Sanguis Draconis

Внимание, граждане Комментариуса! Путем многочисленных проб и ошибок, после продолжительной войны с ленью и дронами Администратума, планетарный губернатор выпустил официальный Reference List для данной рукописи, указанный в примечании к Прологу. Как и прежде, игнорирование данного постановления приведет к взятию нарушителя под надзор местного отделения Адептус Арбайтис. В случае повторного нарушения, подозреваемый перейдет в статус обвиняемого, что повлечет за собой внесение данного индивида в список Excommunicate Traitoris. Данное сообщение будет транслироваться по всем хаб-блокам Комментариуса, отчего оправдание в стиле "Милорд, я не ведал" не будут считаться легитимными. Мысль дня: "A single thought of heresy can blight a lifetime of faithful duty"

      Орбита Шар’Келах. Четыре часа до столкновения с противником       Дрожащими руками Джонатан пытался удержать бьющегося ребенка на кровати. Мальчик кричал и плакал, зовя мать. Две послушницы тем временем точными движениями орудовали хирургической пилой. Воздух наполнил запах крови, нечистот и антисептиков, а крики заглушались размеренным жужжанием металлических зубьев. Конечность несчастного дитя выглядела так, словно ее засунули под промышленный пресс. Позже Джонатан узнал, что примерно так и было – мальчишка провел почти два дня под обломками внутри обрушенных катакомб Арены.       Пол ходил ходуном, размеренно вибрируя. Операцию пришлось проводить еще в полете – иначе бы ребенок просто бы не выжил. Вокруг них столпились остальные рабы, которые всеми силами пытались не смотреть на то, что происходило на импровизированной кушетке.       – Почти готово, – пробубнила сестра Иоанна, облегченно вдыхая и сбрасывая отпиленную конечность на пол. – Приготовьтесь закупорить рану.       – Да, госпожа, – резво закивала послушница Земельда, чье лицо выглядело так, словно она съела что-то несвежее и изо всех сил пыталась не заблевать пол.       – Осталось немного потерпеть, – ласково прошептала мальчику сестра Иоанна. – Боль – есть дар Императора.       Джонатан был уверен, что ее маленький пациент не слышал монахиню. Даже если бы понимал язык имперцев, то вряд ли смог разобрать хоть слово из ее уст. Ребенок был на краю обморока от боли, и его разум почти полностью заперся за спасительными оковами беспамятства.       Земельда поднесла к обрубку руки тяжелую коробку и вставила окровавленную конечность внутрь. Ребенок тут же задергался в припадке. Джонатану пришлось навалиться на него всем телом, несмотря на то, что мальчик был почти в три раза меньше и в десять раз младше.       В ноздри ударил тошнотворный запах жареного мяса.       – Ну вот и все, – промурлыкала Иоанна, успокаивающе поглаживая голову ребенка. – Спи, дитя Терры, спи и возблагодари Императора за свое вознесение.       С облегчением Джонатан отпустил пациента, и устало облокотился на стену. Народ вокруг него расступился, давая такое необходимое личное пространство для старого служителя церкви. У противоположной стены, пресвитер заметил, что Земельда повторила его движение. Ее руки дрожали и свежие капли крови падали с тонких ладоней на пол шаттла. В который раз Джонатан мог лишь удивляться, насколько юной она была – всего тринадцать терранских лет от роду. Их взгляды пересеклись, и Земельда выдавила из себя натужную улыбку, но пресвитер видел, как в ее глазах плескались бесконечный страх и неземное отвращение. Это была ее первая «полевая» операция, и никакое обучение не могло подготовить юною послушницу к такому бессмысленному, грязному и морально выматывающему действу. Но было в ее взоре и кое-что еще: удовольствие от выполненного долга и гордость за ту роль, что ей пришлось сыграть в спасении ребенка. Непроизвольно пресвитер вспомнил ее циничные ремарки в отношении раненных, и против воли улыбнулся. Так было легче – легче сосредотачиваться на том, чего достиг, вместо того, в чем не преуспел…       – Нет, – коротко ответил капитан Фалрик, не отрываясь от инфопланшета с графиком прибытия шаттлов.       – Но…       – Я сказал «нет», – офицер продолжал делать пометки на планшете.       – Капитан, – не унимался Джонатан. – Это невинные дети. Хотя бы…       – Это ксеносы.       – Пусть так, но они страдали в оковах рабства, как и люди. Бойцы на стенах Арены защищали всех: людей, азари, турианцев. Они защищались с оружием в руках и умирали за них. Вместе. Вы не можете просто…       Фалрик медленно повернулся лицом к старику. Его взгляд был тяжел, а губы скривились в отвращении.       – Пресвитер, позволь напомнить, что ты здесь просто наблюдатель. Однако, если я услышу хоть слово про спасение ксеносов, то лично вырву тебе язык.       Джонатан непроизвольно отшагнул от капитана, но тот не позволил ему уйти далеко. Схватив землянина за шиворот, Фалрик притянул старика к себе, пока они не оказались лицом к лицу.       – Я еле удерживаю парней от того, чтобы перестрелять этих вонючих пришельцев здесь и сейчас. Король приказал, чтобы мы ни в коем случае не подвергали опасности человеческие жизни, и мы готовы следовать его воле. Но активно спасать ксеносов? Ты что, урод, хочешь, чтобы Министорум отправил нас на костер?!       – Тогда если я смогу убедить Его Высочество, то я... – не унимался Джонатан.       – Чтобы моя голова потом оказалась на пике? – прошипел Фалрик. – Знаешь что? Через четыре минуты прибывает новый транспорт. Если после его отбытия, твоя задница все еще будет на планете… Скажем так, от несчастных случаев никто не застрахован, это понятно?       Джонатан сделал непроизвольный шаг назад, но мгновенно собрался и упрямо посмотрел в глаза офицера. Он не собирался сдаваться просто так. Пресвитер знал, что его намерение было праведным.       – Сержант Кеттел, – рыкнул Фалрик.       Мгновенно старик почувствовал, как ему в спину уткнулся ствол автомата.       – Проводите нашего уважаемого гостя к шаттлам, – произнес капитан голосом, который не допускал трактовки.       Джонатан внезапно очнулся. Кто-то активно и весьма бесцеремонно тормошил его за плечо.       – Пресвитер Джонатан. Пресвитер Джонатан! – голос Земельды вырвал старика из сонливости.       – А? Что? О, дорогая, прости, я, наверное, задремал, – пробубнил он, все еще находясь в приятном пограничном состоянии между сном и бодрствованием.       – Мы прибываем на «Погибель». Вам лучше привести себя в порядок.       – Спасибо, это очень предусмотрительно с твоей стороны.       Джонатан огляделся по сторонам. Его взгляд тут же нашел мальчика, которого они оперировали. Ребенок спал на кушетке, бездвижный, но несомненно живой. Это радовало. Остальные рабы скучковались у входа – настолько далеко от своих спасителей, насколько это было физически возможно. В их взглядах читался страх и недоверие. Словно звери, спасенные из охотничьего капкана, они остерегались всех и каждого. Это касалось имперцев вдвойне. Странные технологии, странный язык – Джонатан бы нисколько не удивился, если бы среди беженцев начали расти слухи о том, что их забрали на опыты или новое рабство.       Конечно это было не так. Не могло быть так.       Джонатан пробормотал слова молитвы, но резко запнулся. Внезапно он понял, что цитирует не слова Священного Писания…       Когда аппарель опустилась, внутрь шаттла ворвались звуки посадочной палубы «Погибели Предателей». Крики людей, лязг механизмов, вой двигателей – казалось, что они очутились посреди производственного цеха.       – Не задерживаемся, – прикрикнула освобожденным рабам сестра Иоанна. – Ваши братья и сестры все еще на планете! Чем больше вы колеблетесь, тем меньше времени останется у них.       Первые смельчаки сделали неуверенные шаги наружу. Послышались испуганные вскрики и удивленные вопли. Джонатану было знакомо чувство. Едва они ступили прочь из спасительного отсека шаттла, как оказались в практически другом мире.       Тяжелый, сухой воздух неприятно проникал в горло, словно застывшее желе с металлическими опилками. От запаха машинного масла и благовоний едва не слезились глаза. Джонатан бывал на некоторых кораблях: гражданских и Альянса, но никогда его не встречал такой смрад, и не приходилось видеть такую толпу народу.       На палубе сновали сотни, если не тысячи людей и существ, которые было сложно отнести к людям. Эти создания были похожи по форме на землян, но все остальное предавало их иную натуру. Их взгляды были пусты, их движения – дерганные и неестественные, а плоть во многих местах была заменена на грубые механизмы. Сервиторы. Кажется, так их называли.       Беженцы с Шар’Келах застыли на месте, едва заметили этих нечестивых созданий. Это не могло быть правдой. Не должно было быть. И все же… Имперцы вели себя, как ни в чем не бывало. Это было самым страшным – то, насколько привычны они были к этим чудовищным созданиям. Словно для них ужасные пародия на людей были такой же обыденностью, как для землян – холодильники и тостеры.       – Живее! Живее! – закричал им солдат на ломанном английском. – Строй! Строй!       Скованные страхом и недоумением, грязные оборванные рабы монотонно повиновались. Словно завороженное стадо овец, они следовали указаниям имперца. Джонатан не мог не поморщиться от отвратительного сходства: насколько похоже вели себя имперцы с этими людьми. Похоже на батарианцев.       Но он тут же покачал головой выбивая эту шальную мысль. Да, Гриффиты были жестоки и фанатичны, но они пришли не за наживой. Они пришли помогать. Джонатан знал это. И насколько бы похожи они ни были, но результат будет совсем иной: те, кто страдал так долго, наконец-то вернутся домой.       Словно услышав его слова, в их сторону уже бежали несколько медиков и монахинь. В их руках виднелись носилки, медикаменты, местная еда и теплые вещи.       Как стая коршунов они ворвались в толпу беженцев: выхватывая самых слабых, раненных и изможденных. Быстро и эффективно они отбирали тех, кому нужна была срочная помощь, раздавая воду и медикаменты тем, кто был более-менее способен стоять на ногах. Джонатан выдавил из себя улыбку, и на какое-то мгновение воспоминания об оставшихся на планете пришельцах, об ужасных сервиторах, о суровом и нетерпимом отношении имперцев – все они покинули его думы. Здесь и сейчас, он видел не бессердечных тиранов и властителей, а благословенных святых, что протянули руку милосердия нуждающимся. Он видел лица рабов: кто-то из них застыл в ступоре, не в силах поверить, что их кошмар остался позади. Кто-то плакал от облегчения и благодарности своим спасителям. И Джонатан тоже был благодарен им – им и их Богу-Императору. Сложив на груди священную аквилу, с теперь уже полным осознанием, пресвитер прошептал короткую молитву, обращенную Повелителю Потерянных:       – Император защищает.       – Всегда, – с улыбкой произнесла сестра Иоанна, стоя позади растерявшегося старика.

