Loblolly

      Питер проснулся в кромешной тьме и поначалу не понял, что не так с солнцем и почему оно заупрямилось и не вылезает из небесной постели, а затем вспомнил, что сам накануне попросил Пятницу закрыть ставни. Он широко зевнул и сладко потянулся, пытаясь припомнить, что за хрень ему приснилась — кактусы, превращающиеся в ковбоев с замашками пиратов, это… сильно. Впрочем, он всегда лучше всего высыпался, когда снились сны, даже такие идиотские, поэтому не жаловался. — Пятница, ставни, — хриплым ото сна голосом скомандовал Питер, — пожалуйста. — С добрым утром, Питер, — в комнату пробился приглушенный-серый цвет, и юноша с досадой поглядел на утренние облака, перекрывшие небо — пасмурную погоду он не любил. В такие дни хотелось сидеть дома и никуда не выходить, и деятельная натура Питера скребла когтями в клетке. — Ага, и тебе того же, — отстраненно отозвался он, почесывая зудящее местечко за ухом, спуская ноги с кровати на ковер. — Который час вообще? — Полседьмого. Мистер Старк завел будильник на одиннадцать, мне разбудить его? — Нет, — Питер помотал головой, — не надо будить. Думаю, мне надо… Побыть одному. Пятница промолчала, и Питер не был уверен в том, как это стоит расценивать: «что же вчера ты не хотел побыть один?» или «да как хочешь». Задача ИскИн — защищать своего хозяина, а Старку из-за Питера мог грозить срок, но… Черт. Питер не хотел ничего менять. Вчера все наконец сдвинулось с мертвой точки — об этом он размышлял, начищая зубы до алмазного блеска. Стало понятным и отчуждение Тони, и эти странные взгляды, и поведение, и пусть поверить в это было сложно — прямо как в существование читаури — но Тони Старк хотел его, Питера Паркера, мальчика-сироту со смешными летающими бровями. Хотел так, что у Питера об одном воспоминании о том, как он прижался к нему, когда он доставал злополучные очки, бегали мурашки по всему телу. Ускоренная регенерация за ночь сделала свое дело, и теперь его шея была самой обычной, белой и пристойной, а вот ночью… Ночью Питер захлопнул за собой дверь и прижался к ней затылком, стараясь выглядеть не как счастливый до одури идиот, но губы сами расползались в улыбке. Он так и не принял душ после своих кухонных экспериментов, одежда по понятным причинам нуждалась в чистке, а потому он поспешил в ванную, где неверяще уставился на собственное отражение. Этот парень — молодой человек с взлохмаченными волосами, припухшими губами и задорно блестящими глазами, совершенно не был похож на Питера Паркера. Это был кто-то старше и… кто-то достойный Тони Старка. На шее расцветали темно-лиловые отметки, оставленные на ней Старком, и Питер бездумно провел пальцами по кровоподтекам, отчего-то пульсирующим у него под рукой. Засосы были везде — Питер даже не помнил, в какой конкретно момент Тони их поставил, акварельные отметки находились в самых неожиданных местах — под мочкой уха, посередине ключицы, будто Старк хотел съесть Питера, но не успел. Питер тогда стянул так и не застегнутые штаны и полез в душ, где смачно и долго дрочил, едва держась на дрожащих ногах, пока в голове мелькали образы Тони Старка — невыносимо, невыносимо горячего и прекрасного. Хотелось одного — чтобы этот самый Старк вошел в душ и взял Питера прямо в нем. Без подготовки — мазохизм, да, но взял глубоко и сладко, чтобы стоны перекрыли шум льющейся воды. Питер натянул домашние штаны и толстовку, вмиг пребразившись в учащегося средней школы, и решил, что неплохо бы перекусить. Торт послушно дожидался его в холодильнике — они умудрились его туда запихнуть еще до вчерашних… событий, и Питер на правах человека, который задувал на нем свечи, отрезал себе большой кусок. С куском торта в одной руке и чашкой кофе в другой он направился в мастерскую — всю последнюю неделю Питер выводил формулу для магнитной паутинки, и лишь на входе вспомнил о неожиданном подарке со стороны Тони. Кусок торта отправился ждать своего часа на стол, кофе был выпит с обжигающей (в прямом смысле этого слова) скоростью, а Питер неуверенно замер возле скрывающей его