Loblolly

      Тони пребывал в замешательстве. Доверия к людям у него всегда было примерно ноль целых, хрен десятых, да что уж там, он в принципе доверять не умел — научишься тут, когда окружающие плюют тебе в душу с поразительной частотой. Поэтому к Пауку он относился примерно так же, как и к часовой бомбе — никогда не знаешь, когда рванет. А Питер Паркер тем делом решил, что кресло в личной гостиной Старка с нетерпением ждет его каждый божий вечер, и взял за моду припираться ровно в час заката. Тони о появлении красно-синего супергероя докладывала Пятница, и он каждый раз до боли сжимал в руке отвертку — или любой другой инструмент — но тащился наверх, где его ждала широкая мальчишеская улыбка. «Добрый вечер, мистер Старк!» — раздавалось в пентхаусе, а Тони клял свои моральные принципы, не позволяющие взять пацана за шкирку и сдать в органы. Он просто не мог так поступить. Только не теперь, когда знал, каким образом Питер Паркер остался в этом мире один. Нет-нет, в одиночку существовать прекрасно, Тони по опыту знал, вот только у Паркера не было многомиллионного счета за спиной. У Паркера ничего не было. И если единственным, что ему хотелось — раз уж квартира и фальшивое удостоверение не подошли — это какого-то подобия человеческого общества, то Тони не имел права вставать в позу. Потому наливал себе побольше какой-нибудь отравы со льдом и терпеливо выжидал три часа, после которых Паук исчезал в темноте за окном. Он не надоедал, просто сидел и жевал приготовленный заботливой Пятницей попкорн, почти не отрывая глаз от телевизора, а Тони мог только стойко выносить пытку Звездными войнами или еще какой подростковой бурдой. Точнее, это он сам окрестил процесс «пыткой». Потому что, опять же, доверять людям не умел. Даже в овечьей шкуре мог прятаться волк. Жизнь плохому не научит. Тони опасался, что с Паркером все не так просто — ну в самом деле, никто ранее по доброй воле не горел желанием высиживать с Тони Старком по нескольку часов в день, не преследуя личных целей. Но Паука раскусить было непросто — тот уже отказался от уймы дорогих вещей, хотя очевидно нуждался в деньгах, отказался от разговоров по душам, ограничиваясь приветствием, за которым никогда не следовало ответа, и все это не имело логичного объяснения. С Тони проводили ночи — чтобы потом хвастаться самим фактом и тешить самолюбие. С Тони проводили дни — чтобы поглаживать росчерк его подписи на важных бумагах и поглядывать на многозначные перечисления на банковские счета. С Тони беседовали — потому что мир находился на грани катастрофы, и его хоть кому-то надо было спасать. В этой реальности жизнь Тони волновали Пеппер и Роуди, но оба находились за сотни километров, и его фактически пас шестнадцатилетний пацан. В свой четвертый визит Паркер молча пододвинул к нему купон для заказа пиццы и поднял большой палец вверх, мол, хороша. Тони, третий день кряду питавшийся святым духом в своей мастерской, понял, что чертовски проголодался, и даже почувствовал что-то, похожее на благодарность. Так что Паук действительно не мешал, удачно прикидываясь помесью Пятницы и тумбочки. А Тони бдил и волновался, пока в момент просмотра очередной заправленной спецэффектами мути до него не дошло. Тони попросил Пятницу поставить кино (о чем конкретно, он затруднялся сказать) на паузу и цокнул языком. Паркер послушно повернул к нему голову, привыкнув к подобному — у Тони то и дело появлялось желание что-то спросить, и после ответа Питера разговор сходил на нет. — Мистер Старк? — Вставай, — хмыкнул Тони и встал первым, окинув взглядом груду осколков на полу — Паук вторгался в башню все тем же методом, что и в самый первый раз, потому