***

       «Железная Погибель» возвышался над остальными своими собратьями, что столпились на палубе «Погибели Предателей». Леди Натания стояла неподалеку от своего скакуна, все еще облаченная в доспехи наездника. Вокруг нее витал запах прометия, пороха и освященного машинного масла. Воины ее Копья столпились неподалеку со своими скакунами – леди не обращала внимания на их перешептывания. Натания задумчиво глядела на поверхность планеты ксеносов, но ее взор был обращен куда-то в пустоту.       Их Король… Эйдан был мертв. Наездница не могла подавить в себе неверие – захудалая планета ксеносов, ничтожные враги… как они могли сокрушить властителя Драконьего Предела. Это не делало смысла. Это было чем-то неправильным. Неестественным.       Но все же, это был факт. Эйдан – молодой Эйдан Гриффит пал. Сражен не клинками ксеносов и не орудиями неверных, а собственным безрассудством.       Натания лишь с горечью покачала головой. Каков отец, таков и сын. Оба были великими воителями и славными правителями: смелыми, решительными и с горячей головой. Но оба имели суровый недостаток – благоговение перед простолюдинами, что и стало их концом.       Перед ее глазами пронеслись картины из прошлого: молодой и неуклюжий Эйдан, едва десяти лет от роду, что орудовал деревянным мечом, словно дубиной. Даже через много лет, когда угловатый, неуверенный в себе подросток превратился в могучего воина, по чьему приказу целые звездные системы могли обратиться в пепел… даже тогда Натания видела растрепанного мальчишку в оборванной тунике и разодранными коленками.       Воспоминания заставили ее улыбнуться. Эйдан был так увлечен ей. С малых лет он следовал за ней подобно хвостику, и так забавно краснел едва Натания пыталась заговорить с молодым принцем. То были хорошие времена. Кровавые, ужасные и полные войн… но все же хорошие. И Натания собиралась бережно хранить воспоминания о них.       – Я… не могу поверить.       – Придется. Король умер. Теперь принц Нейтан станет Королем.       – Король Нейтан… Император сохрани нас!       Слова рыцарей вырвали Натанию из задумчивости, заставив мгновенно повернуть голову в сторону ее воинов. Ее лицо помрачнело. Если их разговор шел туда, куда она думала, то ей требовалось вмешаться, прежде чем идиоты заработают себе пригоршню проблем.       – Нейт будет хорошим Королем, – тихо произнес Фолькред, помня свое место среди рыцарей Копья. Его брат Фастред молча кивнул.       – Разумеется ты так думаешь, – фыркнула леди Кира. Полдесятка ее братьев и сестер молча слушали слова старшей наездницы, не пытаясь перебивать, но и не встревая в разговор. – Принц имеет нездоровую привязанность к простолюдинам и крепостным. Ты верно думаешь, что с его приходом вам дадут шанс променять своих никчемных Оруженосцев на полноценных скакунов?       – Даже его отец не опускался до такого, – поддакнул сэр Ольберг, многозначительно взглянув на близнецов. – Говорят, принц Нейтан помнит имена всех слуг в Цитадели! Вместо того, чтобы учиться клинку и перу, он бродяжничает среди черни.       Оба брата-крепостных благоразумно промолчали, прекрасно зная, какое наказание было предусмотрено за неподчинение. Остальные рыцари не обратили на них внимания, но сэр Ольберг и леди Кира довольно обменялись взглядами.       – Я пару раз разговаривала с принцем, – на лице леди Киры появилась недовольная гримаса. – Мальчик слишком мягкосердечен и скор на прощение. Из него выйдет хороший рыцарь, но Король? Быть может его сестра – принцесса Айрис…       – Что «принцесса Айрис»?       Голос леди Натании заставил их вздрогнуть от неожиданности. Фолькред и Фастред мгновенно изобразили ладонями знак аквилы и поклонились своей госпоже. Остальные лишь хлопнули себя кулаком по груди в традиционном воинском приветствии.       – Так что там про принцессу Айрис? – холодно повторила Натания, грозно глядя на своих двух особо разговорчивых наездника. Остальные ее рыцари сделали слабую попытку сойти за элемент интерьера палубы.       – Моя госпожа, – наконец, выдавила из себя Кира, мельком взглянув на побледневшего Ольберга. – Мы не хотели звучать столь… сурово. Однако, даже вы должны признать, что…       – Волею Императора именно принцу Нейтану было суждено стать первенцем, – не дослушав ее жалких оправданий, заявила Натания. – Ты смеешь ставить под сомнение Повелителя Человечества?       – Нет, госпожа, нисколько! – на лбу Киры выступили блестящие бисеринки пота.       – Разве? – бровь леди Натании вопросительно выгнулась. – С моей стороны это выглядело именно так.       – Я лишь хотела сказать, что принц Нейтан… недостает некоторых качеств, которые есть у его сестры. Принцесса Айрис, она… Вы ведь сами много раз общались с ней, разве нет? Она умна не по годам, и с энтузиазмом относится к учебе быть Королевской крови. И она… не марает своего статуса общением с простолюдинами.       Лишь сэр Ольберг решился кивнуть словам своей соратницы, пока остальные с интересом разглядывали грязный пол посадочной палубы. Натания презрительно фыркнула. По крайней мере у Киры и Ольберга были яйца, чтобы отстаивать свое мнение… каким бы идиотским оно ни было. Но даже она не могла не видеть знаки. Уже с малых лет принцесса Айрис продемонстрировала недетский интеллект и хладнокровие… контраст, что нередко выбивал из равновесия даже взрослых наездников. Черта, которой восхищались многие. Но Натания видела, что Айрис была слишком рассудительна для своих лет, слишком отстраненна, и слишком уж отчетливо знала свой статус.       – Правительница вроде принцессы отдает приказы и ожидает, что ее слова выполнять беспрекословно, – наконец, громко произнесла Натания, чтобы все рыцари Копья услышали.       – Разве это делают не все властители? Разве это не смысл быть Королем? – упрямо не сдавалась леди Кира.       – Верно, – кивнула Натания, переведя взгляд на своею «Железную Погибель». – Однако, есть разница между «Делай, как я» и «Делай, как я сказал». Мы рыцари Драконьего Предела. Всадники благородного Дома Гриффит, а не никчемные аристократы мира-улья. Мы не склоняемся пред книгомарателями или бюрократами. Мы следуем за тем, кто ведет нас в пасть смерти и наковальню войны. Таков наш путь и таков Кодекс Шевалье. Да, быть может принцу Нейтану и недостает благоразумия и чистоплотности, но есть ли хоть один средь вас, кто считает, что в нем не горит тот же огонь, что в нашем покойном Короле Эйдане?! Короле Брайсе?! Принцесса Айрис сделана из другого материала. Она умна, холодна и рассудительна – прекрасные качества для сенешаля или герольда, но Королева? «Честь и Ярость, Отвага и Сила»! Мы следуем за воином с горячим сердцем – тем, кто вдохновляет нас на бой и разжигает пламя драконьей ярости в сердцах! Так было до прихода Империума на Драконий Предел, и так есть поныне! Или вы решили уподобиться Дому Таранис? Уподобиться шавкам бесчестных Механикус, которые оправдывают свое бесчестие и трусость – логикой и холодным расчетом?!       – Моя госпожа… я… – пробормотала Кира.       – Верьте… Верьте в Него. Его волей принц Нейтан взойдет на престол, и Его волей новый Король будет закален, подобно драконьему клинку. И мы – воины Дома Гриффит, верные слуги его отца, станем молотом, наковальней и горнилом.       – Я стою пристыженной, миледи, – Кира опозоренно склонила голову.       – Смерть нашего Короля, похоже, затуманила наши головы, – вторил ей Ольберг.       – Это естественно, – тяжело вздохнула Натания. – Но даже в темнейший час, вы должны помнить свою природу. Верность и ярость – наши главные благодетели. Именно в таком порядке.       – Император защищает, – прошептал Фолькред.

