Sanguis Draconis

Объявление:       "Граждане славного Города-Улья!       Из-за недосмотра придворных писцов, а также высокопоставленного клерка Администратума известного как Дэн Абнетт, нижеприведенная глава раздулась до каких-то невообразимых размеров и не была закончена в срок. Властью данной мне нашим Благословенным Богом-Императором, планетарный губернатор принял волевое решение разбить имеющуюся главу надвое. За сим, нижеприведенный текст является I частью II части XVII главы.       Продолжайте свой рабочий график, верьте в официально озвученные заявления властей и не забывайте выполнять священные ритуалы во славу Бога-Императора и Омниссии. Любое отклонение от нормы, невыполнение рабочего плана или высказанное недовольство будет считаться проявлением еретического свободоволия и подлежит немедленному искоренению!"       Ave Imperator! Мысль Дня: "A questioning servant is more dangerous than an ignorant heretic"

***

      Леди Ириния мрачно глядела вслед исчезающей за горизонтом «Аквиле», несущей в своем бронированном трюме трех самых важных особ на всем Пределе. Огни шаттла горели подобно паре горящих глаз, чей взор был направлен в саму душу Иринии.       Она непроизвольно сжала рукоять цепного меча на поясе. С каждой секундой их Король, их повелитель удалялся все дальше и дальше. Улетал от схватки, от которой зависела судьба всего Драконьего Предела. Это было так неправильно. Так противоестественно.       Ириния ощутила странную пустоту в душе. Словно брошенный посреди улицы щенок, она не могла стрясти с себя чувство растерянности и недоумения. Ее душа, сама ее сущность страстно желали ощутить одобрительный взор своего Короля. Нейт был не просто человеком, не просто господином, но символом священной ярости и ослепляющего гнева Дома Гриффит. Он был живым штандартом, олицетворением рыцарской удали и напоминанием об их клятвах.       Многие сомневались в Нейте, многие шептались в темных закоулках, что принцесса Айрис должна взойти на престол, что у старшего сына не хватало решимости, благочестия или духа! Но Ириния всегда знала, всегда чувствовала, что только Нейтан и только Нейтан был настоящим наследником Эйдана!       И сегодня, она увидела это. Увидела в его глазах то, что заставило испариться любое сомнение, тревогу или подозрение. Увидела ту единственную вещь, которая значила: ярость. Нейтан пылал священной яростью. Их господин, их лорд, их Король был готов броситься на врага, не обращая внимания на опасность, на свой возраст или само благоразумие! И его уверенность, его ярость полностью разрушили ее рассудительность, ее трезвость мышления, заставив слышать лишь сладостную песнь крови и резни! Как истинная дочь Дома Гриффит, Ириния была готова броситься на врага, была готова резать, терзать, калечить и убивать!       Но их лишили этой привилегии. Принцесса Айрис отобрала у них это право – право, дарованное каждому благородному лорду и леди при рождении. Право следовать за своим Королем в священное безумие резни, право убивать, давить и расчленять под взором их господина! Право проливать кровь во имя Бога-Императора!       Невозможно было описать словами, как Иринии хотелось опустить цепной меч на голову принцессы! Лишь титаническим усилием всадница смогла сдержаться, но лишь едва. Она помнила свое место, и это было не в ее праве – решать судьбу наглой выскочки. Выскочки королевской крови. Но Ириния знала, что едва их Король очнется, то наказание леди Айрис последует незамедлительно.       Когда «Аквила» окончательно скрылась за горизонтом, Ириния еще несколько минут глядела вдаль. Как ей хотелось, чтобы он был здесь. Чтобы он увидел, каким стал его сын. Чтобы гордо улыбнулся в лица всем недругам и завистникам, кто принижали Нейта. Как бы ей хотелось увидеть его в последний раз…       – Миледи? – позади нее раздался голос сержанта Кайлон.       – Я в порядке, – пробурчала Ириния, разворачиваясь к своим солдатам.       Они все вытянулись по струнке, закованные в свои иссиня-черные доспехи: ретивые, жаждущие крови и славы. Такие молодые, такие глупые. Готовые броситься в пучину схватки за смертью и славой. Ириния едва заметно улыбнулась – даже ее ополченцы знали пути Дома Гриффит лучше, чем Галаад.       – Докладывайте, сержант, – кивнула она на ходу, устремляясь прочь от балкона.       – Большинство слуг уже эвакуировано из поместья, – монотонно произнес Кайлон, разглядывая данные с инфо-свитка. – Мажордом, к сожалению, категорически отказался покидать территорию манора. Он просил передать, что… э-м-мм… «не позволит ни одной предательской мрази ступить на порог дома ее леди».       – О, дорогой Карсон, – невольно улыбнулась Ириния, – Всегда верен долгу, всегда так серьезен… Что насчет наших воинов?       – Уже заняли позиции у главных ворот. Солдаты сэра Абеля, леди Корании и леди Марии выдвинулись им на подмогу. Всего, около восьми сотен штыков.       – Люди сэра Алистера?       – Заняли посты во дворце вместе с личными гвардиями сэра Моралеса и сэра Вильгельма. Остальные разбросаны по территории всей Цитадели: воины леди Ферро засели в Соборе святой Рейчел, солдаты сэра Йонсона окружили анклав Механикус…       – Что с войском сэра Кэрригана? – спросила Ириния.       – Они не ответили на призыв, – мрачно покачал головой сержант. – Рыцарь Теней не дал им приказа выдвигаться…       Леди Ириния лишь мрачно кивнула. С тех самых пор, как сэр Кэрриган заточил себя внутри скакуна и нарекся Рыцарем Теней, его слуги отгородились от мира в знак солидарности с их господином. Черные погребальные робы стали клетками их душ, а поместье их лорда – мавзолеем тел. Мало кто видел, и мало кому давалось разрешение посещать имение сэра Кэрригана. Среди знати и всадников ходило немало слухов о том, что творилось внутри, но Король Эйдан и отец Дженитиви множество раз навещали поместье и не нашли следов порчи или нечистого присутствия. Но несмотря на их заверения, среди вассалов ходили мрачные слухи о подозрительных ритуалах, что практиковались внутри стен поместья. На сционов Кэрригана смотрели с подозрением, но никто не отваживался говорить открыто – войско Рыцаря Теней хоть и уступало личным армиям остальных лордов в численности, но было под завязку набито древними артефактами. Плазменное и силовое оружие не были редкостью среди слуг Кэрригана, как и карапасная броня с энергетическими щитами. Да, их было мало, но никто не смел недооценивать личное войско Рыцаря Теней.       И сейчас им отчаянно не хватало этой огневой мощи. Ириния могла лишь мысленно выругаться. Рыцарь Теней не подчинялся никому кроме Короля: ни баронам, ни советникам, ни Королеве-Регенту. Даже Амелия, не сведущая в делах рыцарства и Кодекса, не могла не признать силу и уважение, которые источал Вознесенный. Он стоял вне строгой иерархии и сословий, вне командных цепочек и рангов… Вознесенный – всадник, полностью слившийся с Духом Машины Рыцаря, вобравший в себя мудрость тысяч поколений и получивший право служить Императору даже после смерти. Даже Король должен был выказывать подобающее уважение при встрече с Вознесенным. Но с опытом и вечной жизнью приходило и своеволие, редко встречающееся в пределах Империума. Словно в насмешку, скакуна сэра Кэрригана звали «Неповиновение»… И единственный человек, к кому бы прислушался Рыцарь Теней, улетал прочь от Черной Цитадели внутри «Аквилы».       – По крайней мере он будет сторожить главные ворота, – мрачно проворчала она.       – Остальные лорды и леди ожидают вас во внутреннем дворе, – отчеканил в ответ сержант Кайлон, а потом тихо добавил. – Должен признать… мне тревожно от мысли, что мы будем сражаться внутри стен Цитадели… против наших же людей!       – Они сделали свой выбор, – мрачно покачала головой Ириния, но затем на секунду остановилась, закрывая глаза. – Но виной всему лишь сэр Галаад. Едва мы уничтожим этого архипредателя, боевой дух остальных падет, пелена лжи спадет с их глаз, и они покаются.       – Но хватит ли нам сил, миледи? – с сомнением спросил сержант.       Ириния бросила на него холодный взгляд, и Кайлон тут же заткнулся, опасаясь за свою жизнь. Всадница укоризненно покачала головой и вновь отвернулась, заставив солдата вздохнуть с облегчением. Но хотя подобные слова, подобные сомнения были предательскими по своей природе, Ириния не могла не задавать такой же вопрос.       У нее было слишком мало людей. Четыре тысяч солдат, собранных из личных армий верных Нейтану рыцарей… Настоящая капля в море. Им бы пригодилось подкрепление, но Амелия отозвала остатки Королевской гвардии и Черной Стражи: отправила их охранять секретное убежище, где укрыли Нейта и его сиблингов. Но даже с воинами Королевы, простым смертным бы не удержать Копье Галаада – они бы вряд ли даже замедлили наступление скакунов предателей.       Иринии были нужны Рыцари. Ей был нужен барон Родокс. Нужны были Алистер и Моралес, Корания и Вильгельм, Ферро и Лайл… Да, даже Лайл. Хоть этот помпезный глупец был сыном предателя, но он также являлся их братом. Их семьей.       Ей было нужно целое Копье, собранное в единый всесокрушающий кулак. Вместо этого у ее ног валялись обломки: Йонсон, Мария и Абель – вместе с Иринией всего четверо…. Четыре с половиной, если считать Рыцаря Теней.       Четыре с половиной против шести Рыцарей мятежников – воинов с куда большим опытом войны и повелевающих более древними и могучими машинами. И это в лучшем случае. Если опасения Королевы Амелии подтвердятся, и леди Натания примкнула к мятежникам, то против лоялистов выступали больше десятка наездников. И все были в числе лучших всадников Дома Гриффит. Среди лоялистов лишь барон Родокс и сама Ириния могли выступить один-на-один против Галаада и леди Натании.       Она тяжело вздохнула. Десяток Рыцарей были силой, сравнимой лишь с ударной группой Адептус Астартес – самих Ангелов Смерти Императора. Они могли крушить планетарные армии и возвращать целые системы в лоно Империума.       Ириния глядела на высокие стены дворца, смотрела на их укрепления и сторожевые башни. Им нужно было просто выстоять и дождаться прибытия Алистера с остальными. Если предатели высадятся на Драконий Предел все вместе, то у ее братьев и сестер на «Погибели Предателей» появится шанс – шанс обрушиться на город в могучих дроп-крепостях. Но Ириния слишком хорошо понимала, что Галаад не допустит такой ошибки. Скорее всего, трижды проклятый предатель оставит часть сил на «Погибели», чтобы отложить прибытие верных воинов Императора. Единственным шансом мятежников был молниеносный удар – удар, который бы обезглавил их Дом и повергнул защитников в смятение. Но предатели просчитались… Они думали, что их прибытие было неожиданным. Никчемные глупцы.       Леди Ириния не была глупа. Она знала игру Королевы, знала ее коварные и бесчестные планы. Амелия дала приказ готовиться к атаке за месяцы до прибытия «Погибели». Едва пришла весть об активации инициативы «Кинжал», Ириния и ее рыцари работали без сна и отдыха, готовясь к войне с мятежниками.       Месяцы.       Но какое это имело значение? Предатели – они и есть предатели. Они открыто выступили против Короля Нейтана, а значит, их нужно было сокрушить здесь и сейчас.       