Sanguis Draconis

      Леди Лидия ощущала, как тряслась палуба под ногами. Шаги десятка металлических гигантов, размером с пятиэтажный дом, отдавались эхом от стен посадочной площадки.       Копье ее лорда – сэра Галаада, готовилось к высадке. Лидия застыла в нескольких метрах перед своим скакуном, глядя в спящие глаза Рыцаря. Внутри нее разгорался огонь – огонь радости, страсти и предвкушения. Наконец-то ее лорд получит причитающееся: славу, почет, и власть. Кто, если не он, достоин вести Дом Гриффит? Кто, если не лорд Галаад, более подходил на роль их пастыря? Быть может Король Эйдан мог посоперничать с ее господином в благочестии, воинском мастерстве или родословной… но Король Эйдан был мертв. И кто остался на месте павшего монарха? Выскочка и чужачка, что была навязана Дому Гриффит под давлением Имперского флота! Предки Абридал никогда не ступали на поверхность Драконьего Предела, а она сама выросла внутри стен имперской аристократии – изнеженных, праздных и ленивых паразитов, которые копошились в теле Империума, подобно трупным червям.       Нет, Эйдан Гриффит был последним истинным потомком могучего Натаниэля. Дети Абридал были не более чем дворняжками, которые лишь чернили благородную кровь Драконоборцев. Они были осквернены духом Абридал. Только лорд Галаад мог спасти Дом Гриффит от бесчестия и позора. И только он знал, как направить человечество не просто к спасению, но к процветанию. Император наблюдал за ними со Священной Терры, и Лидия знала, что Он был на их стороне. На стороне праведных.       Она возбужденно сжала кулаки и быстро вскарабкалась по панцирю «Благородного Намерения». Рыцарь-Эррант стоял недвижим, все еще пребывая в спячке, не ведая, что творилось вокруг.       Взбираясь внутрь кокпита, Лидия поклялась, что не покинет сэра Галаада. Она была самой преданной, самой могущественной и самой любимой прислужницей ее лорда. С тех самых пор, как он принял ее к себе на службу – слабую, забытую сироту из незначительного дворянского рода, Лидия знала, что она посвятит ему свою жизнь. Она отвечала верностью на проявленную доброту и заботу, и он награждал ее доверием, которое редко удостаивались и члены семьи.        «Благородное Намерение» резко пробудился ото сна, чувствуя ураган эмоций, что бушевал внутри хозяйки. Его силовая перчатка сжалась в кулак, окутываемая разрядами тока.       Лидия оглянулась по сторонам. Вокруг нее стояли братья и сестры из Копья Галаада. Лучшие воины их Дома: могучие, верные, праведные. Они знали истинный путь, и никакие лживые речи не могли свернуть их с дороги служения Повелителю Человечества. Лидия гордо улыбнулась: вместе с ними она сражалась в десятках кампаний по всему Империуму. Воины Копья Галаада доверяли друг другу, и знали слабости товарищей почти на инстинктивном уровне. Среди всадников Дома Гриффит не было более опытных и яростных воинов, не было Копья, которое бы превзошло Копье Галаада в числе убитых врагов, в выигранных сражениях, славе и почестях. Они действовали словно части одного организма – Лидии и ее соратникам не нужно было ни слов, ни жестов, чтобы направлять свою ярость единым синхронным потоком.       И первым среди них был их лорд, их господин – сэр Галаад.       Лидия и остальные обратили свой взор к своему сюзерену, который уже седлал «Пламя Героев». Глаза скакуна Галаада тут же загорелись тусклым желтоватым светом, и Рыцарь-Страж обвел собравшихся вассалов мрачным взором.       Железные гиганты, ненасытные гончие выстроились полукругом перед своим Альфой. Они были подобны пантеону древних дней – высокие, смертоносные, величественные. Полдесятка богов войны ловили каждое слово «Пламени Героев». Рыцарь-Страж активировал вокс-передатчики и сквозь статистические помехи послышались слова сэра Галаада:        – Наш Дом захватили враги. Амелия Абридал и ее лакеи разрушают само основание Дома Гриффит! Через жалкие мгновения мы обрушимся на поверхность нашей планеты! И когда вы встретите их, помните, что они сделали! Помните, что они натворили! – процедил Галаад, чей голос дрожал от едва сдерживаемого гнева и ярости. Его страсть, его уверенность были настолько заразными, что Лидия почувствовала, как по спине забегали мурашки. – Они предали Императора! Они предали Империум! Они предали человечество! Эти праздные и ленивые шавки, эти пособники Амелии Абридал – они заслуживают лишь нашей праведной ярости! Ярости истинных сынов Гриффита, сынов Драконоборца! В ничтожных дворнягах нет ни капли чести, нет отваги, нет славы, нет благорордства – нет ни одной искупительной черты!       Воины вокруг сэра Галаада ответили ему тихим, приглушенным рычанием. Лидия внимала каждое слово. Она ощутила, как волна ярости начала подниматься откуда-то изнутри, как ее разум медленно погружался в бесконечное море гнева и безумия. Всадница продолжала слушать слова своего сюзерена, и с каждой секундой ей было все сложнее и сложнее понимать их значение. Ярость… Ярость заслоняла собой все: ее взор, ее мысли, ее чувства, ее душу. И Галаад продолжал реветь, подобно раненному дракону. Его голос медленно превращался в полуразборчивый рык.       – Предатели отринули все добродетели, что даровал нам Император! Они утопают в сибаритстве и безделии! Жиреют и празднуют, пока человечество стонет под игом пришельцев, под оккупацией богохульной «Цитадели»… Мы командуем самой могущественной силой в Галактике, и что мы с ней делаем?! Ничего! Мы сидим на своих задницах, пока миллионы людей стонут под властью еретиков и ксеносов!       Лицо Лидии скривилось от одного упоминания мерзких пришельцев, которые раскинули свои паразитические миазмы по Галактике. Она тяжело дышала, еле сдерживая огонь в своих мышцах. Ее дрожащие от ярости пальцы сжались в кулак. «Благородное Намерение» нетерпеливо переступал с ноги на ногу. Остальные воины вокруг Лидии едва сдерживали бешенство, пылающее внутри. Пальцы их силовых перчаток периодически дергались от бушующих эмоций. Термальные пушки гудели и шипели, готовые выплюнуть ослепительную ярость на врагов. Зубья цепных мечей отрывисто раскручивались. Некоторые из них издали полубезумный, кровожадный вой, который отдавался от стен палубы и резонировал в душах их братьев и сестер.       – Они мерзки и заслужили лишь нашей праведной ярости! – голос Галаада срывался на крик, и с каждой секундой он все меньше и меньше напоминал человеческий. – Они заслужили касания цепного меча, благословения пушек, сокрушающей поступи наших сапогов! Ибо они самые отвратительные существа, которые когда-либо рождались среди человеческой расы – они предатели! Они предатели нашего Создателя и Господина! Они предали всю нашу расу! Они хотят лишь очернить честь Дома Гриффит! Они хотят низвергнуть Империум в пучину безвестности и позора! Они хотят наложить свои нечистые рука на творение самого Императора!       Оглушительные животные крики были ему ответом. Лидия ревела во всю силу своих легких, пытаясь высвободить ту скопившуюся внутри ее тела силу, которая грозила разорвать ее на куски. Но это не помогало. Ее эмоции, ее желания и сила требовали выхода, подобно могучей реке, сжатой плотиной. Лишь одна вещь могла успокоить ее, лишь одна вещь могла вернуть ее разум из царства бешенства и ярости.       – И что, мы им это позволим?! – заревел их лорд, поднимая сжатый кулак над головой. – Позволим осквернить идеи Императора?! Позволим оплевать и обесчестить самого нашего предка, нашего отца, нашего господина – на самого Натаниэля Гриффита?! Позволим очернять его облик и вытирают ноги о гордые знамена нашего Дома?! Позволим?!       Рев десятка глоток, усиленных вокс-приемниками скакунов, разнеслись оглушительным громом, мгновенно оглушая тех несчастных, кто оказался вблизи.       Вой цепных мечей, грохот силовых перчаток и звериный кровожадный крик Рыцарей наполнили палубу.       – Значит готовьте свои мечи и ярость внутри вас! – закричал Галаад. – Ибо сегодня мы уничтожим предателей!        «Пламя Героев», могучий Рыцарь-Страж Галаада рванул вперед, и его вассалы тут же последовали следом, сгорая от нетерпения и предвкушая священную резню. Если кто-то из них и заметил, что их лорд шел прямиком к Deorum Malleo, то ни один даже не моргнул. В них не было ни сомнения, ни страха перед древним телепортарумом, который стал проклятием стольких Королей и Королев, включая последнего настоящего Гриффита. Никто ни на единую секунду не задумался о том, что они избрали тот же путь, что принес погибель Эйдану Гриффиту, что они собирались нырнуть в царство Имматериума. Все, что они видели – это самый быстрый способ оказаться на поле боя, скорейший путь к резне и крови. Они следовали за своим сюзереном, потому что знали: куда шагал лорд Галаад – там ждало сладостное и кровавое сражение во имя Золотого Трона.       