***

      – Во имя Императора, что это за ересь?! – процедил сэр Галаад, грозно глядя в лица гвардейцев.       – Именем Короля Нейтана и Королевы-Регента, я беру тебя под стражу, – с мстительной усмешкой на губах, ответил барон Родокс. – Ты и твои люди обвиняются в измене.       – Да как вы смеете! – закричала леди Лидия, становясь перед своим повелителем.       На них были направлены стволы десятка винтовок, но наездница даже не моргнула глазом. Рыцари Копья Галаад обнаружили себя окруженными со всех сторон вооруженными людьми Родокса. Их сакристанцы могли лишь недоуменно глядеть на то безумие, что происходило посреди посадочной палубы. Чуть позади них расчехлили стволы сэр Алистер и сэр Моралес из Копья Эйдана.       Процедив что-то под нос, Галлад вышел вперед, заслоняя собой излишне ретивую прислужницу. Он не собирался стоять за спинами своих людей, когда его честь пытались запятнать.       – Я давно знал, что ты дурак, Родокс. Но обвинять меня в измене? И что же я зделал такого «изменнического»? Неправильно посмотрел в сторону нашей августейшей особы?       – Не думай, что твои убийцы на коронации остались незамеченными, – сплюнул Родокс. – Веревочка вилась давно, и пора тебе уже предстать перед судом Императора.       – Убийцы? – грома ярость в голосе лорда была практически материальной. – Ты думаешь, я опущусь до того, чтобы подсылать ассасинов?       Леди Лидия и остальные воины Копья едва не набросились на барона с кулаками. Эти обвинения были не просто смешны… они были оскорбительны для рыцаря!       – Держи своих шавок на привязи, – цыкнул Родокс. – Мне приказано доставить тебя на Предел живым или мертвым. Я бы предпочел мертвым.       – Ты угрожаешь мне? Мне?! – закричал Галаад, выходя из себя. – Моя семья сражалась за Драконий Предел еще во времена Долгой Ночи! Кто ты такой, чтобы указывать мне, старик?       – С этого момента я назначен Королевским Клинком, и я беру командование над «Погибелью Предателей» до тех пор, пока мы не вернемся на Предел, – фыркнул толстый барон.       – По какому праву?!       – По праву, данному мне Королевой-Регентом Амелией!       – Абридал, – сквозь зубы прошипел Галаад. – Это она дергает за твои ниточки? Ты склонился перед чужачкой без капли благородной крови Гриффитов? До этого скатился наш Дом?!       – До тех пор, пока Король Нейтан не достигнет зрелого возраста.       – Эти обвинения – полная брехня, и ты это знаешь!       – Ты предстанешь перед судом на Драконьем Пределе.       – А судьи будут тщательно отобраны самой Амелией, я так понимаю? – усмехнулся в ответ Галаад. – А потом меня проведут по улицам Цитадели на потехи черни? Я так не думаю, барон.       – Ты можешь начать сопротивляться, – пожал плечами Родокс, многозначительно направил лазпистолет в лицо собеседника. – Знаешь, я даже рассчитываю на это. Ну же Галаад, дай мне повод – я тебя умоляю.       – Вы еще за это поплатитесь! – ядовито прошипела леди Лидия, становясь подле своего господина. – Вы и все те отступники, которые решили подставить лучшего воина Дома!       Ее взгляд метнулся на Рыцарей, что направили свои орудия на своих братьев. Скакуны сэра Алистера и сэра Моралеса не шелохнулись. Лидия всеми силами пыталась найти выход из этой бесчестной засады. Как они могли? Они Гриффиты! Они не устраивают засады! Они не опускаются до никчемных трюков и хитростей! Подумать, насколько низко пали эти воины…       Это было тлетворное влияние Королевы – Лидия чувствовала это. Абридал была заразой, которой позволили пустить корни в их Доме.       Но как бы они ни пыталась придумать план, ничего так и не приходило в голову. Нечестивые ублюдки подстерегли их, едва рыцари лорда Галаад спешились со своих скакунов. Они дождались, пока благородные сыны и дочери соберутся на открытой площадке и захлопнули ловушку! Некуда было бежать, негде спрятаться от взоров термальных пушек и прицелов лазганов.       – Твой сын уже дожидается в камере, – наконец, произнес Родокс, и за секунду решимость Галаада треснула, а глаза расширились от ужаса. – Пока что просто по подозрению в соучастии… но кто знает, чем все обернется, верно?       Лидию едва не стошнило от низости этого клоуна. Она вновь яростно взглянула на Алистера и Моралеса. Они подняли руку на брата по Копью… Немыслимо! Был ли предел их вероломству? Всадница сжала кулаки от ярости, приготовившись броситься на предателей.       – Лидия, – мягко произнес лорд Галаад, и та невольно взглянула в сторону своего повелителя.       Он выглядел… усталым. И разбитым. Могучий воин за пару минут словно состарился на несколько десятков лет. Весть о пленении сэра Лайла наверняка подкосила ее лорда. Для него семья была одной из немногих вещей, ради которых стоило жить и бороться. Лайл не только гордостью своего отца, но и последним напоминанием о леди Изольде – почившей жене лорда Галаада.       Остальные ее собратья по Копью смотрели на своего сюзерена с тревогой и мрачной решимостью. Если он прикажет им рвануть в самоубийственную атаку – они бы сделали это не моргнув глазом.       – Мы… сдаемся, – ответил ее лорд, выдавливая из себя последнее слово через силу.       Сердце Лидии пропустило удар. Она слышала боль и горечь в голосе ее господина. Но она повиновалась. Каждый из рыцарей его Копья был готов следовать за своим баннеретом до конца.       Все, что произошло потом слилось в клубок какого-то бреда. Это было нереально. Их вели по палубам и коридорам под прицелом оружия, как каких-то обыкновенных уголовников! Она видела сконфуженные и растерянные лица экипажа, которые провожали их тревожными взглядами. Этот толстяк Родокс был невыносимо доволен собой и скалился подобно ребенку, выпустившему кишки своему первому котенку.       Один за другим, рыцарей поместили в камеры. Лидия оказалась в маленькой коробке два на два метра. С потолка падал тусклый свет, а в полу были проделаны несколько сливных отверстий. Ублюдки. В последний момент она успела взглянуть на своего лорда, прежде чем железная дверь захлопнулась перед ее носом. Сэр Галаад шел с высоко поднятой головой – гордый, величественный, как и подобало настоящему аристократу. Но Лидия не могла не заметить, как тот был напряжен и подавлен – бесчестие плена и надуманные обвинения больно ударили по нему. Сжав кулаки, Лидия в очередной раз прокляла вероломных ублюдков, что когда-то называла браться и сестрами по оружию.       Когда замки щелкнули на двери, наездница осталась в одиночестве. В такой маленькой комнате, она не могла ни сделать шаг, ни даже двинуться. Горький застывший запах человеческих испражнений ударил ей в нос, и леди, наконец, поняла предназначение сливных отверстий в полу. Это едва не довело благородную всадницу до помутнения – ублюдки даже отказывали ей в праве на собственные покои, и поместили в камеры для провинившихся простолюдинов!       Внезапно, свет потух, и Лидия осталась в кромешной тьме. Лишь звуки ее дыхания и биения сердца были ее спутниками. Казалось, что стены начали медленно давить на нее, и внезапно, Лидия поняла каково это – быть погребенной заживо в железном гробу.       На секунду, на единственную секунду, она ощутила мерзкий укол страха. Но этот момент длился не более трех ударов сердца. Закрыв глаза, она вознесла молитву Повелителю Человечества:       – Император защищает.