сокровище стены. — Пятница, я же могу примерить костюм? — поинтересовался он у ИскИн. — Я не вижу никаких причин, чтобы не сделать этого, Питер, — ответила Пятница, и металлическая стена отъехала в сторону, будто ее вовсе там не было. А Питер в очередной раз забыл, как дышать. Костюм при свете дня оказался еще более невероятным — не блестящим, матовым, а паучок на груди смотрел на Питера выжидающе, и сопротивляться было бесполезно. Паркер не помнил, как скинул все, кроме нижнего белья, на пол, как подошел и дотронулся до костюма подрагивающей рукой. Очнулся он в тот момент, когда ткань плотно обтянула тело второй мегазащищенной кожей. В отличие от его импровизированного спандекса, эта ткань не тянула в самых разных местах, не сковывала движения, она действительно была второй кожей, отчего Питер пару секунд не мог отделаться от чувства, что вовсе не одет. Отражение в оконном стекле посмотрело на него счастливым взглядом, и Питер, чтобы завершить облик, надел маску. Зрение тут же прояснилось, все стало таким четким, как на экране с высоким разрешением, а воздух показался даже свежее, чем на балконе. «Фильтрация», — догадался Питер, чуть ли не визжа от восторга. Ему хотелось запрыгнуть в машину времени, чтобы найти себя самого в далеком 2011 году и сказать, что у него будет все то, о чем он грезит, надо только немного потерпеть. Пусть только не сдается. Потому что дерьмо случается, это правило. — Приветствую, Питер, — раздался чуть ли не в самой голове приятный женский голос, и Питер от неожиданности сшиб невовремя подоспевшую Дубину. — Кто здесь? — спросил он, по привычке глядя на потолок, но Пятница молчала, да и голос был другой. — Я — ваш помощник. Мистер Старк придумал меня, как аналог собственного ИскИн. — О… — задумчиво протянул Питер. — Э, хорошо. И что ты умеешь? — Важно то, что умеете вы, Питер! У этого костюма около пятисот различных функций паутины, желаете испробовать? Нихрена себе. Питер уважительно присвистнул, вернув незадачливую Дубину в горизонтальное положение. — Мистер Старк явно перестарался, — заметил он, но дамочка ничего не ответила. Питер вылез на балкон через окно — дань устаканившимся традициям, и молча поприветствовал утро. В костюме словно даже двигаться было проще — он стал неслышимым и легким, как пушинка, по крайней мере, именно таким себя Питер и ощущал. А еще в сознании истерично билась мысль, что его шанс доказать Тони раз и навсегда, что он не больной на всю голову ребенок. Питер пораскинул мозгами в течение двух минут, после чего обреченно вздохнул — Старк либо убьет его, либо действительно оценит как равного. Игра стоила свеч. У Пятницы Питер ничего не спрашивал — знал, что с ней Тони ведет непосредственный диалог, но Пятница-младшая была полностью в ведении Питера и вряд ли зависела от Старка напрямую. Питер снова вздохнул. — Дамочка, у тебя же есть доступ к боевым дронам? — Разумеется, Питер! Кто наша цель? — бойко поинтересовалась ИскИн, и Паркер замотал головой. — Нет, не… Нет у нас цели. Ты же можешь проверить заснятые дроном изображения преступников, пятница, Мэриленд, и затем прогнать по базам данных, не появлялись ли эти люди в последнее время в Нью-Йорке?

***

Дамочка не подкачала. Питер нарек свою незримую спутницу Карен, в честь своей самой первой учительницы химии, и та благосклонно приняла свое новое имя. Карен не подкачала, это точно, поэтому теперь Питер с радостно колотящимся сердцем летел на паутине между домов прямо по направлению к пристани, на которой один из преступников засветился, когда покупал билет на паром. Ну вот какие преступники покупают билеты? Впрочем, Питеру это было только на руку — поймать шайку с поличным, связать и доставить полиции, а оружие отдать Тони. Паромы ходили каждые полчаса, поэтому Питер присел на крышу маяка, сканирующим взглядом разглядывая восходящих по трапу людей. Паром нагружался машинами, как елка шарами на рождество, различать лица становилось все сложнее, и Питер наверняка проворонил бы все на свете, если бы не Карен. — Питер, мне