондина из оков невидимости. - Ты чего так долго? - растерявшись, недовольно буркнул Гарри, спрятав руки за спиной. - И тебе привет, Потти, - язвительно бросил Малфой, убирая волшебную палочку в карман школьной мантии, так как не весь замок прогревался, приходилось носить дополнительные утеплители. - Я просто хотел выяснить, кого отец поставил за мной следить. - О, - Поттер часто заморгал, - и выяснил? - Ага, - слизеринец скривился, - Паркинсон, чтоб ее. - И что ты с ней сделал? - Наслал галлюциногенные чары, она испугалась и перестала меня преследовать. - Умно. Видимо, все студенты Слизерина такие. Им проще молча наслать отпугивающее заклятие, чем попытаться поговорить и разобраться, в чем дело. Хотя беседы не всегда приводят к положительному результату. Гарри надо было поучиться у змеиного факультета. - Умно было с твоей стороны продумать такой план, - Малфой показушно похлопал, создав неприятное глухое эхо, и скептически оглядел окружение. - Дамблдор что, не мог для своих чемпионов выбрать место получше? Поттер оскорбился, но решил первым снять барьер противоречий и не отвечать сарказмом на сарказм. - Я думаю, это был выбор Грюма, - он слегка ухмыльнулся. - А, - Малфой покачал головой, - тогда не удивительно. И, - бросил все еще отражающий весь внутренний скептицизм взгляд на собеседника, - почему именно здесь? - Об этом месте знают мало человек, среди них я, Седрик, которого в школе сейчас нет, Грюм и Дамблдор, они сейчас на улице. Тут безопасно. - Хорошо, а зачем было прятать мантию, - для показательности блондин приподнял кусок ткани и тут же швырнул на скамью, - в туалете этой вечно ноющей Миртл? - В этот туалет мало кто заходит, да и Миртл умеет хранить секреты, поверь мне. - Ага, а еще любит заигрывать с живыми. - Ну, минусы есть везде. Гарри еле подавил смешок, представив, с каким выражением лица слизеринец отмахивался от своеобразных заигрываний девушки-привидения, и присел на скамью, принявшись аккуратно складывать свою мантию-невидимку, что прежде никогда не делал. - Ну, и, - Малфой важно встал напротив Поттера, спрятав руки в передние карманы брюк, - какого дьявола ты заставил меня прервать пиршество? Гриффиндорец придирчиво фыркнул, уверенный на сто процентов, что блондин ничего не праздновал и сидел все это время в своей комнате или в другом потайном углу, потому что змеиный факультет на время каникул заметно поредел. - Я тут практически все прочел, и… - начал было он, но его тут же оборвали. - Насколько все? - На тридцать восемь закладок. Ровные брови Малфоя поползли на лоб в нескрываемом изумлении. - Так, я весь во внимании. - Так вот, я прочитал, большую часть информации я понял, но… - Ого, все сам, без посторонней помощи? - Малфой, ради Мерлина, не перебивай! Гарри был раздражен, но в то же время смущен от комичности самой необходимости беседовать на подобную тему, и, чтобы сдержать эмоциональные порывы, терпеливо сжимал ткань мантии между пальцами. А Малфой вел себя непосредственно и весьма расслабленно, было трудно сказать, издевается он или впрямь серьезен. - Да ладно тебе, обычный вопрос. Так что, все сам? Глубокий вдох, и да прибудет с миром выдержка Гермионы. - Практически сам. В некоторых моментах мне помог разобраться Сириус, и… - Ты к нему обращался? Он все подтвердил? - Да, подтвердил, и я поверил в вашу эту теорию Смерти, или как там она называется, и… - А как ты с ним связь поддерживаешь, он же в бегах? - Малфой, разрази тебя крик Мандрагоры, уйми свою гиперреактивность и заткнись! Не отдавая себе отчет, Гарри даже вскочил, из-за чего многострадальная мантия скатилась по ногам на пол, накрывая пыльные ботинки. Одновременно и гнев, и стыд, и раздражение, и неугомонное желание нервно расхохотаться. Брюнет метал взбешенным взглядом огненные стрелы в сторону слизеринца. А Малфой при этом едва заметно ухмылялся, даже не отстранившись от внезапного приближения. Он спокойно стоял напротив Поттера на расстоянии