***

      – Мощность в шестом двигателе упала на сорок семь целых и девяносто восемь сотых процента! – нервно гудел младший техножрец. Но даже сквозь голосовой модуль, капитан Парли мог слышать нарастающие нотки паники в голосе «шестеренки». – Пятый двигатель работает на тринадцать целых и тридцать семь сотых процента от стандарта.       – Варпом проклятые бомбардировщики! – выругался Парли. – Найдите того, кто проморгал их и расстреляйте этого придурка нахрен!       – И что эта хрень значит? – рявкнул барон Родокс, который злобно посмотрел на капитана, бесясь от собственного бессилия.       – Из-за этих поганых «москитов», маневровые двигатели отправились в Варп, – процедил капитан, не отрываясь глядя на гололит. – Проще говоря, разворот в левую полусферу теперь будет труднее.       – Просто прекрасно, – Родокс со всей силы хлопнул ладонью по лицу.       – Милорд, – закричал лорд-лейтенант, сверяясь с инфопланшетом в руках. – Магазины второй батареи макро-орудий пусты на половину. Запасы первой достигли желтой отметки! Силовая установка лэнсов разряжена на треть!       Парли не сумел сдержать тихого ругательства. Почему-то бой шел не так, как он рассчитывал. Ксеносы не бежали. Капитан верил, что едва «Погибель» покажет собственное тотальное превосходство в космосе, то большая часть армады развернется и бросится наутек. Парли верил, что их боевой дух и мораль просто не пройдут проверку потерями. Этого не случилось. Словно он недооценил решимость проклятых пришельцев. Даже после того, как «Марс» обратила в обломки несколько сотен лоханок ксеносов – они продолжали напирать в самоубийственном порыве, каждую минуту теряя все больше и больше кораблей. Но капитан знал, что вот-вот настанет час триумфа.       Мостик трясло от постоянных залпов бортовых макро-орудий, собирающих обильную жатву среди врагов Императора. На пиктах виднелись вспышки лэнсов, прорезающих пришельцев словно бумагу. Юркие и смертоносные «Фурии» носились среди построений врага, как ястребы среди голубей. Каждую минуту десятки отвратительных инопланетных машин разлетались на обломки. Как и должно было быть. Какие-то никчемные ксеносы не могли сокрушить священную машину Империума. Они были примитивны, жалки, их технологии не шли…       – Второй пустотный щит едва держится! – с нарастающим беспокойством доложил его старпом.       – Мы выстоим, – с решимостью произнес Парли. – Осталось немного додавить их. Еще чуть-чуть и ксеносы сломаются. Победа все еще в нашей досягаемости.       – Что, правда? Уже «в досягаемости»? – с вызовом спросил Родокс. – А что стало с «Победа предрешена, ибо ксеносы не могут нам навредить»?       – Они и не могут! – процедил в ответ капитан.       – Часть двигателей и половина тыловых флак-орудий уже полетела к чертям! – рявкнул барон. – Еще один успешный рейд бомбардировщиков ксеносов – и мы потеряем остальные двигатели. И это полбеды! Я не пустотник, но даже я вижу, что скоро мы просто останемся без боезапаса! Думай уже своей башкой, идиот!       Для верности Родокс схватил капитана за китель и хорошенько встряхнул. Атмосфера на мостике начала медленно, но верно напрягаться. Младшие офицеры с неуверенностью переглядывались, даже не желая гадать, что случится дальше.       – Логика диктует, что мы должны выйти из боя, – прохрипел синтезированный голос.       – Магос Коринфиус, – кивнул Родокс, выпуская капитана из хватки. – Я вижу вы наконец-то закончили изучать побрякушки ксеносов.       – Моя работа требует личного присутствия из-за врожденной опасности ксенотехнологий. Однако, угроза «Погибели Предателей» заставила меня оторваться от исследований.       – Барон просто паникует, – категорично ответил Парли, смерив рыжебородого толстяка упрямым взором. – Мы вне опасности. Первый пустотный щит вот-вот перезагрузится. Но даже если нет, наша адамантиевая…       – В вашу логическую цепочку закрался изъян, – оборвал того Коринфиус.       Барон и капитан вежливо молчали, давая техножрецу время высказаться. Но тот похоже, потерял интерес к дальнейшему обсуждению вопроса:       – Рекомендую немедленный выход из боя.       Палуба затряслась, но это была не отдача титанических марко-орудий.       – Они синхронизируют свои выстрелы, – старпом тут же пробежался глазами по столбцам данных. – Хитрые мелкие ублюдки. Группы кораблей ведут огонь так, чтобы значительное число снарядов вгрызалось в наш щит одновременно.       – Аргументируйте, Коринфиус, – усмехнулся Родокс, ехидно глядя на капитана, который уже собирался возразить.       – Мой анализ подсчитал, сколько времени уйдет на восстановление затраченных ресурсов и оборудования:       • Запасы макро-снарядов: тридцать три месяца и восемь дней до оперативной готовности. Сорок четыре месяца и пятнадцать дней до полной боевой готовности.       • Фокусирующие линзы для лэнс-орудий: двадцать три месяца и два дня до оперативной готовности. Сорок семь месяцев и восемь дней до полной боевой готовности.       • Двигатель ХТ-102.45: не менее ста девяти месяцев по предварительным расчетам. Из них тридцать пять месяцев «Погибель Предателей» не будет в операционной готовности.       • Двигатель ХТ-507.12: не менее ста двадцати пяти месяцев по предварительным расчетам. Из них сорок четыре месяца «Погибель Предателей» не будет в операционной готовности.       • Бортовые орудия ближней…       – Мы поняли, магос, – недовольно перебил того Родокс. – Короче, дело – дрянь. Мало того, что мы ничего не получили от этой пострелушки с ксеносами. Так еще схлопотали фингал под глаз. Просто прекрасно!       – Ну и что ты предлагаешь? – злобно прошипел Парли. – Мы в неделях пути от точки Мандевилля. Или как минимум неделя до ближайшей грави-паузы! Нам не убежать и не скрыться. Единственный шанс на спасение – это победа!       – Не обязательно, – синтетический голос Коринфиуса был искажен статикой, но даже так в нем слышалось что-то наподобие ехидного самодовольства.       Родокс и Парли непонимающе взглянули на техножреца. Через секунду глаза обоих расширились от ужасного осознания.       – Ты свихнулся? – с легким потрясением спросил Парли. – Прыжок в Варп над орбитой планеты…       – Несет в себе неизбежные риски, – перебил его Коринфиус, до того, как терпение капитана окончательно иссякнет. – Однако, если удастся компенсировать гравитационные аномалии и локализовать влияние Эмпирея…       – Да, разумеется, – рассмеялся капитан. – А если хорошенько потрясти нашего Императора, то он очнется и встанет с Трона. Это гребанное самоубийство, магос!       – Мой мастер, архимагос Коул предположил теорию, что стабильный Варп-прыжок можно осуществить за пределами гравитационных пауз. По моим сведениям, его Арк Механикус «Зар-Квезитор» могла совершать подобные прыжки, используя именно данную теорию, – техножрец невозмутимо продолжил свою мысль, словно и вовсе не слышал ядовитых ремарок Парли. – Разумеется уровень опасности все равно несоизмеримо выше, чем таковой за пределами точки Мандевилля.       – Насколько выше? – хмуро спросил Родокс.       – Учитывая отсутствие необходимых модификаций на «Погибели Предателей» по сравнению с «Зар-Квезитором», шанс получения повреждений, фатальных для экипажа, составляет примерно семьдесят четыре процента.       – Лучше, чем ничего, – пробубнил в бороду барон. – Что-то еще, что мы должны знать?       – Также, чтобы увеличить вероятность успешного входа в Варп, рекомендую отдалиться от планеты как минимум на два миллиона километров. Попытка совершить прыжок где-то ближе приведет к значительному росту риска.       – Это все?       – Из-за недостатка вычислений и оборудования на «Погибели Предателей», прорыв Имматериума столь близко к населённой планете также повлечет за собой возможное загрязнение реальности эманациями Варпа. Все живые существа в радиусе двадцати трех миллионов километров будут подвержены влиянию Эмпирия… с неизвестными результатами. Также, гравитационные аномалии, скорее всего уничтожат все живое в радиусе сорока тысяч километров.       – То есть, если даже мы все помрем, то треть флота ксеносов отправится за нами? – захохотал Родокс, хлопнув себя по толстому животу. – Мне это нравится! Парли, проложи курс.       – Это безумие, – покачал головой капитан. – Но Бог-Император любит отчаянных.       В его глазах загорелся азартный огонек.       – Лорд-лейтенант, выведи нам проекцию всех сил противника! – приказал капитан.       Через пару секунд перед их глазами предстала нерадостная картина. Ксеносы облепили их подобно мухи – падаль. Вокруг «Погибели» образовался настоящий пузырь из вражеских сигнатур. Лишь поверхность самой планеты прикрывала их тылы, спасая от огня со всех фронтов. Некуда бежать, негде скрыться.       – Я насчитал двадцать семь возможных точек прорыва, – доложил старпом, методично сверяясь с данными планшета. – Двадцать пять из них полностью перекрыты врагом. Попытка прорваться через них… маловероятна.       – Остальные две? – с интересом спросил капитан.       – Выглядят свободными, однако, если ксеносы отреагируют на наше приближение…       – Они отреагируют, – отмахнулся Парли, внимательнее глядя на гололит. – Хитрые уроды.       – Милорд? – недоуменно переспросил лорд-лейтенант.       – Это не бреши в обороне, это чертово приглашение. Они укрепили возможные точки прорыва дополнительными резервами второй волны. Накроют нас, едва мы сунемся туда. Однако эти две... – он приблизил голограмму изображающую зияющую брешь между группами кораблей. – Будь это Имперский флот, то я бы сказал, что это преступная халатность адмирала. Они рассчитывают, что мы заглотим приманку и рванем в одну из них.       На гололите появилась красная пунктирная линия, что прочертила возможную траекторию «Погибели» в узкий проем между двумя формациями ксеносов. Парли продолжил, практически бубня под нос, словно разговаривал сам с собой. Остальные внимательно слушали слова капитана, не имея достаточного опыта пустотных боев:       – Вот эта резервная группа выйдет нам на перерез, вынуждая изменить курс, – он указал на скопление звездолетов, которые ожидали далеко позади основных сил вдали от схватки. – Ага, разумеется! Вот почему атаковали именно правые маневровые двигатели – у нас не будет другого выхода, кроме как рвануть в другую сторону. Умно для чертовых ксеносов.       Изображение вновь сменилось, в этот раз сосредоточившись в предполагаемой точки перехвата корабля имперцев засадной флотилией. Парли продолжил:       – Видите эти два флота, которые идут выше и ниже плоскости системы? Они должны сомкнуться на нас, как только мы рванем прочь от засадной группы. Сверху и снизу – прямо как молот и наковальня. Мы можем дать полный вперед, чтобы избежать зубов Кракена, чтобы оказаться… здесь?       Он ткнул пальцем на голограмму и нахмурился. Что-то было не так. Это было слишком легко… слишком…       – Оператор! – закричал капитан. – Настрой авгуры на сектор Зета-Три-Альфа-Семь!       Какое-то время ничего не происходило, но затем на гололите появились новые иконки… которые окружали одну большую руну. Нехарактерно большую для кораблей ксеносов.       – Космическая станция? – неуверенно спросил Родокс. – Корабли этой Цитадели обычно куда меньше.       – Обычно, – прогудел Коринфиус, подключая свои мехадендриты к проектору.       – На что мы смотрим, магос? – напряженно спросил Парли.       – Анализирую. Анализ закончен. Это похоже на металлическую суперструктуру, по размеру сравнимую со станциями ксеносов. Однако, судя по строению корпуса и выброс энергии, это корабль…       – Почти три километра в длину, – кивнул Родокс. – Крупновато для ксеносов. Мы с такими не встречались.       – Предположение: данная конструкция была спроектирована относительно недавно. Дополнительное предположение: спроектирована под определенную задачу.       – Это еще какую? – Родокс мрачно нахмурился, уже ожидая ответ.       – Нас, – произнес Парли, скрестив пальцы перед глазами. – Эти сволочи сконструировали корабль специально для охоты на «Погибель Предателей».