Но Ириния нисколько не винила воинов Галаада. Они лишь верно исполняли свои клятвы и следовали за своим баннеретом. Совращены и сбиты с праведного пути собственным лордом – одно это заслуживало жалости, а не презрения. Ириния поклялась, что обрушит смертельный удар лишь на голову Галаада. Остальные смогут искупить свою вину: кровью, болью, молитвой и свободой. У них будет шанс спасти свою бессмертную душу. Что до Галаада… этот предатель уже слишком глубоко упал в пропасть ереси и проклятия. Лишь очищающее пламя костра сможет искупить его преступления.       Сержант Кайлон внезапно остановился, и поднес руку в вокс-бусине. Ириния слышала тихие клики, которые доносились из приемника, лицо ее сержанта нахмурилось, но в его глазах читалось недоумение.       – Они что?.. – произнес он неверяще. – Какого?.. Разрешение?.. Черт, этого нам еще не хватало.       – Проблемы? – спросила Ириния.       – Группа проген только что прошла сквозь ворота замка, – с нескрываемым раздражением произнес солдат.       – И наши воины просто пропустили их? – спросила Ириния, чувствуя, как внутри нее начали просыпаться первые отголоски паранойи.       – Миледи, в этом то и проблема. У них есть разрешение от Королевы-Регента, – покачал головой Кайлон. – И еще их ведет отец Дженитиви.       Ириния молча уставилась на него. Шестеренки в ее мозгу начали крутиться так быстро, что всадница могла поспорить, что Кайлон мог услышать их лязганье. Какого черта Амелия запустила детей из Схолы Прогениум внутрь? Зачем? Совсем скоро замок превратится в поле боя! Где-то в глубине души Ириния знала ответ. Но ей нужно было удостовериться. Ей нужно было увидеть своими глазами.       – Где они сейчас, сержант? – спросила она осторожно.       – Направились в Утреннюю часовню в восточном крыле, – ответил тот сверяясь с инфо-свитком. – Миледи, я могу отправить ребят…       – Не нужно, – остановила его Ириния. – Я сама поговорю с отцом Дженитиви. Вы и ваши люди отправляйтесь к бастиону. Вы сделали все, что могли. Пора занять позиции.       Сержант Кайлон смотрел на нее с недоумением. Ни он, ни его люди понятия не имели, зачем их госпожа собиралась тратить время на каких-то гражданских. У них было не больше часа, максимум – полтора, прежде чем с небес обрушаться предатели. Но Кайлон и его солдаты знали свой долг. Им не было даровано право обсуждать приказы. От них не ожидали ни инициативы, ни даже победы – только подчинения. Четко отсалютовав своей леди, он и его люди тут же бросились выполнять приказ.       Ириния терпеливо дождалась, пока шаги ее людей затихнут. Она медленно собиралась с духом. Если это было то, о чем она подозревала, то Иринии требовалось собрать всю волю в кулак.       Наконец, глубоко вздохнув, она направилась в сторону Утренней часовни. Ее путь занял не больше десяти минут. Она шла по пустым коридорам замка. Ее взгляд блуждал по высоким обсидиановым колоннам, расписанных золотом окнам и балконам, по статуям древних героев и святых, что хмуро глядели на обитателей со стен. Вокруг не было ни спешащих по делам слуг, ни скучающих на посту стражников. В пустоте коридоров были слышны лишь тяжелые шаги Иринии.       Утренняя часовня встретила ее белоснежными стенами и гигантским ликом Императора, что возвышался над могучими деревянными воротами. Напоминание о чистоте и праведности человеческого рода, который жил и процветал под взором своего Бога и Творца. Для Иринии это не было символом надежды и гордости, ибо она знала человеческую природу. Для нее Утренняя часовня была напоминанием о стыде и позоре. Император даровал им так много: священный дух, непорочную плоть, чистый праведный разум… и что они делали с этими дарами? Тешили свое самолюбие и дрались за огрызки богатств, власти и славы. Грызлись в междоусобной борьбе, пытаясь ухватить больший кусок пирога, вместо того, чтобы стоять единым фронтом против ксеносов, мутантов и еретиков. Вместо того, чтобы жить в процветании под взором Бога-Императора, праведники должны были бдительно следить за крысами в их рядах. Крысами, подобными Галааду: алчущими власти, позабывшими честь и совесть, праздными и опьяненными.       Иногда Ириния задавалось вопросом: любил ли их Император? Любил ли он свои творения, видя, как они дрались между собой в безумной борьбе за власть? Видя, как они отринули добродетели и заветы, что Он оставил человечеству? Но каждый раз ответ приходил откуда-то из глубины души. Император любил их. Любил их всех: храбрых и трусливых, праведных и алчных, сильных и слабых. Он прощал им их ошибки, их несовершенство… Ириния чувствовала Его тепло, Его касание каждый божий день, чувствовала Его силу, что билась из каждого уголка Драконьего Предела. И это заставляло сердце обливаться кровью. Они были лишь наглыми, надменными детьми, недостойными любви своего Отца, но которые все равно получали ее. Император любил их, хоть они этого и не заслуживали.       Ириния остановилась перед вратами в Утреннюю часовню, и сложила ладони на груди в священной аквиле.       – Ave Imperator, – прошептала она праведно.       Она шагнула вперед, отворяя деревянные двери перед собой.       Внутри ее встретила приятная полутьма, освещенная лишь сотнями, тысячами огоньками свечей. Небольшое окно в потолке давало путь лучу света, который падал на мраморные статуи Повелителя Человечества и Мстящего Сына.       Перед статуями склонились три десятка фигур – в основном совсем еще дети не старше одиннадцати или двенадцати. Едва Ириния мельком прошлась по ним взглядом, как ее опасения тут же подтвердились. Кристофер. Ее сын был среди группы проген. Он, как и все, стоял на коленях, обратив взор к статуи Императора. Невольно, Ириния ощутила укол гордости – он стоял в первых рядах, пока остальные прогены смотрели ему в спину. Это был старый, заложенный еще их примитивными предками, инстинкт: следовать за сильнейшим.       