Sanguis Draconis

       Они бежали сквозь темноту из последних сил. Бежали, не разбирая дороги и не обращая внимания на жгучий огонь, что полыхал в груди. Страх. Дикий животный страх гнал Илука и Вару вперед. Тот самый страх, что заставлял их первобытных предков тревожно глядеть в темноту ночи из безопасности пещер.       За прошедшие тысячелетия, человечество покорило землю, воду и небеса своего родного мира – стали единовластными повелителями планеты. Но ни Илука, ни Вару не чувствовали себя властителями. Оба мальчика были настолько поглощены паникой, что едва могли вспомнить свои имена.       Почти вслепую они рвались сквозь кусты и деревья. Тьма была настолько густой, что невозможно было разглядеть даже собственных ладоней. Звезды гасли одна за одной, а яркая луна скрылась за плотным одеялом облаков.       Почему они не послушали предупреждения? Почему не отправились домой, едва солнце начало опускаться за горы? Илука и Валу знали, что бродить в темноте было опасно. Но как можно оторваться от рыбалки, когда добыча сама бросалась им на крючки? Азарт затмил их взор… пока ночь не сделала это весьма буквально. Когда мальчишки вернулись на берег озера, то с трудом смогли найти к деревне. Весело хохоча и меряясь уловом, они услышали одинокий всплеск со стороны озера. Не придав значения, мальчишки лишь шутили, что это рыбы желали им доброй дороги. Их смех несколько стих, едва плеск воды стал доноситься все ближе к берегу, а вскоре, сменился мягким шлепком босой ноги по мокрому глинистому песку.       В озере не водилось ничего, что могло издавать такие звуки: ни птиц, ни животных – и против воли Илука и Валу ощутили щекочущее чувство страха. Но еще хуже, внутри них появилось осознание… неправильности. Что-то в этом звуке было не таким – словно кто-то нарочно ступал слишком тяжело.       И это чувство начало медленно нарастать вместе с приближающимися шагами… пока не наступила тишина. Звенящая, безжизненная тишина. Древний, первобытный инстинкт наконец дал о себе знать – тот самый, который спасал древних приматов от опасностей их родной планеты. Они понятия не имели, что вышло из озера. Но что-то внутри них знало. Что-то зарытое глубоко в подсознании и коллективной памяти человечества. Что-то, что людской род намеренно стер из воспоминаний, ибо правда была слишком чудовищной для их хрупкого разума.       Оба мальчика побежали, крепко закрывая ладонями рты, чтобы не издать крик, полный отчаяния и ужаса. Шаги за их спинами зазвучали громче и чаще… а затем исчезли так же внезапно, как и появились. И это было намного хуже.       Где-то позади остались лежать бесполезные снасти и контейнеров с рыбой. Где-то позади не слышалось ни шелеста кустов, ни журчания ручья, ни единого зверя – глухая, тревожная тишина жадно проглотила все звуки, заполонив собой округу. Казалось, что опасность миновала, ибо за спиной не звучали шаги, и не было тихого сиплого дыхания, которое доносилось из тьмы подобно дуновению ветра.       Но оба мальчика знали, что это ложь. Знали, что тишина была предательским врагом, как и темнота… Там в пелене ночи что-то скользило среди сухих кустов и опавших листьев… бесшумно, неумолимо. Они знали это – ощущали тем дремучим чувством, которое спасало их первобытных предков. И не смотря на то, что человечество давно покорило звезды, а сама материя стала игрушкой в руках детей Земли – это дикий, казалось бы, ненужный инстинкт все еще бился в сердцах людей. Инстинкт твердил, что что-то наблюдало за ними, присматривалось, и ждало… Что-то, чего не должно было здесь быть. Что-то, чему не было места в этом мире.       Оно игралось с ними. Оно могло двигаться совершенно бесшумно, но почему же краем уха они замечали треск веток, сломанной под чьей-то широкой ступней? Почему слышали шуршание листвы, потревоженной чьим-то телом? Оно намеренно давало знать о своем присутствии. Ближе. Ближе с каждой минутой. Позади, неотрывно следуя, как быстро ни бежали мальчишки.       – Мы должны были оставить подношение, – дрожащим голосом прошептал Вару. – Теперь духи местности разгневаны.       – Заткнись и беги, – выдавил Илука, затыкая друга.       Но вместо того, чтобы последовать собственному совету, Илука сделал то, что было величайшей бичом его вида. Он обернулся. Глаза мальчика расширились, а кровь мгновенно отпрянула от лица. Илука издал протяжный, душераздирающий вопль.

