Sanguis Draconis

      Аварийное освещение камеры окрашивало все вокруг в отвратительный алый цвет. Галаад лишь устало вздохнул. В течении недель, питание его камеры поступало в лучшем случае с перебоями. Иногда случалось, что он проводил целые дни лишенным всякого намека на освещение. Темнота была подобная вязкому удушающему дегтю. Она окутывала не только его тело, но и сам разум. Порой, он мог поклясться, что видел неясные очертания, что двигались на краю восприятия. Они казались слишком четкими, чтобы быть просто иллюзией, но слишком неуловимыми чтобы не усомниться в собственном здравом рассудке.       Он не знал, что происходило на корабле, но отвратительное вязкое чувство во время Варп-перехода было невозможно спутать ни с чем другим. Кошмары не покидали ни на одну ночь. Он слышал приглушенные голоса мертвых и истеричный нечеловеческий смех. Иногда к нему приходила Изольда… она смотрела на него осуждающе, коря за то, что Галаад позволил пленить их единственного сына. Ей не нужно было слов – он все видел в ее глазах. Раз за разом, он просыпался в холодном поту, чувствуя трясущее прикосновение паники. Он практически потерял счет дням.       Лишь периодические визиты стражи, которые приносили скудный паек, позволяли Галааду следить за течением времени. Два раза в день его тюремщики проталкивали в камеру тарелку с никчемным окороком, вареными овощами и дешевым вином, которое в приличном обществе постеснялись давать и черни. Еще одно оскорбление, которым ублюдки пытались сломить его дух. То, как они обращались с пленником его калибра, заставляло Галаада бессильно скрипеть зубами от злости. Он был главой семьи, что стояла у истоков Дома Гриффит! Как смели они относиться к нему, как к безродной собаке? Как смели они запирать его по выдуманным обвинениям?! Он мог лишь гадать, как эти твари обращались с его братьями и сестрами по Копью. Если его заточили в железную коробку, в которую едва помещалась кровать, кресло и небольшой столик, то в каких нечеловеческих условиях держали его людей?       В сотый раз он проклял Амелию Абридал и ее шавок. Он был глуп, ожидая, что эта чужачка будет уважать законы и традиции Дома. Он был наивен, когда полагал, что эта женщина не посмеет нарушить Кодекс Шевалье. Подумать только: состряпать такие нелепые обвинения! Кто он такой, чтобы отправлять убийц? Убийц! Он ненавидел Эйдана за преступную наивность и идеализм, но никогда бы не прибегнул к инструментам никчемных интриганов и бесхребетных бюрократов!       Но какой смысл думать об этом сейчас? Галаад знал, что его дни сочтены – некуда было бежать, негде было спрятаться. Он и его люди будут казнены по решению суда Абридал. Чертова сука.       Он лишь надеялся, что в своем безумии, эта рыжая стерва не станет трогать его сына. Лайл был гордым и благородным воином – настоящим сционом Дома Гриффит. Отцовская гордость и надежда. Галаад даже закрывал глаза на его неудачную, но все же заслуживающую уважение, приверженность своему баннерету. Он не знал, что его сын нашел в наивном сопляке Эйдане, но с одобрением относился к верности сына, хоть она и была направлена в неправильное русло.       Галаад с презрением покосился на бокал с гроксовой мочой, которую тюремщики смели называть вином. Не в силах больше сдерживать гнев, он с отвращением бросил кубок на пол. В ту же секунду, свет в его камере погас. Он издал раздраженный рык, вновь окунаясь с головой в непроглядную тьму. Но на этот раз, все было по-другому:       – Я так понимаю, что напитки пришлись вам не по вкусу? – раздался в темноте шипящий голос, искаженные статикой и помехами.       – Приди сюда и узнаешь! – цыкнул рыцарь.       – Пожалуй, я откажусь, – в голосе проступили насмешливые нотки. – Мне достаточно наблюдать за вами через пикт-камеры. Довольно занимательное зрелище, хочу сказать.       – Кто ты? – нахмурился Галаад.       Голос было невозможно узнать. Помехи полностью лишали его индивидуальности: не мужской, не женский, и даже не отвратительное потрескивание техножрецов.       – О, я просто… доброжелатель, – теперь голос откровенно потешался. – Можешь не пытаться разгадать мою личность. Я приложил многие усилия, чтобы остаться инкогнито. Забавно, что можно сделать с простеньким модулятором голоса и парой неучтенных точек доступа к корабельному интеркому, правда?       Галаад подозрительно прищурился. Кто угодно не мог сделать подобного. Чтобы взломать внутреннюю связь «Погибели», требовались либо очень высокий доступ, который имелся у считанных единиц – единиц, которые были преданы Абридал… Либо же обладать техническими знаниями за пределами обычного человека.       – Ты из Механикус… – проговорил свою догадку рыцарь. – Или сакристанец.       – Хорошая теория, – хмыкнул голос. – Может быть да. Может быть нет.       – Если ты закончил нести нонсенс, то может быть перейдем к сути? Что тебе нужно?       – Как пожелает благородный сэр Галаад, – из вокс-приемника донесся издевательский хриплый смех. – Скажи мне, о благородный рыцарь, ты хочешь жить?       – Есть такая потребность… – осторожно кивнул тот.       – Значит, я твой лучший друг, мой друг.