что предоставлять ему хоть какой-то доступ было бы глупо. По крайней мере, так думал Тони. Питер послушно встал и последовал за Тони в мастерскую, лишь удивленно приподняв на подходе брови, хотя в его глазах горело любопытство. Старк прошествовал к последнему из доработанных проектов и кистью руки увеличил масштаб. — О, я это помню, — вырвалось у Паука, а затем он сделал испуганное выражение лица. — Ну, то есть… — Я в курсе, что именно это ты и стащил, карапуз, забыл? — ехидно поинтересовался Тони, а Паркер стрельнул на него недовольным взглядом. — Мне шестнадцать! — Гм, — Тони повертел голограмму так и сяк, — мне что, тебе трость подать? Паук задохнулся от возмущения. — Так, Бильбо, внимание. Мы сейчас будем делать тебе тюнинг, так что давай без лекций на тему о том, как подростков бесит, когда их принимают за детей… — парень поднял голову так быстро, что у него хрустнула шея. Тони про себя победно ухмыльнулся — ну наконец-то он докопался. Разумеется, Пауку были необходимы ресурсы — пусть его новый костюм и выглядел получше старого, но все же имел ограниченность в функциях. — Вы… вы хотите… вы что, мистер Старк, правда хотите сделать мне такой… — залепетал Паркер, и по мере того, как он говорил, его глаза становились все больше. Тони пожал плечами и покрутил голограмму еще раз. — Мы же во благо действуем, разве нет? Питер тут же прервался, и Тони осекся. — Что такое? — растерялся он, когда Паук смахнул изображение обратно на плоский экран. — Мистер Старк, эти технологии, они правда крутые. Я бы ногу отдал, чтобы в них поковыряться, но мне этого не надо. Раздавать тумаки идиотам и переводить старушек у меня получалось и в самом первом костюме, а этот вообще сказка, и меня все устраивает— — Ну хватит! — отрезал Тони и вмиг пересек разделяющее их пространство. Кончики пальцев чесались, так хотелось взять Паука и потрясти за плечи. Терпение лопнуло. — Давай говори, зачем приходишь сюда, не то полетишь к копам быстрее, чем скажешь «паутина». Ореховые глаза вновь расширились. — Мистер Старк… — Не мистерстаркай мне тут! — бросил Тони, складывая руки на груди. — Ну? Ты хочешь усыпить мою бдительность — зачем? Я все равно узнаю, лучше прямо скажи. Давай! — прикрикнул он, и Паркер дернулся. — Ладно, вы… Вы только Неда не примешивайте, если вдруг что, — он нервно оттянул спандекс на бедре, после чего отпустил, и тот шлепнулся о кожу. — Понимаете, вы — второй человек за год, который знает мое имя и не хочет отправить каким-нибудь незнакомым людям, и мне этого не хватало, понимаете? Нед — он друг, он лучший и не осуждающий, какую бы хрень я не творил, но ему тоже шестнадцать. Боже, мы только недавно были детьми, а теперь я незаконно проживаю у него в подвале и отнимаю у плохих парней украденные сумочки, никогда достоверно не зная, кому они принадлежат. И я так себе герой, знай себе пишу записочки и стараюсь улыбаться, ну, вы понимаете, даже когда хочется с крыш шагать без веб-шутеров. Тони сглотнул. —… мы по вечерам болтаем о школе, об уроках, но все стало по-другому. С ним не помолчишь, сидя в темноте, как с вами. И фильмы… Да я даже не всегда уверен в сюжете, просто я не один, рядом кто-то есть, пусть вас и раздражает тот факт, что я отрываю вас от вашей мастерской… Вам не обязательно прерываться, просто позвольте находиться здесь, я обещаю, вы даже не услышите меня… Питер замолчал, тяжело дыша и не сводя с Тони воспаленных глаз, а у того внутри что-то дернулось, что-то, спавшее раньше беспробудным сном — забота. Ебанные боги, порой он действительно забывал о паркеровской трагедии и его вынужденном одиночестве — тот действительно вел себя так, словно в его жизни все