раскрытой ладони, с неприкрытым ментальным удовлетворением разглядывая слегка раскрасневшееся от злости лицо гриффиндорца. - Возможно, прозвучит неправильно, но мне до безумия нравится, когда ты злишься. Сразу такой приток адреналина ощущаю, будто в воздухе запахло алкоголем. И не давая шанса собеседнику на ответ, Малфой обошел Поттера с левого плеча и, развернувшись на каблуках, плюхнулся на скамью, не вытаскивая рук из карманов. Именно плюхнулся, так как скамья под ним раскачалась, удивительно, что он не свалился с нее. Гарри, потерпевший некоторое поражение в эмоциональном плане, видимо, был настолько внутренне подавлен, что никак не воспринял слова Малфоя. Шумно выдохнув, он присел обратно на свое место, подобрав с пола мантию. - Так вот, - он неловко кашлянул, уставившись себе под ноги, все еще ощущая эту гадкую ухмылочку в свою сторону, - несмотря на изученную кипу знаний, все равно остались некоторые вопросы. И самый животрепещущий из них - как вся эта историческая тягомотина связана с тем, что Линда хочет меня в союзники? Малфой как-то изнуренно вздохнул и тут же откинулся спиной на стену, вытянув ноги перед собой. - Я надеялся, что тебе все это Линда объяснит сама. Но раз все вышло из-под контроля… думаю, я могу попробовать себя в роли твоего учителя. С этими словами он важно поправил воротник повседневной белой рубашки, сотворив на своем лице улыбку в стиле “я самый крутой парень на планете”. Гарри, краем глаза заметив этот жест, осуждающе закатил глаза. - Сколько же в тебе кичливости… - На всех в Хогвартсе хватит, - дождавшись, когда ленивый взгляд брюнета все-таки будет обращен в его сторону, Малфой ехидно подмигнул и вмиг надел маску учительской важности. - Что ж, начнем наш урок. - Малфой, умоляю, не выпендривайся. - О, уже умоляешь? - Малфой! И снова этот раскатистый мелодичный слизеринский хохот, и снова Гарри покрылся красными пятнами от еле сдерживаемых импульсных порывов. И на этот раз он был не столько разозлен, сколько просто хотел расхохотаться в унисон. Малфой спустя полминуты угомонил свой смех и, смахнув псевдо слезы, наконец, успокоился. - Так, начнем с конца. Осмелюсь предположить, что ты остановился на моменте подписания мирного договора, так? Гарри коротко кивнул. - Именно так. - Ну, значит, все основное ты изучил. Дальше речь пойдет о последствиях неудачных попыток нарушить договор обеими сторонами. Договор, как ты уже понял, это способ удержать некий природный баланс, дабы не допустить моментального вымирания одного или более видов живых организмов на планете. - Вот, кстати, этого я не могу понять. Разве Смерти не выгодно разом всех прихлопнуть? Малфой придирчиво хмыкнул, постукивая пальцами рук по деревянной поверхности скамьи. - Смерть любит играть. А еще она не может обойти законы Вселенной и матушки-природы, поэтому вынуждена подчиняться. Поэтому баланс должен сохраняться. Между смертью и жизнью, дождями и засухой, магией и магловским якобы уникальным разумом. Как ты мог узнать из статей и книг, волшебники и маглы разделены псевдо-измерениями, позволяющими минимизировать конфликты. И если внутренние распри не так сильно сказываются на состоянии баланса, то конфликты между измерениями способны пошатнуть его. Гарри внезапно осенило. Он припомнил пару мутных параграфов, описывающих последствия глобальных магических и немагических вмешательств. - Погоди, если нарушить баланс, то это приведет к катастрофе? - выдал догадку он и косо глянул на тонкие бледные пальцы Малфоя, клацающие по скамье. Слизеринец тут же понял намек и перестал стучать, сложив руки на колени. - Не просто катастрофа, - отозвался он, - апокалипсис, не меньше. Я не знаю конечной цели Линды, но в курсе ее текущей задачи. - Что же за задача такая? Малфой неохотно, словно его кто-то заставил, соскреб себя со скамьи, поднялся на ноги, сделал пару шагов и резко сел на пол по-турецки, свесив кисти рук с колен. И Гарри сразу понял, что смена места была