***

      Нейт безразлично глядел вниз. Черная Цитадель открывалась перед ним, как на ладони. С высоты люди были подобны маленьким муравьям, которые сновали по своим улочкам-тоннелям. Мальчик глубоко вдохнул запах свежей листвы. Это было маленькое чудо – настоящий сад, что раскинулся на балконе донжона. Мягкая почва под ногами была покрыта травяным ковром и цветами. Десятки молодых деревьев покачивали ветвями на ветру. Шелест листьев, щебетание птиц…       Это было место его уединения. То, куда был закрыт доступ для всех, кроме королевской семьи. Крестьяне и рыцари, простолюдины и аристократы – никто не мог похвастаться подобной роскошью. Драконий Предел был суров и немилостив. Выращивать даже урожай на полях было невозможно без технологических чудес Механикус. Но здесь... он словно переносился в дивный новый мир. В свой маленький клочок планеты-рая.       Юный король почувствовал укол вины за то, что лишь ему было доступна такая красота. Его подданные не могли даже представить себе столько зелени в одном месте. Это было непостижимо. Почти мифическое чудо. И даже если бы они могли найти это место… то где бы нашли время? Между выматывающей работой на полях и заводах, утомительными тренировками и мириадами других обязанностей – немногим повезло иметь достаточно времени на сон и еду.       Но это было их место: Нейтана и его семьи. И где-то в глубине души мальчик был горд за это.       Он сидел на земле, проводя ладонью по траве, что приятно щекотала его руку. Здесь он мог отвлечься. Здесь его не сжирало всепоглощающее жгучее чувство печали. Здесь он ощущал лишь грустную меланхолию, предаваясь воспоминаниям. Мама, папа, Айрис… сколько раз они устраивали здесь пикники? Сколько раз уединялись на этом островке спокойствия и теплоты? Но никогда больше… И эта мысль сжирала его изнутри.       Мальчик сжал кулаки от злости и поборол подступающий к горлу ком. Как же глупо…       Когда Нейт услышал тихие шаги, то даже не попытался повернуться. Лишь три человека во всем Пределе имели право заходить в сад.       Он почувствовал, как кто-то облокотился на него. Приятное успокаивающее тепло начало расползаться по спине.       – Сис, – слабо улыбнулся Нейт. – Закончила с уроками?       Айрис не ответила, лишь молча откинув голову на его плечо. Это был их маленький ритуал – молча, спина к спине, они наслаждались тишиной и шелестом листвы. Нейт всегда выбирал место, где открывался вид на Цитадель, а Айрис обращалась лицом к донжону. Так они могли оставаться близко друг к другу, но каждый наслаждался тем, что им нравилось.       – Ты слышал? – холодно произнесла она.       – Да, – кивнул Нейт, чувствуя мимолетный укол горечи. – Папа он… он погиб, пытаясь спасти рабов.       Вновь воцарилась тишина, но теперь Нейт ощутил, как по телу его сестры пробежала дрожь. Он ощутил злость, ярость и горе внутри нее, что на мгновение захватили над ней контроль.       – Глупо, – процедила наконец Айрис. – Так глупо! Эти поганые никчемные простолюдины!       – Они не виноваты, что попали в беду, – пробормотал в ответ Нейт.       – Значит, им стоило просто сдохнуть! – огрызнулась она. – Своим поганым существованием они отобрали у нас папу!       – Эй… – он легонько стукнул ее по голове макушкой. – Папа всегда верил, что любая человеческая жизнь ценна.       – Значит, папа был неправ! – громко выпалила Айрис. – И как только эти твари прилетят на Предел, я прикажу выпороть каждого из них! Выпороть до костей!       – Эй-эй, ну чего ты? – он осторожно повернулся и обнял Айрис.       – Ненавижу, – процедила она, уткнувшись лицом ему в грудь. – Ненавижу. Ненавижу!       Ее глаза наполнились слезами и сердце Нейтана пропустило удар. Он ненавидел видеть свою сестру такой. Это было просто невыносимо. Это разрывало его душу на части.       Это было так не похоже на Айрис – сестра всегда была холодной и невозмутимой. Казалось, ничто не могло вывести ее из равновесия. Лишь однажды он видел, как она сорвалась – сразу после того, как родители объявили, что у них будет новый братик или сестричка.       Нейтан вспомнил, как округлились глаза Айрис, как покраснело ее лицо и скривились губы. Вспомнил и едва сдержал веселый смешок.        «Вы что, занимались сексом?!» – с возмущением и ужасом в голосе кричала она на родителей.       Лицо Нейтана тогда едва не вспыхнуло от смущения. Но теперь, он с трудом сдерживал улыбку, вспоминая ее маленький тантрум, который был так нехарактерен для юной принцессы.       Это было всего два года назад, но казалось, что в совсем другой жизни.       – Папа погиб, служа Императору, – прошептал он сестре, которая все еще шмыгала носом на его груди. – Он отправился к Золотому Трону, где будет восседать подле нашего Повелителя.       – Я хочу, чтобы он был с нами, – едва слышно пролепетала Айрис. – Чтобы мы все были вместе.       – Я буду с тобой, – через силу улыбнулся Нейт. – И мама тоже. И даже папа – он смотрит на нас с небес вместе с Его святыми.       Айрис ничего не ответила, и лишь покрепче прижалась к брату, словно маленький зверек, который тянулся к теплу. Нейт нежно погладил ее по макушке.       Это было так странно – странно утешать и советовать Айрис. Всю свою жизнь она была умнее, сообразительнее… намного сообразительнее, чем он. Будь то на светском приеме или в классной комнате – она везде обставляла своего старшего брата. Единственными местами, где он блистал были стрельбище и дуэльный ринг. Пока Айрис штудировала работы Коринфиуса и заучивала строчки из «На крыльях Крови», Нейтан размахивал саблей и укладывал боевых сервиторов на пол. Пока Нейт боролся связать два слова на балах и приемах, Айрис порхала среди знати подобно бабочке, любимая и восхищаемая всеми.       Не раз и не два он ловил себя на мысли, что его сестра была куда лучшим кандидатом на трон. Быть может, он бы сумел убедить родителей, будь он старше на пару-тройку лет. Но теперь это не имело значения. Нейт стал Верховным Королем. И теперь на нем лежала ответственность не только перед своим народом, но и перед своей семьей.       Мальчик посмотрел в сторону открывающегося вида и тихо помолился Императору, прося о помощи. Ибо во имя Трона, она понадобится.