измазано медом и мороженым. — Давай-ка уточним, — хрипло попросил Тони, — ты приходишь каждый вечер. Сюда. Просто, чтобы посидеть рядом. — Да, — кивнул Паркер, облизнув пересохшие губы. Он оперся рукой о стол и случайно смахнул с него моток проводов, и тут же кинулся их поднимать. Тони закатил глаза. — И не потому, что тебе от меня что-то нужно. — Снова да. Тони нахмурился и не поверил. Открыл было рот, чтобы сказать, что так не бывает, но затем его взгляд случайно упал на собственное отражение на стеклянных дверях. Он выглядел… лучше. Без гигантских синяков под глазами, будто бы оставленных чужими пальцами, без лихорадочно блестящих глаз. Ему все еще было далеко до Тони Старка в его лучшие времена, но это не было похоже на восставшую из могилы мумию. И во всем этом была заслуга трехчасовых фильмов в компании подростка, потому что (господи!) когда это в его жизни было хоть что-то адекватное? Себя Тони обманывать не умел. Других — запросто, да он вообще скорее отшучивался, чем говорил неприятную правду, а вот себя — нет. И твердо понимал — на данный момент он не скатился на самое дно только благодаря маленькому взломщику. — Ладно, — кивнул он, придав голосу максимально недовольный оттенок. — Ладно? — недоверчиво переспросил Питер, вскинув брови. — Мы что, в сломанный телефон играем? — огрызнулся Тони. — Ладно, ты можешь сюда приходить, — глаза паренька радостно заблестели, — только не думай, что это что-то значит. Считай это моей прихотью. Хотя знаешь… Вообще ничем не считай, не думай на эту тему, да? — Да, — закивал головой Паук. — Да, сэр! — Отличненько, — фыркнул Тони. — А теперь давай-ка дуй в свое логово, пока злые дяди не вышли на улицы дубинками махать. Питер еще раз кивнул, а Тони подметил, что мысленно стал все чаще звать пацана по имени. Это было даже забавно — с Пеппер они пришли к такому далеко не сразу. Потребовалась пара лет, чтобы Поттс разглядела в нем что-то, достойное ее заботы, а у Старка процесс обработки данных занял еще дольше — людей понимать было сложнее, чем компьютерные коды. Он даже их имена не сразу запоминал — взять тех же Мстителей, чьи личные данные он сортировал в мозгу на ценные и не очень и предпочитал давать им собственные прозвища. А вот Питера хотелось звать Питером, хотя прозвище у него тоже было — Бильбо — и было неплохое. Пи-тер. Простое имя, ничего мудреного, слегка наивное, как и сам Паучок. Паучок, не Паук. Паук — серьезно, емко, по-взрослому, а Питер, как выяснилось, мальчик, скучающий по понимающему опекуну. И тут Тони прилетело осознание — он ведь действительно мог помочь! Малец не хотел в органы опеки — понятное дело, туда никто в здравом уме не захочет, неизвестно ведь, куда распределят, может повезти, а может… В общем, в органы Паучок явно не собирался, но оставлять все, как есть… этот вариант Тони не нравился. Во-первых, потому что Питер должен был проводить вечера с семьей, а не с незнакомым человеком, у которого программа за опекуна, друга и повара выступает, а во-вторых, потому что у подростков психика нестабильная. Тони не хотел, чтобы парень провел всю жизнь в беседах с врачами. Питер был добрый и настоящий, даже какой-то слишком нереальный для того, по которому колесо жизни прокатилось, и Тони не хотел ломать Паучку штурвал одним своим незнанием не прописанных истин и морали поведения. Не лучшей он был компанией. А вот Хэппи… Хэппи мог стать Паркеру если не отцом, то хотя бы наставником. Тем, в ком Питер нуждался. У него бы появилась семья, он бы вернулся в школу и забыл про фильмы в компании Железного человека, как про иллюзорный сон. Да, идея с опекунством Хэппи была блестящей, оставалось только ему это сообщить.

