Нежность

Я выбью дверь в твое сердце Если ты не откроешь мне Я буду пить твою нежность Ты ведь этого хочешь, эй

Яркий огонь горит на его просторной кухне. Если запустить ладонь в него, он не вцепится своими острыми зубами в кожу. Не обожжёт хлопком её, требуя убрать руку. Он лишь мягко окутает своим теплом. — Отвали, — произносит тихо, незлобно. Он говорит это по привычке, оставшейся еще со школы, но уже не всерьёз. Ему нравится, когда Хэ касается его, — всё равно как и с каким подтекстом — но он никогда не скажет об этом вслух. Просто из-за гордости. Просто, потому что мудак и так знает об этом. Хэ Тянь массирует рыжий затылок так, что Гуаньшань от наслаждения тянется за прикосновением, прижимается спиной к широкой груди. Тянь спускается ладонью ниже, обводит по кругу выступающие позвонки. А после, обнимая за плечи, утыкается носом в острые ключицы. Целует в сотый —тысячный — раз веснушки на чужих плечах. Другую руку кладёт поперёк живота, царапает аккуратно выступающую тазовую кость. Прижимает с силой к себе, сжимает до хруста рёбер в объятьях, наполняет лёгкие таким знакомым запахом своего личного солнца. Чтобы Шань везде — внутри и снаружи. — Скучал по мне? — бубнит с хрипотцой в голосе, обжигая ключицы горячим дыханием. Хэ всегда его обжигает. Дыханием и прикосновениями — кожу. Словами — все нутро, сжигает внутренности в пепел. Шань выдыхает его обрывисто из сгоревших лёгких, но не чувствует горечь на языке. Лишь сладкую нежность. Мо упустил тот момент, когда злость, что всегда кипела в нём, и выходила наружу через глотку криками, утонула в этой самой нежности. И тот момент, когда он был нежностью полон по самое горло, и наконец, позволил себе давать её кому-то кроме матери. — Может быть. — фыркает, когда чувствует, как хватка чужих рук становится сильнее, а поцелуи на шее — влажными. Они вместе с шестнадцати лет, но каждый раз, когда Шань признает, что скучал — как в первый. Каждый раз в груди Хэ взрываются тысячи фейерверков. Каждый раз появляется острое желание обнять его так, чтобы все кости в порошок стереть. Каждый раз глаза щиплет от бурлящего счастья в груди, которое шкрябает так приятно по сердцу коготками. Мо двигает плечами, отрывается от тёплой груди, выпутываясь из сильных рук брюнета, разворачивается. Тянь выдыхает разочаровано, смотрит в медовые глаза напротив. И снова тонет в них. Тонет в колючей пшенице, согреваемый летним солнцем. Где-то над головой пролетают пчёлы. Одна, вторая, третья... А потом он слышит слабый сладкий запах мёда. Хэ всегда сравнивает его с пшеничным бескрайним полем на закате и тягучим мёдом. Шань тёплый. И губы у него тёплые, накрывают нежно его прохладные и потресканные.

Солнце устало, падает в море Да так что звезды брызгами в небо И пусть мы знаем друг друга давно Я хочу провести с тобой вечность

Шань выдыхает медленно весь воздух из лёгких. Глаза прикрыты, голова запрокинута. Ладонями упирается в часто поднимающуюся чужую грудь. Встаёт с члена, и ложится между ног брюнета, кладёт голову ему на живот. Хэ зарывается пальцами в рыжие короткие волосы, проводит за ухом, а после натыкается на холодный металлический гвоздик. От прилива нежности из груди вырывается хриплый короткий смех. Гуаньшань поднимает голову и смотрит в серые глаза перед собой. Пальцы, что крутят гвоздик, прохладные. Он приподнимается на локтях, которые упираются по бокам от рёбер Хэ, сминая белую простыню. Проезжается подтянутым животом по паху, и чувствует как Тянь снова становится твёрдым. Мо фыркает весело, пока брюнет под ним вдыхает прерывисто через нос воздух, что пахнет потом и спермой. — Ещё раз? — спрашивать нет смысла, и так все ясно, но слова сами срываются с языка. Шань продвигается короткими влажными поцелуями к соску. Мажет по нему широко языком, не отрывая взгляд от лица Хэ Тяня. Прикусывает сосок аккуратно и слышит выдох-стон напротив. Хэ поднимается резко, валит Мо на спину. Хватает руки, и заводит их над рыжей макушкой, вжимая в матрац. — Я только "за", — скалится хищно. Проводит ногтями, по подрагивающему животу, царапая бледную кожу. Касается рыжих волосков в паху, а после сжимает в ладони снова вставший член Шаня.