***

      Виктус не отрываясь следил за показаниями с поля боя. Вокруг него сновали матросы и офицеры, панически пытаясь внести хоть какую-то долю ясности в тот хаос, что поступал к ним каждую минуту.       Потери росли. Это не стало сюрпризом для Адриэна, но он чувствовал, как его подчиненные и командующие флотами медленно начинали погружаться в пучину паники. Батарианцы, что шли в авангарде, ожидаемо, или превратились в космическую пыль, или текли со всех ног из системы. Дредноут Харвира-паши была расщеплена на молекулы, и цепь командования погрузилась в сплошную мешанину. Конкурирующие адмиралы пытались установить хоть какой-то порядок – каждый на свой лад, чем вносили еще большую путаницу.       По всем параметрам, силы батарианцев были разбиты. Но они выполнили свою роль – приняли на себя удар «Фаэруна», чем сберегли действительно стоящие жизни.       Но и остальные держались лишь на грани. Саларианская диверсия не принесла результатов, и если бы не ударные истребители адмирала Селении, то весь план бы полетел в Преисподнюю. Потери истребителей были… чудовищные. Не меньше тысячи машин были уничтожены, еще больше – повреждены. Те немногие, кто уцелел в мясорубке, были настолько потрясены, что бросать их в бой просто не имело смысла. Истребительные кулаки азари и саларианцев выбыли из уравнения перманентно. Но они выполнили задачу. И Виктус сделает все возможное, чтобы погибших осыпали славой и наградами, которые те заслуживали, а те, что остались целыми, получили внеочередное повышение и долбанные поощрения от их правительств.       Но бой был еще далек от завершения. Передовой флот Иерархии принял на себя удар после того, как сбежали батары. Крейсера и фрегаты практически бросались на «Фаэрун», но чертова гадина почти не замечала их. Радио-частоты наполнили призывы о помощи, но Адриэн просто не мог этого позволить. Дредноуты и авианосцы остались в глубоком тылу, чтобы нанести решающий удар по их монструозному противнику.       Супердредноут, похоже, тоже заметила это и пока не использовала главный калибр – свой проклятый «Голод Хадара». Адриэн не знал, кто дал это название. Как и «Фаэрун», «Голод Хадара» был частью турианской мифологии – врата в межзвездную тьму, населенную неизвестными кошмарами, и которые пожирали все в огромном радиусе вокруг себя. Учитывая, какие разрушения несло это орудие, имя подходило. Сотни ученых по всей Цитадели бились над принципом работы этой технологии, но все, что они могли разузнать, так это то, что каким-то образом оно имитировало миниатюрный взрыв сверхновой.       Поэтому Виктус и отказался от стандартной тактики: никаких «ударных кулаков», никаких плотных построений и выверенных формаций. Каждая корабль должна была действовать и маневрировать автономно.       Контролировать это было… непросто. Словно огромный москитный рой, звездолеты Цитадели носились вокруг «Фаэруна», пытаясь как можно сильнее запутать толстую суку. Адриэн чувствовал себя дирижером, который отчаянно пытался руководить танцами тысяч актеров.       – Сэр, адмирал Спартакус запрашивает разрешение…       – Отставить! – раздраженно отмахнулся Виктус.       Он знал, что Спартакус хотел направить свою «Дух Бризы» на помощь передовому флоту. Знал, потому что и сам чувствовал это невыносимое желание броситься к своим боевым братьям и сестрам. Но все имеющиеся дредноуты должны были ввязаться в потасовку не раньше, чем планировалось. Всё, что он мог – это смотреть, как самые отважные и дисциплинированные воины Галактики умирали, подобно мухам, чтобы дать шанс на победу остальным. Виктус не мог даже описать, насколько ненавидел «Фаэрун» в этот момент.        – Давай же, – процедил он, стиснув зубы. – Беги, голодная ты сука.       Никто не мог вести бой бесконечно. Даже «Фаэрун». Рано или поздно ее запасы снарядов опустеют, а силовые установки лазеров истощатся. Цитадель не могла уничтожить ее быстрым наскоком, значит оставалось только взять измором.       И вот тогда, она попытается отступить. И Адриэн оставил ей два практически открытых маршрута. Вот где в бой вступят тяжелые корабли.       – Сэр, «Фаэрун» изменила курс! – закричал лейтенант Фаурус.       – Траектория?       – Один-Один-Три-Восемь!       На мониторе тут же загорелась голографическая проекция. Виктус недовольно цыкнул.       – Поняли значит, – кивнул адмирал самому себе. – Идут напрямик к «Лаэраконду».       Виктус смотрел на маневр супердредноута с долей интереса и чего-то напоминающего одобрение. Наверное, было слишком наивно надеяться, что капитан «Фаэруна» не заподозрит подвох. Они решили не прорываться сквозь ловушку, а отправились напрямик – сквозь основные силы Цитадели, чтобы ударить прямиком по сердцу его стратегии. Один залп «Голода Хадара» - и можно было распрощаться с главной козырной картой Иерархии. Подобный удар нанес бы непоправимый урон боевому духу солдат. Безумие… но именно тот вид безумия, которому благоволили Духи. Даже ворча, зажатый в угол, бросится на своего преследователя.       – Передай адмиралу Спартакосу, чтобы направился на защиту «Лаэраконда». Группам адмирала Колхиса и адмирала Фарна – перестроиться для атаки.       Больше не было смысла держать их силы в резерве. Двум ударным флотилиям нужно было замедлить… или хотя бы проредить щиты «Фаэруна» до того, как она подойдет к Спартакусу.       Похоже, пришла пора показать их новые зубы. И если даже их супероружие не остановит «Фаэрун», то придется прибегнуть к крайним мерам. Если у них не получится уничтожить это отродье, то Виктус сделает так, чтобы она не сбежала от возмездия. Любой ценой.       – Сэр, мы фиксируем всплеск энергии на «Фаэруне»!       – Голод Хадара, – устало кивнул адмирал. – Хотят пробить дыру и удержать наши корабли от встречного курса.       Из главного орудия супердредноута вылетел небольшой снаряд, который на сверхсветовой скорости отправился в сторону кораблей Цитадели. Яркая вспышка на мгновение ослепила всех: органиков и компьютеры. Огромный взрыв, подобный новорожденному солнцу, проредил зону посреди флота турианцев. К счастью, вспышкой задело лишь несколько кораблей, но одной демонстрации столько чудовищной огневой мощи было достаточно для любого капитана, который бы решился встать на пути монстра.       – Свяжите меня с матриархом Бенезией, – скомандовал Виктус. – Она вступит в заварушку куда раньше, чем мы планировали.