Леди Натания с тревогой наблюдала за Копьем Галаада из «Железной Погибели». Ее вассалы все еще седлали своих скакунов, готовясь к последнему горькому противостоянию со своими братьями. Но даже сдержанные и повидавшие десятки сражений воины Копья Натании не могли скрыть своей нервозности. Они, как и все, слышали речь лорда Галаада, и как и всем, им ни разу не понравилось то, о чем твердил барон.       Среди простолюдинов и солдат Дома давно ходили разговоры, суеверия и слухи. Люди перешептывались, что Копье Эйдана, состоявшее из юнцов и молодых дев, воплощало в себе благородство и идеализм Натаниэля Гриффита. Копье Натании, собранное из самых благочестивых ветеранов, – его дисциплину и несокрушимую веру. Копье Галаада же олицетворяло свирепость и праведный гнев Драконоборца.       Натания знала, что истина была другой – ярость, жажда резни и крови бились во всех сынах и дочерях Дома Гриффит. Они все желали терзать, рвать и разрывать врагов Императора. В бою они приносили жертву Повелителю Человечества: окровавленной плотью и душами убитых врагов. Их ярость, их кровавая жажда – это было наследие Драконоборца, которое каждый воин Гриффитов впитывал с молоком матери. Битва была для них подобно великому празднику резни и разрушения – деянием, восславляющим Бога-Императора и Золотой Трон. Это жажда всегда скользила на краю их сознания, теплилась внутри умов и сердец. От нее не было ни спасения, ни лекарства. От нее нельзя было избавиться – только обуздать и заковать в кандалы.       Кодекс Шевалье, клятвы верности и молитвы Императору удерживали Гриффитов от падения в пучину безумия и ярости, которые бы заставили даже берсеркеров Предателей Астартес застыть в недоумении. Каждую секунду, каждое мгновение на Троне Механикум протекали в непрекращающейся борьбе человека и зверя. Кровожадного монстра и благородного рыцаря. И за десять тысяч лет ни один всадник Дома Гриффит не пал под влиянием своей темной природы.       Но с тех пор, как они оказались здесь – этот голод, эта страсть медленно усиливались. Империум никогда не знал мира, никогда не ведал ничего кроме войны. Но здесь… Внезапно, Гриффиты ощутили себя путниками, что оказались посреди пустыни – вырванные из прекрасного оазиса и брошенные посреди бесконечных песков. Их жажда, их нужда – Натания ощущала, как внутри нее ныло проклятое чувство пустоты, которое невозможно было заполнить. Словно часть ее сущности медленно увядала, лишенная живительной влаги и солнечного света. Война. Война была их домом, их спасением, их душой. И оковы Кодекса, молитвы с литаниями все меньше и меньше сдерживали рвущуюся наружу ярость, что постепенно заполняло пустоту в их душе.       В некоторых, это было куда более явно, чем в других.       Вассалы сэра Галаада опасно подходили к черте. Она чувствовала их ярость, их желание, их азарт! Чувствовала так близко и ярко, что Натания начала опасаться, что ее воля утонет в боевом безумии, которое источали воины Галаада. Его слова все еще резонировали в голове Натании. Перед глазами всадницы стояли видения: битвы далекого прошлого, лица, давно потерянные во времени, триумфы и горькие поражения. Ее предки взывали к ней. «Железная Погибель» взывал к ней! Они были разбужены яростью и кличем Галаада, и впервые за десятилетия, Натании пришлось приложить усилия, чтобы заткнуть их вой в своей голове. Слова Литании Умиротворения раз за разом соскальзывали с губ воительницы.       Ей нужно было сосредоточиться. Нужно было восстановить духовный баланс, который Галаад так бесцеремонно разрушил. Натания перевела свой взор к одинокому спящему Рыцарю, который стоял обособленно ото всех. Никто не смел приближать – простолюдин и аристократ держались на почтительном расстоянии от почтенного скакуна.        «Молот Правосудия» смотрел на них своими мертвыми безжизненными глазами. Казалось, что почтенный скакун Короля Эйдана лишь дремал, готовый в любой момент рвануть в бой. Но это была лишь иллюзия. Со смертью Эйдана «Молоту Правосудия» была нанесен серьезный удар – Дух Машины был ранен столь внезапным разрывом связи со своим всадником. Но даже пребывая в таком летаргическом сне, Рыцарь-Галлант сохранял неуловимое сходство с покойным Королем: регальный, величественный, и внушающий подсознательный, почти суеверный ужас. Даже полубезумный Дух Машины «Железной Погибели» не желал бросать вызов скакуну Эйдана. Натания ощутила, как боевой запал и звериное бешенство ее Доминуса начало медленно угасать при виде поврежденного и опаленного панциря «Молота Правосудия». Галлант оставался недвижим, но никто не смел задерживать на нем взгляда надолго: ни человек, ни Рыцарь.       Но Натании нужно было еще раз взглянуть на него – нужно было убедиться в верности своего решения. Ее глаза практически слезились от одного вида скакуна Эйдана, но Натания продолжала смотреть. Что бы он сказал, если бы увидел своих вассалов сейчас? Одобрил бы их план? Или быть может: сокрушил без всякого милосердия?       Они ведь не восстали против Дома или Императора. Они сражались против Абридал, которая пыталась узурпировать трон, на который не имела права. Они бились под знаменами его сына – Нейтана Гриффита…       Что бы он сказал им?       Натания резко покачала головой. У нее не было права сомневаться сейчас. Дайсы были брошены. Через несколько часов судьба их Дома будет решена: они либо погибнут в позоре и бесчестии, либо же смогут спасти Нейта из лап его матери. Всадница уже думала о том, что же скажет юному Королю. Как сможет убедить последовать ее учениям?.. Как уведет с гибельного пути, проложенного Абридал? Но ничего не приходило в голову. Быть может ответ явится к ней после молитвы и еще одной сессии самобичевания. А пока…       Она закрыла глаза, повторяя про себя слова литаний. Ее воины, наконец оседлав своих скакунов, собрались вокруг: Рыцари и Оруженосцы стояли склонив головы, инстинктивно чувствуя приближение молитвы. Натания обвела их взором электронных глаз Доминуса. Невольно улыбка появилась на ее уставшем лице. Ее воины… ее дети. Она была так горда ими. Горда их благочестием и фанатичной яростью, их верностью Имперскому Культу и заветам Повелителя Человечества. Никто из них ни на секунду не сомневался в своем долге и божественной воле Императора. Это отличало ее вассалов от остальных наездников Дома Гриффит – их несокрушимая и пылающая вера!       Они не были охотниками за славой, как полубезумные берсерки Галаада. Не были они и развратниками, драчунами и скандалистами из Копья Эйдана.       Вера была их якорем, их фундаментом, их крепостью. Во всем Доме не было более опасной или фанатичной силы, чем Копье Натании! Адамантиевая воля, дисциплина и отвага делали их самыми опасными убийцами в этой Галактике.       Она глубоко вздохнула и медленно произнесла слова. Почти неслышно, полушепотом, но для ее воинов ее речи звенели подобно погребальному колоколу.       – Не дай нечистому жить, ибо этим ты прославляешь Императора, – начала Натания. – Презри ведьму, сожги ведьму, ибо нет более низких созданий, неугодных Ему!       – Ave Imperator, – единым хором произнесли вассалы.       – О, Повелитель Человечества, даруй нам Свой свет, что проведет праведных во тьме! – продолжала наездница, чувствуя, как сердце наполняется священной энергией, как на краю слышимости звучали благословенные гимны и песнопения Его ангелов. – Повелитель Человечества, даруй нам силу и избавь нас от лукавого!       – Ave Imperator! – ответили ей десяток голосов.       – Ибо мы есть погибель мутантов, еретиков и предателей!       – Ave Imperator!!! – в унисон закричали воины ее Копья.       – Сожги еретика! – закричала Натания.       – Сожги!       – Убей мутанта!       – Убей! Убей!       – Уничтожь нечистого!       – Imperator Vult! Imperator Vult! Imperator Vult!       Ее воины кричали древний гимн, поглощенные яростью и фанатичной горячкой. Слова, которые были основой бессмертной веры человечества. Слова, что напоминали каждому мужчине, женщине и ребенку о воле Императора.       И все же… в этот бой они шли без привычного благословения жречества Адептус Министорум. Это стало горьким привкусом на губах Натании. Но она не знала, должна ли горевать, что ее воины остались без священного благословения священника… или же радоваться? Быть может отец Дженитиви посмотрел бы на них с отвращением. Быть может он бы отлучил их от Золотого Трона и Повелителя Человечества, как предателей и мятежников. Натания знала в глубине души, что это было невозможно. Ее воины были самыми ревностными фанатиками Дома Гриффит – как могли они, святые воины Терры – те, кто посвятили каждую фибру своей души Тому-Кто-На-Троне, быть предателями?       