Закрой глаза, закрой глаза Лети-лети, лети-лети Слышишь как сердце мое Стучит в унисон с твоим

— Да ладно, будет весело, — мурлычет. Хватая пальцами за лямки страховки, притягивает к себе Шаня. Наклоняется назад, обнимая рыжего за талию. — Ты ебанутый, — шипит, тянет брюнета на себя, чтобы вернуться в вертикальное положение и не упасть. Ветер порывами дует, подталкивая тела к обрыву. Шань дёргается, отходит на шаг назад, вырываясь из рук. Страх клокочет в груди, тело напряжено. Как Хэ стоит спиной к обрыву и улыбается расслабленно — Мо не представляет. Тянь протягивает ладони к лицу в бледных веснушках на щеках, проводит пальцами нежно за ушами, а после по острым скулам. Целует губы, просто прикосновение, но по коже Мо прибегают липкие мурашки. — Шань, не бойся, — выдыхает медленно в губы. — Я не боюсь, — хмурит светлые брови, отводит взгляд в сторону. Врёт. Прыгать в расселину застелённую туманом — страшно. Мо вздрагивает всем телом от холода. Сырое утро пробирается под одежду, дотрагивается своими влажными ледяными руками до кожи, вызывая табун мурашек. Единственный источник тепла — человек напротив. Человек холодный, с мёртвыми равнодушными глазами. Человек эгоистичный, с фальшивой скалящейся улыбкой. Такой он для всех, кроме Мо Гуаньшаня. Для него Тянь это тот, кто может внаглую лечь на колени. Смотреть долго в лицо не произнося ни слова. Так бывает, когда глаза не мёртвые, в них читается нежность с оттенком боли; когда оскал осыпается хрустальными осколками. Так всегда, после ссоры. А затем произносит тихо: "я люблю тебя". Он использует эти три слова вместо обычного "прости". Хэ знает, что извинения для Шаня пустой звук. Знает, что после этих трёх слов Мо не столкнёт его со своих колен, не покроет матом. Знает, что он только скажет почти шёпотом "я тоже", а после отвернётся. Шань тоже использует это вместо "прости". — Держись крепче, — улыбается нежно, прижимая Гуаньшаня к своей груди. Наклоняется назад и Тянь чувствует, как воздух врезается в спину при падении, а уши закладывает. Несколько секунд свободного падения, и они уже качаются над обрывом. Шань опаляет шею Хэ учащённым дыханием. Брюнет отпускает на мгновение Мо, последний вздрагивает, переплетается ногами с ногами брюнета, цепляется руками за лямки страховки на спине Хэ Тяня, утыкаясь носом в ключицы. — Ненавижу тебя, — шипит раздражённо, пока мудак смеётся бархатно.

Детка, ты бомба, И рядом с тобой, моя Опасно ходить Детка, ты бомба, Теперь ты со мной, моя И если кто тронет, только скажи

Гуаньшань целует влажно шею Хэ, оставляя яркие засосы. Прикусывает кожу, двигаясь медленно бёдрами вперёд. Слышит протяжный выдох наслаждения под собой. Хэ комкает простыню в руках, выгибая спину. Тянь обожает, когда Мо его трахает нежно, проезжая медленно по простате. Удовольствие, которое получает при сексе с Шанем, он тоже сравнивает с мёдом. Время тянется тёплой истомой перед оргазмом. Мо целует рельефный торс, прикусывает солёную кожу и оставляет засос на ребрах. Он не отрывает взгляда от лица брюнета. Смотреть на то, как Хэ, прикрыв глаза, стонет — восхитительно. Слышать его голос с хрипотцой на выдохе просто ахуенно. Этот момент хочется растянуть. Этот момент хочется выжечь на сетчатке, чтобы каждый раз, закрывая глаза, видеть такого Хэ. Этот момент хочется повторить ещё. Тянь плавится от нежности Шаня. Плавится от его рук, что задевают соски, периодически сжимая. Плавится от его жаркого дыхания, что оседает на ребрах. Брюнет дёргается всем телом, когда чувствует то, как пальцы Мо касаются члена, размазывая предэякулят. Гуаньшань водит ладонью вверх-вниз следуя ритму толчков. Ком сладко нарастает в паху, а после распадается дрожью по телу Хэ. Он изливается в ладонь рыжего. Шань делает несколько движений бёдрами, а затем наполняет расслабленного Тяня собственной спермой. — Ты мой, — произносит тихо, смотрит в серые глаза. Целует в висок. — Мой.