***

      – Славный адмирал просчитался, – пробубнила под нос командующая «Лаэракондом».       Бенезия откинулась на спинку кресла, закрывая глаза и мысленно воздавая молитву Богине. Ее опасения подтвердились. Виктус был весьма одаренным юношей и имел куда больший набор талантов, чем его коллеги по Иерархии. Как никак, самый молодой адмирал в истории Иерархии. Но, к сожалению, он все же был подвержен пороку, который был слишком распространен среди молодых. Он думал, как солдат, воин, и ожидал от противника того же. Он строил свою стратегию на том, что считал разумным и логичным, ожидая, что враг будет думать так же. Адмирал Виктус считал, что если взять «Фаэрун» измором, то он одержит победу. Если лишить ее боеприпасов и энергии, то Цитадель сможет с легкостью разобраться с ней. Но Бенезия знала лучше.       Матриарх давно усвоила простую истину: разума и логики среди звезд было меньше, чем волусов-меценатов. Все эти младшие расы: турианцы, саларианцы, люди – они считали, что лишь их точка зрения правит Галактикой.       Когда совет матриархов поручил ей курирование этого проекта, Бенезия провела долгое время изучая людей. Не просто их боевую стратегию, но историю, философию, искусство… все, чтобы понять, как они думают, как устраивают логические цепочки, какими понятиями оперируют. А потом применила полученные знания на «Фаэрун». И очень быстро поняла, что «крестоносцы» были не просто воинственной группировкой. Война и вера – это единственное, что они знали. Дизайн их кораблей, орнаменты, боевые кличи и флаги… Воинствующая вера была в их крови, они дышали ей, питались ей, нуждались в ней. Как остальным расам требовалась еда, вода и воздух, так же и «крестоносцы» нуждались в войне за своих богов. Они были закалены в горниле войны и отбиты на наковальне веры.       И если война – это твой хлеб и соль, то что есть жизнь, как не смерть? Один индивидуум не значил ничего, целые города не значили ничего. Только смерть имела ценность – своя и врагов.       Поэтому они без спешки дожидались силы Цитадели. Они верили, что боги на их стороне. Что враги не обладали решимостью и не способны на самопожертвование настоящих «правоверных». Фанатики всегда одинаковы.       Но когда Цитадели удалось ранить их монстра, то хозяева «Фаэруна» замешкались. Бенезия видела это. Там, где раньше они действовали с почти механической точностью и выветренностью, появились изъяны: маневры «Фаэруна» стали на самую долю неуклюжее и чуть более дерганными, батареи отвечали с едва заметным запозданием, и несколько раз корабль неуверенно застывала, словно не зная, в какую сторону броситься. Всего какие-то мгновения, буквально пара секунд. Кто-то менее опытный мог бы легко пропустить эти сигналы, но Бенезия прожила практически тысячелетие и читала сердца экипажа супердредноута, как старый монах читал древнюю рукопись.       Но теперь что-то изменилось. Сомнения и нерешительность в «Фаэруне» испарились. Это было не похоже на прежнего капитана. У них был план. Быть может, кто-то другой принял командование? Кто-то более прагматичный или менее догматичный нежели прошлый лидер? Если так, то им стоило опасаться. Прагматичный фанатик – это вдвойне опасный враг.       Залп их главного орудия проделал брешь посреди передовых сил Цитадели. И каким бы чудовищным не было это оружие, матриарх не могла не найти его… прекрасным. Сырая разрушительная мощь этого существа…       Она завороженно смотрела, как четыре крейсера сгинули в бушующем пламени, и медленно вернулась в реальность с мрачным выражением на лице.       Что они планировали сделать дальше – вот что не давало покоя Бенезии. Допустим, они уничтожат «Лаэраконд»… то что тогда? В чем был их расчет? Не умереть в бою – это уже было понятно, иначе бы они остались над планетой и забрали с собой столько, сколько смогли. Нет, в их маневре была искра – жажда и надежда на победу, какая бы призрачная она ни была.       Только в чем заключалась «победа» в понятии фанатика? Возможно, они считали, что если уничтожат супероружие Цитадели, то это будет большим триумфом? Чем-то, что удовлетворит кровавую жажду их диких божеств? Нет, Бенезия подозревала, что это не было просто отчаянным броском к смерти. Быть может, они думали, что силы Цитадели сломаются, если выбить из игры их главный козырь? Возможно. Возможно. Но матриарх кожей чувствовала, что ответ крылся где-то в другом месте. Что-то еще… что-то она упустила…       Ее глаза расширились от внезапного осознания.       – Госпожа, поступило сообщение от адмирала Виктуса, – ее помощница уважительно поклонилась. – Враг идет в нашу сторону. Адмирал Спартакус ведет свои силы нам на помощь. Мы должны…       – Немедленно свяжитесь с Виктусом! – внезапно заявила Бенезия, рефлекторно поднимаясь со своего трона. – Пусть силы Спартакоса, Колхиса и Фарна бросят на «Фаэрун» немедленно! Остальным отступить! Сейчас же!       – Госпожа, но…       – Быстро! – рявкнула Бенезия, чье тело рефлекторно окружила биотическая аура.       Молодая азари едва не подпрыгнула от неожиданности, но тут же подчинилась.       – Внимание, двигатели на полную мощность! – командный бас матриарха разнесся по мостику. – Главный калибр к бою!       Матриарх почувствовала, как холодный пот проступил на ее спине. Все ее инстинкты просто кричали в панике, и она не прожила бы свой миллениум, если бы не научилась доверять своим инстинктам. «Фаэруну» нельзя было позволить продвинуться дальше.