произведена для того, чтобы поймать его усталый от периодического мерцания огоньков кварцевых ламп взгляд. И стало как-то… не по себе. Из-за этого пришлось вновь уставиться на свои ноги. Судя по недовольному вздоху, Малфой надеялся на обратный эффект. - Со времен Геральта Гриндевальда, - начал он голосом экскурсовода по музеям, - только один темный маг смог поставить состояние баланса под угрозу. И ты прекрасно знаешь, о ком сейчас идет речь. Гарри непроизвольно поморщился, ему не хотелось сейчас думать о том, что где-то за пределами замка витает дух виновного в гибели его родителей. - Волан-де-Морт, - произнес он имя, как истину и, все-таки, поднял взгляд на Малфоя. - Линда считает, что он может вернуться? Но почему? - Как будто ты не знаешь, - блондин мрачно улыбнулся одними губами, отчего у Поттера пробежался холодок по спине. Он же не мог знать о снах? - Даже если это известно мне, откуда это известно Линде? - ответил вопросом на вопрос. - Она - Териантроп, топчет тропы этой планеты уже несколько эпох, думаешь, от нее можно утаить явные намеки на возможное возрождение Темного Лорда? Резонно. - Хорошо, вопрос снят, но есть другой. Я-то чем могу помочь? Малфой недовольно цокнул в знак того, что ответ слишком элементарен, чтобы не догадаться и, вытянув руку перед собой, мимолетно ткнул Гарри прямо в шрам, тот даже пошатнулся, от неожиданности округлив глаза - Ты определенно связан с Темным Лордом. Эту связь можно использовать в благих целях. Только как точно, Линда пока не объясняет, боится ошибиться. - А она может ошибиться? - Она же не Божество, конечно, могут быть погрешности. Но, как мне кажется, в тебе что-то есть, с помощью чего можно предотвратить его возрождение. - Но ты мне говорил что-то про то, что зло можно победить только с помощью еще большего зла? - Я всего лишь передал слова Линды. У нее спросишь. - Кстати, спасибо, что без нее, я пока не готов к встрече. - Я тоже так подумал. И вновь разбивающая сознание вдребезги тишина. Неуютная и неуместная. По сути, можно было прекращать беседу и идти к остальным. Но что-то Гарри держало на месте. Он почему-то молча смотрел на Малфоя, проваливаясь в его стальные под тусклым светом старых ламп глаза, а тот и сам не отводил взгляда, пытаясь ментально пробить броню из стекол очков. Нельзя сказать, что было комфортно и спокойно, как рядом с Седриком. Но между слизеринцем и гриффиндорцем витала какая-то особенная аура, удерживающая парней на месте. Недосказанность? Интерес? Связь? Химия. Гарри сдавленно сглотнул и вновь принялся складывать мантию, только это его спасло от необходимости продолжать обрушение сознания в омуте дурацких серых глаз, иногда будто мерцающих красным. - А почему ты решил принять эту сторону? - неуверенно спросил он, чертыхаясь из-за того, что напряженные пальцы неровно складывали ткань. - Разве твоей семье не на руку возвращение Волан-де-Морта? - Уже давно нет, - Малфой ответил довольно резко и нахмурился. - Это все была непутевая попытка отца окружить себя влиятельными личностями. Он молится о том, чтобы Темный Лорд не возродился, иначе ему снова придется примкнуть к стаду Пожирателей Смерти. И он бы меня сейчас на месте прибил, узнав, кому я это все рассказываю. Все-таки Пожиратель Смерти. Поттер невольно ухмыльнулся, не поднимая взгляда. Если уж Малфой раскрывает ТАКИЕ тайны, значит, установился особый уровень доверия. Они больше не враги. Кем бы они ни стали в будущем, время вражды прошло. - Слушай, - был вопрос, который вертелся на языке уже пару минут, - а почему ты называешь его Темным Лордом? - А почему ты осмелился произносить полное имя? - Малфой был мастером отвечать вопросом на вопрос и уходить от необходимости принимать на себя ответственность говорить первым. Гарри бросил на собеседника подозрительный взгляд. Но слизеринец выглядел непоколебимым, он продолжал сидеть, скрестив ноги по-турецки. И вот чего ему на скамье не сиделось? - Потому что я не