Мой хеппибездишно неприличный Родос

— Вам тоже показалось, что это …хм, от души? — выпалил Эд, когда на вечернюю трапезу нам приперли две гигантские на всю тарелищу котлетищи, тазик греческого салата и ещё одно блюдо на полстола с жареной картошкой. Неожиданным приятным исключением для трешек без «все включено» стали два стакана-ведра с обычной водой, льдом и нарезанными дольками цитрусовыми. На этом-то приятном после жары напитке, мы, как выяснилось позже, и погорели. Точнее, после такого количества воды места в желудке уже осталось мало на что. Ну, и после нашего отмечания первого дня отпуска тоже. К утреннем на публику демонстративно угрюмому «Коме» присоседился за ужином ещё один весёлый добродушный грек средних лет. Он выступал сразу в двух качествах. Повара и официанта. В баре появились и многочисленные сыновья «Комы» с племянниками. Сомнений тут никаких не было, потому что «авторство» было налицо. То, что гостиницу содержит большая греческая семья, знакомая мне рассказала. Так же, как и предупредила, что ужин будет на вкус повара, а не привычный шведский стол, когда сам решаешь, что тебе есть. «Ну, знаете, как это часто встречается в Италии», — пояснила она, а до меня, как до жирафа, не доперло, что это тонкий намёк. И, коронное, «многое объясняет» , а «Карфаген должен быть разрушен» в качестве припева. В Италии бы я на такую разводку, памятуя свой опыт посещения сей страны, ни в жизни бы больше не купился. Но до отъезда я ж сто процентов был уверен, что попаду в Грецию! А там остаться голодным невозможно. Таковыми мы в итоге и не были, но с очень большой оговоркой на первые несколько дней. За соседним столиком восседал наш соотечественник, про которых говорят «человек-гора». Даже его тарелка, когда он уже добродушно ковырял зубочисткой во рту, оставалась на треть занятой едой. К нему-то и обращался Эдик. — Можете попросить упаковать с собой в номер. Сашка сбацает. Это младшенький хозяина. Но я бы этого делать не стал. Никогда так не поступал за все пятнадцать лет, что останавливаюсь здесь, — загадочно обронил мужик и закурил сигару, давая понять, что Эд нарушает своими расспросами крайне деликатный процесс переваривания пищи. Еду с собой почти копия Комы нам упаковало. Он-она-оно с бесполым именем «Саша» в действия не вдумывалось, я тоже. Я закинул жрачку в холодильник, мы в номере тяпнули за отпуск, и я отрубился, чтобы проснуться утром… от взгляда пристально и тревожно рассматривающего меня Эдьки. — Привет, — мягко поздоровался он и продолжил тоном, которым говорят с не совсем здоровыми людьми. — Скажи пожалуйста, ты ветрянкой уже болел? — Да, конечно. В детстве, как все, — выпучился я на Эда, крайне удивленный первым утренним вопросом. — Хм, — ещё больше озадачился френд, продолжая пялиться на меня. — А, может, ты вчера без меня сожрал что-нибудь не то? Потому что аллергии на мясо и картошку я у тебя в жизни ещё не видел… В ужасе я рванул в ванную, которую Эдька ещё не успел абонировать, и уставился в зеркало. Мое лицо, плечи, руки покрывали…круглые припухлости, действительно жутко напоминающие болезнь, ассоциируемую с детством. До кучи они чесались. Уже в полном ухае я вынесся из ванной, открыл холодильник, чтобы достать водку и, хотя бы, протереть все это дело, и… — Эд, бляяяя! — заорал я на весь наш «совхоз» и все бахчевые. В стареньком холодильнике наши вчерашние котлетиши приходовала, как минимум, половина муравейников в округе. А потом я перевел на автомате взгляд на стенку на хладоагрегатом… — Пиииии….да! — Хуясе, — подавился Эд и принялся убивать …до того нажравшихся моей кровью комаров, что они не отлетали, даже когда их давили голыми ладонями. — Ну, хотя бы что-то понятно. Займись пока муравьями! Про мои непростые взаимоотношения с ночными «минивампирами» френд хотя бы был в курсе. Кто-то из ученых объясняет «любовь с первого взгляда» этих насекомых к определенным людям группой крови, кто-то — особенностями строения кожи, отделения пота, кто-то возрастом и т.д. Но по факту в компании маленького ребенка, тинейджера, молодой женщины, моего одногодка, ведущего жесточайший ЗОШ, не пьющего и не курящего годами, именно я окажусь тем человеком, которого обгрызут с ног до головы. И только, если намажусь всяческими вонючками опять же от макушки до пят, обмотаюсь тремя простынями, не оставив себе щель, чтобы дышать, наконец-то возьмутся за других. Если, други, вы из той же породы, то комары на Родосе — это конкретное «зло-зло», принять и простить которое лично мне так и не удалось. Не хочу пугать совсем, но этих тварей не берут даже отечественные фумигаторы. Единственный выход — это полностью закупориваться на ночь и включать кондей, если, конечно, нет приобретённого радикулита. В противном случае ночные