***

      Когда Парли увидел пикты загадочной конструкции, то не смог скрыть своего отвращения. Отвратительные линии и гладкие формы корабля ксеносов выглядели просто ужасно по сравнению с величественными строениями «Погибели Предателей».       Корабль была похожа на гигантскую медузу или большую шпильку: огромное орудие торчало вперед, подобно копью, из шарообразной конструкции. Но даже он не мог не признать, что длина главного калибра была… внушительной.       – Полтора миллиона километров, – прогудел магос Коринфиус.       Капитан сжал зубы. Второй пустотный щит упал почти десять минут назад, оставив им последний. Сотни снарядов падали почти ежесекундно, оставляя на энергетическом пузыре полупрозрачные следы, подобно кругам на поверхности воды. Пол мостика дрожал.       – Приготовить орудие «Нова», – процедил Парли.       Его слова тут же отправились по цепочке командования. Барон Родокс стоял подле командного трона, с напряжением глядя на показания гололита.       – Произвожу замеры… Анализирую… –механический голос Коринфиуса разнесся по мостику подобно набату.       Назад дороги не было.       – «Фурии» добрались до палуб? – мрачно спросил капитан.       – Да, милорд! Почти всем нужен ремонт, но все машины целы.       – Значит, не будем откладывать, – устало вздохнул он и медленно поднялся с трона. – Полный вперед по готовности!       Когорта техножрецов принялась методично лязгать мехадендритами по переключателям панелей, стабилизируя энергетические матрицы, компенсируя их для грядущего ускорения и инерции. Мощность реакторов была деликатно откалибрована и выверена. Когитаторы издали пронзительные бинарные трели. Техноадепты начали запевать гимн Духу Машины крейсера. Судорожная активность пронеслась по рядам офицеров.       – Приготовиться к ускорению, – доложил старший «шестеренка». – Три… Две… Одна… Пуск!       – Пуск! – повторил мастер-мотиватус.       Столп пламени вырвался из дюз главного двигателя. Гудящий звук начал медленно нарастать, словно рев приближающегося танка. Вибрации пронеслись по стенам «Погибели», становясь все сильнее с каждой секундой. Когда корабль рванула вперед, Парли почувствовал нарастающее давление в груди.       Отвратительная корабль ксеносов начала быстро увеличиваться на пикт-приемнике.        «Погибель Предателей» ворвалась в передовые порядки, подобно кинжалу в зазор доспехов. Ксеносы наступали широким фронтом, держа значительную дистанцию друг от друга. Похоже, они избегали плотных построений, опасаясь «Новы», и делали все возможное, чтобы использование главного калибра крейсера было неоправданно расточительным. Но это делало их уязвимыми к таранному удару. Там, где более бронированный враг встретил бы Гриффитов непробиваемой стеной, линия фронта ксеносов была подобна отдельными звеньями, между которых могла проскочить «Погибель».       Их встретила волна снарядов, которые вгрызались в пустотный щит с бессильной яростью. Но их было много. Слишком много. Пикты были наполнены вспышками орудий пришельцев, которые закрыли собой блеск звезд. Оптика едва ли не выходила из строя от ослепляющего блеска раскаленных болванок.       Мощность щита падала с пугающей скоростью, но «Погибель Предателей» упрямо рвалась вперед. Не было времени на маневры уклонения. Крейсер превратилась в комету, которая неслась по прямой с ужасающей скоростью.       Мелкая вибрация на мостике превратилась в настоящую тряску. Попадания, хоть и были не сильны, но сотни и тысячи из них сливались в одно, заставляя пустотные щиты работать на пределе мощности, искря подобно Сангвинальному дереву от тысяч мелких попаданий.       Послышался предупреждающий гул сирены.       – Тяга двигателей достигла рекомендованного максимума, – с едва заметным волнением в голосе доложил один из техноадептов.       – Продолжайте ход, – приказал Парли. – Выжмите из старушки все, что можно!       –Рекомендации…       – В данный момент неприемлемы, – Коринфиус бесцеремонно оборвал техноадепта. – По моим расчетам мы можем превысить рекомендованные параметры на двадцать пять и шесть сотых процента.       – Духам Машины двигателей может быть нанесена травма! – запротестовал тот.       – Духи Машины будут восседать подле Омниссии, если мы не доберемся до точки выхода вовремя, – отрезал в ответ Коринфиус, возвращаясь к своим расчетам. – Перенаправьте дополнительную энергию с вторичных систем на двигатели.       Протестующий техноадепт издал недовольную трель на бинарном, но все же подчинился приказу магоса.       – «Нова»?! – тут же спросил капитан.       – Семь минут до готовности!       Сирены выли уже не переставая. Техножрецы о чем-то яростно переругивались на своем странном кликающем языке, но Парли не обращал внимания. Основная преграда все еще была впереди.       Едва они вырвались через передовые позиции ксеносов, как на них, словно стая голодных пираний налетели резервные группы. Сверху, снизу, спереди и сзади – везде по ним велся непрекращающийся огонь. Пустотный щит упрямо держался.       – Зафиксирован всплеск энергии на флагмане ксеносов! – закричал старпом. – Приготовиться к столкновению!       На экране Парли видел, как молнии энергии начали бить вдоль ствола главного орудия «медузы». А уже через секунду, из нее вырвался сгусток ослепительного света, который понесся в сторону «Погибели Предателей».       Секунды до импакта, казалось, растянулись на часы. С замиранием сердца капитан и все на мостике следили, как сгусток энергии преодолевал сотни тысяч километров, прежде чем со всей своей нечестивой яростью ворваться в правый борт!       Мостик тряхануло так, что несколько сервиторов попадали на пол. Несколько младших офицеров тоже не устояли на ногах, несмотря на то, что крепко держались за поручни. Парли ощутил, что его позвоночник едва не надломился, а Родокс лишь отчаянно матерился, пытаясь выровнять вертикальное положение. Когитаторы протестующе взвыли. Это стало последней каплей для итак потрепанного пустотного щита.       – Последний щит упал! – закричал старпом, пытаясь стереть кровь с расшибленного лба.       Если раньше попадания кораблей ксеносов были подобны раздражающему стуку за окном, то теперь они уже со всей силы молотили по корпусу «Погибели», оставляя вмятины на ослабленных зонах, незащищенных толстым бронепоясом.       – Продолжаем ход! – закричал Парли. – Поздно останавливаться! Магос, сколько еще?       – Семьсот тысяч километров, – прогудел в ответ Коринфиус.       – Второй залп!       Гигантская машина ксеносов изрыгнула свою смертельную посылку снова. С не меньшей ненавистью, она понеслась в сторону слуг Императора.       – Приготовиться к столкновению!       Второй выстрел был куда хуже первого. Без пустотного щита, раскаленный шар энергии врезался в обшивку крейсера, оставляя за собой раскаленную борозду. Палубу под ногами офицеров вновь тряхануло.       – Варпово отродье! – процедил Парли. – Что там с проклятой «Новой»?       – Три минуты! – отрапортовал лорд-лейтенант.       – Десять минут назад было семь! – ядовито прошипел капитан.       – Главный надсмотрщик будет наказан, милорд!       – Я лично прослежу! А пока пусть поторопится!        «Погибель» упрямо рвалась дальше. Бортовые макро-пушки отправляли смертоносные снаряды в эскадры ксеносов, разметая их корабли в щепки. Лучи лэнс-орудия прорезали огромные дыры в корпусах нечестивых машин. Их божественная мощь отбивала любые попытки приблизиться по бортам от крейсера. Но главная опасность ждала впереди, где две группы кораблей пришельцев вышли на перехват.       – Милорд? – напряженно спросил старпом.       – Идем прямо на них! Магос?!       – Двести тысяч километров.       – Приготовиться к Варп-переходу! Активировать поле Геллера по моей команде!       Ударные группы ксеносов приближались все ближе. Это были их основные силы: суда размером с имперский фрегат и огромные машины, напоминающее транспортники. Тысячи и тысячи мелких целей выскочили из них и понеслись прямиком к «Погибели Предателей».       – А вот и «москиты», – прорычал Парли.       Системы ближней обороны огрызнулись десятком тысяч снарядов, которые начали мгновенно собирать богатую жатву среди истребителей противника. Но этого было мало – волна мелких судов была подобна бесконечному приливу. Стволы флак-батарей раскалились до красна, их Духи Машины кричали в ярости.       – Вражеский флагман готовится к залпу! – доложил старпом, чье лицо было обезображено кровью и первыми намеками на панику.       – Орудие «Нова»! Огонь! Немедленно! Если не будет выстрела через пять секунд, я лично выкину всех заряжающих за борт!       На какое-то мгновение его восприятие времени практически остановилось. Кто успеет первым? Они или ксеносы? Парли почувствовал, как на лбу проступил предательский пот. Прошла секунда. Затем другая. Наконец, ему был дан ответ.       С чудовищным ревом мостик начало трясти и одиночный резкий удар содрогнул палубу. «Нова» выстрелила.       Небольшая сфера света устремилась в сторону флагмана пришельцев, чтобы через миллисекунду взорваться в ослепительной вспышке пламени, который заставил его глаза слезиться. Но победное выражение на лице капитана быстро улетучилось, когда изображение прояснилось.       – Цель поражена, но не уничтожена! – закричал старпом.       – Чуть-чуть не достали, – со злостью процедил капитан. – Всего несколько тысяч километров.       Но каким бы отвратительным ни было чувство разочарования, дело было сделано – почти треть от корабля пришельцев просто испарилась.       – Пятьдесят тысяч километров, – прогудел магос Коринфиус.       – Приготовиться к переходу! – мгновенно приказал Парли. – По моей команде!       Все знали, что это значило. Через несколько минут их ждало либо спасение… либо страшная смерть. Капитан почувствовал, как в его горле пересохло. Щупальца страха начали расползаться в его сознании. Его дыхание участилось, его пальцы онемели. Чувствуя приближение конца, он сложил непослушные ладони на груди в знаке аквилы.       – От молний и бурь, Наш Император, избавь нас, – прошептал он, закрыв глаза.       – Тридцать тысяч километров…       Барон Родокс, стоящий рядом, тоже склонил голову в молитве и добавил свой голос к словам Парли.       – От чумы, искушения и войны, Наш Император, избавь нас.       Несколько ближайших к трону офицеров повторили жест своего капитана, и их бормотание начало медленно расползаться по залу мостика. И вскоре, каждая душа, верная Повелителю Человечества, вторила голосу своего капитана.       – От ударов Кракена, Наш Император, избавь нас.       – Десять тысяч километров…       Тысячи снарядов отчаянно барабанили по корпусу «Погибели», не желая упускать свою добычу. Парли сжал кулаки так, что по его ладони побежала тонкая струйка крови.       – От богохульства Павших… – произнесл Парли, открывая глаза и глядя в темную бездну космоса. – Наш Император, избавь нас!       – Тысяча километров…       – Начать переход! – рявкнул капитан, яростно вскинув вперед кулак.       Варп-двигатель корабля завыл от перегрузок, не выдерживая столь высоких гравитационных помех. Реальность начала расплываться, подобно горячему воску. Все сто тысяч человек экипажа почувствовали, как само пространство и время расползалось на части, подобно старому платью, открывая проход в царство существ куда страшнее, чем любой ксенос.       Завеса реальности распахнулась, открывая свое отвратительное чрево. И «Погибель Предателей» на всех порах помчалась прямо внутрь. Ее корпус дрожал и искривлялся, вминаясь внутрь. Величественные башни и соборы разрывались от воздействия перехода. Сотни человек экипажа погибли еще до того, как успели осознать, что уже мертвы. Огромные всполохи энергии раздирали «Погибель Предателей» на части.       Корабли ксеносов мгновенно прекратили огонь. Те из них, кто были ближе всех к прорехе в Имматериум, мгновенно ощутили эффект гравитационных аномалий невиданного масштаба – их металлические корпуса смялись внутрь, подобно бумаге. Другие разорвало на куски бушующей силой природы. Третьи, и самые везучие, просто детонировали из-за перегрузок масс-ядра.       Сырое естество Эмпирия начало выливаться наружу. На тысячи километров вокруг разлома, не осталось ни единого живого существа – огоньки душ тысяч солдат Цитадели погасли в единое мгновение.       Когда разлом захлопнулся, вокруг него болтались лишь искореженные обломки, а на всех частотах царила звенящая гробовая тишина.