кажется, ваша цель только что прошла внутрь судна, желаете запустить разведывательного дрона? — Кого запустить? — Питер охнул, когда от его груди отлепился уже знакомый черный паучок и заинтересованно пошевелил лапками. — Надо будет после этого расцеловать Тони, — прошептал он, когда дрон (господи, его собственный дрон) исчез в смешении людей и пара. Питер выпустил паутину, зацепившись за перила верхнего пустующего этажа, и спикировал на паром, осторожно и практически незаметно. Дрон на внутренней камере выводил изображение нижнего этажа, куда Питер поглядывал краем глаза, пока не заметил уже знакомое хмурое лицо и не хмыкнул. Ну все, попались. Там внизу явно происходила какая-то сделка, которой ему надо было помешать, поэтому, когда один из преступников достал из кармана ключи, Питер приготовился показать себя. И тут же отпрянул — в маске показалась фотография Тони и значок входящего вызова. Часы на дисплее показывали пять минут двенадцатого, и Питеру захотелось удариться лбом о перила — Пятница же предупредила, что разбудит Старка в это время! — Принимаю входящий звонок от Тони Старка, — меланхолично заявила Карен, и Питер даже пискнуть на успел, как перед глазами появился Тони в просто белой футболке и чашкой кофе в руках. — Паучок? — Старк поставил кружку на стол и явно прислушался. — Ты где это? Что за гудки? Питер пожалел, что это не телефон и он не может зажать динамики пальцем. — Это Нед! — нашелся он ответом, не успев как следует подумать — перед его глазами один из преступников собирался отдать другому ключи от пикапа с запрещенным оружием. — Он... простудился и сморкается. Тони нахмурился. Вид у него был такой, будто он что-то вспоминал. — Это странно, ты же вроде говорил, что он никогда не болеет? Да, Питер такое говорил. Но сейчас думать над убедительной ложью было некогда и незачем — Старк все равно узнает правду. — Ну а вот сейчас заболел! — говорить пришлось громко, чтобы попытаться заглушить грохот отплывающего парома. Тони приподнял брови. — Если ты скажешь, что теперь твой Нед кашляет, то я в жизни не поверю, Питер, а я видел инопланетян. Скажи уж лучше честно — ты сбежал, потому что мы вчера… — Старк запнулся, что было ему несвойственно, а Питер увидел, как еще одна преступная рука потянулась к ключам. — Мистер Старк, я все еще настаиваю на том, чтобы мы… Ну... Вы поняли, но сейчас мне правда не до этого, так увидимся вечером, хорошо? — и Питер сбросил вызов, услышав напоследок лишь раздраженное «эй!» Дальше последовала какая-то невероятно глупая сцена, словно прям из голливудского блокбастера — сначала Питер пытался поразить всех своим остроумием, затем выделывал акробатические трюки и балетные па, уворачиваясь от смертельных излучений, а потом снова встретился с мужчиной в маске и железными крыльями, который постарался на славу, отмахиваясь от него, как от назойливой мухи. «Стервятник», — думал Питер, цепляясь за преступника, повиснув на тонкой паутинке прямо над рекой. «Стервятник и есть». Стервятнику словно бы не было до Питера дела — пульнул в него пару раз ядрено-лиловыми лучами (весь день оказался пропитан этим цветом) и постарался уйти, скинув Питера в воду. Вот только Питер это предвидел, а потому стрельнул в сторону парома паутиной и в один прыжок добрался обратно, пока явно взбешенный Стервятник решил устроить ему лазерную взбучку. Питер направил паутину прямо на оружие и потянул на себя, вырывая его из рук преступника, но пушка при падении на пол начала стрелять смертью направо и налево, и ему пришлось спеленать ее паутиной. Все произошло за минуту — вот Питер перевел дух, а вот паром разделило на две части лазерным лучом и в образовавшуюся пробоину поднялся столп воды, мигом затопившей нижней отсеки. Началась паника. Людей раскидала по сторонам сила инерции, машины захлебнулись в воде подобно букашкам на грядке, а Питер повис посреди этого хаоса на паутине, скрепляя обе части парома, чтобы тот окончательно не развалился и не подверг опасности всех, кто оказался на борту в это серое утро. Мышцы сковала