часы на Родосе будут проходить примерно, как у меня: до трёх ты лихорадочно обшариваешь каждый сантиметр номера в поиске кровососов, убиваешь несколько десятков, где-то около четырёх тебе становится похрен, так как спать все-таки хочется, и все равно утром просыпаешься покусанным. С той первой ночи я больше нормально на Родосе не спал. И, да, отмочил как-то раз ту штуку с тотальным обмазыванием и обёртыванием. Голый Эд (это я объясню потом, почему он «ню») растормошил меня около пяти и удивлённо пожаловался: — Прикинь, странно. Правда, кусаются! — Да ох*еть, прям, как странно! –зло прошипел я из своего «бункера». — Что за остров! Всюду жизнь… Перед «обёртыванием на ночь» я до кучи обшикал весь номер немецким средством, «гарантировавшим», что ни одна тварь кровососущая и жрущая продукты не дотянет до полуночи. Справедливости ради стоит отметить, что ещё через несколько дней я нашёл препарат, который полностью и мгновенно снимал зуд и опухоли от укусов, а заодно «маскировал» меня хоть ненадолго. Этим оказался… уже местный крем после загара. А в то утро после первой ночи, завороженно глядя на баталию Эдьки с комарами, я механически выкинул из холодильника муравьев, успевших добраться и до пакетика с маслом из самолёта, когда вдруг до меня доперло, что френд делает не так. — Стой! Прекрати! Посмотри на стены! Теперь настала очередь Эдика орать на всю округу: — Бляяя! Стены покрывали кровавые пятна и разводы, как будто накануне у нас в номере состоялась Варфоломеевская ночь. Их, в том числе за предыдущих гостей, мы отмывали ещё часа полтора. А когда Эд вышел на балкон перекурить, оттуда опять же раздался вопль в лучших традициях американских фильмов ужасов. — Это что, Слав?! — верещал Эд, тыча сигаретой в средиземноморского …таракана и зажавшись в угол. И френда я прекрасно понимал. Потому что первая встреча с этим хитиновым танком смеси «Чужого» с «Хищником» у русского человека заканчивается моральной травмой. Ее я испытал на Крите, когда таракана удалось убить только со второго прицельного удара берцами. Размеры насекомого на балконе были ещё более внушительные. Он почти достигал пачки сигарет серии «компакт». — Эд, этот хотя бы не кусается! — постарался я успокоить френда. — Уверен? — резво втиснулся Эдька в комнату, чуть не снося меня плечом на входе. — Да, но по говну и по продуктам потом лазает, — припечатал я, выходя с заготовленным ботинком и наблюдая, как таракан тут же испуганно втискивается в водоотвод, хотя до этого нагло и, шевеля усами, пер на ошалевшего Эдика. С тех пор больше еды из столовой в номер мы не приносили, сколько бы не оставалось на тарелках. Нарезки уничтожали полностью после вскрытия, упаковки выкидывали в уличные мусорники. Хотя один раз и прокололись с оставленным сверху на ночь батоном, который выносили к утру уже все муравейники сразу. Отдельная тема, чтобы закрыть раздел энтомологии на Родосе, это осы. Некоторые из них громадные, как бы из двух частей, соединённых ниточкой-талией, если так можно сказать об этих тварях. И со стилем полета пьяного в жопу буревестника на сильном в жопу ветру. Куда их понесёт в следующую секунду, простите, други, по-другому не выразиться, по ходу не проссывают даже они сами. В общем, если есть в жизни человек, который успел достать вас до белого каления, то о нем можно смело сказать: «ненавязчивый, как все родосские насекомые». После того, как мы отмыли стены и наконец-то позавтракали, я зашёл к Коме за нашими паспортами, оплатил туристический налог (действует в Греции с 2018 года) и поинтересовался, когда заявится наш отельный гид, чтобы можно было обзавестись билетами на экскурсии. Брошюрку с их описанием нам всучили ещё в автобусе, но привычной даты и времени встречи на ней почему-то не оказалось. Кома пожал плечами и ткнул рукой в стенд моей турфирмы. Там… ничего не было, кроме номера …What’s up и подписи на русском с именем гида — Чингиз. — Райта. Чир камма! (Напишите), — предложил на все мои вопросы грек. А я на секунду завис. Потому что в английском «she» (ши) –это она, а «he» (хи)- это он. Здесь же была какая-то замысловатая смесь звуков. С другой стороны, я всегда считал, что имя «Чингиз» мужское, а у Комы отсутствовали некоторые зубы, необходимые для полноценного произнесения шипящей. Гиду я написал. Мы договорились встретиться вечером. А на картинке в приложении высветилась типично мужская физиономия с очевидно предполагаемыми татарскими корнями, да и общался о себе человек в мужском роде. Так что я успокоился. По дороге на пляж ко мне опять пристал какой-то сумасшедший с Мандоматой. Мы с Эдькой снова поржали, как Бивис и Батхед, закупились в магазе и отлично провели на море время, которое нам знатно скрасил колоритный, явно богатенький «буратинко» негр. На пляж он заявился в компании маленькой ещё в памперсах темнокожей дочери и двух белых близнецов-подростков. Над девахой многодетный папашка явно трясся. Чуть ли не пылинки сдувая, любовно переодевал её в купальник, мазал кремами, но и к мальчишкам тоже относился нормально, выдавая щедрой рукой деньги на чипсы, колу и т.