Натания вновь взглянула на лорда Галаада. Тот источал уверенность, которой она не испытывала. Уверенность в победе и праведности своей цели. Быть может, ей следовало последовать его примеру. Но времени на размышления не оставалось. Их ждал бой – священный и праведный. Натания без страха шагнула в сторону телепортарума.       Два ее Рыцаря в компании своих Оруженосцев остались позади, как и было задумано. Кто-то должен был остаться на «Погибели», должен был защищать их отход и помешать барону Родоксу или Черной Страже рвануть следом.       – Удачи вам, леди Кира, – произнесла Натания.       – Ваша воля будет исполнена, госпожа, – поклонилась она, ничем не предав того недовольства, что билось в ее груди.       Леди Кира и сэр Ольберг оставались позади. Оба старались не показывать своего разочарования. В их глазах это было наказание – наказание за необдуманные речи о Короле Нейтане и принцессе Айрис. Их сердца были полны горечью и обидой… но они были рыцарями Дома Гриффит – они выполнять приказ своей госпожи, даже если это будет последним делом в их жизни.       – И следите за этим… Фаустом, – имя техножреца оставило неприятный привкус во рту Натании.       Автосенсоры «Железной Погибели» рефлекторно обратились в сторону их нового неизвестного союзника. Фауст стоял в стороне, опираясь на шестереночный топор Машинного Культа, и молчаливо рассматривал процессию железных гигантов.       Для марсиан их скакуны были частичкой Омниссии, священным сосудом, в котором сконцентрировалась воля и сознание их еретического бога – бесценным и священным за гранью понимания. Большего почитания и религиозного обожания доставалось только Божественным Машинам Адептус Титаникус.       Но в глазах Фауста не было ни раболепия, ни благоговения перед могучими Рыцарями. И это было более чем странно.       Не помогала и череда странных «совпадений». Конечно, это могло быть случайностью, что все скакуны Дома оказались на одной палубе. Случайностью, что главный сакристанец Аттеус, возмущенный подобной небрежностью, покинул палубу за полчаса до прибытия лорда Галаада. Случайностью, что сакристанцы Копья Эйдана и барона Родокса отсутствовали на палубе…       Все это могло быть случайностью… Но Натания прожила слишком долго, чтобы верить в это.       Фауст… этот никчемный техножрец, который появился из ниоткуда, был одним из тех, кто толкнул благородного сэра Галаада на этот путь.       – Если наш… «союзник» попытается сбежать, – тихо произнесла в вокс Натания. – Леди Кира, лорд Ольберг…       Оба ее вассала понимающе кивнули, и незаметно направили оптические тракеры на Фауста, ловя каждое его движение. Если техножрец даже вдохнет неправильно, Кира и Ольберг об этом узнают и мгновенно превратят марсианина в кровавое конфетти.       Натания отсалютовала обоим своим наездникам, и решительным шагом двинулась к Deorum Malleo.

***

      Леди Ириния глубоко вдохнула, пытаясь уловить запах ветра, который доносился из Пустошей. Пустотные щиты Черной Цитадели защищали их ядовитого пепла, что изрыгали бесконечные вулканы планеты. Громоздкие атмосферные очистители Механикус фильтровали воздух от вредоносных испарений и микроскопических частиц. Но даже чудесные машины техножрецов не могли избавиться от горького пепельного запаха, что доносился с выжженных просторов Драконьего Предела. Ириния могла лишь устало вздохнуть – запах казался совершенно обычным. Почему-то ей казалось, что перед боем всей их жизни, что-то измениться, что в воздухе будет витать что-то новое – неуловимое и гнетущее.       Однако, это был совершенно обыденный день на пределе и леди Ириния не могла отделаться от чувства разочарования.       – Планетарные ауспексы не фиксируют сброса дроп-крепостей, – послышался спокойный безжизненный голос леди Марии.       – Галаад как всегда невыносимо беспардонен! – фыркнул сэр Йонсон, театрально вскидывая руки в воздух. – Как можно так опаздывать на собственную казнь? Мне пришлось передвинуть столько дел ради этой заварушки!       – Что, боишься все салоны красоты закроются после заката? – хищно оскалился сэр Абель, разминая богатырские плечи.       – Я знаю, мой друг, что ты не оставляешь попытки изобразить юмор, однако, – сэр Йонсон разочарованно покачал головой. – Время – это единственный ресурс, который имеет значение. Представь сколько прекрасных торжеств мы могли посетить, пока ждали Галаада и его питомцев? Ах, мое сердце обливается кровью от одной мысли!..       – Знаешь, порой мне кажется, что ты был рожден управлять борделем, а не седлать «Деликтацио», – захохотал Абель.       – О, милостивый Император, как же мне в голове раньше не пришла эта великолепная идея? – с наигранным шоком вздохнул Йонсон. – Как только мы решим эту маленькую проблемку с Галаадом, я тут же открою чудесное заведение для увеселения. И конечно же, тебе, мой друг, будет скидка.       – Знаешь, от этого даже немного некомфортно – не зная, серьезен ли ты, – покачал головой Абель.       – Разумеется нет, – цыкнул Йонсон. – Если бы я открыл бордель, то стал бы его единственным клиентом. Ты что, думаешь я позволю такому бруту приблизиться к моим девочкам на расстояния выстрела боевой пушки? К тому же, что ты бы с ними делал? Заморил своими дотошными проповедями? Впрочем, я бы сделал исключение для нашей обворожительной Марии!       Оба Рыцаря одновременно повернулись в сторону «Ракуйо», который стоял недвижно позади них, словно статуя.       – Осторожно со словами, Йонсон, – шутливо предупредил того Абель. – Корания уже на орбите – если услышит, то не видать тебе не только борделя, но и законного наследника.       – Какие вы скучные, – закатил глаза тот, но все же оставил тему. – Среди вас всех, лишь Моралес разделяет мою страсть к плотским утехам. А еще…       – Тихо, – внезапно произнесла леди Ириния.       Сэр Йонсон мгновенно затих, слыша сталь в голосе всадницы. «Кровавая Клятва» сэра Абель тут же вскинул боевую пушку, готовый встретить врага. «Ракуйю» леди Марии не шелохнулся, однако лезвие его силового меча загорелось бледным серебряным светом. Их Рыцари застыли в ожидании. Казалось, что само время остановилось вместе с ними.       – Не хочу показаться грубым, – тихо спросил Йонсон. – Но какого фрака?       – Чувствуете? – спросила леди Ириния, оглядываясь по сторонам.       – Что-то странное витает в воздухе, – послышался мертвецкий голос леди Марии. – Что-то идет сюда… Что-то приближается.       – Но ауспексы все еще молчат, – недоуменно спросил Абель.       Осознание обрушилось на нее подобно громовому молоту. Они ждали дроп-крепостей, ждали обычной планетарной высадки. Но в своих планах они не осознали глубину безумия и отчаяния, в которые погрузился Галаад. Они ожидали, что предатели высадятся в городе.       – Император милосердный, – выдохнула Ириния. – Назад! Назад! Всем назад к донжону!       Не успели они сделать и шага, как по Цитадели разнесся громоподобный хлопок. Ириния ощутила запах озона и неуловимое ощущения скопившегося в воздухе электричества.       – Они здесь, – выдохнула она. – Они пришли!       – Пятнадцать контактов на три часа! – закричал сэр Абель. – Девять Рыцарей, шесть Оруженосцев!       – Ну наконец-то, – радостно воскликнул сэр Йонсон. – Я уже умаялся ждать.       – Стянуть ополчение к донжону! – скомандовала Ириния. – Рыцари, за мной!       Они помчались во весь апорт, громыхая железными сабатонами. Ириния мысленно выругалась, осознав в каком чудовищно невыгодном положении они оказались. Четыре ее лоялиста против восьми предателей Галаада.       – Распознала несколько целей, – произнесла Мария без единой эмоции в голосе. – Их введут «Пламя Героев» и «Железная Погибель».       Ириния лишь покрепче сжала зубы. Галаад и Натания маршировали вместе. Два павших барона Дома Гриффит собирались обрушить свою нечестивую мощь на верных слуг Императора.       Она презрительно фыркнула.       – Построиться в формацию, – величаво приказала Ириния. – Поднимите свои флаги, верные воины Драконьего Предела! Пусть эти нечистые мятежники видят наши цвета! Пусть взглянут на то, что они отвергли в своей непостижимой глупости! Запойте песнь Войны и Смерти! Пусть слышат наше приближение, пусть знаю, что их рок близок!       – Sic filli scite tibi vi sacramentum, Erit premium saguine sanctum! – басистый одухотворенный голос сэра Абеля разнесся по округе.       – Erit premium saguine sanctum abscontidum, Vel venio hūmānitās tendo pendēre, – сэр Йонсон присоединился к своему брату по оружию, добавляя свой мягкий тон к суровому и величественному пению главного церковного зануды их Копья.       – Sanguis Draconis… – тихо пропела Ириния.