жгучая боль, но даже мысль о том, чтобы сдаться, казалась Питеру чудовищной. Он терпел, стиснув зубы, держась из последних сил и думая, что все его планы по утверждению себя в качестве взрослого человека — это какой-то детский лепет. А затем все вновь пришло в движение — обратное — и паром вновь сложился, как два кусочка паззла. Питер недоуменно отпустил паутину и спрыгнул, озираясь по сторонам. — Карен, что за дела? — спросил он, но ответом ему стал появившийся за окном шлем Железного человека. — Друг заболел значит, Паркер? — поинтересовался костюм голосом Тони Старка, и Питер явственно представил, как Тони в этот момент расхаживает по мастерской, перебрасывая из руки в руку теннисный мячик. Питер помотал головой и понесся за костюмом, перепрыгивая со стен на потолок. — Чем мне помочь? — спросил он, оказавшись на крыше, на что Железный человек поднял вверх металлический палец. — Ты достаточно помог, Паркер, — отчеканил он безразличным голосом и исчез с другой стороны парома, а Питер так и замер, где стоял, окидывая происходящее кругом ошарашенным взглядом. Со всех сторон к парому подъезжали лодки — аварийно-спасательные службы, полиция, скорая помощь, и во всем этом был виноват только он. Питер оглушающе громко выдохнул, с перебоями, почувствовал, что воздуха катастрофически не хватает, стянул маску и опустил подбородок на упершиеся в перегородку ладони. Вновь втянул кислород. Итак, он снова сплоховал. Снова чуть не угробил кого-то. «С большой силой приходит большая ответственность», — звучало в голове набатом, и было хреново от осознания, что Питер все-таки действительно тот, кем его все считают. Ребенок. — Ты всегда ошиваешься рядом с катастрофами? — спросил позади звонкий девичий голос, и Питер от неожиданности чуть не свалился с парома. А затем обернулся, напрочь забыв о том, что так и не вернул маску на место, обернулся только для того, чтобы встретиться с расширившимися глазами Мишель Джонс. Питер завис. Время было раннее, был будний день, и Мишель по всем параметрам должна была находиться в школе, но она была тут — руку протяни. Мишель смотрела на Питера так, словно он стал призраком, а затем как-то странно хмыкнула и прислонилась к ближайшей балке, спрятав голову в ладонях и с силой нажав на виски пальцами. — Боже, это же было так очевидно, — пробормотала она, и конец фразы потонул в воющей сирене подъехавших на моторной лодке спасателей. Питер сжал маску в руке — прятаться теперь было бесполезно, и сделал пару осторожных шагов в направлении девушки. — Мишель, ты… — Ой, Питер, вот только не надо! — Мишель вздернула голову, яростно сверкнув глазами. — Не делай вид, что переживаешь за мое психическое состояние — лучше объясни, какого черта ты творишь? Ты что, действительно Мститель? Питер вздрогнул — к расспросам с места в карьер он не был готов. Мишель была такая Мишель — любая одноклассница Питера сначала бы спросила «так это ты — Человек-Паук?», а Джонс факт его личности под маской вообще не смущал. Мишель была в джинсах, обнажавших половину лодыжки, мокрых кедах и растянутой футболке, и все равно умудрялась выглядеть лучше, чем накрашенные девушки на высоких каблуках, которых Питер порой тайно провожал до дома темными ночами — от греха подальше. Мишель смотрела странно, и Питер подумал было, что за его спиной вновь возник преступник, но затем Джонс неуверенно сделала шаг вперед и притянула Питера к себе, неловко похлопывая по плечу. — Я не знала, что тогда это был ты. Господи, это же на поверхности лежало! — воскликнула она, пока Питер старался уследить за женской логикой. Даже ожидаемый нагоняй от Тони отошел куда-то на второй план. Питер хмыкнул. — Ты меня еще целовала, — зачем-то напомнил он, а Мишель тут же отступила назад, порозовев. — Вообще-то это было дыхание рот-в-рот, техника такая, — попыталась съязвить она, но Питер лишь покачал головой. Возможно, если бы Мишель нравилась ему больше, чем друг, он бы сейчас сам ужасно смущался и разглядывал палубу, но так уж вышло, что он отдал свое сердце всемирно известному