***

      Леди Натания вырвалась из кабинета барона Родокса, пылая гневом. Испуганные слуги и солдаты спешно расступались перед воительницей, чьи глаза сверкали яростным огнем.       Натания не могла поверить в то, что услышала. Ее разум просто не мог рационализировать масштаб предательства и деградации, которые захлестнули их Дом. Это был не путь рыцаря, не путь благородных воинов. Арест Галаада был больше похож на порочные махинации среди шпилей Святой Терры. Бесстыдство и низость…       Она шла вперед не обращая внимания на приветствия матросов и офицеров.       Состояние корабля нисколько не улучшало настроения Натании. Во время Варп-перехода они потеряли четыре тысячи пятьсот семьдесят семь человек. Тела корабельных рабов и вовсе никто не считал. Целые отсеки вырвало из корпуса «Погибели», отправляя сотни людей прямиком в Имматериум. Их души были навеки обречены скитаться среди переменчивых потоков Варпа, лишенные света их Повелителя. Другие медленно сходили с ума, затронутые нечестивыми силами Эмпирея. Воющие безумцы сновали по палубам, подобно безмозглым марионеткам. Им всем было даровано Милосердие Императора, а тела отправлены на переработку в протеиновые пайки, чтобы даже после смерти они могли служить Ему.       Индустриальный грохот был слышен на каждой палубе, в каждом отсеке – ремонтные команды что есть сил пытались ликвидировать повреждения. Аварийное освещение стало их постоянным спутником, заменив холодный блеск люминаторов. Повсюду слышались горькие гимны, взывающие к Императору, Омниссии и Мстящему Сыну.       Корабль жила… но повреждения в ее теле были слишком серьезны, чтобы говорить о какой-то боеготовности. Каким-то чудом им удалось не потерять ни одной орудийной батареи – благословение Императора, не иначе. Двигатели, однако, были совсем другим делом.       Этот поход стоил им так дорого. Но у Вселенной было дурацкое чувство юмора – почти никто из распроклятых рабов, которых они вытащили с планеты, не пострадал. Конечно, во время Варп-перехода их охватили страх и паника, которые очень быстро переросли в насилие. Небольшой бунт, что вспыхнул среди язычников, был быстро подавлен – лишь несколько десятков глупцов остались истекать кровью на полу. Практически нисколько по имперским меркам.       Четыре тысячи человек – вот был их приз. Четыре тысячи против жизни их Короля, тысяч закаленных матросов и огромного поголовья рабов.       Натания могла лишь сокрушенно качать головой – это не стоило того. Даже близко не стоило.       А теперь еще и Амелия устроила свою грязную игру! Королева-Регент – подумать только! От ее наглости у Натании сводило зубы. Да, Гриффиты до сих пор использовали этот устаревший институт, но никогда за всю историю Дома этот титул не получала чужачка! Если бы у Абридал была хоть капля чести и достоинства, она бы передала власть напрямую Королю Нейтану! Да, он все еще был юн. Да, до его Ритуала Становления оставалось несколько лет. Но Нейт уже не был беззащитным ребенком!       Но Натания понимала, что Амелия просто пыталась удержаться за власть. Она хотела и дальше влиять на Короля, дергая его за ниточки, как какой-то паук-манипулятор. И словно старый паук, она решила избавиться от тех, кто хоть как-то мог перечить ей. Родокс, похоже, уже ел с ее рук. Натания не сомневалась, что и Максимилиан угодил в ту же ловушку. И все знали, что магос Коринфиус был любимчиком королевы, а с ним и половина Механикус.       Абридал захватывала все больше и больше власти. И неизвестно захочет ли она отказаться от нее, когда Нейтан достигнет зрелости.       Ввалившись в свои покои, Натания рывком стянула с себя китель и бросила его на кресло. Ее комната была обставлена иконами и свечами. Статуи и бюсты древних святых смотрели на нее своими каменными глазами, и казалось, глядели в саму душу Натании.       Она тяжело вздохнула. Их Дом катился во тьму, и она ничего не могла сделать. Быть может ей стоило прислушаться к Галааду?       Натания резко ударила себя ладонью по лицу. То, что предлагал Галаад опасно подходило к черте. Как она вообще могла думать о чем-то подобном? Немедля ни секунды, она активировала руну автофлагелянта. Боль мгновенно вернула ей фокус – боль, очищающая и спасительная. Наказание за еретические мысли, и благословение ясного рассудка.       Сложив на груди знак аквилы, Натания с покорностью приняла наказание. На ее лбу выступили капли пота, но Натания продолжала зажимать руну бичевателя. Шепча молитвы, она взывала к Повелителю Человечества, чтобы тот даровал ей знак… Как спасти ее Дом? Как остановить его падение, не утонув в пучине ереси? По спине пробежали струйки теплой крови, плоть отслаивалась от ударов кнута.       В дверь постучали, и Натания с недовольством прорычала. Она еще не закончила с молитвой, и после такого наглого перерыва, придется начать заново. Спина горела так, словно ее обрызгали прометием. Брызги крови лежали на полу, складываясь в волнистые узоры.       – Моя госпожа, – из-за двери послышался голос леди Киры. – Моя госпожа, у меня важные вести.       Натания рывком натянула китель и на секунду застыла, поморщившись от прикосновения грубой ткани к открытым ранам. Теплая кровь начала медленно пропитывать китель. Наездница восстановила равновесие, и гордо выпрямившись, направилась ко входу в свои покои.       – Я надеюсь у тебя есть веская причина, чтобы отвлекать меня от молитвы? – грозно произнесла Натания, едва дверь отворилась.       – Прошу прощения, моя госпожа, – поклонилась Кира. – Но дело не требует отлагательств.       – Что это значит? – выгнула брось та.       Ее рыцарь воровато огляделась по сторонам, что мгновенно не понравилось Натании.       – Внутрь, – скомандовала она, закрывая за юной всадницей дверь. – Рассказывай.       Кира внезапно почувствовала себя неуютно, вторгаясь в обитель своей госпожи. Но она собралась с силами и взглянула Натании прямо в глаза.       – Я обнаружила… сведения, – произнесла она полушепотом. – О предательстве внутри Дома.       – Предательстве? – прищурилась Натания, чувствуя, что ступает на тонкий лед.       – Один из приближенных во дворе, – выдавила из себя наездница. – Он передал мне сведения, которые… которые…       – Выкладывай уже!       – Он утверждает, что леди Амелия желает захватить власть у Короля Нейтана.       Это заявление удивило Натанию меньше, чем она хотела бы. Но все равно подобные слова не были чем-то обыденным. Если бы кто-то другой услышал крамольные речи Киры, то глупую всадницу ждал бы костер. Но ее слова слишком хорошо резонировали с подозрениями самой Натании, чтобы просто отмахнуться от них.       – У тебя должны быть чертовски веские доказательства, чтобы делать такие заявления, Кира.       – Мой информатор поделился несколькими зашифрованными посланиями от корабельных астропатов. Они скреплены королевской печатью.       – И что в них сказано? – хмуро спросила Натания.       – Инструкции, – нервно сглотнула Кира. – Инструкции главе навигаторов. Похоже, что Королева давит на всех членов Совета, чтобы те проголосовали за то, чтобы отдать ей больше власти даже после того, как Король Нейтан станет править. Но еще… Миледи, навигатор говорит, что леди Амелия планирует уничтожить Трон Механикум «Молота Правосудия»!       Натания стояла, словно громом пораженная. Она не хотела верить в подобное. Слова Киры слишком легко укладывались в произошедшие события, но уничтожить Трон? Натания просто не могла верить в такое святотатство. Уничтожить Трон Механикум означало уничтожить не только отпечаток души Эйдана, что навеки заточен внутри, но и лишить Нейтана возможности оседлать Рыцаря! А Король без Рыцаря…       – Я хочу встретится с этим твоим источником, – тяжелый голос воительницы дрожал от едва сдерживаемого гнева.       – Разумеется, моя госпожа, – с готовностью закивала Кира. – Я организую…       – Нет, – отмахнулась Натания. – Пусть встретит меня в отсеке Б-44 во время вечерней пересмены. Я желаю лично убедиться в его словах. Но запомни, Кира: если ты мне соврала или поверила лживым словам глупца, я лично отсеку тебе голову. Это понятно?       – Разумеется, миледи!       Когда дверь за Кирой захлопнулась, Натания бессильно рухнула в кресло. Она не знала, чему верить. Эти обвинения звучали слишком чудовищно, чтобы воспринимать их серьезно. Но игнорировать их означало совершить преступление. Ей нужно было самой увидеть. Она не спешила доверять этому «источнику». Не без весомых доказательств. Но если они окажутся правдой, если доказательства имелись…       Пытаясь отогнать тревожные мысли, Натания вновь встала на колени перед алтарем и активировала руну автофлагелянта.

***

      Парли устало потер виски. Лавина данных на гололите поступала без остановки уже четырнадцать часов. В течении недели он практически не слезал со своего трона, слушая доклады и прошения. Отчеты о повреждениях, о состоянии экипажа, боезапаса, ресурсов. Списки потерь, и какие отсеки требовали замены погибших матросов и оборудования, вышедшего из строя. Как быстро Механикус сумеет устранить поломки. Что из утраченного было потеряно до скончания веков, а что можно было восстановить на Драконьем Пределе… одни лишь эти данные заняли почти шесть часов. Работа двигателей и как перенастроить подачу энергии после потери маневровых. Доклады о готовящихся бунтах и волнениях, и какие силы требовалось держать в состоянии полной боеготовности, чтобы мгновенно пресечь их. Как наладить производство еды и воды из-за повреждений в отсеке гидропоники. Насколько урезать пайки для солдат и офицеров, чтобы благородные смогли питаться с подобающим им статусом. Сколько корма требовалось поголовью рабов, и насколько это поголовье нужно сократить, чтобы ослабить нагрузку на пищевые склады. Какие из орудий в скором времени потребуют ремонта, и в каком порядке требовалось их обесточить.       И это было лишь то, что касалось «Погибели». Ему также нужно координировать отряды скитарии и Черной Стражи с Механикус и аристократией: их обеспечение, их тренировки, учения, и как совместить их с работой корабельных преторов. Какие отсеки нужно было освободить для стрельб. А еще Рыцари… Трон, сколько же с ними было мороки. Боеприпасы, топливо, священные масла…       И это лишь малая часть из того, что требовало его внимания.       Парли почти возненавидел свой пост. Почти. Но ко всему вороху проблем прибавлялись новые.       – Что значит «призрак»? – раздраженно процедил капитан.       – Мы обнаружили множественные аномалии в работе Духа Машины «Погибели Предателей», – прогудел магос Коринфиус, от чьего скрипящего голоса Парли уже порядком тошнило. – Пикт-камеры и сенсоры движения сбоят с высокой периодичностью. Мы теряем сигналы с палубных терминалов, а также фиксируем обрывы связи между мостиком и отдельными отсеками.       – То есть, – решил прояснить ситуацию капитан. – Из-за какого-то жука в системе, мы теряем контакт с отдельными частями корабля? Как часто это происходит, магос?       – Достаточно часто, чтобы принять во внимание, но недостаточно, чтобы быть проблемой для функционирования «Погибели Предателей». Каждый из инцидентов длился не дольше пяти минут тридцати шести секунд.       – И почему это происходит?       – Неизвестно.       Магос звучал практически опозоренным, несмотря на отсутствие лица и цифровой фильтр голоса. Еще бы – он глава Механикус на «Погибели», и словно какой-то адепт, не мог разобраться в такой мелкой проблеме. Коринфиус даже старался не встречаться взглядом с капитаном, буквально источая чувство стыда.       – Теория, – продолжил техножрец. – Варп-переход внутри точки Мандевилля нанес травму Духу Машины. Его стенания можно услышать на всех палубах. Это возможно и является причиной отказов.       – Просто замечательно, – устало вздохнул Парли. – Повезло еще, что это не произошло с системами жизнеобеспечения.       Магос Коринфиус нервно вздрогнул. Перспектива остаться без кислорода или систем фильтрации была… неуютной. Капитан лишь вновь вздохнул. Через три дня они будут на Драконьем Пределе и весь этот кошмар наконец-то закончится. Хотя была немалая возможность, что начнется новый – Парли не испытывал ни малейшего сомнения, что Королева пожелает провести детальный разбор полетов их провальной экспедиции. Кто-то потеряет голову. В прямом смысле. И голова Парли была первой на рассмотрении.