***

      Джейн тоскливо глядела на проплывающий за окном пейзаж. Зеленые горы, обрывистые ущелья – природа за окном автобуса действительно захватывала дух… первые три часа. Теперь же юная мисс Шепард ощущала лишь сонливую скуку. Даже великолепные виды Голубых Гор уже не могли скрасить долгую дорогу. Не помогало и то, что от долгой сидения Шепард уже не чувствовала задницы.       Их небольшой автобус, выкрашенный в бордово-золотые цвета «Бронкос», мчался по извилистой дороге, что вела в сторону Литгоу. В Голубых Горах были запрещены полеты – никаких шаттлов, аэрокаров ни даже самых простецких антигравов. Власти континента с решимостью сторожевого пса следили за благополучием Гор. Туристам и местным приходилось полагаться на старый добрый колесный транспорт. Джейн почувствовала горький укол иронии – ее бабушка, сенатор Паули, и была тем человеком, которая пробила драконовский закон.       Джейн мрачно нахмурилась, пытаясь отстраниться от оглушительного галдежа, на который были способны лишь два десятка детей одиннадцати-двенадцати лет, запертых в одном месте. Кто-то громко смеялся, другие отчаянно и возбужденно спорили, третьи просто носились взад-вперед по автобусу. Из всей группы Джейн вместе со своей подругой Фрейей были самыми старшими, а оттого, в глазах тренеров «Бронкос» – за главных. Наверное, никому из взрослых не пришло в голову, что ни один пятнадцатилетний тинейджер не станет тратить время на надоедливую мелюзгу.       – Ну вот, какого черта мы так долго катимся? – мрачно выругалась сидящая напротив Фрейя. – Эти мелкие засранцы начинают действовать мне на нервы.       – Не обращай внимания, – неловко улыбнулась Джейн, бросив робкий взгляд на подругу. – Мы скоро будем на месте. Только что проехали Вентворт Фоллс.       Фрейя лишь раздраженно фыркнула в ответ, закинув ноги на спинку сиденья перед собой. Шепард попыталась что-то сказать, но тут же передумала, не в силах выдавить из себя ни звука. Ее подруга лишь молчаливо глядела в окно, демонстративно не замечая Джейн. Шепард почувствовала обжигающий укол вины и сожаления. Атмосфера неловкости и напряжения витала над ними, отравляя многолетнюю дружбу, и Джейн не могла отделаться от мысли, что это была ее вина.       Им нужно было время – провести пару недель вдали друг от друга, обдумать и принять случившееся. Но у судьбы, очевидно, были другие планы: и Джейн с Фрейей оказались зажаты в одном автобусе, окруженные лишь неугомонными и шумными детьми.        «Бронкос» относились к тренировке будущих поколений своих игроков с особым трепетом и зорко следили за всеми кандидатами. Ни Джейн, ни Фрейя не собирались упускать этот шанс – отказаться от поездки в тренировочный лагерь означало отказаться от карьеры в одной из сильнейших команд Рэгби Лиг. Это был шанс, который давался раз в жизни – настоящая путевка в будущее.       – Слушай… – нервно промямлила Джейн. – По поводу вчера…       – Не переживай, – отмахнулась Фрейя, продолжая глядеть в окно. – Я все понимаю.       – Я просто хотела сказать, что если бы я… ну, понимаешь… играла за другую команду, то я бы…       – Да-да, я поняла.       – Я просто не смотрю на тебя… с такой стороны, ОК? Ты правда очень красивая, но я не… просто… Ну ты поняла, да?       – Господи, Джейни, заткнись уже, наконец! – рыкнула Фрейя, прожигая Шепард убийственным взглядом.       – Да, точно, прости, все уже умолкаю! Зря я вообще…       Лицо Шепард налилось краской, и мысленно она дала себе пинка под зад. Она и представить себе не могла, что окажется в такой щекотливой ситуации! И хуже всего, что Джейн совершенно не знала, что делать.       Поездка в тренировочный лагерь «Бронкос» должна была стать важнейшим и счастливейшим событием в их жизни, но получилось то, что получилось.       Пытаясь хоть как-то отвлечься от напряженной тишины, Джейн активировала омнитул. Стартовая страница тут же вывела на голоэкран свежие новости. События с далеких планет, скандалы из жизни звезд, новые разработки и открытия. Обычный информационный мусор. Но по крайней мере этот мусор хоть немного отвлекал мрачного молчания Фрейи.       