супергерою. Который, кстати, куда-то неожиданно пропал. — Итак, ты Человек-паук… — протянула Мишель, окидывая Питера с ног до головы нечитаемым взглядом. — Тебе идет. Думаю, я бы сама догадалась через некоторое время, это действительно очевидно. — Да ладно? — Питер сцепил пальцы в замок. Мишель правда его не интересовала в романтическом плане, но о чем с ней говорить, он понятия не имел. Это же не встреча выпускников, на которой вспоминаешь юные годы, пьешь вино и расходишься. Джонс застала его в не самый лучший момент, но попросту свинтить куда подальше Питеру не позволяла совесть. — Во-первых, после твоего исчезновения Паук стал больше появляться на людях. Во-вторых, Нед во время экскурсии в Старк-тауэр проявлял повышенный интерес к микросхемам, а через пару дней Паука засекли в новом костюме — и то, что сейчас на тебе, это явно куда круче, чем та тряпка, — и в-третьих, тот незнакомец из озера пищал совсем как ты. Питер приподнял брови. — Я не пищу! Мишель широко улыбнулась (он и не знал, что она так умеет). — Пищишь-пищишь. Так не поделишься, что вы с Тони Старком забыли на этом пароме? — Боюсь, это секретная информация, — Питер бы соврал, сказав, что не мечтал произнести эту фразу всю свою жизнь, — лучше скажи, почему ты не в школе? — А ты моя мама? — огрызнулась Мишель и тут же покачала головой. — Неважно. Забудь. Мне надо на другой берег, есть одно дело, родители попросили помочь, и я не могла не согласиться. А тестов по испанскому сегодня не ожидается, так что… — Muy bien, — не стал лезть ей в душу Питер. Его испанский звучал еще хуже, чем пару месяцев назад, когда они с Недом от нечего делать решили поупражняться в разговорной речи. Видимо, Мишель это поняла и сделала вид, будто затыкает уши. Питер рассмеялся. Что греха таить, он давно не общался со сверстниками. Да у него в принципе был лишь Нед — ну, еще Тони с Пятницей, но до этого момента Питер и не подозревал, насколько соскучился по самой обычной жизни. Он мечтал быть героем, сколько себя помнил, а теперь ему остро захотелось вновь стать Питером Паркером, неудачником с последней парты. Мишель Джонс напомнила Питеру о той жизни, про которую он забыл в водовороте захлестнувших его событий и эмоций. О новеньких блестящих партах в классах с черными грифельными досками, о запахе чипсов в коридорах, о его заваленном черновиками шкафчике, о кружке робототехники по четвергам, о задире Флэше Томпсоне, который просто был нуждающимся во внимании мальчиком, о сэндвичах из любимой забегаловки по пути домой, о домашке, измазанных в чернилах пальцах и собраниях команды по декатлону. Питер сморгнул так и не выступившие слезы и зачем-то сам потянулся обниматься. — Я скучал, — признался он куда-то в щеку Мишель. — А я не люблю обниматься, — ему в тон ответила Джонс, и они рассыпали по пустующей платформе непринужденный смех. Питер, посмеиваясь, огляделся — количество всяких разных служб только увеличилось. — Мне, наверное, надо… — Ты убивал? Два голоса прозвучали одновременно, и Питер прервался, ошалело уставившись на невозмутимую Мишель. Она скрестила руки на груди и смотрела прямо и твердо, и только ветер трепал ее вечно торчащие во все стороны волосы. — Э-э-э… — протянул Питер, все еще находясь в легком шоке. Мишель спросила про это так, будто погоду узнавала, и это должно было покоробить, но почему-то заинтриговало. — Нет. Нет, я не убивал, и… — Вот и хорошо, — Джонс кивнула. — Знаешь, необязательно убивать человека, чтобы понять, что он живой. Питер тоже кивнул, но скорее машинально, впитывая слова в себя. Мишель сказала это как бы между-прочим, но звучало весомо и важно, как что-то, что стоило запомнить. — Питер, мистер Старк ждет вас, — вдруг подала голос Карен, и Питер чуть не схватился за голову — нагоняй никто не отменял. Мишель прищурилась, заметив неладное. — Тебе пора, да? — предположила она. — Знаешь, я правда надеюсь, что у тебя все будет хорошо, и я по-любому достану Лидса вопросами, так что можешь в ближайшее время ожидать гостей, а сейчас тебе надо кого-то вновь