***

      Натания ощутила подавляющее чувство отвращение. Это… существо, что было информатором леди Киры, оказалось еще более мерзким, чем она ожидала. Широкий балахон мог скрывать его черты, но едва уловимая аура витала вокруг уродца. Навигатор. Мутантское отродье, которое заслуживало лишь смерть, и жила лишь благодаря заступничеству Императора. Они не только несли на себе грех существования, так еще, как правило, обладали каким-то раздутым чувством собственной важности. Словно их польза Империуму каким-то образом возвышала этих мутантов над Его правоверными слугами.       Но словно одного нечестивого происхождения было мало, этот конкретный навигатор выглядел просто кошмарно: сгорбленный, с кривыми зубами, бледной кожей и жидкими редеющими волосами. Мерзость.       – Миледи, это большая честь встретить вас…       – Переходи к делу, Мортис, – фыркнула Натания, подавив в себе желание как следует ткнуть кулаком в морду этого существа.       – Да, миледи… я просто… – Мортис покачал головой, собираясь с силами. – Моя жена Друзилла… мы… я…       – Слушай сюда, уродец, – Натания резко схватила его за шиворот плаща. – Четко и по делу. Иначе, я ухожу отсюда.       Навигатор нервно сглотнул и заплетающимся языком поведал свою историю… ... ... ...       Он слабо постучал в дверь покоев. Друзилла ненавидела, когда он входил в их спальню без предупреждения. И в последние дни она была особенно раздражена. Мортис не корил ее: Король Эйдан был любим многими подданными. Его доброта и справедливое отношение ко всем своим слугам были хорошо известны. Если его отец правил сурово, но справедливо, то Его Высочество был… ближе. С кем бы он ни разговаривал: будь то с самый низшим крестьянином или высокородным рыцарем – Король обладал почти сверхъестественной способностью расположить к себе. Он был внимателен, чуток. Его теплая улыбка могла сгладить любое горе, а добрые слова наполняли сердца радостью. Для простолюдинов он был воплощением самого Императора, для аристократов – парагоном добродетели и Кодекса Шевалье.       Для Друзиллы он был дорогим другом. Практически членом семьи. И Мортис множество раз корил себя за предательское чувство ревности, но ничего не мог поделать с этим. Не раз он ловил взгляд своей жены, когда она говорила о Его Высочестве. Не раз замечал, как она смотрела ему вслед и то, что плескалось в ее прекрасных глазах при виде Эйдана. Теплота, любовь… и желание.       Мортис старался отогнать эти чувства. При всех своих качествах, Эйдан был слепцом. И даже Друзилла не попыталась бы сделать подобный шаг – ни один навигатор не осмелился бы осквернить кровь связью с простолюдинами. Но червь сомнения все равно гнездился где-то глубоко в сознании Мортиса.       Порой он завидовал Тибериусу и Элии – оба младших навигатора тоже были вынуждены вступить в брак ради производства потомства. Но в отличии от Мортиса и Друзиллы, между этими двумя существовала искренняя и глубокая связь. Они демонстративно не принимали участия в политике или придворной жизни, предпочитая уединение в своем поместье в компании друг друга и своих детей. Друзилла же с удовольствием использовала свой статус главы Навигаторов, чтобы наслаждаться светскими раутами и закулисной поножовщиной, из-за чего туда же был вовлечен и Мортис. Это было… утомительно, мягко говоря. Не говоря про то, что отвлекало от их сыновей и дочерей.       Он снова постучал в дверь, но вновь никто не ответил. Навигатор недоуменно нахмурился. Это было позднее время на корабле, и где еще могла быть его кузина? Она редко покидала своих покоев, когда была не на посту. И те редкие моменты, она проводила в компании почившего Короля.       Глубоко вдохнув, он нажал на руну двери, и створки разъехались в стороны. Мортис застыл от увиденного в комнате. На полу лежали осколки стекла и фарфора. Древние вазы и сервизы, которые стоили больше, чем некоторые планеты, валялись разбитыми обломками. Паника мгновенно охватила навигатора, но тут же сменилась чувством, которого он никогда не испытывал. Ярость. Ярость заградила его взор кровавой пеленой. Он рванул внутрь, приготовившись снять повязку со своего третьего глаза. Кто-то проник в их покои. Кто-то угрожал Друзилле! Впервые в жизни он ощутил жажду убийства. Впервые в жизни он с полной готовностью собирался уничтожить другого человека. Древний, дремучий инстинкт заставил забыть его о слабости и страхе. Он приготовился защищать то, что являлось самым дорогим в его жизни.       Но его усилия оказались напрасными. Друзилла сидела на кровати, жалкая и разбитая. Ее глаза раскраснелись, на лице виднелись следы слез. Словно завороженная, она глядела в одну точку без единого признака жизни.       – Друзилла? – осторожно спросил Мортис, подходя к ней. – Ты… Ты в порядке?       Она медленно повернула голову, словно в трансе. Туманная пелена плескалась внутри ее глаз. С видимым трудом, Друзилла попыталась разобрать, кто стоял перед ней.       – А, Мортис, – безразлично произнесла она монотонным голосом. – Я не слышала, как ты вошел.       – Друзилла, – повторил он. – Что случилось?       – Не твоего ума дело, кузен, – отмахнулась женщина.       – Это тоже не моего ума дело? – хмуро спросил Мортис, обведя рукой погром в комнате.       – А, это… – мрачно усмехнулась та. – Просто неудачный выдался день. Я прикажу слугам все прибрать. Завтра.       – Друзилла, – настойчиво произнёс Мортис, склоняясь перед ней, чтобы взглянуть в глаза жены. – Я же вижу, что что-то происходит.       – Поздравляю, дать тебе медаль за сообразительность? – прошипела она. – Пойди, возьми печеньку из банки.       – Я знаю, что ты не испытываешь любви ко мне. Ты много раз давала это понять, – медленно произнес Мортис. – Но я твой муж, твоя семья. Ты можешь доверять мне. Что бы ни случилось, я всегда поддержу и помогу тебе.       – И что? Мне надо из трусов выпрыгнуть от радости? Изолью тебе душу – и все проблемы уйдут?       – Разумеется нет, – покачал головой он. – Все что я прошу, это дать мне шанс. Я могу помочь, Друзилла.       Их глаза наконец встретились. На лице Друзиллы отчетливо виднелось сомнение. Она была похожа на загнанного в угол зверя – паника и страх заставляли ее бросаться на всех, кто смел приблизиться. Мортис лишь тепло улыбнулся, давая понять, что не боится.       Он не знал, сколько продлилась игра в гляделки, но в какой-то момент внутри Друзиллы что-то сломалось, и слезы брызнули из ее глаз. Мортис не ожидал этого. Совсем не ожидал. Повинуясь какому-то наитию, он приблизился к ней и крепко обнял. Его жена не отпрянула в отвращении, и не попыталась освободиться. Она продолжала рыдать и этот звук был самым страшным, что он когда-либо слышал. Его сердце разрывалось на части.       – Она… Она… Эта сука! – неразборчиво бубнила Друзилла, все еще борясь с истерикой. – Эта наглая, самовлюбленная сука!       – Какая сука? О ком ты говоришь? – терпеливо переспросил Мортис.       – Абридал! Наша гребанная «Королева-Регент»! – в ярости прорычала Друзилла. – Она думает, что может меня шантажировать! Она… Она…       Ее слова превратились в неразборчивую мешанину. Все, что Мортис успел услышать было «Им». Нехорошее предчувствие начало разрастаться внутри его души.       – Что она сделала, Друзилла? Чего она хочет?       – Что хочет?! Тварь хочет, чтобы мы – навигаторы, отошли от дел! Хочет протолкнуть в Совет решение, которое бы заперло нас всех на Пределе: отозвать всех агентов, все дальние посты, все разведывательные миссии. Ты ведь понимаешь, что это значит? Понимаешь?!       Мортис почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Это было безумие. Не только для навигаторов, но и для всех слуг Императора. Вся их идея, вся их философия была в том, чтобы следить за Священной Террой и наблюдать за человечеством. Медленно, но верно, они бы внедрялись в их общество, подготавливая почву для возвращения Императора. Да, никто из них не увидел бы результатов своих трудов – их священное дело заняло бы сотни, даже тысячи лет. Но долг не требовал награды. Верность сама по себе была благодарностью.       – Навигаторы потеряют все свое влияние, если мы закроемся на Пределе и отгородимся от Галактики, – продолжила Друзилла, не обращая внимание на ужас Мортиса. – Все наше богатство, наша власть – все это превратиться в прах!       – Но как она хочет этого добиться? Чем она тебе угрожает? – со страхом в голосе спросил Мортис.       Вместо ответа Друзилла протянула ему небольшой предмет. Мортис мгновенно узнал его. Информационный кристалл, который содержал в себе астропатическое послание.       – Уровень Вермилион, – невесело хохотнула Друзилла, касаясь своим перстнем до камня.       Кристалл мгновенно ожил, загораясь тусклым синим цветом. Перед глазами Мортиса появилась голограмма с столбцами текста и данными. Среди этой странной мешанины, в самом конце, он увидел несколько имен: Киара, Шеннон, Солас, Анастасия, Тайбер… Имена детей Друзиллы и Мортиса.       – Она… Она… – Мортис ощутил, как внутри него начало разгораться пламя ненависти. – Она угрожает нашим детям?       – А ты сегодня в ударе! – Друзилла насмешливо вскинула руки. – Еще немного, и тебя почти можно будет считать человеком.       – И что мы будем делать?       – Что будем делать? Что будем делать?! Если я не проголосую за изоляцию Драконьего Предела, можешь попрощаться с ними – как думаешь, что мы будем делать?!       Ее крик эхом отдавался от стен покоев. Мортис ощутил, как земля практически выскакивала из-под его ног. Королева… Это женщина… Этот монстр!       – Эйдан, наверное, крутится в гробу не переставая, – шепотом произнесла Друзилла, склонив голову. – Его дорогая супруга не только наплевала на его идеи, но и решила, что сама сможет править Пределом. У нее совсем шарики заехали за ролики. Эта сука даже хочет вырвать Трон из «Молота Правосудия»!       Мортис недоуменно покосился на нее, и Друзилла раздраженно закатила глаза:       – «Молот Правосудия»? Рыцарь Эйдана?       – Я в курсе! Я имею в виду, чего она хочет добиться этим? Разве часть души Эйдана не осталась внутри?       – Конечно осталась, гребанный ты идиот! – резко рявкнула Друзилла мгновенно сатанея. – А еще если уничтожить Трон, то Нейт навсегда останется без Рыцаря! По крайней мере пока гребаные шестеренки не сделают новый. А это будет лет через двадцать, если не больше!       – Это… Это предательство! Ересь!       – Как мило, что ты думаешь, что Амелии не насрать, – язвительно улыбнулась Друзилла. – Конечно это ересь! Но Абридал думает, что если лишить Нейта его Рыцаря, то мелкий шпанец не прыгнет в какую-нибудь глупую заварушку, как его папаша! Ты еще не понял, дорогой муж? Она окончательно помешалась после смерти Эйдана, и хочет, чтобы Нейт с Айрис остались на Пределе под ее опекой. Никаких безрассудных вылазок, никаких Крестовых Походов. Чертова курица-наседка…       – Мы должны что-то сделать! – в голосе Мортиса появились стальные нотки. – Она угрожает нашим детям, она пытается забрать власть у Короля Нейтана, она даже решила оставить нашу миссию во славу Императора!       – О, будь моим гостем, – сардонично хохотнула Друзилла. – Давай, действуй. Я уверена, что ты найдешь множество сторонников. Ой, погоди, твой последний и лучший шанс сейчас томиться в камере. К кому ты обратишься? К Родоксу? К Парли? Может быть Коринфиусу? Они все лижут ноги Амелии. Парли – это понятно, но как она убедила Родокса и шестеренку – я понятия не имею. Шантаж, наверное, или еще что-то.       – Отец Дженитиви или Механикус…       – Дженитиви – уже ходячий труп. Если он внезапно помрет от остановки сердца, никто даже не моргнет глазом. А шестеренки… половина из них подчиняется Коринфиусу, а вторая половина боится Амелию до усрачки. У нее все карты на руках: Копье Эйдана пойдет за ней из принципа; Родокс, Коринфиус и Максимилиан, похоже, тоже в ее команде; я уже не говорю про пустотников и «Погибель Предателей». Единственный, у кого бы хватило сил, чтобы бросить ей вызов – это Галаад. Думаешь, почему Амелия заковала его в кандалы? Он был ее сильнейший и единственный оппонент в Совете.       – Но если люди узнают, что она оставила наш план…       – И что они сделают? Мортис, думай головой! Мы уже тринадцать лет в этом Варпом проклятом времени. За тринадцать лет многие уже сообразили, что мы не сдохнем. Мы освоили Предел, мы вернулись к мирной жизни. Тринадцать лет без войны – тринадцать лет нас никто не пытался убить. Большинство народу живет лучше, чем когда-либо! Конечно, Церковь будет роптать. Может быть даже поднимет пару десятков тысяч фанатиков – и что? Абридал сидит на всем оружии и броне, у нее под командованием Рыцари и долбанная крейсер! Единственные, кто могут скинуть ее – это Рыцари. И угадай, сколько из них будут готовы поднять оружие против нее?       Мортис погрузился в мрачное молчание. Ему не нравилось это отвратительное чувство беспомощности. Это было неправильно. Как так получилось, что большинство фракций были в кармане Королевы? Рыцари следовали за ней, ведомые своими клятвами верности, пустотники считали Королеву «своей», Механикус были разобщены, а Церковь уже не командовала той власти, которой обладала в Империуме.       – Ты кое-кого забыла, – внезапно, Мортис прозрел. – Есть еще кое-кто, кто сможет бросить ей вызов.       Друзилла недоуменно нахмурилась, мысленно перебирая имена лордов и леди Предела. Наконец, она лишь жалостливо улыбнулась:       – Натания… Наша дорогая Натания. Ты глуп, если думаешь, что у нее есть достаточно сил. Если бы Галаад был на свободе и вопрос стоял ребром, она бы стала могучим союзником. Но без Галаада она так же бесполезна, как и ты. Знаешь, что? Я устала разжевывать для тебя простые истины. Я хочу спать. Одна. Ты можешь занять диван в прихожей.       Друзилла демонстративно развернулась и накрылась одеялом. Мортис мрачно стоял перед ней. Его мысли мчались со скоростью «Валькирии». Ему нужно было что-то сделать. Если Друзилла сдалась и была готова подчиниться еретичке, то он не собирался покорно ожидать своей судьбы. У него был шанс. Призрачный. Неуловимый. Но все равно шанс. ... ... ...       …Когда он закончил свой рассказ, Натания стояла, мрачно нахмурившись. Мортис мысленно молился Императору, чтобы тот послал ему благословение. Ведь если Натания откажется, иди вовсе доложит о нем, то вся надежда рухнет. Весь их Дом просто уйдет из истории, а его семья будет жить в страхе.       – Где этот кристалл? – наконец спросила Натания.       Мортис протянул ей камень. Вся информация была на нем. Приказы Королевы, ее инструкции и угрозы. Он шел на огромный риск, отдавая его Натании. Но если она перейдет на их сторону, и если они смогут освободить Галаад до того, как прибудут на Предел – у них был шанс. Самое главное, было удержать информацию подальше от Родокса, Коринфиуса или капитана Парли. Если они узнают, то Мортис тут же отправиться глотать вакуум за борт.       – Миледи, – наконец, произнес он. – Через три дня мы прибудем на Драконий Предел. Через три дня сэр Галаад умрет, а с ним и наша последняя надежда на спасение Дома Гриффит. Я молю вас, примите верное решение. Император защищает.       Он развернулся к выходу из отсека, оставив Натанию наедине с мыслями. Мысленно он приготовился к тому, что она позовет стражу, или вовсе выстрелит ему в спину. Но он все шагал вперед, и ничего не последовало. Когда за ним захлопнулись двери, Мортис ощутил росток надежды, который поднимался внутри.