боюсь его, - с железной уверенностью заявил брюнет. - К чему мои родители принесли себя в жертву, если я буду пресмыкаться и бояться имени злодея, который должен быть уничтожен? Нельзя было угадать, о чем думал Малфой в этот момент, но его взгляд неожиданно смягчился, парень явно одобрял такой подход. - Темный Лорд - это все от отца, - признался он, разминая свои пальцы. – Среди темных приспешников было принято говорить “Милорд” или “Мой Лорд”, а также “Темный Лорд”. Что-то вроде “мы близки к нему, но все еще недостойны называть его полным именем”. В голове Поттера что-то активно зашевелилось, какой-то обрывок воспоминания, нечеткий, размытый, неуловимый. Как бы не напрягал он мозг, восстановить визуальную составляющую не удалось, только на уровне ощущений он понимал, что уже слышал от кого-то такое обращение. Но вот от кого? Удрученно вздохнув, Гарри отложил в сторону в итоге наспех скомканную мантию и опустил руки. Надо было уходить. Но он все еще не мог. - Ты из-за семьи решил присоединиться к Линде? Вопрос простой, но именно он заставил Малфой встрепенуться и слегка напрячься. - Это одна из причин, - быстро ответил он, впервые за все время беседы отводя взгляд в сторону. Гарри это показалось весьма сомнительным. - А какие другие? Малфой сперва замялся, помолчал с минуту, затем тяжело вздохнул и, обратив измученный жизнью взгляд подбитого на охоте зверя (Поттер видел такое впервые, и это как-то не сопрягалось с привычной реальностью), задрал рукав левой руки, обнажая предплечье. - Надеюсь, не нужно объяснять, что это? У Гарри дыханье сперло, когда он увидел фиолетово-серое пятно вдоль внутренней стороны руки. - Это же не?.. - он проглотил слова и, фигурально выражаясь, язык. - Это не Родовой Долг, - блондин мотнул головой и прикрыл пятно рукавом. - Это просто контракт. - Контракт? - Да, свободный контракт с Линдой, от которого я могу отказаться в любой момент. Правда, есть последствия, ты их уже видел. Штормовым шквалом пронеслись воспоминания о том, в каком состоянии пребывал Малфой в момент первой встречи с Линдой и Габриэль, и какую гадость ему пришлось пить, чтобы снять пагубные симптомы. Поттера затошнило от злости. - Серьезно? - у него даже голос сорвался на хрип. - Ты просто взял и заключил разрушающий тебя контакт с существом непонятного происхождения? Она же может спокойно провести тебя, обмануть! - Я тоже сначала так думал, первые пару дней после импульсивного решения заключить контракт, - Малфой мрачно ухмыльнулся. - Но кое-что заставило меня принять ситуацию и стать частью этой пьесы. Одно воспоминание о том, что я увидел в потоке “будущего” благодаря Линде, и от сомнений не осталось и следа. - И что же ты увидел? - Если ты расскажешь мне о своем последнем видении, из-за которого чуть не рухнул в обморок, бедняжка Потти, то я поделюсь с тобой интересующей тебя информацией. Хитрый взгляд. Хитрый лис. Белый полярный лис. Но Гарри это нисколько не удручало. Наоборот, весь состоявшийся разговор подвел его к черте определенного уровня доверия. Хотелось непринужденно болтать, как с приятелем, исправляя ошибки прошлого. Исправляя детский эгоизм. Поэтому он без труда согласился рассказать Малфою то, что увидел, хоть это и немного смущало. - Я, - вздох и мурашки ужаса от воспоминаний, - я увидел смерть Седрика. В подробностях. До сих пор не отпускает. Малфой выглядел недовольным, словно не такой ответ ожидал получить. Пренебрежительно цокнув, он посчитал лучшим исходом не показывать свои слишком личные эмоции и вновь надел маску гордыни. - А я тоже видел смерть. Секундное видение повергло меня в такой шок, что я, - он махнул той рукой, где была метка, - короче сошел с ума. - Чья это смерть? - Твоя. Гарри оглушило. Первые несколько секунд он думал, что это очередная дурацкая слизеринская шутка. Но нет, Малфой был непреклонно серьезен. Это и повергло зеленоглазого чемпиона в глубокий шок. Он облокотился спиной о стену и крепко задумался, не