спасать, не смею задерживать… Питер лишь успел рукой махнуть — очевидно заждавшийся Старк прислал за ним костюм, налетевший со спины и подхвативший под мышки, что было весьма унизительно. — Пока! — крикнул он приоткрывшей от удивления рот Мишель, стремительно становящейся мелкой точкой, а затем задергался в железной хватке. — Эй, отпустите меня! Костюм полностью проигнорировал требование Питера, подлетев к одной из высоток на берегу и опустив его на крышу. Питер спрыгнул, твердо приземлившись на ноги, и повернулся, чтобы высказать чертовой консервной банке все, что думает о ее владельце, как вдруг костюм открылся, и из него вышел Тони все в той же белой футболке. Питер открыл рот, готовый извиняться до последнего, но... Железный человек молчал. Это было странно, и от этого становилось только хуже — лучше бы он ругался, кричал, говорил, что Питер дитя, господи, да он мог даже костюм забрать, если бы захотел — Питер не стал бы сопротивляться. То, что он сделал, было действительно глупо, и наказание за этот проступок должно было быть достойным. Питер сам не знал, почему так хотел этого выговора. Наверное, причина была самая очевидная и простая — он хотел, чтобы кто-то снял с него ответственность героя, кто-то старше и лучше по всем параметрам. Питер окончательно запутался и теперь мог разве что смотреть на Тони Старка, непривычно-молчаливого и серьезного. Тони не хмурился, как обычно в приступы раздражения, не всплескивал руками — он ничего не делал, лишь смотрел, и от этого становилось совсем не по себе. А потом он как-то обреченно вздохнул, в его глазах промелькнула злость, и он шагнул вперед, по-собственнически обхватив Питера за талию и дернув на себя, целуя прямо в губы. Вот так просто, без расшаркиваний — сразу к сути. Питер, не будь дураком, с готовностью полыхнул в ответ, чувствуя, что этот поцелуй не похож на вчерашние — он был каким-то другим, абсолютно беспомощным, злым поцелуем-укусом, и обхватил жесткие губы своими, закидывая руки Старку на шею. Все закончилось в две секунды. Тони исчез из кольца его рук, будто его там и не было, и Питер, распахнув от удивления глаза, увидел, как тот отвернулся на вид улицы. — Прости, Паркер, — донеслось до ушей, но Питер не поверил. За что Тони мог просить прощения? — Тони… — позвал он, и лопатки Старка, отчетливо видневшиеся под тканью футболки, стремительно соединились. Будто крылья сложил. — Я действительно не имею никакого права, — Тони бросил на приблизившегося Питера косой взгляд. — Тебе шестнадцать, ты герой, девушки на тебя будут горстями вешаться. Тебе не нужен я, Питер. Ты, конечно, поступил совершенно безответственно, и я не буду врать — мне хочется тебя отлупить и навсегда закрыть в башне, но это же бесполезно, верно? Я знаю, ты не будешь на месте сидеть — сам такой, но прости, все это наше общение… Изначально было обречено на провал. Питер хлопнул ресницами. Выглянувшее из-за туч солнце мягко озолотило профиль Старка, покрыв причудливой пыльцой скулы, веки и брови, заинтересовано скользнуло по губам и забралось в широкий ворот футболки. Питер задержал дыхание — это было так нежно, так чувственно и так больно, что капилляры под кожей лопались от напряжения. — Мистер Старк, что вы такое говорите, — залепетал Питер, в который раз замечая за собой, что в неожиданных ситуациях вновь начинает называть Старка по фамилии. — Какой провал, все же хорошо, я понимаю, это была непозволительная глупость, простите… Тони повернулся к нему. В его карих глазах крепко сидела грусть, и Питеру стало тоскливо от одной этой картины. — Паркер, мне всегда будет недостаточно, ты же понимаешь это? — Старк мотнул головой. — Я потребитель, я сжираю все кругом, даже то, что дорого. А у тебя все еще впереди — боже, тебе шестнадцать, какие твои годы… — Не говорите о возрасте так, словно он неизменен! — вспылил Питер. Тони ласково улыбнулся. Все это напоминало дешевый фарс. — Возраст — еще как изменчив, а вот разница в нем — нет. Я надеюсь, ты понимаешь, что я не корчу из себя всезнающего взрослого и