***

— Прости, ты хочешь что? — вид у Хогана был такой, будто его из-за угла прибили кирпичом. Или еще чем похуже. Было раннее утро. Примерно в это время Хэппи, как правило, заступал на службу в те редкие дни, когда Тони все-таки вылезал из своей башни и отправлялся на какой-нибудь светский раут. Затянутый в костюм, как в броню, с нелепым оранжево-черным подарком Старка на шее — приятно, что надел, но не верится, что это Тони подобное выбрал… Хотя дело было после не одной бутылки ликера, так что не считается. Тони развел руками в стороны. Ради того, чтобы подготовить почву, он вышел из мастерской и даже попробовал сделать омлет, что, впрочем, обернулось подгоревшей сковородой и ужасным запахом на кухне, хотя Тони даже не знал, что яйца можно сжечь. — А что в этом такого? — Что такого, Старк, ты вообще в своем уме? Это же ребенок! Куда мне, по-твоему, девать ребенка? — Я куплю вам прекрасную квартиру, — открывая газету с кроссвордом, чтобы прикрыть ей ухмылку, сказал Тони. — Как бы ты назвал жвачное парнокопытное млекопитающее с ветвистыми рогами? Тут пять букв по вертикали. — Старк! — прикрикнул Хэппи. — Ответ неверный, — хмыкнул Тони, но газету закрыл и отбросил на столик, — я только никак не возьму в толк — чего ты бесишься? Я подготовлю бумаги, — точнее, он попросит Пятницу их подготовить, — все оформлю, все сделаю… Хэппи поднес пальцы к вискам и устало их помассировал, после чего уселся в то самое кресло, которое облюбовал Питер, и смотрелся он там как-то... неправильно. — Тони, ты, видимо, не понимаешь. Это не домашнее животное, это ребенок, подросток! С тяжелым прошлым! Как ты сказал, нуждающийся в опеке. Его нельзя просто привести в квартиру и потрепать по голове — его надо воспитывать, проводить с ним время, общаться. Как я, по-твоему, буду это делать, если в любой момент могу понадобиться тебе здесь? Или в любой другой точке мира? — Ты просто возьмешь его с собой, — Тони не понимал, в чем проблема. — У пацана потрясающие способности, я сам видел, лишними не будут… Подзатыльник, прилетевший от Хогана, стал неожиданностью. Хэппи позволял себе подобное крайне редко. — Он мальчик! Способности — ничто, если нет никого, на кого можно положиться. Он будет ходить в школу, у него будут друзья, ты не посмеешь выдергивать его из обычной жизни, Тони, той жизни, которая так ему нужна! — То есть ты уже не против взять его? — улыбнулся Старк. — Просто боишься, что я завладею всем его вниманием? — Боюсь, ты им уже завладел, если все, что я услышал, правда, — проворчал Хэппи. — И нет, я не могу его взять, я бы и щенка себе не доверил. — И кому его брать, мне что ли? — Тони шумно втянул в себя воздух, оказавшись в тупике. Хэппи снисходительно на него посмотрел. — Нет, что ты. Худшей участи пацану сложно пожелать. — Ну спасибо. Хоган фыркнул, после чего обреченно глянул на Тони и поднял глаза к потолку, словно извиняясь перед всевышним. — Знаешь, я бы на твоем месте позвонил Пеппер. Она же хотела детей? И после этого Хэппи ушел, даже не подозревая, как больно сделал Тони одной последней фразой. Потому что — да. Пеппер хотела детей. Детей от Тони. А Тони был слишком занят спасением мира, чтобы думать о подобном, и это привело его туда, где он и находился. В пустую башню. Отправляясь в мастерскую, Тони оставил одно из окон на этаже открытым.