Ириния позволила себе улыбнуться. Всего чуть-чуть – настолько ярким было это чувство, что пересилило годы самоконтроля.       – Восславьте Бога-Императора, – раздался громкий ясный голос, который мог принадлежать только одному человеку. – Восславьте Его, ибо мы были почтены присутствием одной из наших защитниц! Великая леди Ириния обратила свой взор на вас, прогены.       В ту же секунду детские фигуры, застывшие в молитве, внезапно поднялись и перестроились в ряды, так быстро и слаженно, словно практиковались каждый день в на протяжении своей недолгой жизни. Ириния подозревала, что так оно и было.       Секунда – и кучка детишек предстала перед наездницей ровным строем, вытянувшись по струнке.       Ириния тихо смотрела на них, но ни один не шелохнулся, никто даже не вздохнул. Они были подобно статуям, вытесанным из камня. Совсем еще мальчики и девочки, но их глаза уже напоминались взор бывалых солдат. И Кристофер… ее Кристофер стоял во главе, гордо красуясь значком командира отделения. Ириния ощутила, как в ее горле встал ком, а в глазах защипала предательская влага. Она впервые видела его так близко вживую. Он был высок для своего возраста. Загорелое от постоянных тренировок на солнце лицо, острые черты, песочные волосы… Но самом разительным был его глаза – ясные голубые глаза, подобные синеве океана. Глаза, которые были точной копией его отца. Ириния едва не отшагнула от неожиданности – вблизи сходство было феноменальным.       – Моя леди, – вновь послышался знакомый голос. Отец Дженитиви медленно ковылял, тяжело опираясь на посох. – Моя леди, это великая честь встретить вас.       – И для меня, святой отец, – тут же произнесла Ириния, сделав глубокий церемониальный поклон. – Это приятный сюрприз видеть вас и ваших подопечных внутри замка.       Они великодушно улыбнулась, но когда ее взгляд скользнул по Дженитиви, в них ясно читалось: «Какого фрака вы тут забыли?». Это не ускользнуло от старого жреца.       – Мы прибыли сюда, чтобы выказать почтение правящей семье и помолиться за упокой нашего славного Короля Эйдана Гриффита, – ответил Дженитиви улыбаясь, а потом добавил серьезно посмотрев на Иринию. – Королева-Регент искренне посчитала, что это покажет будущим защитникам Драконьего Предела настоящие идеалы рыцарства и благородства.        «А ты как думаешь? Амелия притащила нас под дулом автоматов» - виднелось в глазах старого священника.       Улыбка Иринии стала натянутой.       – Я рада видеть столь серьезное отношение в деле воспитания будущих поколений, – произнесла она, гордо кивнув. – Я уверена, что эти юные мальчики и девочки многое поведают своим друзьям из Схолы об этой… экскурсии.        «Свалите отсюда нахрен и побыстрее!»       – О, думаю они бы предпочли вместилище нашей скромной городской церкви, но здесь они смогут поближе приблизиться к священной сущности Императора, – блаженно улыбнулся Дженитиви. – Молодые люди должны открыть свой разум для истин Императора, а также научиться смирению. Им следует подготовить себя к грядущим бурям и сражениям. Думаю, Королева-Регент хочет показать этим юным созданиям значение долга и чести, а также показать силу Его неминуемого возмездия.        «Ты что, думаешь, мне самому охота здесь торчать? Я знаю, что сюда что-то надвигается, но Амелия нас всех перевешает на столбах если мы сделаем хоть шаг из часовни!»       – Она действительно заботится о нашем будущем, – кивнула Ириния. Лишь небольшой нервный тик выдал ее бешенство. – Я надеюсь, вы найдете просветление внутри этих священных стен.       Ириния приготовилась уйти, но не могла сделать и шагу. Ее тело парализовало, а воля медленно испарялась. Так близко… Так близко!       Она сделала шаг навстречу проген, проигнорировал недоуменный и настороженный взгляд отца Дженитиви. Так близко.       Всадница прошла вдоль ряда детей, лишь для вида оценивая каждого, внимая каждую деталь. Наконец, она остановилась во главе шеренги.       – Как тебя зовут, дитя? – спросила она, улыбаясь краем губ.       – Прогена Кристофер, миледи! – отчеканил мальчик, резко отсалютовав.       Сердце Иринии резко забилось. Она впервые слышала его голос, обращенный к ней. Впервые вживую смотрела в его глаза. Впервые разговаривала. Лишь собрав всю свою силу воли до последней капли, Ириния смогла сдержаться. Ее дыхание остановилось, весь ее мир сузился до одной точки, посередине которой стоял ее сын.       – И… как тебе служится, Кристофер? – спросила она, нервно.       Мальчик недоуменно покосился на нее, и Ириния мысленно ответила себе пинка под зад. Что за чушь она несла?       – Я рад служить Королю Нейтану и Императору, миледи! – ответил ей прогена, гордо выпрямившись.       – Э-м-м, да… Разумеется… – кивнула она, пытаясь подобрать слова, пытаясь выдавить из себя хоть что-то… Но ее разум словно онемел, а язык отказывался двигаться.       Секунду они молча смотрели друг на друга. Ириния ощутила заинтересованные взгляды остальных детей. Они не могли понять, почему именно именитая рыцарь разговаривала с простым сиротой.       – Прогена Кристофер показывает выдающиеся результаты, – вмешался отец Дженитиви, становясь позади мальчика. – Лучший в своем классе. Может быть даже во всей Схоле.       – Это… приятно слышать, – пролепетала Ириния.       – Он прилагает серьезные усилия, – кивнул жрец, внимательно посмотрев в глаза всадницы. – Возможно, ему будет даровано правы выбора кафедры.       Слова Дженитиви стали неожиданностью для Иринии, и она едва удержалась от того, чтобы глупо хлопнуть глазами в неверии.        – Скажи, мальчик, если тебе будет дано такое право, – спросил Дженитиви, глядя на Кристофера, в чьих глазах плескалось недоумение. – Что бы ты выбрал?       – Королевская гвардия! – без капли сомнения выпалил мальчик.       – И почему же Королевская гвардия?       Кристофер на секунду отвел взгляд, слегка покраснев от смущения.       – Лучшие из гвардейцев могу претендовать на Оруженосца, – процедил он. – Когда придет время, я докажу, что достоин!       Ириния знала, что должна была нахмуриться, должна была неодобрительно покачать головой. Ради его же безопасности, Кристофер не должен даже приближаться к замку. Королева ясно дала понять, что она не станет играть в игры. И все же… И все же, внутри нее начало расползаться приятное тепло. Радость и гордость смешивались в ее душе. Он не боялся ставить перед собой амбиции, не боялся стремиться к недостижимому. У Кристофера была мечта. Ириния видела это в его глазах, в его позе, в его движениях. Мечта… Да, именно это отличало человека от животных и ксеносов.       Ириния больше не могла бороться. Она улыбнулась своему сыну, который вновь непонимающе смотрел на нее.       – Быть может когда-нибудь, мы сразимся плечом к плечу, – гордо кивнула всадница. – А пока… Протяни ладонь, прогена Кристофер.       Она поднесла руку к своей шее, и сняла платиновую цепочку с кулоном в форме аквилы.       – Быть может ты добьешься свой цели, – продолжила Ириния, вложив кулон в ладонь Кристофера. – Я оставлю это, как напоминание. Никогда не забывай своей цели, прогена Кристофер. Никогда не отказывайся от мечты.       – Миледи… – выдохнул мальчик, глядя на подарок, зажатый в его руке. – Я… Я…       – Мы договорились? – улыбнулась Ириния, с теплотой глядя на него.       – Д-да! – резко кивнул тот, после секунды ошарашенного молчания. – Я клянусь, что буду стараться!       С лица Иринии сошла улыбка. Она серьезно посмотрела в глаза Кристофера. Резко, без предупреждения она ударила его кулаком в лицо. Громкий хлопок разошелся эхом внутри храма. Мальчишка тут же повалился на пол, болезненно охнув и недоуменно сжимая место удара. Его правая щека уже начала наливаться кровью и синевой. Даже дисциплинированные прогены, которые до этого стояли подобно статуям, бросили на всадницу испуганные и непонимающие взгляды. Отец Дженитиви лишь понимающе кивнул.       – Это, чтобы ты заполнил свою клятву, – произнесла Ириния, возвышаясь над ним, словно Ангел Возмездия.       – Да, миледи, – выдохнул Кристофер, сплевывая шматок крови и болезненно поднимаясь. – Я буду помнить.       Ириния сделала знак аквилы и, резко развернувшись, направилась к выходу.       – Быть может… – послышался голос отца Дженитиви, который заставил всадницу остановиться. – Быть может, прогенам пойдет на пользу пребывание внутри этих священных стен.       Сердце Иринии пропустило удар, но она ничем не показала своего волнения и лишь вопросительно подняла бровь.       – Они смогу воочию узреть величие Королей, если мы позволим им периодически навещать замок, – продолжил жрец, опершись на свой посох. – Смогут понять, ради чего мы сражаемся, если будут ближе к благословенным лордам и леди Драконьего Предела.       Ириния ничего не ответила, встретившись взглядом со священником. Она не могла ни двинуться, ни сделать вздоха. Неужели отец Дженитиви предлагал… Глаза всадницы не отрываясь следили за жрецом, но тот нисколько не поменялся в лице, оставшись таким же серьёзным, как и всегда. Ириния медленно кивнула ему и направилась прочь, борясь с внезапной дрожью, что пробила все ее тело.       Кристофер и остальные дети смотрели ей вслед до тех пор, пока тяжелые деревянные ворота не захлопнулись за спиной леди Иринии. Мальчик все еще чувствовал привкус крови во рту. Колкое жжение заставляло его щеку нервно дергаться. Медленно, Кристофер опустил взгляд и взглянул на подарок миледи, который он все еще сжимал в пальцах. Небольшой платиновый кулон в форме благословенного двуглавого орла был самой красивой вещью, которую он только видел. Прогенам не позволяли иметь многого: никакого личного имущества или безделушек – даже одежда на них была собственностью Схолы. Однако, Кристофер знал в глубине души, что ему позволят сохранить этот кулон. Он ощутил любопытные и завистливые взгляды своих одноклассников. Кое-кто даже начал перешептываться и судя по тону, в своих сердцах они и испытывали далеко не радость за своего товарища.       – Тебе оказана великая честь, сын мой, – произнес отец Дженитиви, возникая перед Кристофером и глядя на него сверху вниз.       – Да, святой отец! – кивнул он, покрепче рефлекторно сжимая кулон и притягивая его ближе, словно опасаясь, что строгий Дженитиви отберет столь ценную реликвию.       – Не стоит, – улыбнулся старик. – Даже я не посмею отобрать дар одной из всадниц. Носи его с гордостью. Но…       Взгляд Дженитиви резко изменился: пропала теплота и молчаливое одобрение, уступив место лишь холодному мрачному предупреждению.       – Помни и то, что одев на себя дар всадницы, ты берешь на себя груз, от которого невозможно отказаться. Ты должен быть достоин, иначе…       Священник внимательно следил за реакцией Кристофера, но не нашел ни намека на сомнение или неуверенность. Не проронив ни слова, мальчик накинул цепочку на шею, оставив платинового орла гордо висеть на груди.       – Император защищает, – произнес Кристофер, сложив знак аквилы.       