***

      Ириния стояла возле тренировочного поля, где вовсю бегали ученики Схолы Прогениум. Мальчишки и девчонки разных возрастов, надрывались на импровизированных беговых полосах из камня и щебня в полном обмундировании. Самым старшим не было и пятнадцати, самым молодым – восемь. Из последних сил они бежали под палящим солнцем, таща на спинах тяжелые рюкзаки, одетые во флак-жилеты на несколько размеров больше, и держа в руках учебные лазганы. Многие из них были сиротами, подобранными агентами Церкви, другие – бастардами благородных семей.       Взгляд наездницы блуждал от одного прогены к другому, пытаясь выхватить из толпы детей того, ради кого она пришла сюда. Девушка нервно теребила свою длинную косу, которая спадала с плеча. Глубокий капюшон скрывал ее лицо, а простой синий плащ закрывал благородные цвета ее платья. С такой дистанции и без Рыцаря, мало кто мог узнать старшую наездницу Копья.       Вдали слышались отрывистые лающие команды аббатов… и имя, от звука которого сердце Иринии забилось чаще.       – Кристофер, – тихо прошептала она, не пытаясь скрыть грустную улыбку.       Мальчик с песочными волосами и растрепанной набок челкой рвался вперед, далеко обгоняя своих сверстников. Его рюкзак неуклюже болтался из стороны в сторону, грозясь повалить юного владельца на землю. Шлем забавно скакал на голове от каждого движения. Ириния завороженно наблюдала за ним, гордо улыбаясь. Настолько она была погружена в свои мысли, что инстинкты, тренированные на полях десятков сражений, не дали ей знать о приближении незнакомца.       – Мальчик показывает хорошие результаты, – произнес хриплый старческий голос.       Девушка едва не подскочила от удивления, и рефлекторно развернулась встреча возможную опасность.       – Мир, леди Ириния, – произнес отец Дженитиви, тяжело опираясь на свой посох.       – Ваше Преосвященство, – после недолгой паузы поклонилась она.       Ириния с интересом посмотрела на священника. Иногда, она поражалась насколько стар тот был: лицо, исписанное морщинами; волосы, белые точно снег, и глаза… Такие уставшие.       Но стоило отцу Дженитиви появиться перед прихожанами, как в нем загорался огонь, который грозился в любую секунду перекинуться на остальных: вера, благочестие и нерушимая воля – вот что видели жители Драконьего Предела чаще всего.       Лишь в таких приватных моментах, можно было увидеть настоящего Дженитиви – очень старого и очень усталого человека, который надолго пережил свой отведенный век.       – Мальчик показывает хорошие результаты, – повторил он, переведя взгляд на группу детишек, которые все так же носились по полю. – Сильный, выносливый, да и умом не обделен.       Ириния всеми силами пыталась подавить гордую улыбку. Она была рада. Так рада, что почти забыла о том, что никогда не сможет передать это ему лично.       – Он взял самое лучшее, – уклончиво ответила она, вновь обращая взор на мальчика. – Когда он вырастет, то станет гвардейцем. Может быть даже офицером.       – Кристофер сказал, что желает стать Оруженосцем при дворе, – пожал плечами Дженитиви.       Лицо Иринии исказила смесь страха и сожаления.       – Вы ведь… вы ведь сказали ему, что это невозможно? – скрывая дрожь в голосе, спросила она. – Что ему не стоит даже и думать о Цитадели?       – Зачем? – Дженитиви перевел усталый взгляд на всадницу. – Чтобы разбить его цель? Разбить его стремления? Избавить его от амбиций, которые гонят его стать лучше?       – Мечты, которые никогда не сбудутся! – недовольно покачала головой та. – Когда он поймет, что все это прах, то…       – То станет сильнее, – перебил ее священник. – Как миллионы солдат и невоспетых героев Империума. Как и его мать.       – Это слишком жестоко, – не желала сдаваться Ириния.       – Пусть лучше он поймет несправедливость мира в малом возрасте. Это закалит его.       – Отец Дженитиви, я никогда ни о чем не просила вас, но… – ее голос оборвался. Молчаливая просьба повисла в воздухе.       Священник лишь тяжело вздохнул и облокотился на свой посох.       – Я постараюсь донести это поделикатнее, – наконец, произнес он.       Ириния лишь молча кивнула ему в благодарность. Несколько минут они молча наблюдали за тренировкой проген. На километры вокруг слышались лишь крики инструкторов и топот ног о раскаленную землю.       – Я понимаю, зачем вы здесь, – наконец, произнес Дженитиви.       – Я просто хотела увидеть его. Особенно после… после… – она замолчала, пытаясь побороть комок в горле и подступающие слезы. – Мне нужно было.       – Вы подвергаете и его, и себя риску, – покачал головой старик. – Если кто-то и приближенных Королевы узнает…       – Я помню условия, – процедила она, сжимая кулаки. – Никаких контактов. Никаких упоминаний. И я следую им. Ни он, ни остальные понятия не имеют о нашей связи. Он даже лица моего не видел, не слышал моего голоса. Для него я не больше, чем остальные рыцари Предела. Даже сейчас я приняла предосторожности.       – Возможно все так, – кивнул Дженитиви. – Однако, в текущей ситуации я бы поостерегся давать Ее Высочеству хоть какой-то повод. Теперь ее мало кто остановит, и Амелия Гриффит не та женщина, с которой можно шутить.       Ириния молчала, с горечью опустив взгляд. Глупо. Как глупо. Она без слов развернулась и пошла прочь. Отец Дженитиви остался стоять, наблюдая за своими воспитанниками.       – Скажите… Он… – тихо произнесла Ириния, не оборачиваясь. – Он хоть раз…       – Пару, – просто ответил священник. – Он был связан теми же условиями, что и вы.       Всадница кивнула самой себе, грустно усмехнувшись. Когда она почти оказалась за территорией Схолы, ее вокс-передатчик внезапно ожил.       – Ириния, – произнесла она сухим голосом.       – Тебя ждут в Зале совета, – послышался голос сэра Максимилиана.       На секунду Ириния застыла в нерешительности. Неужели отец Дженитиви был прав? Неужели теперь… Но тревога быстро отошла в сторону. Она глубоко вдохнула и подняла взор к чистому небу над головой. Легкий бриз ласково коснулся ее кожу, запах вспаханных полей и сухой травы напомнил о более лучших временах. Ириния сардонически улыбнулась и уверенной походкой отправилась к Черной Цитадели.       На тренировочном поле послышался радостный клич. Мальчик с песочными волосами стоял на финишной прямой, высоко подняв лазган над головой. Он держал его гордо, словно грозил самой пустоте космоса. Крис облегченно хохотнул, падая на землю и глядя в бесконечную даль неба в цвет его глаз.