Мой хеппибездишно неприличный Родос

Тогда, когда мы возвращались на пароме с Кастелоризо, задумался я и о том, каково это оказаться зимой на таком острове с населением около полусотни человек. С закрытыми для туристов вне сезона ресторанами, магазинами, барами на опустевшей набережной, с узким кругом людей, подноготную каждого из которых знаешь наизусть. Словно уловив мои такие философские размышления, один из солдатиков вдруг решил угостить нас с Эдькой вином. — Was that difficult to be there? (Там было сложно?) — аккуратно поинтересовался я. — Well, I guess that’s why I’m giving you a drink, (Ну, наверное, поэтому я тебя и угощаю), — остановились на мне не очень трезвые, но проницательные темные глаза. — In fact my contract is over and I'm out of here for good (А вообще, мой контракт завершен, и я убираюсь отсюда подальше навсегда). — No fucking way, it was fun, you just have never lived in the mountains in winter, (Да не пиз*и, было весело, ты просто никогда не жил в горной деревушке зимой), — сжал ладони на плечах друга второй солдатик. — I ‘m from Saloniki, and he is from his village (Я из Салоников, а он из своей деревушки), — хохотнул первый. — We return to Rhodes and a new life. My relative died and left some real estate. We want to try with a hotel. (Мы возвращаемся на Родос и к новой жизни. Мой родственник умер и оставил здесь кое какую недвижимость. Хотим попробовать с отелем). Я быстро перевел Эдьке, отхлебнул вина и твердо пообещал: — One day we will stay with you (Когда-нибудь мы остановимся и у вас). То, что я опять приеду на Родос, я уже для себя решил. Потому что вдруг испытал тоже чувство, что и на бесконечно любимом Кипре. Я еще не уехал, но уже снова хочу сюда. — Thank you for the wine and Rhodes (Спасибо за вино и Родос), — снова поблагодарил я солдатиков, а им уже пришло время собираться. Многие, фыркая, обливались водой из бутылок и, видно, что нехотя, натягивали гимнастерки, а потом исчезали в нижнем трюме. Эдька полетел заниматься своим делом: снимать для себя и истории, как мы входим в порт Родоса, а я допил остатки вина и подумал, что этот чудесный день не сможет испортить больше ничего. Даже какая-нибудь очередная сумасшедшая выходка Чингиза. И…конечно, как всегда, когда появляется такая стойкая уверенность, мгновенно всплывает самая неожиданная шляпа, как любил говаривать эвфемизмом один из моих бывших коллег по работе. В нашем случае, она, правда, не всплыла, а подкралась незаметно лично для меня. Потому что, пока мы ехали в автобусе, меня экстренно дернули решить одну важную проблему по работе. А именно «бегом» найти документ, чтобы контора не попала на деньги. Я зарылся в мобильник и планш, интернет периодически пропадал, как и пропадали из салона высаживающиеся у своих гостиниц туристы. А мы все ехали и колесили по острову. Водителя, который нас вез, я толком даже не разглядел. А с какого-то момента, когда нас в салоне осталось совсем немного, мужик в возрасте вдруг начал задавать нам, сидящим на переднем сидении, какие-то идиотские вопросы. То есть, поначалу они еще хоть как-то были адекватными, но на них я огрызался на английском, потому что был занят работой. И совсем уж трешняк начался, когда я наконец-то решил свои проблемы, огляделся вокруг и понял три кошмарные вещи. А именно: я вообще не врубаюсь хотя бы приблизительно, где мы находимся, за окном стремительно темнеет, а в салоне сидят, кроме нас с Эдькой, уткнувшегося в свой фотик, еще только две подозрительно напряженные и бледные девицы. — Does anyone wants plumps from a branch? (Кто-нибудь хочет слив с ветки?) — понеслось с самого первого ряда у руля. — No, thanks. Are we coming soon? (Нет, спасибо. А мы скоро приедем?) — тревожно проблеял я, наблюдая за вжавшимися в кресла от непонятного пока мне испуга девчушками. — There's no hurry. Maybe someone wants to go to the sea? (Торопиться некуда. Может, кто-то хочет к морю), — последовал малоинформативный ответ. — Where are we? When will we be back? (А где мы вообще? И все-таки, когда мы приедем?) — как-то поднапрягся я. Вообще-то, к этому времени мы уже должны были вернуться. По крайней мере, так утверждалось в брошюре с описанием экскурсий. — We are in Rhodes. We'll come when we need to. So maybe someone wants to try grapes from the bush? (Мы на Родосе. Приедем тогда, когда надо. Так может, кто хочет попробовать виноград с куста?), — то ли мне показалось, то ли в голосе водителя послышались какие-то угрожающие нотки. -Эд, Эд, — пхнул я локтем френда в бок, тревожно переглядываясь с трясущимися уже девицами. — Ааа, — вздрогнул Эдька, наконец-то отлипая от фотоаппарата. — Чего тебе? -Тебе не кажется, что наш водитель того… — горячо я зашептал френду на ухо. — Чего — того? — рявкнул Эдик. -Тссс! В смысле странный, все время хочет, чтоб мы из автобуса зачем-то вышли! Аааа! — подлетел я, когда в меня швырнули запиской, утяжеленной жевачкой. Я быстро развернул комок. Наши попутчицы тоже писали, что боятся водителя и думают, что тот