***

      Алистер устало обвел взглядом своих братьев и сестер. Никто из них не заметил прибытия сержанта-майора и каждый продолжал заниматься своими делами. Моралес сидел в углу с бокалом вина. На его коленях расположилась весьма молодая дева, которая выглядела куда моложе позволительного возраста. Молодой рыцарь был так поглощен открывающимся перед его лицом зрелищем, что не замечал ни своего командира, ни стыдливое лицо девушки. Возле камина сидели Корания и Вильгельм, задумчиво уставившиеся на доску регицида. Это был редкий момент, когда оба наездника не собачились и не препирались, как пожилая пара, позволяя своим собратьям по Копью наслаждаться блаженной тишиной. Ферро расположилась в противоположном от Моралеса углу, словно пытаясь оказаться от любвеобильного всадника насколько далеко, насколько это было физически возможно. Умная девочка. Она напряженно сидела на краю кресла и нервно грызла ногти, завороженно уставившись в книгу.       Несмотря на мирную атмосферу и периодические непристойные звуки из угла, где сидел Моралес, Алистер все же ощущал напряжение, которое витало в воздухе. Чего-то не хватало. Чего-то, что было неотделимой частью их Копья. И Алистер был одним из тех, кто своими руками вырвал эту часть.       – Миледи, – тихо произнес он.       Ферро подпрыгнула на кресле от удивления, выронив книгу из рук.       – Ой! Это… Лорд Алистер! – пролепетала она, скрестив на груди знак аквилы и поклонившись. – Вы меня извините, я не заметила…       – Не нужно, младшая, – усмехнулся рыцарь, подбирая выпавшую книгу с пола и отдавая ее Ферро. – Ты теперь член нашего Копья. Технически, это значит, что ты тоже из знати. Не нужно кланяться.       – Я… милорд, – девушка заметно смутилась, краснея до кончиков волос. – Это все еще непривычно. Дома я старалась держаться подальше от благородных, а то бы меня выпороли. Я…       – Ты ведешь в бой «Небесное Воздаяние», – улыбнулся он, садясь на кресло рядом. – Ты принадлежишь к правящему сословию Драконьего Предела. Прими это.       – Я постараюсь, милорд, – вздохнула она. – Просто… мне всю жизнь талдычили, что я «недостойная», что мое существование – это ошибка. Благородные считали меня ниже себя, простолюдины – что я зазнаюсь и прыгаю выше головы. Я нигде не чувствовала… своей.       – Твое происхождение, хоть и низкое, но все равно не имеет значения, – Алистер по-доброму улыбнулся. – Посмотри на них.       Он кивнул в сторону остальных рыцарей. Ферро проследила за его взглядом и с видимым трудом продолжила смотреть на Вильгельма и Коранию, которые вновь начали о чем-то спорить.       – Они теперь твои братья и сестры, – произнес сержант. – В бою они доверяют тебе свои жизни. И ты должна доверить им свою. А как же ты это сделаешь, если будешь кланяться и заикаться при их виде? Все Рыцари сражаются, как один. И поэтому мы все должны быть равны перед лицами нашего Короля и Императора.       – Я… – Ферро попыталась что-то сказать, но тут же запнулась, задумчиво опустив взгляд.       – Учись говорить, что у тебя на уме, – наставническим тоном сказал Алистер.       – Просто, я думала о сэре Лайле… – наконец, выдавила из себя Ферро.       – А, ты про это…       Лицо Алистера помрачнело. Это было не совсем то, что он желал обсуждать. Совсем не то.       – С ним… с ним ведь все будет хорошо, верно? – глаза Ферро обратились на Алистера.       Он старался не отвернуться. Не отвернуться от этих больших ясных глаз, что глядели на него со смесью детской наивности и подросткового страха. Глядя на чистый и невинный взор, он просто не мог врать. Но…       – С ним все в порядке. Он в своих покоях, – произнес сержант, отводя взгляд. – Барон Родокс заверил меня, что ему ничего не угрожает.       – Но вы ему не верите, – внезапно прошептала Ферро.       Алистер мысленно выругался. Сейчас было не самое лучшее время, чтобы следовать его совету «говорить все, что пришло в голову».       – У меня есть… сомнения, – с тяжелым вздохом признался рыцарь.       Ферро ничего не сказала и лишь коротко кивнула. Она все еще смотрела в книгу, но Алистер ясно видел, что ее мысли были где-то еще. Он хотел разуверить ее, хотел сказать, что все будет хорошо. Но он не мог врать: ни ей, ни себе.       Сержант вновь обвел взглядом своих людей. Он ясно видел, что все заметили его присутствие. Моралес продолжал домогаться до своей новой девушки, Вильгельм и Корания все также напряженно следили за доской. Но теперь в их движениях появилась почти неуловимая неловкость. И никто не желал встретиться с ним взглядом. Если раньше в комнате витало лишь легкая нервозность, то теперь находиться внутри было физически некомфортно.       Алистер вновь вздохнул, пытаясь совладать с эмоциями. Их братство дало трещину. И они знали, что сами были виновниками этого.

***

      Галаад продолжал считать дни. Если голос не соврал, то совсем скоро они прибудут домой. Драконий Предел был так близко. Быть может они уже висели на орбите планеты.       Еще никогда в своей жизни он так не страшился вновь оказаться на родной земле. Это означало бесчестие. Это означало смерть. Вновь и вновь он обдумывал варианты. И вновь и вновь он не находил другого выхода. Амелия просто не оставила ему выбора. Ее присутствие было разрушительным для их Дома, и поэтому Королева должна была уйти.       Внезапный звук заставил Галаад вскочить с постели. Двери его камеры зашипели. Разгерметизация заняла какие-то секунды, но Галааду показалось, что это была сама вечность. Среди дыма и тумана, он мог разглядеть несколько фигур, которые быстро приближались.       – Милорд? – раздался такой знакомый и родной голос.       – Лидия? – неверяще спросил Галаад.       – Милорд, вы живы! – его наездница закричала от радости и бросилась ему на шею.       Через секунду она отпрыгнула от него, стыдливо опустив глаза и краснея, словно молодая прогена.       – Милорд, простите мою выходку! – с паникой в голосе затараторила она. – Я не знаю, что на меня нашло. Я… Я…       – Я рад, что вы в добром здравии, миледи, – улыбнулся Галаад, нежно поцеловав ее руку.       – Милорд… – неверяще пролепетала Лидия, выглядя так, словно сейчас грохнется в обморок, но наездница быстро восстановила хладнокровие. – Наши люди ожидают снаружи. Не только рыцари, но члены вашей охраны и прислуга. Мы все пришли, чтобы освободить вас, милорд.       – Это все жутко трогательно, – раздался незнакомый голос. – Но мы сейчас на жестком таймере. Его взгляд упал на странного незнакомого человека. Он был из касты техножрецов – это было невозможно не заметить, но Галаад никак не мог вспомнить, что хотя бы раз видел этого конкретного шестеренку. А еще его голос был странно… человеческим. Словно внутри этого техножреца не было ни единого железного прибора. Он мрачно нахмурился и приготовился о чем-то спросить марсианина, когда тот бесцеремонно оборвал рыцаря.       – Камеры и детекторы движения будут ослеплены на пятнадцать минут. Корабль отрезана от мостика. Мы должны торопиться.       – Я так понимаю, у тебя приготовлен транспорт, – с подозрением произнес Галаад.       – Ты за кого меня считаешь? Конечно у меня подготовлен транспорт, – с безошибочным возмущением в голосе, ответил его новый попутчик.       – Довольно! Ты знаешь дорогу, значит веди! И как же я должен обращаться к вам, милорд?       – «Милорд» мою задницу, – фыркнул техножрец. – Можешь звать меня Фауст.