д т и т.п. Дочку негр накупал, налепил ей куличей, заказал афрокосы у двух представительниц своей расы (мы с Эдом ещё поржали, мол, отличный выход, ещё неделю можно не расчесывать), а переделав все дела, интеррасно рванул за холодным пивом. С ним он блаженно развалился на лежак и принялся разглядывать, как гетеросексуальный мужчина, женщин. Чтобы не таить греха, скажу, что в тот день на одну дамочку с изумительной фигурой засмотрелся даже я. На ней был надет модный нынче купальник, когда попа в нижней части раздельного купальника очень сильно «вырезана», а боковины от него находятся чётко по центру талии. Верхняя часть купальника представляла собой узкое бандо. Дамочка стояла какое-то время ко мне спиной, на которой находился рюкзак. Короче, складывалось полное ощущение, что она… без всякого купальника вообще. Это я к тому, что после интереса юности перестал понимать мужиков, рвущихся на нудистский пляж, чтобы позырить бесплатно на чужие тела. Чуть за двадцатку я сам выбирался на ряд таких местечек под Питером и уже тогда пришёл к выводу, что нудизм точно не мое. Особых прелестей я там не увидел ни у женщин, ни у мужчин, тем более, что полная нагота не оставляет места фантазии, а вот количество людей обоего пола сильно в возрасте и явно озабоченных своими половыми проблемами там зашкаливало. Да и на любом обычном пляже я всегда находил, на что позырить, типа вот такой дамочки-затейницы или негра на Майорке в красных труселях. Совсем по –другому я относился всегда к тому, чтоб покупаться нагишом с близким тебе человеком в укромном месте и только вдвоём. Кроме того, и я сам, и многие мои любовники считали незагорелые участки на теле очень сексуальными. Короче, может быть, кому-то нудизм и по душе, и хорошо, но я к нему уже давно дышал ровно. Вот поэтому-то и была мне Мандомата до лампочки. Ну, а негр, в свою очередь, настолько засмотрелся на четвёрку шагающих вдоль кромки воды девиц, вертя за ними головой, что… — Your beer! (Ваше пиво!), -окликнул я его. — Ааааааа, — в отчаянии почти по-русски застонал шоколадный заяц, пенный напиток которого из большого стакана уже тёк по коленям. — Правильно! Красивых баб на пляже много, а пиво одно! — хохотнул Эдик и повернул голову в сторону небольшого кафе, располагающего невдалеке от выбранных нами шезлонгов. — Еее, какой паренёк красивый! Вот пиздец будет нашим, когда вырастет, особенно, если наш! На автомате я тоже повернул голову. Мальчишка действительно был …охренеть. Огромные на пол-лица голубые глаза редкого василькового оттенка, шапка соломенных волос, определённое сходство и похожий типаж с несостоявшимся актёром Василием Степановым из «Обитаемого острова» и уже начавшим формироваться мужским телом паренька «на ты» со спортом. Мальчишка лет восемнадцати сидел явно в окружении своих братьев, старшего и младшего, а также родителей, высоченного немца и изможденной, но тоже рослой женщины. Все дети в этой семье тянули на красавчиков, но средний был просто нечто. Словно почувствовав, что на него смотрят, паренёк поднял голову и украдкой от родителей и братьев помахал нам рукой. Робко улыбнулся, скользнул взглядом по нашим телам. — Наш! — упало сердце и челюсть у Эдьки. Чтобы развенчать миф об угрюмых, никогда не улыбающихся русских, я беззаботно улыбнулся в ответ и тоже помахал рукой. Повернулся к Эдьке, пристроившись на шезлонге поудобнее. — Эд, да что с тобой на Родос творится?! То ты на детский круг слюнями капаешь, то какие-то на набоковские наклонности демонстрируешь! Ему ж восемнадцать. Да, красивый. Но это ж ребёнок! — Так он вырастет однажды, а сейчас уже на полголовы тебя выше… — мечтательно обронил Эд и опомнился. — Тьфу ты, Господи, Слав! Ты так ко всему относишься, что как будто, если у человека серьёзные отношения есть, то он прям сразу сам себя в монастыре должен заживо замуровать. А я, может, смотрю по сторонам, и понимаю, что мой Юрка лучший! Ну и что, что мы из-за ремонта пересрались… — А что конкретно-то у вас случилось? — Да ты ж знаешь, что я, что Юрка, «с руками». В общем, из-за того, как чего делать, прям насмерть лбами сшибались. И так по любой мелочи. В итоге поняли, что надо срочно искать кого-то третьего, кого и будем гнобить сообща! Ой, Слав, тебя, кажется, опять про пляж сейчас будут спрашивать… — Эдик, ты ахаха….на солнце перегрелся?! Что вам, товарищ?! Нет, я не знаю, как пройти на Мандомату! Конкретно вам Мандомата — всюду!