***

      Леди Лидия через силу боролась с дурнотой. Прыжок через Варп… Она до сих пор чувствовала нечестивое касание Имматериума: противоестественное, злое. Казалось, все ее внутренности скрутило в клубок. Пульсирующая боль в голове мешала сосредоточиться. Лидия ощутила, что сама ее душа была осквернена миазмами демонического измерения.       Но все было не зря. Сквозь окуляры «Благородного Намерения», Лидия видела, что они прибыли на место. Маслянистый блеск обсидиановых стен отражал солнечные лучи. Королевские штандарты гордо вздымались над сторожевыми башнями дворца.       – Сэр Карвер пал, – на вокс-частоте послышался мрачный голос сэра Галаада. – Как и двое наших Оруженосцев.       Глаза Лидии расширились от шока, но почти сразу она пришла в себя: путешествие сквозь Варп было полно опасностями, особенно через Deorum Malleo. Они прекрасно знали, на что шли.       – Мы почтим память наших братьев позже, – хладнокровно произнес Галаад. – Заблудшие приближаются.       Лидия тоже видела несколько точек на ауспексе, которые с мрачной решимостью двигались в их сторону. Система распознавания тут же определила ведущего Рыцаря.       – «Драконья Роза», – прошептала Лидия.       – Леди Ириния как всегда решительно ведет атаку, – произнесла леди Натания, ведя «Железную Погибель» навстречу лоялистам. – Ее храбрость заслуживает похвалы.       Леди Лидия лишь презрительно фыркнула. Ириния была молодой выскочкой, которая не знала своего места. Да, у нее был небольшой талант наездника, но этим все и ограничивалось. Она никогда не понимала, почему именно Ириния – почему именно ее осыпали комплиментами и наградами? Почему именно ее восхваляли, словно она была реинкарнацией самого Натаниэля Гриффита?       – Слышите? – насмешливо спросил сэр Галаад. – Они поют старый Гимн Войны.       – Sanguis Draconis, – прошептала леди Натания.       – Они верят, что Император благоволит им. Глупцы! – в голосе Галаада слышалось праздное веселье. – Давайте покажем им греховность их пути! Стройтесь, мои братья и сестры! В фалангу! Встретим этих заблудших, как подобает!       Натания почувствовала, как в ее горле образовался комок, а ноги отказывались сделать и шагу. Она не могла вздохнуть, не могла пошевелиться. Ее Рыцарь-Доминус застыл в нерешительности. «Железная Погибель»… за десятилетия, что Натания повелевала могучим скакуном, это был первый раз, когда кровожадный Дух Машины Доминуса не рвался в бой, подобно бешенному псу на привязи. Натания чувствовала все противоречивые эмоции, которые бились внутри плазменного сердца «Железной Погибели». Они шли против его братьев и сестер, против его крови и плоти.       – Быть может… – прошептала Натания, чувствуя, как внутри нее загорается первая искорка надежды. – Лорд Галаад!       – Миледи? – хмуро спросил рыцарь. – Отчего вы остановились? Это не в ваших привычках оттягивать момент столкновения с неприятелем…       – «Железная Погибель» желает проливать кровь лишь ксеносов и еретиков, не своей родни… Милорд, быть может, есть способ избежать лишнего кровопролития. Быть может, мы сможем решить все по законам Кодекса Шевалье!       – Я боюсь, что это уже невозможно. Прислужники Королевы не знают ни чести, ни добродетели.       – Быть может они идут за узурпатором, – не уступала Натания. – Однако, они все еще часть Дома Гриффит. Еще вчера мы бы сражались под единым флагом, и не сомневались бы в чистоте и преданности друг друга.       – Не в этом дело, миледи, – мрачно напомнил ей Галаад. – Королева может ускользнуть в любой момент! Счет времени идет на секунды…       – Вы готовы поступиться законами чести? Ради чего? Ради победы?! – прошипел Натания, грозно топнув железным сабатоном по земле. – Если так, то ради чего все этом? Если так, то чем мы лучше Амелии?! Без Кодекса Шевалье – мы ничто. Без него – мы просто безумные мясники, алчущие крови и убийств. Если вы действительно готовы отринуть все то, что делает нас рыцарями, то Королеве не нужно разрушать Дом Гриффит, ибо Дом Гриффит уже лежит в руинах!       Галаад ничего не ответил, но его «Пламя Героев» сбавило шаг, пока наконец Рыцарь-Страж не застыл на месте. Натания пылала возмущением и едва сдерживаемой яростью. Она слышала, как сердце билось в груди, звуча оглушительных грохотом внутри кокпита «Железной Погибели».       – В ваших словах есть мудрость, миледи, – наконец ответил тот. – Если у леди Иринии осталось хоть капля чести, я брошу ей вызов. Но у меня мало надежд на это. Вы знаете Иринию. Вы знаете, что она служит не из любви к Императору и Его Империуму, а из-за своей похоти и страсти.       – И все же, разве Император не пожелал бы нам попытаться? – резонно заметила Натания. – Так велит Кодекс. Таков наш путь.       – Мой господин, – голос леди Лидии был наполнен рычащими нотками. – Они здесь.