Детка, ты бомба, И рядом с тобой, моя Опасно ходить Детка, ты бомба, Теперь ты со мной, моя И если кто тронет, только скажи

Хэ Тянь кусает плечо в бледных веснушках и шрамах до привкуса железа на языке. Он обожает целовать каждую родинку и каждый его шрам. Кусать и оставлять на нём алые засосы. На всём теле, на шее и за ушами, чтобы видно было. Чтобы все знали, что Шань занят. Шань любим Хэ Тянем. — Господи, малыш Мо, ты восхитителен, — произносит, обжигая дыханием немного заострённое ухо. Гуаньшань выгибается сладко, качается тазом назад, насаживаясь на член. Свет с кухни оседает на его рельефном теле, очерчивая аккуратные мышцы. Брюнет вбивается грубо в жаркое нутро так сильно, что Мо проезжается болезненно грудью по стеклу. Кисти ноют, Хэ прижимает их к холодному панорамному окну над головой. Спереди холод стекла, позади жар ахуенно красивого тела. От контраста температур голову сносит. Хочется грубее, больнее и приятнее. На ряду с дрожью по телу разбегаются мурашки. Шань стонет громко. Мо знает, что тело будет болеть, когда он поднимется с постели завтра утром. Он будет смотреть на яркие укусы и засосы на своём теле. В зеркале он увидит красное пятно на нижней губе. Когда целуясь, они возбуждённые ввалились в квартиру, Шань дёрнулся и Хэ больно прикусил его губы до крови. Прижатый тяжёлым телом к стене он задыхался, воздуха в лёгких не хватало. Дрожащими руками он расстёгивал чёрную рубашку брюнета, но вскоре потеряв терпение, оторвал две последние пуговицы. Они упали на пол, и в несколько отскоков от пола утонули в темноте квартиры. Хэ снимает оранжевую куртку с Шаня, тот напирает на Тяня, отрываясь спиной от стены. Сильные пальцы хватаются за низ толстовки, и прервав поцелуй, брюнет срывает ее с желанного тела. Он подхватывает Мо под бёдра и снова впечатывает в стену так, что рыжий врезается поясницей в выключатель и на кухне зажигается свет. Тянь безумно шарит руками по телу, пока Шань, обвив талию Хэ, оставляет засос на его шее. Секс с Тянем это смесь удовольствия с болью. Сейчас Хэ свободной рукой хватает рыжего за подбородок, разворачивает его лицо к себе. Из-за неудобного положения при поцелуе они сталкиваются зубами. Их языки сплетаются, слюна смешивается. Хэ сносит крышу, толчки становятся глубже, задевает простату болезненно-приятно. Шань вздрагивает, прикусывает случайно язык брюнета и кончает, так и не прикоснувшись к себе. Тянь шипит и отрывается от вылизывания рта. Присасывается к бледной пульсирующей коже на шее, оставляя засосы. И укусы. Спускается ниже оставляя следы от зубов на коже. На выступающих позвонках, на острых лопатках. Притягивает бёдра Шаня, насаживая его на член до основания, и кончает.

С тобой как на войне Вернешься ли, не знаю Но я бы жизнь отдал за то тепло Что ты мне даришь.

Мо просыпается резко, когда чувствует, как Тянь его ударяет больно рукой по рёбрам. Рыжий хмурится, на языке вертятся слова о том, какой Хэ неуклюжий еблан. Он уже открывает рот, чтобы прошипеть эти слова как можно злее, но они застревают в глотке. Когда он видит брюнета, ему хватает нескольких секунд, чтобы сесть и придвинуться к нему ближе. Чёрные пряди прилипли ко лбу, а всё тело трясёт. Ему снова снится кошмар. Гуаньшань хватает дрожащее тело за предплечья, укладывает его спиной на свою грудь. — Тянь, проснись, — голос ровный и тихий. Он зачесывает назад угольные влажные волосы, чтобы видеть его лицо. Хэ хмурит брови болезненно и дышит прерывисто. Шань убирает ногу из-под Тяня, чтобы тот лежал между его бёдер. Обнимает одной рукой поперёк груди, а другой берет его ладонь, переплетая пальцы и сжимая нежно. — Я здесь, — произносит, утыкаясь носом в макушку. Волосы пахнут мятой, их общим шампунем. В один момент брюнет замирает, прерывистое дыхание замедляется, а ладонь сжимает пальцы Гуаньшаня до боли. В макушку шипят, и до уха долетают тихие слова: "Тянь, мне больно". Хэ дёргается, а после отпускает ладонь рыжего и разворачивается. Утыкается в шею, прикрывает глаза и вдыхает глубоко запах мёда, расслабляясь. Шань наклоняется медленно назад, ложится на подушки. Придавленный тёплым телом к матрацу он прикрывает глаза. Они тонут в нежности и тепле друг друга, засыпая.