задумал что-то нехорошее. — Вот срочно посмотри! — Аааа, — теперь тоже затрясся Эдик. — Мама! Ты же говорил, что заграницей безопасно! Он бандит, да?! -Да не ори ты! — Maybe someone wants fresh, flavorful strawberries? I have a relative who lives nearby. He also has fresh cream. (Может быть, кто-то хочет свежей ароматной клубники? У меня родственник живет недалеко. У него есть и свежие сливки), — снова полетело издевательское с первого ряда. — Блэт, блэт, блэт, мобильник не берет! — взвыл Эдька. — А у тебя? — Вот жопа, тоже! Я содрал свою фенечку и швыранул в сторону девиц. Резко понесся к ним якобы за ней. — Так, как давно это началось? Какие последние надписи на дороге вы видели? — прошелестел я. — Где-то часа два назад. А едем уже три, — выпалила первая. — Мне сразу его морда не понравилась, и как он сально смотрит. Господи, что делать-то?! Теперь и мне отчетливо припомнилось, что мы точно проезжали то место, где обычно выходили из автобуса из Родоса в Фалираки. «И какого хрена ты не вышел?», — подвякнул внутренний голос. -Мы точно ехали к Фалираки, а потом почему-то поехали наверх к Ладико, — кивнула вторая. — На санитарной остановке он зашел в кафе, купил фраппе, потом кому-то позвонил, а потом вот это началось. Ну, точно! Я теперь поняла! Это он сообщникам звонил! — А нас теперь в проститутки продадут, да? — разнервничалась первая. — Ну, тебя-то нет. Давно в зеркало смотрела? Тебя на органы. Тебя тоже, и его! — распсиховалась вторая. -Меня-то нет. Я курильщик со стажем. И журналист. Какие там органы, — простонал я. — Номер мобилы живо давай. В вотс апе меня ищи!!! — Sir, when the bus is moving, no one should stand! Return to your seat immediately! (Сэр, когда автобус движется, никто не должен стоять, немедленно вернитесь на место!) — пробздил нас водитель. — Yes, yes. My bracelet rolled behind my chair! (Да, да. У меня браслет за кресло закатился), — провизжал я, падая на колени. — Ты …быстро снимай свою туфлю! — Зачем?! Ты тоже извращенец?! — Sir, get in your seat, or I'll have to stop the bus. (Сэр, сядьте на место, или я буду вынужден остановить автобус). — У тебя каблук круглый, металлический! Гони, живо! И по моему сигналу. С «боевым оружием» в руках я долетел до кресла, упал в него, обливаясь потом, всучил каблук Эдьке. -Так, я отвлекаю его трепом, а ты подходишь сзади, требуешь остановить автобус и вызвать полицию, понял? — А что сразу я-то?! — So what were you saying about plums? Is this a cherry plum or a yellow one? (Так что вы там говорили про сливы? Это алыча или желтые такие?) — затрещал я. — Пошел! Быстро! — Аааа! — заорал Эдька и полетел коршуном на водителя. — Аааа! — завизжал водила, бросая руль. — Ыыыы! — застонали девицы, впечатываясь в кресла. — Help! Police! (Помогите! Полиция!) — взвыл я в мобильник, на котором вдруг появилось «три палки», одновременно набирая Джексона в вотс апе. Он и представители правоохранительных органов приехали почти одновременно. Грек в возрасте что-то обиженно лопотал на своем, а мы прыгали вокруг, пока в итоге всех не вылокли из автобуса и не положили мордой вниз на обочине. Каблук у Эдьки отобрали, убедились, что это не оружие, и только тогда всем разрешили встать. Тут-то из совместных перепалок на греческом и английском и выяснилось, наконец, почему мужик так странно себя повел. Он подменял на работе приболевшего сына и хотел просто потянуть время, чтобы не ехать на новый выезд, а спокойно отправиться домой. Свою вину он признавал, но никак не думал, что все так обернется. Мы тоже свои претензии сняли. Водилу отпустили, девушек в их отель повезли полицейские на своей машине, а нас забрал подкинуть в колхоз крайне ошарашенный всем произошедшим Чингиз. — Ну, знаешь, деньги. В разные переплеты у меня попадали туристы, но вот такое — это первый раз за все мои 7 лет работы! — в сердцах выплюнул он. — Со своей стороны могу тебе сказать, что меня вот прям не каждый божий день хотят убить по работе, но случалось и не такое. Человек десять, жаждущих мне морду начистить, с ходу могу назвать, — вызверился я. — А что мне еще оставалось подумать?! — Почему-то я не удивлен, — припечатал гид. — От тебя следовало ожидать, а вот ты Фарачка…эпично ты с этим каблуком выступил, ничего не скажешь! На самом деле, по моим ощущениям на Родосе вполне себе безопасно. Не очень приятно находится на конечной остановке автобуса в городе из-за толп, но так и везде в крупном городе. Из неприятных моментов не могу еще не отметить и инцидент…в саду у нас с кошкой. Сказать, чтоб я когда –то боялся до той ситуации котиков, точно нельзя. Но с этой кошкой было капитально что-то не так. Она не мяукала, а именно орала, не жрала еду, и все время было такое ощущение, что вот –вот кинется тебе в ноги. Женщина-соседка эту скотинку тоже побаивалась, но говорила, что кошки так себя ведут, когда у них отбирают котят. Кошку-монстра от меня капитально шуганул мой родосский кавалер Павлик. И он же стал причиной открытия, перевернувшего мой мир на «до» и «после».