Половина заголовков была про взрыв баржи на терминале Иллиума, который сровнял с землей почти четыре квадратных километра вокруг порта. Сотни экспертов наперебой твердили о халатности местных рабочих, которые проводили сварочные работы возле контейнеров с Артузианскими кристаллами. Руководство порта выразило соболезнования, местные власти грозились проверками и отставками, а тысячи читателей устраивали в комментариях пламенные дебаты, которым бы позавидовали даже форумы Древнего Рима.       Сверстники Джейн почти никогда не интересовались новостями… даже сама Джейн не очень-то хотела знать, что творилось где-то на границе с Системами Терминус. Но ее бабушка умела подбирать правильные аргументы. Сенатор Паули была большой шишкой в Альянсе и уполномоченным представителем Австралийского Союза в Конгрессе, и постоянно твердила ей, насколько важно держать руку на пульсе… особенно для Джейн, для которой «Бронкос» был лишь первым шагом.       Но никакое осознание не добавляло Шепард энтузиазма. Она лишь скучающе пролистывала заголовки: «Кеннет Браун официально развелась с Мэтью Хеннеси» «Медицинский институт Гелоса официально объявил о начале массовых исследований Синдрома Корпалиса» «Бойня в Долине Прохладного Бриза: PvP событие ушедшего года» «Оккупационные войска «Сайоты» на Келлере провели масштабное наступление на мятежников» «Совет Цитадели объявил о прекращении спасательной операции над Шар’Келах»        Рука Джейн невольно застыла, а ее взгляд настороженно метнулся в сторону Фрейи. Сердце Шепард забилось чаще, а ее желудок сделал крутое сальто.       На секунду Шепард застыла в нерешительности, но после недолгих размышлений все же нажала на последнюю ссылку.       Бойня на Шар’Келах была самым обсуждаемым событием последних месяцев. Казалось, вся Галактика, не отрываясь, следила, что произойдет дальше. Волнения и паника в Пространстве Цитадели несколько поутихли, едва стало ясно, что «Крестоносцы» не собираются начинать вторжение на территории рас Совета. Но атмосфера нервозности и подсознательного страха все еще не покидало триллионы душ на сотнях планет. Земля не стала исключением. Магазины красовались пустыми полками: консервы, паста, вода, туалетная бумага – практически все это было сметено подчистую. Инструменты для кемпинга, оружие, боеприпасы, многотопливные грузовики и остальные наборы для выживания стали практически исчезающей редкостью, а очереди за ними выстраивались на целые месяцы вперед.       Но вместе со страхом неизвестности пришла и странная жажда – азарт первооткрывателей и авантюристов, которые уже начинал медленно увядать после открытия Совета. «Крестоносцы» вновь взбудоражили общественное сознание.       Даже после инцидента на Шаньси и уничтожении станции «Рассвет» кузены землян не привлекали столько внимания. Человечество лишь недавно вышло в космос, впервые встретило инопланетный вид, умудрилось начать войну и вошло в самое настоящее межзвездное объединение. На фоне всех этих невероятных событий, открытие еще одной фракции людей было чем-то обыденным… Совершенно ординарным в своей экстраординарности. Подобно древним первооткрывателям Австралии, которые не знали, какие из местных удивительных зверей реально существуют, а какие были лишь мифом и плодом воображения – широкие массы не придали существованию «Крестоносцев» значения. Воспоминания о «кузенах» существовали где-то на задворках памяти, вытесненные целой плеядой завораживающих и титанических открытий.       Но не теперь. Теперь-то даже самый недалекий обыватель осознал значение «Крестоносцев». Уже больше десятилетия человечество активно взаимодействовало с остальной Галактикой. Уже больше десятилетия земляне впитывали знания, собранные сотнями поколений великих умов, что открывали неизвестные просторы космоса за тысячелетия до изобретения пороха.       Теперь человечество по-настоящему осознало, что «незначительная фракция людей» была парадоксом и загадкой даже для всемудрых матриархов азари.       Количество поисковых запросов по «Крестоносцам» увеличилось почти в десять раз. Архивы Протеан все еще оставались Граалем для ученых, однако, даже неизвестные предтечи рас Совета в сознании людей превратились в очередную группу пришельцев. Исчез ореол загадочности и нераскрытых тайн, романтика первооткрывателей и влечение неизвестности.       