Мой хеппибездишно неприличный Родос

Как быстро почувствовать себя хотя бы приблизительно на Родосе? Потребуется две пары шерстяных носков, термобелье, толстый свитер, три зимних одеяла. Все вышеперечисленное натянуть на себя, включить на полную катушку обогреватель и выпить залпом пол-литра горяченного кофе, где добрая часть содержимого подбирается к 40 процентам. Через пять минут, если вы здоровы и живы, то гарантировано покроетесь потом даже в тех местах, с которыми раньше такого никогда не случалось. Вот именно это я внезапно и ощутил в первый день в одиннадцать утра на Родосе, когда пришел в себя после чумового ночного перелета, аховой посадки и эпического сражения за собственный чемодан с сумасшедшим, таким же не пришедшим в сознание…итальянцем. Рядом в истерике колотился тоже очухавшийся наконец-то Эдька. — Слава, ты, бл*ть, точно уверен, что мы прилетели на Родос? Вот это — что, я тебя спрашиваю? Вот это море, по-твоему, да? — выпалил он на нервах, тыча таким же увесистым чемоданом то в меня, то в «колхозное» поле справа от дороги с мирно пасущимися на нем коровами, арбузные бахчи впереди, сельскую остановку, где нас выпихнули из туристического автобуса, и череду бескрайних гор на горизонте. — Господи, ну почему мы не полетели, как в прошлый раз, на Кипр? Основания сомневаться в том, что мы оказались именно на Родосе, у Эдика… были. На Кипре самолет при посадке как будто падает в воду. Здесь же под тобой оказывается какая-то непрекращающаяся мешанина из бесконечных островов, и, кажется, что «железная птица», снижаясь, выбирает наобум, лишь бы куда сесть. До кучи на самой посадке начинает дурковать мобильник, то уверенно оповещающий, что ты в Турции, то констатирующий, что ты все-таки в Греции. Не добавили уверенности нам и рабочие, что-то делавшие с приветственной надписью на обшарпанном аэропорте с горделивым именем Диагорас. О сем веселом мужике позже. Собственно, из-за рабочих-то в совершенно непривычной для греков суматохе я сам лишь успел прочитать «…ОDE…», и тут меня впервые накрыло какое-то мерзенькое подспудное ощущение, что с Родосом что-то не так. Бегающих эллинов я, конечно, в своей жизни видел. Но для этой нации подобный способ передвижения всегда означал близость неумолимо надвигающейся катастрофы планетарного масштаба, а эти еще до кучи …жестикулировали. И почему-то фоном в уши звучало слишком много итальянской речи на втором плане. Хотя сказать про итальянцев «на втором плане», это как обозвать цунами «легким волнением» на море. Додумать мысль, что с Родосом не так, мне не дали, потому что в такой же суматохе нас пропустили через паспортный контроль, где мужик штамповал печатки со скоростью конвейера, и кинули на ленту выдачи багажа. Решившего бросить курить по случаю появления в своей жизни второй половины Эдьку я бездумно оставил караулить чемоданы, а сам двинул на свежий воздух за первой «раковой», памятуя царящую безалаберность на предыдущих греческих курортах. И каков же был мой шок… когда меня решительно не пустили обратно внутрь, ткнув мордой в надпись «No entry» («нет входа»). И как раз в этот момент я засек иностранную падлу, прущую мой, мой (!) чемодан с тремя желтыми лентами. Коршуном я подлетел к мужику. Мы начали гавкаться, тут-то и выяснилось, что мне не послышалось: он итальянец. Гвалт нарастал, морды у обоих краснели, и тут, неоткуда возьмись, около нас нарисовалась…греческая полиция, обычно пребывающая на место, когда правонарушитель успевает пересечь половину мира. Челюсть у меня отвалилась окончательно. Я было собрался уйти в астрал, но у меня и итальянца уже интенсивно требовали документы, а самих перли в местную «кутузку». Там в присутствии двух «понятых» я кое-как я объяснил ситуацию, перечислил свои вещи, и мы с «конкурентом» яростно рванули молнии на чемодане с разных концов. Хорошо, хоть он и вправду оказался мой. Покурив еще на воздухе, произошедшее я решил списать на ночной перелет, связываться с которым больше в жизни не желал и вовремя его глаз не закрыл не на секунду. Вроде в самом самолете и не было откровенно орущих детей, но постоянно случались какие-то мелкие бытовые конфликты. Что вообще-то было и неудивительно на фоне необходимости зарегистрироваться за ночь до вылета в 4 утра, получив, таким образом, уже два дня без полноценного сна. Встречающий гид сочувственно покивал на мою историю с чемоданом, доведшую Эдьку до первого психа, когда я куда-то «пропал» на полчаса, а потом с придыханием поинтересовался: — Вы же в первый раз на Родосе, да? — Слушайте, да я в Греции сто раз уже