***

      В гробовой тишине они стояли друг напротив друга. Железные боги войны мрачно смотрели друг на друга, разделенные лишь жалкой сотней метров брусчатки. Флаги Дома Гриффит развивались по обе стороны. Иконы Императора и лики святых глядели друг на друга, их мрачные лица застилали маски скорби и горечи. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Посреди пустой площади, окруженные крепостными стенами, две армии недвижно и молчаливо ожидали развязки.       Наконец, одинокий Рыцарь-Страж вышел вперед и бесстрашно встретил вражескую армаду.       – Я барон Галаад из Дома Гриффит! – зазвучало из вокс-приемников «Пламени Героев». – Именем Императора и Его святыми Примархами, я приказываю вам отступить, о храбрые воины. Вы были обмануты! Окутаны пеленой лжи! Вам сказали, что вы следуете за Королем Нейтаном, но это еще одна ложь, которую разнесли прислужники Королевы! Славные воины, братья и сестры, мы…       – Ты всегда любил звук своего голоса, – устало произнесла леди Ириния.       – Как смеешь ты… – оскорбленно прорычала леди Лидия, невольно шагнув вперед, поднимая Термальную Пушку.       – Нет, – Галаад лишь покачал головой, и Лидия тут же отступила, прожигая Иринию ненавистным взглядом. – Подобные вульгарные речи не красят вас, миледи.       – Как будто мне есть дело до твоего мнения, – пожала плечами Ириния, выходя вперед и встреча Галаада лицом к лицу. – Властью, данною мне Королем Нейтаном, я приказываю вам сложить оружие. Сдавайтесь и мы пощадим ваши жизни.       – Говори только за себя, – мрачно усмехнулся сэр Йонсон.       Лорд Галаад молча оглядел четырех Рыцарей, что преградили путь к спасению их Дома. Он невольно усмехнулся, поражаясь их самоуверенности, их самомнением, их верой в собственную правоту. Четыре гордых Рыцаря против восьми, и это не считая Оруженосцев. У Галаада было в два раза больше клинков. И все же эти глупцы ни на секунду не сомневались в грядущей победе.        – Я восхищаюсь вашей верностью и храбростью, – честно произнес он, и уважительно отсалютовал леди Иринии и ее безумцам.       Ответом ему послужили лишь презрительные взгляды. Сэр Йонсон продемонстрировал Галааду вульгарный жест. Леди Мария и сэр Абель смотрели на барона как на ничтожного таракана, копошащегося в мусорном баке.       И лишь леди Ириния не поменялась в лице, скучающе глядя на Галаада сквозь окуляры «Драконьей Розы». И лорд Галаад смотрел в ответ, наконец понимая, о чем говорила леди Натания. Эти воины были такими же, как и они: да, Ириния и остальные слепо следовали за Абридал, но их сердца были чисты и полны добродетелью. Верность, отвага, ярость – эти величайшие качества в обилии плескались в их душах. Они были Рыцарями Дома Гриффит – их братьями и сестрами, их плотью и кровью. Галаад сжал кулаки.       – Не заставляй меня… – произнес он сквозь зубы. – Не заставляй меня убивать вас.       Сэр Абель лишь презрительно фыркнул, но Галаад не обратил внимания, ни на секунду не отрывая взгляда от леди Иринии и ее «Драконьей Розы».       – Тринадцать лет мы были здесь, в этой новой Галактике, – произнес Галаад, делая отчаянный и обреченный шаг в сторону своей противницы. – И за эти долгие тринадцать лет никто из вас не мог не увидеть правды. Мы отринули Империум, мы отринули Императора. Все, что мы делаем – это сидим без дела на Драконьем Пределе, пока Галактика наполнена ужасами и несправедливостью. Человечество уже под атакой пришельцев – медленно, день за днем, их умы и души развращаются под влиянием ксеносов. Мы должны были взять бразды правления детьми Терры с самого первого момента, как мы появились над Фораминисом, над Шаньси. Что мы увидели первым, когда прибыли в эту Галактику? Планету людей под осадой ксеносов. Разве вы не видите? Это именно то, чего желает от нас Император! Он желает, чтобы мы помогли человечеству в их борьбе с пришельцами, с Цитаделью!       – Ты потерял право говорить о воле Императора с того момента, как решил отринуть Его свет, – спокойно проговорила леди Ириния, не шелохнувшись.       – Мы верные слуги Императора! – с мрачной мольбой произнес сэр Галаад, протягивая железную ладонь в знак примирения. – Мы не восстали против Золотого Трона! Мы не отринули учения Императора. Мы подняли оружие против тех, кто желает разрушить мечту Повелителя Человечества. Против тех, кто путем обмана и коварства захватили власть над нашим Домом. Мы восстали против недостойных и неверных, против предателей и еретиков! Разве вы не видите, леди Ириния? Разве не осознаете, что Амелия Абридал отравила разум нашего Короля – могучего Эйдана, и теперь она делает то же самое со своим сыном. Она действует не из любви к Императору, не из чувства долга перед Империумом. Абридал просто пытается захватить власть!        «Драконья Роза» леди Ириния не сдвинулась с места, не шелохнулась ни на миллиметр. И это было самым громким ответом, который она могла дать. Галаад отчаянно пытался разглядеть хоть что-то: проблеск понимания, лучик света и осознания правды. Но его надежды были разбиты, словно о каменную стену.       – Ты все говоришь и говоришь, Галаад, – наконец произнесла Ириния, безразличным и усталым тоном. – С чего ты взял, что я тебя слушаю?        «Пламя Героев» сэра Галаада отшатнулся, словно от пощечины. Мятежники позади него невольно переглянулись. Лишь леди Натания не отрывала взгляда от Иринии, вцепившись в подлокотники своего кресла с такой силой, что костяшки ее пальцев побелели.       Иринии не было дела до того, что именно толкнуло мятежников на измену. Ей не было разницы, насколько праведные цели преследовали Галаад и Натания. Ей было даже безразлично на чьей стороне был Император. И даже если бы сам Мстящий Сын спустился с небес и приказал Иринии и ее воинам отступить, ответом ему послужил бы грохот Термальной пушки.       Галаад и Натания обратили оружие против Черной Цитадели, против Королевской семьи. Они предали свои клятвы и для Иринии этого было достаточно.       Зубья цепного меча на «Драконьей Розы» внезапно ожили и пронзительно завизжали. Рыцарь Иринии встала в боевую стойку, приготовившись обрушить свою ярость на врага. Галаад застыл на секунду, в последний раз бросая взгляд на ту, кто была его сестрой по оружию, а теперь стала его самым яростным врагом. «Пламя Героев» сжал силовую перчатку в кулак. Электрические разряды окутали адамантиевый кулак.       Восемь мятежных Рыцарей и пять Оруженосцев стояли перед четырьмя Рыцарями лоялистов. Никто не сделал ни звука. Каждая пара глаз была прикована к двум чемпионам, несущим слово Императора. Время текло, подобно расплавленному воску, секунды превратились в часы, минуты – в вечность.       Внезапно, без слов и предупреждений «Драконья Роза» Иринии рванула вперед, взмахнув цепным мечом. «Пламя Героев» встретил атаку, подставив клинку широкий наплечник. С оглушительным визгом адамантиевые зубья ударились полированный метал и бессильно соскользнули, выбив ослепительные снопы искр. Немедля ни секунды, лорд Галаад ответил сокрушающим ударом силовой перчатки, но леди Ириния тут же отступила, ловко пропуская смертельное энергетическое поле мимо. «Пламя Героев» поднял шестиствольную гатлинг-пушку. «Мститель» обрушил на Рыцаря-Эрранта Иринии лавину снарядов, но те лишь беспомощно разбились о полупрозрачный щит «Драконьей Розы».       – И это все? – процедила Ириния. – Это все, что ты приготовил, Галаад?        «Пламя Героев» издал тихий, бурлящий рык. Молниеносным броском Рыцарь-Страж обрушился на «Драконью Розу», размахивая силовой перчаткой. Леди Ириния отступила, отчаянно уворачиваясь от ударов Галаада. Пара попаданий – и ее Рыцарь останется лежать на земле покореженными обломками. Но «Драконья Роза» была быстрее – подобно неуловимому урагану Рыцарь-Эррант наносила молниеносные удары по противнику, чтобы тут же отступить на безопасное расстояние.       Ярость начала медленно застилать взор Галаада. Ярость, которая бурлила в каждом сыне и дочери Дома Гриффит, но которая копилась внутри барона больше десятилетия. И он освободил ее, всю без остатка. С полуразборчивыми звериными криками, он атаковал Иринию, не давая передышки и не обращая ни малейшего внимания на повреждения, что наносил ее цепной меч.        «Пламя Героев» был сильнее и закован в дополнительные листы адамантия – настоящее олицетворение мощи Предела. Но «Драконья Роза» родилась проворнее и быстрее – ее быстрые и точные движение делали Рыцаря похожей на богопротивные машины аэльдари. Грациозная и неуловимая, она отчаянно уходила от ударов титанической силовой перчатки, которая могла порвать броню «Драконьей Розы», если бы та была сделана из туалетной бумаги.       Два гиганта схлестнулись в битве, которая могла опустошить целые города. Яростный, неудержимый напор Галаада наткнулся на холодную и непоколебимую верность Иринии.       Оба противника были великими воинами, и силы их казались почти равны. Почти.       Лишь самые опытные наездники могли заметить неоспоримый факт: «Пламя Героев» наседал на «Драконью Розу», оставляя ей все меньше и меньше пространства для маневра. Галаад знал это, знала и Ириния. И это лишь распаляло пламя барона – с неумолимым напором он принялся атаковать яростнее. Быстрые и скользящие удары Иринии не могли ни остановить, ни замедлить пылающего боевым бешенством Галаада. «Пламя Героев» не давал передышки ни на секунду, обрушивая череду сокрушающих ударов, от которых «Драконья Роза» лишь едва уклонялась.       Леди Ириния не собиралась сдаваться. Но даже она понимала, что проигрывает эту битву.       – Я все еще вижу тот потенциал, что бьется внутри вас, миледи! Искра доблести, чести и благородства! – закричал Галаад, обрушивая на «Драконью Розу» удар, способный расколоть небольшую луну. – Прошу, одумайтесь! Представьте, чего мы добьемся вместе! Представьте славу, что мы принесем Дому Гриффит!       – Если ты все еще веришь, что меня заботит слава, то ты еще более безумен, чем я думала, – ответила Ириния, пропуская мимо смертельный удар и поднимая Термальную пушку.       Поток смертоносной энергии разбился об ионный щит «Пламени Героев». На секунду сканеры и оптику Рыцарь-Стража ослепило яркой вспышкой. Это едва не стало фатальной ошибкой: воспользовавшись замешательством Галаада, «Драконья Роза» бросилась вперед, нанося точный колющий удар. Адамантиевые зубья «Жнеца» глубоко вошли в панцирь «Пламени Героев».       Галаад ощутил острую, сводящую с ума боль. Он почувствовал страдание своего скакуна так же явно, словно в него самого воткнули раскаленный клинок. Крики из Трона Механикум и разъярённый крик Духа Машины едва не свел барона с ума. Красные руны загорелись на голо-экране, но Галаад лишь отмахнулся от них. Проклятый цепной меч все еще торчал из брюха его скакуна.       – За Императора! – взревел он, и «Пламя Героев» ответило яростным криком.       Рыцарь-Страж поднял гатлинг-пушку и приставил стволы прямиком в стык доспехов «Драконьей Розы», прямиком в сочленение меча и наплечника. Град выстрелов превратил конечность, удерживающую меч, в продырявленное решето.       Леди Ириния отскочила назад, вскричав от боли. Ее цепной меч остался торчать из корпуса «Пламени Героев». Разрезанная потоком снарядов конечность безвольно повисла, искря и издавая зубодробительный скрежет.        «Пламя Героев» сэра Галаада сделал несколько шагов назад, пытаясь восстановить равновесие. Пальцы силовой перчатки сомкнулись на торчащем из его корпуса цепном мече. С криком, полным боли и ярости, Галаад вытащил из железного тела лезвие длинной с вагон поезда.       – Битва… закончена, – произнес он, тяжело дыша и с трудом произнося слова.       По лбу Галаада стекали капельки пота. Он все еще чувствовал обжигающее касание цепного меча Иринии, но барон продолжал стоять, зажимая перчаткой «Громовой Удар» глубокую рану, из которой били снопы искры и вытекало благословенное машинное масло.       – Вы храбро сражались, миледи, – продолжил Галаад. – Но вы остались без оружия. Сдавайтесь, и вам не причинят вреда. Сдавайтесь, и ваши грехи перед Империумом будут прощены.       – За твои деяния, не знать тебе прощения, – выдавила из себя Ириния, пытаясь перебороть кровавый туман, что затмевал ее взор. – И на мою долю выпал долг прикончить блудного сына.       – Миледи, прошу вас, – рыкнул в ответ Галаад. – Битва закончена. Вы безоружны.       – Я помню ценности, за которые мы стояли. Я помню свои клятвы и уроки, что преподал нам Король Эйдан. Я – воительница Дома Гриффит и верная слуга Драконьего Предела! – с чувством закричала она, заставляя «Драконью Розу» гордо выпрямиться. – Я – леди Ириния, дочь сэра Августа и леди Мары! Отныне и навеки я проклинаю тебя, Галаад Предатель! И даже если это займет миллионы дней и ночей, я отправлю твою душу в Варп во имя Короля Эйдана и его сына!       С оглушительным криком, ее искалеченная «Драконья Роза» бросилась вперед, сотрясая землю титаническими шагами. Лорд Галаад лишь тяжело вздохнул и сжал пальцы «Громового Удара», приготовившись закончить наконец это бесчестный цирк. Вокруг силовой перчатки заискрила энергия, и «Пламя Героев» занес руку для удара.       Едва «Драконья Роза» приблизилась, с тяжелым сердцем Галаад обрушил всю сокрушительную мощь «Громового Удара» на израненного и умирающего врага. Чистый и быстрый конец… но в последнее мгновение «Драконья Роза» оступилась и пропустила удар силового кулака мимо. Невообразимо извернувшись, скакун леди Иринии с чувством пнул «Пламя Героев» по ноге, мгновенно заставляя Рыцаря-Стража согнуться в коленях. С криком, источающим звериное бешенство и презрение, «Драконья Роза» набросилась на «Пламя героев». С оглушительным металлическим треском, их шлема встретились, и это оказалось слишком для не ожидавшего такого поворота «Пламени Героев». Рыцарь-Страж опрокинулся на спину, пробивая огромный кратер посреди внутреннего двора Цитадели.       Шок от произошедшего был настолько силен, что Галаад не успел опомниться, пока перед его взором не предстал ствол Термальной пушки.       – Смерть предателям! – зарычала Ириния.       Ослепительное копье энергии проткнуло «Драконью Розу» со спины насквозь, мгновенно прожигая адамантиевый панцирь, стальной корпус и плоть леди Иринии…       Лорд Галаад мог только неверяще хлопать глазами. «Драконья Роза» неуверенно стояла над ним, но в ее металлическом панцире зияла огромная дыра с раскаленными краями. Леди Ириния так и не успела сделать выстрел.       Галаад не мог поверить в это. Кто посмел нарушить древнейшее и самое священное правило дуэли? Кто мог вообще додуматься до того, чтобы атаковать одного из участников схватки?       – Лидия? – неверящим голосом спросил он.        «Драконья Роза» безжизненно повалилась на бок. Рыцари Дома Гриффит ошарашенно глядели, раскрыв рты. Каждый из них пытался понять, что произошло. Каждый пытался убедить себя, что увиденное было лишь галлюцинацией, игрой света. Весь их жизненные опыт, их представления о мире и законах природы – все их естество категорически отказывалось признавать то, чему они стали свидетелями. Так не бывало. Скорее вода начнет течь в небеса, а рыбы – бороздить небеса, прежде чем у кого-то из Дома Гриффит хватит духа вмешаться в священную дуэль между всадниками.       Но пока два десятка воинов не отрываясь смотрели на безжизненный корпус «Драконьей Розы», лорд Галаад не отрывал взгляда от леди Лидии – своей самой верной, самой благородной и могучей прислужницы. Ее «Благородное Намерение» стоял, вытянув вперед Термальную пушку, чей разгоряченный ствол все светился раскаленным металлом.       – Лидия… что же ты натворила? – выдохнул лорд Галаад.       Он не хотел верить в это… не мог верить в это. Но все факты говорили об одном: леди Лидия выстрелила в спину Иринии. И медленно, секунда за секундой, осознание начало охватывать умы рыцарей и их скакунов. Шок и неверие быстро сменялись бешенством.       Все, как один, Духи Машины Рыцарей: лоялисты и мятежники – завыли в ужасе. Сокрушающий психический крик донесся до каждого уголка Драконьего Предела, пока не достиг орбиты, где в напряженной тишине зависла «Погибель Предателей».