Отец Дженитиви одобрительно кивнул.       Когда прогены вновь склонились в молитве перед статуей Повелителя Человечества, внутри Утренней часовни опять возникла звенящая тишина, которую нарушали лишь шелест пламени свечей. Кристофер стоял на коленях, закрыв глаза. Он пытался вспомнить слова литаний, пытался мысленно прочитать стихи, но ничего не получалось. Его мысли возвращались к кулону на шее, который приятно холодил кожу. Он думал о том, почему леди Ириния дала ему столь ценный дар? Почему именно ему? Он знал, что должен был быть рад, и что ему досталась великая честь. Но что-то было не так. Крис ощущал странное чувство, которое пронизывало его кровь и кости, которое неуловимым туманом накрыло его разум.       Перед его взором вновь появилось лицо леди Иринии. Она была такой грозной, такой великолепной! Даже в столь юном возрасте он ощущал ее благородство, ее чистоту и праведность. Леди Ириния воплощала все те добродетели, о которых Крис так мечтал: рыцарство, сила, честь и отвага. И она даровала ему кулон… она благословила его! Кристофер ощущал странную легкость на душе. Это было лучше, чем любое день рождения, любая Сангвинала! Ее слова, ее наставления лишь усилили решимость мальчика добиться невозможного: стать наездником одной из Божественных машин.       Казалось, он мог представить ее с фотографической точностью: ее голубые глаза, ее бледное лицо и золотистые волосы, заплетенные в длинную косу. Почему-то она казалась странно знакомой. Ее платье белых, синих и фиолетовых оттенков с вышитыми золотом орлами напоминало юному прогене о… чем? Он не мог сказать. Мальчик резко помотал головой, пытаясь физически выкинуть странные мысли из головы.       Он знал свою цель, знал, к чему стремился.       Кристофер начал бесшумно повторять слова молитвы. Он просил Бога-Императора о заступничестве, о славе и благополучии. Он молился за Драконий Предел, за Короля Нейтана, и за леди Иринию.

***

      Лишь с большим усилием она смогла вернуть расположение духа. Встреча с Кристофером, первая личная встреча с ее единственным сыном, сильно подкосила дух Иринии. Она не могла поверить в свою удачу, в свое благословение. Всадница давно знала, что Император одаривал своих самых верных слуг, но никогда даже не думала, что Он обратит свой взор на нее.       Конечно, оставалась небольшая проблема с Амелией. Ее решение привести Кристофера внутрь замка было весьма очевидным. Королева желала убедиться в полной и беспрекословной преданности Иринии, и что она будет защищать стены замка до последней капли крови. Подобная низость и подлость были вполне характерны для их Королевы-Регента.       Ириния ступила на просторный двор, окруженный кольцом высоких каменных строений. Высокие стены замка железным обручем охватили уложенную брусчаткой площадь. Три воина стояли перед ней.       Лорд Йонсон – страстный охотник и горделивый хвастун стоял, с вызовом глядя на Иринию. На его лице красовалась вечная кривая усмешка – мрачное напоминание о неправильно заживленной ране, полученной в подземных тоннелях Каридина. Широкая грудь была закована в блестящий позолоченный панцирь и увешана яркими лентами, кусочками пергамента и печатями чистоты. На гладко выбритой голове красовалась фиолетовая шляпа с огромными полями, украшенная золотыми перьями и драгоценными камнями.       – Ее леди решила наконец почтить нас своим присутствием, – Йонсон насмешливо поклонился, изобразив в воздух излишне замысловатый и жутко старомодный жест. – Разве вас не учили, что это в высшей степени невежливо опаздывать на званные вечеринки?       – Иронично слышать это от тебя, мой друг, – фыркнул стоящих рядом лорд Абель. – Учитывая, сколько времени ты тратишь на одежду, пудру и прочую мишуру. Еще чуть-чуть и матери станут прятать от тебя своих маленьких сыновей.       Леди Ириния с заметным усилием подавила смешок. Йонсон, хоть и выглядел, как расфуфыренный торт, и благоухал сильнее парфюмерного завода, все же имел отменное чувство стиля и умудрялся даже столь вульгарный образ превращать в смелое дизайнерское решение. На их счастье, он подходил с азартом и праздность ко всему: от балов и постельных утех, до войны и пируэтов меча. Однако, в шутке Абеля была лишь доля шутки. Йонсон был печально известен своим пристрастием к… вежливым опозданиям.       Сэр Йонсон лишь обреченно закатил глаза и театрально покачал головой, изображая высшую степень возмущения.       – По крайней мере, мой вкус и пристрастия немного более утонченные, чем у пьяной гориллы, – фыркнул рыцарь, демонстративно оглядев Абеля с ног до головы и осуждающе цыкнул.       Сэр Абель довольно оскалился. Он был настоящей горой, а не человеком – почти два метра ростом, и мгновенно приковывал к себе внимание. Его друзья любили шутить, что в роду Абеля затесались огрины и ему стоило серьезно поговорить с кем-то из почивших бабушек и прабабушек. Но любой, кто знал Абеля дольше двух минут, мгновенно убеждался, что если его род и был опорочен… внешним вмешательством, то это были настоящие Примархи среди абхуманов. Абель обладал острым умом, языком – еще острее, однако был совершенно обделен чувством такта и самосохранения. Количество дуэлей, который тот по неосторожности спровоцировал, можно было записать мелким почерком на три листа. Десятки благородных мужей попробовали на себе всю тяжесть его палицы. Хвала Императору, что Абель предпочитал лишь ранить и унижать, иначе бы Верховный король не был бы столь снисходителен.       – По крайней мере, у меня хватает здравого смысла не уподобляться леди Сесилии, – вновь оскалился Абель.       – Твои слова больно ранили меня, мой дорогой друг, – продолжал кривляться Йонсон, шутливо грозя пальцем Абелю. – Никто не смеет сравнивать меня с этой вульгарной и пустоголовой женщиной. Еще чуть-чуть, и я потребую сатисфакции!       – Повелевай, Ириния, – безразлично произнесла леди Мария, выходя вперед и окинув двух своих братьев холодным взором.       Она стояла, поглаживая рукоять сабли, что висела на поясе. Ее глаза недвижимо следили за Иринией – холодные глаза мертвеца на бледном исхудавшем лице. Даже после стольких лет этот взгляд заставлял насторожиться. В Марии было что-то… неправильное, что-то не от этого мира. Но так было не всегда… Ириния помнила другую Марию. Они росли вместе, играли вместе, учились, тренировались, соперничали и сражались. Лучшими подруги, сплоченные мечтами о любви, войне и славе. Когда-то белоснежные волосы Марии были цвета полуночного неба. Когда-то ее друзья могли увидеть теплую, радостную улыбку на ее лице, вместо сухой безжизненной усмешки. Давным-давно казалось, что юная Мария вобрала в себя детскую жизнерадостность и оптимизм целого поколения.       Все изменилось за одну ночь – ночь Становления, которую Мария провела прикованной к Трону Механикум. Ночь, полная неописуемых ужасов и кошмарных видений. Каждый всадник должен был пройти Становление, если желал оседлать Рыцаря. Цепи, связывающие скакуна и наездника, сковывались из боли, страха и ментальной схватки столь суровой, что не все из претендентов выживали в Ритуале. И Мария была в их числе. Часть ее души умерла в ту ночь, оставив лишь сухую холодную оболочку. Никто не знал, что именно она увидела в Троне Механикум, но как водилось среди знати, слухи разносились подобно дуновению ветра. Одни говорили, что Марии не хватило воли и что в ее сердце таились семена трусости, которые едва не стоили ей жизни во время Ритуала. Другие твердили, что ужасные сущности Варпа каким-то образом сумели опорочить связь с Троном Механикум и навсегда покалечить душу Марии. Самый отвратительный из слухов едва не привел к скандалу и нескольким вне-дуэльным смертям. Какой-то наглый ублюдок посмел распускать сказки о том, что род Марии – побочная ветка самой Королевской семьи, совершил в прошлом преступление столь страшное, от чего души внутри Трона Механикум обезумили от стыда и бесчестия. Конечно, мелкий аристократ, что осмелился порочить родственников Верховного короля, был схвачен и немедленно сожжен.       Мария никогда не говорила о той ночи, полностью отстранившись от бывших друзей, от мира, и от человечества. Ириния могла лишь оплакивать свою погибшую подругу и ту связь, что была между ними.       – И что же желает наша благородная, восхитительная Королева-Регент, что окончательно затрахала всех своих верных слуг? – спросил Йонсен голосом, полным желчи. – Не нужно на меня так смотреть! Как будто никто из вас не думал об этом…       – А еще говорят, что это у меня язык без костей, – хмыкнул Абель, небрежно почесав могучий подбородок. – Мой друг, похоже пудра и краска для волос, наконец-то, впитались тебе в мозг и выжгли все следы извилин.       – По крайней мере у меня есть что терять, невоспитанный ты брут…       – Мятежники скоро будут здесь, – отчеканила Ириния, мгновенно затыкая обоих всадников. – Мы не знаем сколько их, не знаем, где они приземлятся.       – Ага! – весело хохотнул Йонсон. – То есть, мы просто бросимся в схватку, сломя голову? Как бы потом не пришлось искать ее потом по кустам?       – Мы знаем, какая конечная цель мятежников, – продолжила Ириния, не обращая внимания на ремарки лорда. – Они придут к дворцу – и них просто нет выхода. Секунда задержки и наши братья с «Погибели Предателей» обрушатся на их головы. Галаад бросится на дворец подобно удару молота – быстро и беспощадно.       – Значит, мы останемся внутри стен? – спросила Мария, слегка склонив голову набок и вцепившись пустым взглядом в Иринию.       – Не знаю, как вы, но мне подобная перспектива не нравится, – фыркнул Йонсон. – Вы хоть представляете, какой ущерб нанесут эти громилы? Сколько баров, театров и борделей мы потеряем?       – Конечно тебя волнует лишь пожрать и потрахаться, – закатил глаза Абель. – То, что мы оставим наших людей снаружи тебя не волнует?       – О, конечно волнует, но я еще год назад выиграл у Моралеса три сотни голов крестьян – даже если я уйду в минус, то всегда смогу напомнить ему о долге, – улыбнулся Йонсон. – В любом случае, я в накладе не останусь. А вот потерю городской инфраструктуры комфортно пережить не так уж и легко.       – Мы останемся внутри замка, – твердо произнесла Ириния, грозно обведя взглядом всех троих. – Нас слишком мало для прямого столкновения. Но если мы сможем удержать стены…       – Это если они не упадут где-нибудь внутри, – безразлично вздохнула Мария. – Тогда мы все отправимся к нашему последнему свиданию во Сне.       – Вечная оптимистка, а, миледи? – хохотнул Йонсон. – Я, пожалуй, воздержусь. У меня осталось еще столько увлекательных дел. К тому же…       Одним плавным движением он вытащил из ножен шпагу и резко взмахнул перед собой, улыбаясь, как безумец.       – Очень уж хочется опробовать новую игрушку на милом Галааде, – в голосе Йонсона послышалось нервирующее хихиканье. В его глазах горел маниакальный не от мира сего огонек.       – Это было нисколько не жутко, – категорично заявил Абель. – Знаешь, Йонсон, за что я тебя люблю… за то и немного побаиваюсь.       – Когда они прорвутся внутрь стен, – продолжила Ириния. – Мы отступим к донжону и встретим предателей у врат. К тому моменту Рыцарь Теней должен будет пробудиться.       – Если этот старый пердун не рассыплется в пыль, – фыркнул Абель. – Пользы от него, как от второго меча за спиной.       – Будем надеется, что нет, – мрачно произнесла Ириния. – Мои лорды и леди, седлайте скакунов. Мы остановим предателей у порога донжона или никогда. К оружию. К оружию! Война пришла на Предел!       – Война! Война! – разом закричали лорд Йонсон, лорд Абель, и даже полная стоицизма леди Мария.       Сэр Йонсон тут же развернулся, и помпезной походкой направился к своему Рыцарю. Гордый «Деликтацио» – могучий Эррант казался несокрушимым собором, что возвышался над ничтожными смертными в своем неземном великолепии. Подобно своему наезднику, «Деликтацио» мог похвастаться богато украшенным и почти экстравагантным видом. Его белоснежный панцирь был окантован золотом, штандарты сшиты из бархата и шелка, а на широких наплечниках виднелись цветные ленты и праздничные грамоты, восхвалявшие подвиги скакуна и всадника. Среди благородных ходили слухи, что если снять все драгоценные металлы и камни с «Делектацио», то на них можно было купить небольшую планету в Сегментуме Солар. Не то, чтобы кто-то знал наверняка – лорд Йонсон ревностно оберегал украшения своего скакуна.       Там, где «Деликтацио» сэра Йонсона выглядел как передвижной дворец планетарного губернатора: пышный, яркий и без единого намека на скромность – «Кровавая Клятва» лорда Абеля был тестемонией мрачной готической красоте храмов Имперского Культа. Рыцарь-Паладин напоминал небольшую провинциальную часовню, оберегаемую старым скромным жрецом. Вместо роскошных золотых обрамлений «Клятва» был окован в черные адамантиевые пластины, вместо лент, рубинов и топазов на панцире виднелись печати чистоты. Вместо вычурного и помпезного стиля, Абель предпочитал просто и утилитарный вид, который в его глазах был более угоден Императору.       Мария была следующей, кто забралась в своего Рыцаря. И что это был скакун! Древний и почтенный Церастус! Он был выше и стройнее своих коренастых собратьев Квесторис. Быстрее их, проворнее, старше и утонченнее. Немногие Дома могли похвастаться такой реликвией, таким археотехом. Могучий Рыцарь-Кастигатор. Этот скакун получил свое имя еще во времена основания Дома Гриффит, за тысячелетия до прихода Бога-Императора на Драконий Предел. «Ракуйо». Падающий Лепесток.       Его болтерная пушка была ночным кошмаром любой орды: два спаренных шестиствольных болтера могли превратить в кровавый туман любого врага: человека, ксеноса или легкую бронетехнику. Но это было лишь второстепенным оружием «Ракуйо». Его настоящая сила была в Клинке Бури. Огромный силовой меч разрубал керамит и адамантиум, как раскаленный нож – масло. От него не было спасения ни Рыцарю, ни Титану – за свою историю, «Ракуйо» забрал десятки Божественных Машин: от юрких «Гончих Войны» и «Риверов» до монструозного «Императора».       Когда трое ее собратьев оседлали скакунов, Ириния тяжело вздохнула и в последний раз обернулась назад. Там внутри высокого донжона расположились не только тронный зал и Королева-Регент. Там внутри был ее сын. Как она хотела сказать ему что-нибудь на прощание. Дать ему знать, намекнуть, что его мама была рядом, что она не забыла, что она присматривала за ним. И что его отец был не просто неизвестный бастард мелкого рода.       Не произнеся ни слова она направилась к «Драконьей Розе».       Ее Рыцарь-Эррант мрачно смотрела на приближающуюся наездницу своими безжизненными стеклянными глазами. Геральдика и штандарты гордо свисали с панциря скакуна. Даже с такого расстояния Ириния ощущала нетерпение и напряжение Рыцаря. «Драконья Роза» была подобно сжатой пружине, готовой выстрелить в любой момент.       Едва всадница забралась в Трон Механикум, как в ее позвоночник и затылок тут же вонзились острые кабели нейронной связи. Ириния медленно вздохнула и закрыла глаза. Она ощутила силу, что начал бурлить в ее крови. Плазменное сердце начало гореть, подобно небольшому солнцу. Где-то на краю сознания послышался знакомый голос призраков.       Ириния улыбнулась и открыла глаза. Она возвышалась над площадью и глядела вниз на никчемных смертных, которые не знали, что значила настоящая сила. Ее реактор горел в предвкушении, зубья цепного меча вращались от нетерпения, а едва сдерживаемое пламя внутри Термальной пушки было готово вырваться в любую секунду. Глаза «Драконьей Розы» стали ее глазами, тело Рыцаря – ее телом. Две сущности слились воедино в союзе столь смертоносном, что просуществовал почти тридцать тысяч лет.       – Построиться, – произнесла Ириния и «Драконья Роза» тут же повторила ее слова из титанических вокс-приемников.       Рыцари Копья тут же встали позади своей властительницы. Лорд Йонсон на парадном «Деликтацио», лорд Абель на суровом «Кровавой Клятве», леди Мария с ее изящным «Ракуйо»: каждый из них – великий наездник и могучий воин сам по себе. Каждый – именитый аристократ, повелевающий живым воплощением Бога Войны. Но каждый следовал воле своего лидера: леди Иринии и ее «Драконьей Розы».       – Ну чтож, девочка, – улыбнулась Ириния, ласково погладить панель кабины. – Прокатимся вместе в последний разок, ладно?        «Драконья Роза» ответила грозным воинственным рыком. Она была готова, она желала броситься в бой, чтобы начать священную резню. Рвать и метать – это единственное, что приносило радость «Драконьей Розе», и леди Ириния не собиралась держать свою давнюю и лучшую подругу на поводке.       Ее взгляд обратился к небесам, где за пределами атмосферы Драконьего Предела зависла «Погибель Предателей». Час отмщения, час конца практически пробил.