это не наказание, потому что все совсем не так — но тебе нужна свобода, а я… Я привяжу тебя к себе, уж такой я человек. — Ну и привязывайте на здоровье! Питер провел рукой, держащей маску, по волосам, попытавшись пригладить лезущие в глаза пряди. Реальность воспринималась с трудом. Не мог же Тони действительно взять и похерить на все те моменты, через которые они вместе прошли, черт, Тони исцелил Питера и сам об этом не догадывался, а теперь просто… — Мстители переезжают, — холодно сообщил Старк. — Пентхаус в башне я оставлю на тебя, но прошу тебя, Питер, задумайся — что будет с этими предполагаемыми отношениями через десять лет? А через двадцать? Что сказал бы твой отец, узнав, что ты встречаешься с мужчиной старше его? — Мой отец умер, — вскинулся Питер. — Как и все родные, и остались только вы с Недом, и если вы просто уйдете, то… — У тебя еще есть Мишель Джонс, — ровным голосом добавил Тони, а Питеру внезапно все стало ясно, как день. — Ой, да ладно! — воскликнул он. — Только не говорите, что решили, будто у меня есть чувства к Мишель! Взгляд Старка дал осечку, и этого хватило, чтобы Питер уверился в своей догадке. — Мне все равно, — отозвался Тони, хотя его вид говорил об обратном, — и вовсе не строю из себя недотрогу, обремененного моральными принципами, я всего лишь рассуждаю логически. Немного злюсь на твое безрассудство, но прекрасно понимаю причины. Пит, ты ведь мечтаешь о семье? О детях? О ком-то, кто будет ждать тебя дома после твоих геройских подвигов? — Я вам не Пеппер Поттс, — зашипел Питер. — И можете сказать прямо, что я вам надоел, как социальный эксперимент, и вы хотите запихать меня обратно в гараж Неда, а не выдумывать всю эту чушь о моем будущем — будущее планировали мои родители, мои дядя и тетя, и, как вы прекрасно знаете, у них будущего нет! А у нас есть! И я не понимаю вас, не хочу понимать, потому что больше лжи ненавидел всегда только лицемерие, а вы сейчас — такой яркий его пример, что… Говорите, что хотите лучшего для меня, но на самом деле вы просто бежите, поджав хвост, как трусливая собака, вы — трус, мистер Старк, и вы прекрасно это знаете! Хлоп. Щеку обожгло, и Питер во все глаза уставился на чужую опускающуюся руку, вмиг прервавшую поток его речевых излияний. Щеку обожгло, и Питер даже не сразу понял, что Тони Старк только что влепил ему сильную пощечину. Щеку обожгло, а вслед за ней обожгло все внутренности. — Советую думать головой, перед тем как что-то говорить, карапуз, — ярость затопила глаза Старка пугающей чернотой, и он навис над Питером прямо там, на крыше случайно выбранной высотки, залитой приглушенным солнечным светом. — И кому ты это говоришь. Усек? Питер сглотнул. Тони Старка он видел разным, но никогда — вот таким, практически неконтролирующим себя от странной смеси ярости и горя, и никак не мог взять в толк, что откуда взялось. В данный момент Питер больше всего жалел, что укус радиоактивного паука не наградил его какой-нибудь способностью подслушивать чужие мысли — сейчас было бы как никогда кстати залезть Старку в голову и прочистить ему мозги. А так горячо любимые Питером глаза тем временем посветлели, в них вернулся умный и осмысленный блеск, и Тони перевел взгляд со своей покрасневшей ладони на щеку Питера, после чего отшатнулся. Испуг в его взгляде был совсем такой же, как у оленя при свете фар. — Прости, Паучок, — едва слышно выдавил из себя Старк, загнанно глядя на ничего не понимающего Питера, — прости меня. Другой костюм доставит тебя в башню, а мне… — избегая смотреть ему в глаза, Тони стремительно зашел обратно в костюм, который мигом закрылся на владельце, скрывая побледневшее лицо и впавшие скулы. Питер мог лишь смотреть, отчаянно желая получить хоть какой-то ответ на свои немые вопросы. — Прости, — еще раз сказал Железный человек за секунду до того, как взмыл в небо, оставив Питера на крыше. Ноги подкосились, и Питер бы упал, если бы не феноменальная сила его измененных генов. Разговор потрепал морально, психически и физически, оставив его наедине с пустой