***

      – Твою мать, кто-нибудь притащите уже эти проклятые мельтаганы! – ревел барон Родокс, зажимая ладонью раненное плечо.       – Милорд, вам нужно… – нервно запротестовал королевский стражник, протягивая дворянину бинты.       – Не смей мне указывать, вонючий крестьянин, – гаркнул в ответ Родокс. – Мельтаганы, немедленно.       Барон был не просто в ярости. Его трясло и колотило от бешенства. Лицо Родокса стало в цвет с его шевелюрой, и все обитатели «Погибели Предателей» на каком-то инстинктивном уровне держались как минимум на расстоянии в два метра от барона.       Родокс был готов лопнуть от возмущения. Его боевая группа, собранная из матросов и солдат капитана Фалрика, еле-еле добралась до посадочных палуб, практически прогрызая себе путь сквозь керамитовые двери. Дорога от мостика до палубы заняла почти три часа – три часа, за которые Родокс успел накрутить себя до такой степени, что его воспаленное воображение практически довело барона до нервного срыва. Не было ни связи, ни разведданных о том, что творилось на корабле.       Но едва его собранная второпях группа достигла ангаров, день из паршивого превратился в фраковый.       – Суки нас прижали, – прорычал барон.       Единственные ворота, что вели внутрь ангара, где томились дроп-крепости и скакуны, были заблокирован шквальным огнем предателей. Два Рыцаря буквально заливали проход пулями и прометием, не позволяя лоялистам прорваться внутрь к своим Рыцарям.       Родокс просто не мог поверить, как они умудрились проморгать столь очевидную гнусность: кто в здравом уме будет оставлять всех имеющихся Рыцарей на одной посадочной палубе? Мысленно он уже начал составлять список кандидатов на расстрел: начиная, впрочем, с самого себя. Предатели переиграли их: внимание лоялистов было усыплено арестом Галаада, в то время, как настоящая угроза обитала где-то еще.       Родокс не имел ни малейшего понятия, как мятежники умудрились взломать системы «Погибели Предателей», организовали перемещение лояльных Рыцарей в один ангар с предателями, и освободили пленников. Но подобные вопросы уже не волновали толстого барона. Враг проник в самое сердце Дома Гриффит, и только это имело значения.       – Милорд! Милорд! – закричал взволнованный матрос, направляя шестиствольный стаббер куда-то вглубь коридора.       – Не стреляйте, – послышался знакомый голос.       Родокс уже приготовился схватиться за рукоять палицы, но лицо сэра Алистера заставило старого барона вздохнуть с облегчением. За молодым сержантом следовали леди Ферро и леди Корания с небольшим отрядом вооруженных слуг. Но едва взгляд Родокса скользнул по последнему спутнику сэра Алистера, как глаза барона наполнились кровью. Сэр Алистер и юная леди Ферро с тревогой переглянулись.       – Ты… – выдохнул Родокс, хватаясь за палицу. – Сын вонючего предателя и никчемной шлюхи!       Сэр Лайл нехорошо покосился в сторону толстяка, на всякий случай вытаскивая цепной меч из ножен. В глазах более молодого рыцаря загорелся опасный огонек. Однако вместо атаки он моментально вынужден был перейти к обороне: на него, точно смерч, налетел Родокс, держа над головой активированную палицу. С оглушительным грохотом силовая дубина впечаталась в пол, на волосок разминувшись с черепом Лайла, которому хватило благоразумия броситься в сторону.       – Я отправлю твою башку твоему предателю-папаше, – рычал Родокс, не спуская кровожадного взора с Лайла.       – Барон! – закричал сэр Алистер, бросаясь на перерез. – Лайл все еще может послужить Дому. Угомонитесь.       – Уйди с дороги, сопляк, – фыркнул в ответ толстяк, намереваясь пройти сквозь сержанта Копья Эйдана если то потребуется.       Но позади Алистера уже стояли леди Ферро и леди Корания – обе держа обнаженные клинки, направленные против Родокса.       – Лайл – член моего Копья, – спокойно проговорил Алистер, многозначительно опустив ладонь на рукоять силовой сабли на поясе. – И так уж получилось, что на этой корабле, я командую Копьем Эйдана. Только я могу решать его судьбу.       – Ты говоришь с членом Совета, щенок, – рыкнул в ответ Родокс, сотрясая рыжей бородой. – И сейчас ты защищаешь сына предателя. Да если я щелкну пальцами, и тебя, и твоих рыцарей закинут в самую глухую и глубокую камеру на «Погибели»!       Алистер медленно вытащил из ножен саблю. Силовое поле мгновенно охватило длинный изогнутый клинок, наполняя воздух тихим размеренным жужжанием.       – «Если», – мрачно произнес сержант, направляя острие на Родокса.       Глаза барона налились кровью, силовая палица опасно покачивалась в руке толстяка. По виску леди Ферро скатилась предательская капелька пота. Корания опасливо прищурила глаза, поигрывая пальцами по рукояти палаша. Сэр Алистер стоял недвижно, но его сабля не сдвинулась ни на миллиметр, указывая острием точно в сердце барона. На секунду в коридоре образовалась звенящая тишина: ни звуков боев в ангаре, ни топота ног, ни криков раненых. В одно молниеносное мгновение Алистер приготовился срубить рыжую голову барона, если тот сделает хоть шаг. Барон же собирался раскрошить череп Алистера, Ферро, Корании и кого угодно, кто встанет между ним и отпрыском этого ублюдка Галаада.       – Император милосердный, – раздраженно прорычал Лайл, делая шаг вперед. – Вы совсем с катушек слетели?       Алистер хотел было рявкнуть на своего наглого и вздорного брата, но слова застряли в его глотке, едва сержант увидел, что задумал этот идиот.       Шагая навстречу Родоксу, Лайл медленно и демонстративно расстегнул портупею с цепным мечом. Тяжёлое оружие с металлическим лязгом упало на пол.       – Какого?.. – успела выдохнуть Корания, прежде чем схватить за шкирку Ферро, которая рефлекторно бросилась на выручку Лайлу. – Стоять, мелкая.       – Вы что делаете? – кричала самая юная из наездников. – Барон же убьет его!       – Тихо, – мрачно процедил Алистер, не сводя взгляда с двух извечных антагонистов.       К немалому удивлению Родокса, Лайл спокойно подошел на расстояние удара, и опустился перед толстяком на колени. Разведя в руки в стороны, Лайл не отрываясь глядел в глаза барона.       – Если уж так неймется прикончить меня, то давай уже закончим этот цирк, старый пердун, – с пугающей холодной ясностью произнес Лайл. – Но знай, боров, что я верный слуга Дома Гриффит и воин, поклявшийся служить Королевской семье Драконьего Предела.       – Что, думаешь своим великодушным жестом переубедишь меня? – в ответ Родокс лишь плюнул ему в лицо и занес палицу над головой. – Все прекрасно знают, что ты хочешь занять трон.       – Разумеется, – фыркнул в ответ Лайл. – Я никогда не делал из этого тайну, никчемный ты идиот.       – Значит, ты признаешься в измене? – кровожадно усмехнулся барон.       – Я собирался бросить вызов Эйдану Гриффиту на Адамантиевых Полях – мое копье против его, моя решимость против воли Короля. Прямо как завещали наши предки, прямо как твердят заветы Кодекса Шевалье. Но это?..       Лайл презрительно махнул рукой в сторону штурмовой команды, которая отчаянно пыталась прорваться сквозь шквальный огонь стабберов и огнеметов предателей, но каждый раз лишь отступала с ничем.       – Зачем мне украденный трон? Зачем мне слава, которую я не заслужил? Какой идиот хочет, чтобы его запомнили, как узурпатора и предателя? Я брошу вызов сыну Короля Эйдана на следующих Адамантиевых Полях. Честно и на глазах у всех. Не так, – Лайл вновь кивнул в сторону хаоса боя. – Только не так.       Родокс молчаливо разглядывал Лайла и лишь презрительно фыркнул в лицо беспомощного врага. Резким быстрым движением его палица опустилась на голову молодого рыцаря, но застыла в миллиметре от его виска. Лайл ощутил электрическое покалывание и давление силового поля на лице. Одно неверное движение, один неверный вздох – и его череп лопнет, как переспелый фрукт. Он знал это, Родокс знал это. Знали и сэр Алистер. Леди Ферро испуганно закрыла рот ладонями, пока Корания хладнокровно ожидала развязки представления.       – Если ты такой верный, – отчеканил Родокс, глядя в глаза Лайла. – То пойди и прикажи этим уродам в ангаре прекратить огонь.       – Барон, это уже чересчур! – вмешался сэр Алистер, но Родокс был неумолим.       – Я оставлю его судьбу в руках Императора, – безразлично отмахнулся толстяк. – Поднимай свою задницу, Лайл, и марш в проем. Учти, одно резкое движение – и мои люди превратят тебя в кровавый туман, усек?       – Кристально, – мрачно ответил Лайл, медленно поднимаясь на ноги.       – Это недостойно вас, барон! – закричала леди Ферро, вырываясь из хватки леди Корании.       – Цыц, мелюзга, – рыкнул Родокс. – Он же хотел доказать свою верность? Пусть тогда сделает что-то полезное. Если он сможет переубедить этих уродов в ангаре, значит Император сегодня на его стороне. А если нет, и предатели поджарят его задницу, то – на моей. И даже не думай вмешиваться, Алистер. Твой цепной пес сам вызвался – с меня все взятки гладки.       