был! — рявкнул я. — Нет, именно на Родосе. Это многое объясняет… — протянул гид и опять же…рванул за следующими туристами. — Объясняет — что?! — только и успел проорать я в стремительно исчезающую спину. — Многое! — донеслось мне загадочное эхо. — На Родосе…это как на Родосе! А уже в салоне автобуса закономерно произошло то, что и должно было случиться. Мы с Эдом намертво отрубились спать под мерное вступительное тарахтение гида и даже слишком приятную прохладу кондея, не дающего никакого представления о том, какая температура стоит за стеклом…чтобы также оперативно быть выкинутыми на краю поля с так по отечественному привычно выглядящими коровами и бесконечными горами на фоне горизонта. И…тридцатью пятью градусами за бортом, помноженными на супервлажность Родоса высокого сезона. — Море там, — протянул я, указывая сигаретой в пространство, не занятое горами, и ощущая, как за пять минут стояния на 11-часовом солнце Родоса покрываюсь в питерском «летнем» пуховике, «летних» ботинках и плотных джинсах потом даже в области …седалищного нерва, как известно чутко чувствующего приближение приключений. — Кстати, у меня дежавю? Или на Кипре ты в номере тоже одним из первых задавал вопрос, где море? — Вот именно, что на Кипре и в номере! — с ненавистью пнул еще раз свой чемодан Эд, вытирая градом льющий пот с лица бейсболкой. — А я, прости, здесь, даже никакого отеля в упор не вижу. Или ты хочешь мне сказать, что вот те сраные трехэтажные белые коттеджи это и есть наш элитный палас «Атлантик» в центре персонального ботанического сада с павлином, который будет приходить к вам на завтрак?! Сзади сквозь непрекращающийся треск цикад, а они на Родосе не замолкают, вдруг раздался звук мотоцикла. С него на наших глазах грузно слез крупный мясистый мужик с копной волос цвета соль с перцем и замахал нам рукой: — Comma! Comma! (читается и слышалось «кома» — прим.автора). Со второго раза до меня доперло, что это исковерканное английское «come in», «идите за мной». И мы почесали за мужиком по солнцу по территории, действительно напоминающей частный, впрочем, достаточно ухоженный сад к самому дальнему из коттеджей. — Ну, точно кома. А точнее, жопа …полная, — простонал Эд, падая на постель, когда мы заперли чемоданы на третий этаж без всякого лифта. — Ты извини, конечно, за такие интимные подробности. Но по ходу у меня даже носки с трусами в этом климате насквозь мокрые. И вот на х*я-то тебя на Родос понесло?! Было же на Кипре нормально! Тихо, спокойно… А здесь дурдом какой-то, начиная с аэропорта. И впервые в жизни я не знал, что ответить. Потому что сам с очень большим трудом сдерживался, чтобы не схватить мобильник, набрать свою знакомую и в пока еще печатных выражениях не выяснить, в какой, извините, еперной медвежьей глуши мы оказались, вместо обещанного мне лучшего на Родосе пляжа Фалираки. — Эд…это…давай не будем рубить с плеча. Примем душ, включим кондей, накроем поляну, хлопнем за приезд, немного поспим и будем решать проблемы по мере поступления. Помнишь, как на Кипре — сига-сига. Может, не все так еще плохо, а? — жалобно подвякнул я, направляясь к зашторенному плотно окну. — Не смей трогать штору! Ты живьем сварить меня хочешь, изверг?! — выпалил Эдька и мстительно вперед меня рванул с гостиничным полотенцем в ванну. Под ней я прыгал часа полтора, то просясь «поссать», то «помыть руки с дороги». Но Эд держал круговую оборону и на все мои просьбы в ультимативной форме отправлял пользоваться общественными удобствами или садом, на который я, видимо, запал, выбирая отель. Но улицу из номера я сунуться пытался, но солнцепек стоял такой, что я спускался вниз и чувствовал себя так, как будто нахожусь в бане уже часа три. Еще хуже было потом лезть три пролета наверх. Около двух часов дня, так и не дождавшись Эда из душа, я обреченно сдался. Достал вискарик из дьютика, почил его и незаметно блаженно отправился в объятия Морфея, чтобы еще через полтора часа меня растормошил…уже счастливый Эдик с сияющими глазами. — Слав, там такое море… — Какое-такое? — хмуро со сна пробурчал я. — Ну, такое… Ему все простить можно. И за него все простить можно. Ласковое, прозрачное, спокойное, вода вообще не колышется, а теплющее!!! В воду входишь, как в парное молоко. А вокруг…прикинь! Пальмы, сосны, яхты. А мужики какие красивые. Нет, наш, конечно, «Кома», отстой. Но некоторые закачаешься. — Эд, у тебя же есть! –укоризненно покачал головой я. — Ну, глаза-то, я себе не зашью. Что мне и посмотреть нельзя, что ли? Я магаз один уже надыбал. Там такой лапа работает. Модель, блин!