зная, что его больше разгромило: факт собственной смерти или же то, что Малфоя это по-своему задело. Причем, судя по последствиям, весьма так задело. - Так, погоди, - Поттер машинально протер глаза под очками, не снимая их, - может, ты ошибся? Я ведь не видел ничего похожего на свою смерть. Малфой удрученно хмыкнул, переплетая пальцы своих рук между собой. - Ошибки нет. Линда сказала, что человек не может запомнить свою смерть, если она была мгновенной. Подозреваю, что это Авада. Думаю, понимаешь, кем посланная. Немного поплохело. Гарри поднялся на ноги, но никуда не пошел, крепко сжимая кулаки. Тот самый момент, когда хотелось бы, чтобы сказанное было жестокой шуткой. Но это не шутка, точно не шутка. - И чем же тебя обеспокоила моя смерть? - осмелился спросить он. Малфой слегка помедлил, потом тоже решил встать, чтобы поравняться с Поттером и даже заметно превысить его в росте. - Сначала я предполагал, что просто боюсь за свое будущее. Понятия не имею, что в тебе такого особенного, но предполагаю, что твоя смерть увеличит шансы Лорда на победу. А я, как ты уже понял, хотел бы жизни без подобной дряни. Но вскоре до меня дошло кое-что. Поттер смотрел прямо в глаза Малфоя, Малфой прожигал изумрудные глаза напротив своим разжигающим пламя взглядом. Огонь способен согревать, но также имеет свойство сжигать материю. И все это никак не клеилось с холодом серых глаз. - Что же до тебя дошло? - голос Гарри дрогнул, и ему стало не по себе. Ненормальная атмосфера, легкая, но одновременно с этим заряжена на взрыв. Очень трудно при таких обстоятельствах управлять своим сознанием, а оно на данный момент выдавало слишком много странных мыслей. Например, одна из них была о том, что слизеринцу идет быть платиновым блондином, и его невозможно представить с другими чертами. Все словно так и должно быть. Пришлось в прямом смысле встряхнуться, чтобы отвлечь себя от разъяренного течения разума. Малфой какое-то время сдержанно молчал и моргал очень редко, видимо, у слизеринцев в крови змеиные повадки. - До меня дошел абсурд структуры моей личности, - наконец заговорил он, томно и тихо, убаюкивая вспыхивающую энергию вокруг. - Я даже боялся, что опустился до этих ваших человеческих влюбленностей и прочей мути. - Ты не веришь в любовь? Поттера настолько смутила сама вероятность, что Малфой думал о теплых чувствах к его персоне, что решил задавать тупые отвлекающие вопросы. Блондин терпеливо вздохнул. - Я предпочитаю обходить эту тему стороной. И благодаря этому я понял, что со мной не так, и почему я так помешан на тебе, Потти. Он сделал небольшой шаг вперед и оказался так близко, что Гарри захотелось отпрянуть, но не получилось, так как приподнятая лодыжка въехала в край скамьи. - Есть кое-что выше и достойнее, - слизеринец лукаво улыбнулся. - Соперничество. Противостояние. Да, именно! Я не представляю жизни без нашего противостояния. Не вражда, а именно непреодолимая тяга превзойти друг друга. Гонка, бесконечная гонка. - Что? Гарри едва не задохнулся от такого заявления, в голове не укладывалось, как Малфой мог вообще в трезвом состоянии говорить об этом. - Это зависимость, понимаешь? – тот аккуратно взялся пальцами за дужки очков Гарри и, несмотря на немые протесты, снял их. - А тебе больше идет без очков, ты знал? - Опять твое подавление, да? Поттер напряженно сглотнул. Он не чувствовал ярого давления, как было в прошлый раз на мосту, однако в груди ощущалось дикое стеснение, а тело отказывалось подчиняться позывам мозга на то, чтобы отпрянуть, отойти. Хотя… были ли они? Видимо, Малфой посчитал необходимым оставить Поттера в режиме зрения крысы (возможность заметить объект перед собой только в момент движения) и аккуратно отправил очки в карман джинсов их владельца. - Наоборот, я пытаюсь сдерживать это. Видимо, не совсем успешно. Самодовольную ухмылку было не скрыть. Малфой обхватил подбородок Поттера пальцами и приподнял его голову, с наслаждением рассматривая