Сэр Алистер лишь бросил в сторону Родокса убийственный взгляд. Все взоры были прикованы к Лайлу, который гордо, чеканя шаг шел прямо в сторону перестрелки.       Солдаты и слуги расступались перед одиноким рыцарем: кто-то крутил пальцем у виска, другие делали знак аквилы, желая ему удачи. Ничего этого не имело значения для Лайла. Он знал, что Родокс не рассчитывал, что мятежники сдадутся. Просто старый пердун нашел шанс прикончить сына лидера предателей, не ввязываясь в кровавую потасовку с половиной Копья Эйдана. Но для Лайла и это не имело значения. Его разум был чист и ясен, его сердце билось ровно, а поступь тверда. Он собирался очистить свое имя от позора, который навлек на их род Галаад. Даже в собственных мыслях, Лайл больше не мог назвать этого человека «отцом». С того момента, как он узнал о мятеже – его заботливый, гордый родитель умер. Едва приспешники Предателя ворвались в камеру Лайла, пытаясь вовлечь его в свои низменные и бесчестные планы, Лайл знал, какую миссию возложил на него Император. Он оседлает «Бескрылого Дракона», спустится вниз на планету, и лично снесет голову предателю, что смел отринуть священные клятвы рыцаря.       Молодой рыцарь сделал глубокий вдох и шагнул в проем врат.       – Не стрелять! – рявкнул он во всю мощь своих легких.       К немалому удивлению барона Родокса, Алистера, Ферро, Корании да и самого Лайла, мятежники и вправду прекратили стрельбу. Лайл обвел взглядом укрепления, что возвели заблудшие души, что слепо следовали за Предателем.       Два Рыцаря-Эрранта возвышались за линией укрепленных щитов и мешков с гравием. Сэр Ольберг и леди Кира из Копья Натании. Их Термальные пушки были направлены в сторону Лайла, но дворянин чувствовал их смятение. Они явно не ожидали увидеть сына Галаада.       Боковым зрением Лайл сумел различить силуэты двух Оруженосцев, которые ощетинились крупнокалиберными автопушками. С такой дистанции Лайл не мог разобрать геральдику и личные знамена крепостных, но он был почти уверен, что оба Оруженосца тоже принадлежали леди Натании.       Он нахмурился: Галаад не оставил никого из своего Копья прикрывать тылы. Был ли это знак отчаяния, порожденного безумием, в которое впал Предатель? Или же мерзавец просто хотел ослабить силы леди Натании, на случай если та почувствует скверну в его словах?       – Вы знаете, кто я, – произнес Лайл четков, обведя взором силы мятежников.       Только сейчас он заметил, что помимо Рыцарей и Оруженосцев, на него обратили оружие и прислуга тех дворян, что восстали против короны: сакристанцы, слуги, личная охрана и рабы. Лайл вновь недовольно фыркнул: когда это восстание будет задавлено, Драконий Предел ждали суровые репрессии против семей мятежников и их приближенных. Их кровь будет широкой рекой литься по улочкам Черной Цитадели. Столько ценных ресурсов… просрано. Император, прокляни Галаада за тот урон, что он уже нанес Дому Гриффит!       – Остановите это безумие, – разочарованно произнес Лайл. – Вы уже окутали себя пеленой позора, и если продолжите это бедлам, то падете в пучину еще большего бесчестия.       Лайл буквально кожей чувствовал, как леди Кира и сэр Ольберг переговаривались по внутренней связи. Он нервно сжал кулаки, полностью зная, что от их решения зависит не только его жизнь, но и его честь! Секунды были подобны настоящей пытке, пока наконец, леди Кира не заговорила, сквозь вокс-приемники своего Рыцаря.       – У вас нет права повелевать нами, сэр Лайл, – ответила леди Кира величаво. – Лучше не стойте…       Они оба почувствовали это. Тихий, молчаливый крик, который звенел внутри их разума. Крик ярости, отчаяния и стыда. Лайл покачнулся и едва не повалился на холодный пол ангара. Рыцарь леди Киры нервно дернулся, а затем резко мотнул головой, словно пытаясь снять наваждение. Но что для людей было лишь далеким эхом, для скакунов и их Духов Машины это было аналогом корабельной сирены, что орала прямо у них над головой. С металлическим грохотом скакун леди Киры упал на одно колено, болезненно дрожа. Эррант сэра Ольберга выглядел не лучше, полусогнувшись и едва стоя на ногах, словно усталый боец, получивший шрапнель в живот.       – Какого черта происходит? – выругался сэр Лайл, чувствуя подступающую тошноту и боль в висках.       И затем, так же быстро, как и появилось, ощущение страха, ярости и паники прошло, оставив после себя звенящую пустоту. Леди Кира и сэр Ольберг опасливо переглянулись. Сэр Лайл болезненно потер виски.       Нарастающее рычание откуда-то позади мгновенно привлекло внимание Лайла и мятежников. Внезапно, они ощутили знакомое чувство – чувство, которого не испытывали со времен той глупой высадки на планету с рабами.       Леди Кира и сэр Ольберг медленно обернулись, пытаясь переубедить себя, что это невозможно, что это лишь далекий отголосок, который был высвобожден этим странным психическим криком. Сэр Лайл ощутил дрожь в коленях. Его глаза расширились от удивления, а сам он стоял с раскрытым ртом, словно ничтожный простолюдин. То, что они видели… это было невозможно.       Взгляды трех дворян были прикованы к дальнему стойлу, где покоился одинокий Рыцарь. Никто не смел приблизиться к нему, не смел задерживать взгляда на скакуне Эйдана Гриффита. Но только в этот раз, «Молот Правосудия», благородный Рыцарь-Галлант, не спал. Его глаза горели золотым огнем, его перчатка «Громовой Удар» сжалась в кулак, искря электрическими дугами и белыми искрами.       Медленно, словно человек, пробудившийся после долгой комы, «Молот Правосудия» сделал неуверенный шаг вперед.       – Император сохрани нас, – дрожащим голосом произнес сэр Лайл.       Леди Кира и сэр Ольберг могли лишь глазеть на то, как Рыцарь их Короля медленно шагал вперед, пошатываясь, словно опьяненный дорогим вином. Его глубокие раны все еще нуждались в ремонте, его реактор – очищен от топлива. Но все же, из глаз Рыцаря било золотистое пламя, которое не сулило ничего хорошего.       Казалось, что Галлант становился выше с каждой секундой, его повреждения и пробоины уже не выглядели столь критичными, а шаг становился уверенней.       – Это лишь Трон Механикум, – произнесла леди Кира, но даже она сама могла слышать сомнение в собственном голосе. – Всего лишь… Вознесенный. Призрак внутри машины.       Но Лайл знал, что это не так. «Молот Правосудия» не чувствовался, как Вознесенный. Он не источал холодного безличного благородства сотен душ, обитающих внутри Рыцаря. Лайл просто знал это, как и все, кто находился внутри ангара. «Молот» был… живой.       Не промолвив ни слова, Лайл рухнул на одно колено, склонив голову. Где-то в глубине души он знал, что должен был встать на колени, должен был подчиниться. Все его естество кричало в панике – его душа желала лишь служить, лишь молить «Молот» о прощении и пощаде. Почему-то, Лайл знал, что это был его единственный шанс дожить до рассвета.        «Молот Правосудия» остановился и медленно обвел взглядом присутсвующих. Он посмотрел на сэра Ольберга и леди Киру, которые напряженно потели внутри своих кокпитов, глядя в эти глаза, полные золотого света. Затем взгляд Галланта скользнул по Оруженосцам и солдатам мятежников. Никто не смел двинуться с места, или же отвести взора… весьма буквально. Казалось, их всех сковал паралич, и они только и могли, что смотреть в глаза Рыцаря. Но самым пугающим было не это, а то, что они ощущали, как «Молот Правосудия» оценивает их сердца и намерения, как он выносит им приговор.       Наконец, взгляд Галланта опустился на сэра Лайла. Молодой дворянин внезапно понял, что Рыцарь смотрел в саму его душу и не было ничего, чего бы Лайл сумел скрыть от этой сущности: все его потаенные желания, все его секреты и мечты – все это было перед «Молото Правосудия», как на ладони. Его сердце колотилось на грани сердечного приступа. По спине стекал пот, а в горле встал комок. Лайл не смел пошевелиться, не смел вздохнуть – он лишь смотрел в эти огромные глаза, полные света и видел там… покой? Внезапно, Лайл понял, что «Молот» не смотрел на него осуждающе, а скорее успокаивающе. Внутри его глаз не было гнева или презрения, а лишь молчаливая просьба и тихая отцовская гордость. Его душа, его разум наполнило чувство теплоты и заботы, любви и спокойствия. Столь прекрасно и возвышенно, что Лайл не смог сдержать слез, что хлынули из глаз.       – Император защищает, – прошептал он, охваченный одухотворенным наваждением.       И в одно мгновение, чувство ушло. «Молот Правосудия» отвернулся от Лайла, которую внезапно ощутил в душе пустоту, которой не замечал до этого. Недоуменно нахмурившись, Лайл вновь попытался взглянуть на Галланта, но в этот раз перед ним предстал не заботливый защитник… о нет, Лайл кожей чувствовал ярость и бешенство, что источал «Молот Правосудия». Подобно адскому пламени – эти эмоции были готовы вырваться наружу… и Галлант не отводил взгляда от леди Киры и сэра Ольберга. Внезапно, цепной меч «Жнец» на правой руке «Молота Правосудия» завизжал, и Галлант сделал шаг в сторону мятежных Рыцарей.       – Ой, бля… – обреченно выдохнул сэр Ольберг.