неизвестностью, скалящейся на Питера беззубым страшным ртом. А Тони — Тони исчез, и только запах металла витал в воздухе, как последнее напоминание об этом жутком разговоре. Питер рискнул и ущипнул себя — побольнее, сдавливая кожу между пальцами, но, открыв глаза, признал — все реально. Поцелуй, ссора, пощечина, побег. Они с Тони умудрились пройти все фазы за двадцать минут. И все еще оставалось непонятным, что же такое узнал, увидел, услышал Старк, что пришло в его гениальную голову, раз он решил избавиться от Питера вот так, не жалея сил на достойные объяснения. Или хотя бы те объяснения, которые Питер мог бы понять и принять. Возможно, Тони Старк просто привык винить себя во всех человеческих бедах, хотя, насколько Питер знал, его просто часто в эти самые беды тыкали носом, вопя во все горло «виновен!», и Тони со временем просто в это поверил. Повесил на себя клеймо. Прошло, наверное, около часа, когда на крышу приземлился железный костюм — Питер точно знал, что на этот раз он пуст, — и приветственно открылся. Голова пошла кругом. Питер столько раз думал о том, как, наверное, круто было бы полетать в броне, но совершенно не хотел этого сейчас. О, эта вечная ирония. Не залезть в костюм, послав тот на три буквы алфавита, было глупо, поэтому Питер принял приглашение, вставая по струнке и наблюдая, как механизм запечатывает его внутри, как мумию в склепе. — Питер, — раздался в броне голос Старка, и Питер вздрогнул — таким родным он казался. — Тони? — отозвался он, но никто не отреагировал, что дало понять — это не звонок, всего лишь запись голоса. — Я не знаю, как правильно перед тобой извиниться, потому что все, что я сделал, привело к этому моменту, а это, как ты сам понимаешь, полная задница, — голос усмехнулся, — я даже не стану просить прощения за то, что ругаюсь. Питер, когда ты окажешься в башне — а костюм доставит тебя туда, когда запись закончится, — меня здесь уже не будет. Пентхаус, как я и сказал, остается на тебе. Можешь даже показать его своим друзьям. На столе будет лежать карта — она твоя. Покупай на нее все, в чем будешь нуждаться — а Карен проследит, чтобы это было законно. Да, костюм также оставь. Не буду просить тебя не заниматься геройствами, это бесполезно, но в опасные дела тебе пока дороги нет — думаю, сегодня ты это понял. Я пока займусь бумагами — их много навалилось, пока я сидел в башне, а мир не спит и меняется каждый день все больше. Питер закусил губу — в глазах нестерпимо жгло. Костюм кругом ощущался, как непробиваемая стена, за которой Питера никто не мог достать, но в то же время плакать вот так, под звуки голоса Тони на записи, было стыдно. Снова. Питер чувствовал себя жалким и беспомощным — даже возразить ничего не мог, а потому продолжал слушать. — … все эти законы и нормы. Я их не люблю, но сейчас стараюсь поступить правильно, надеясь, что не порчу все еще больше. У меня много демонов и недостатков, но неспособность логически мыслить никогда не была одним из них. Питер, нас никуда это не приведет. Тебе нужен наставник, защитник, родитель, — кто угодно, только не я. Уверен, что все твои возможные чувства продиктованы лишь острой нуждой в поддержке, и это нормально, но мои — нет, так что будет лучше, если ты не станешь меня искать, новая база Мстителей не наносима на спутниковые карты, ее нельзя отследить — серьезно, только время потеряешь. Захотелось прижать руку ко рту, чтобы сдержать рвущийся наружу злой всхлип. Костюм поднялся в воздух, и в любой другой день Питер завопил бы от счастья и ощущения полета, но только не сегодня. Не теперь, когда вновь остался наедине со своими демонами. — Надеюсь, у тебя все будет хорошо. Ты там постарайся, ладно? О да, Тони. Он постарается. Питер сжал металлические перчатки в кулаки — хотелось разнести в клочья парочку зданий. Он постарается, перевернет каждый гребанный камень в США, если понадобится, но найдет Тони Старка. Потому что в отличие от него, Питер не трус. И он не собирается забывать о том, что влюблен в человека, у которого, по слухам, железное сердце.