перекошенное лицо. - Только вот одно не сходится в моей теории, - тон его голоса снизился, послышалась легкая хрипотца, - с чего меня так тянет к тебе физически? Прямо как лакомый кусочек. Блондин начал уже наклоняться, явно планируя повторить подвиг прошлого, но Гарри собрал всю волю в кулак и начал отклоняться вбок, как только мог. Нельзя сказать, что ему было противно и неприемлемо. Просто было какое-то ментальное препятствие, запрещающее ему поддаваться на провокации. Заметив попытки Поттера уйти от сближения, Малфой огорченно выдохнул и отпустил руку, отступив на пару шагов. - Не хочу я насилия, все должно быть по совести. Не в этом я хотел бы соревноваться. И отвернулся с таким грустным взглядом, что у Гарри на сердце рухнул неподъемный камень совести и… сожаления. - Погоди, - и тут появилась одышка, и брюнет затараторил, - я не испытываю омерзения к тебе, или что-то вроде того, это никак не связано с тем, что ты парень, я просто… Вспышка яркого света. Бум! Бум! Бум! Цветовые и звуковые сигналы обозначили наступление нового календарного года. Внутри Гриффиндорец заметался, но снаружи лишь замер в той позе, которую сохранил во время первого огнеметного залпа, и молча уставился на щель между не до конца задвинутым полотном и оконной рамой, благодаря чему игра цветовой палитры с улицы проникала тонкими бликами в темное помещение. У Гарри рухнула душа. Чертов фейерверк! Он не успел! Обещал и не успел! Хотя… обещал ли? Просто обмолвился, что “по идее успеет”. В конце концов, какой смысл толпиться на улице и в людных коридорах замка вместе с приятелями, чтобы просто поглазеть на игру света в ярких взрывах? Первым из оцепенения вышел Малфой. Он медленно подошел к окну и, приложив немалые усилия, полностью отодвинул плотную штору, сжато чихнув от выхлопа пыли. Тесная мрачная комнатушка озарилась космическими вспышками, Гарри мог наблюдать за разноцветными переливами поверх утонченного лица блондина. Выглядело чарующе, словно солнечные зайчики, отскакивающие от мозаичных окон Большого Зала, бегали по поверхности умиротворенного Черного Озера. Было ли сейчас некомфортно находиться в столь торжественный момент рядом с таким Малфоем? Абсолютно нет. Абсурдно, конечно, внимать залпам фейерверков не в окружении друзей, а бок о бок с врагом… хотя какой к черту враг? Пора забыть это слово. Все изменилось. Новый год, новый глоток жизни, новый шанс. Грудь Малфоя вздымалась ровно, но внезапно он сделал очень глубокий вдох, и его подернутые легкой синевой из-за неприятного холода Хогвартских зимних стен губы слегка приоткрылись. - С Новым Годом, Поттер, - проронил он тихо, отчасти слишком официально, но если прислушаться душой, можно было расслышать нотки дружелюбия и что-то очень похожее на… нежность? Та формулировка нежности, на которую в принципе может быть способен такой человек. Да, прошлый противный, во всем докучающий Малфой канул в небытие. Нельзя все время жить в подозрениях и недоверии. Гарри, наконец, вернул себе способность передвигаться и поравнялся с Малфоем, вставая перед окном по правую руку от него. Нет, гриффиндорец не решился полностью поверить в намерения Линды и тут же одобрить ее помыслы. Никакой эмоциональный порыв не заставит его так быстро менять направление. Все должно быть ровно, качественно и постепенно. Он в любом случае возьмет время подумать и сообщит об этой необходимости Малфою, как только фейерверки закончат грохотать. Сейчас Гарри просто хотел расслабиться и ни о чем не думать. Перестать тревожиться за свое будущее, чувствовать неоправданное чувство вины перед друзьями и Седриком за то, с кем общается в тайне, да просто хотя бы прекратить эту череду нервных перепадов. Взрывы беспороховых пушек продолжали громыхать, в глазах уже рябило от многообразия красочных вспышек, но Гарри улыбался. Смотрел на это и улыбался. - С Новым Годом, Малфой, - вторил он слизеринцу, периферийным зрением заметив легкую улыбку в ответ.