И если для большинства Шар’Келах стал первым признаком грядущей катастрофы, другие нашли новую страсть и увлечение, в которое миллионы окунулись с головой. Для них тысячи погибших солдат Альянса были лишь безликой цифрой на странице в Википедии.       Но для семьи Шепардов трагедия Шар’Келах стала куда более личным событием. Битва с «Крестоносцами» не стала ни поводом для паники, ни зовом к новым открытиям, а личной и вполне осязаемой трагедией. Ее родители, Ханна и Дерек Шепарды, провели во флоте Альянса половину жизни, и многие из старших офицеров были частыми гостями в их небольшом домике в Брисбене. Шепарды лично знали людей, что отправились к Шар’Келах и не вернулись. Для них это были не списки непонятных личностей, а вполне конкретные друзья и близкие, которые внезапно покинули этот мир, оставив в сердцах друзей лишь кровоточащую рану.       И Джейн с ее братом Джоном лично знали тех, чьи родители пропали над планетой батарианцев. Они часто дружили с остальными детьми военных, и почти половина их знакомых так или иначе была связана с Альянсом.       Одной из таких была Фрейя. Ее отец служил младшим инженером на борту SSV «Лондон» - одной из десятка кораблей, которые пропали без следа после бойни. Ни обломков, ни тел, никакого намека – казалось, «Лондон» и не существовала вовсе.        Джейн даже не представляла, что случится с Фрейей, когда она узнает о том, что ее отца фактически признали мертвым. Что станет с ней и ее бесполезным братом, которые останутся круглыми сиротами?       Шепард тяжело вздохнула, пытаясь отогнать тревожные мысли. Ее разум отказывался понимать, как столько неприятностей могли свалиться одновременно? Потеря семьи была для Джейн чем-то невообразимым. Да, ее родители были слишком зажаты и строги, а с Джоном они и вовсе жили в состоянии холодной войны уже много лет… Но даже мысль о том, что однажды кто-то из них уйдет, холодила душу. И то, что с ее лучшей подругой случилось именно это, заставляло ее страхам расти, подобно снежному кому. Детская наивная вера в исключительность ее семьи разбилась вдребезги, срывая с ее глаз розовые очки.       – Так, детишки, подбираемся к Литгоу! – раздался голос водителя по интеркому. – Рассаживайтесь по местам.

***

      Литгоу встретил их широкими пустынными улочками, магазином с ширпотребом и беззаботными местными, которые неспешно сновали туда-сюда. Джейн уже много раз была в Голубых Горах, а потому привыкла к размеренной и тягучей атмосфере местных городишек. Для остальных, привыкших к суматохе Брисбена и Голд Коста, это было своеобразным культурным шоком.       Автобус высадил их посреди небольшой площади. Вдали виднелись остальные группы, которые пасли несколько младших тренеров, и большинство ребят и девчонок выглядели неприятно удивленными «провинциальным обаянием» Литгоу. И судя по обилию багрово-золотых цветов, все они были кандидатами в младшую сборную «Бронкос». Такое количество претендентов в сборную оказалось неприятным сюрпризом даже для Шепард.       Когда порядком вымотанные поездкой Джейн и Фрейя выпали из автобуса, их тут же поприветствовал темноволосый паренек в пижонских солнечных очках и вечной улыбкой на лице.       – Ну наконец-то! – весело фыркнул Скотт, махая подругам. – Мы уж думали вас по дороге сожрал буньип.       – Ха-ха, смешно, – с ледяным достоинством выдавила Фрейя.       – И тебе доброго утра, Сольхейм, – обиженно протянул Скотт, однако та даже не обратила вниманию на парнишку, быстрым шагом направляясь к толпе и мгновенно скрываясь за широкими спинами. – Стерва.       – Извини, она не в духе сегодня, – виновато улыбнулась Джейн.       – Что, у вас что с Сольхейм любовная ссора? Посоветовать семейного психолога? – весело оскалился тот, и лишь титаническим усилием Шепард умудрилась сохранить невозмутимое выражение лица. – В общем, тут сейчас прямо бедлам в городе. Абориги протестуют!       – По поводу?       – А вы что, не видели? – наигранно удивился паренек. – Местные начали донимать городской совет. Мол, вокруг их земель разбушевался буньип: крадет скот, нападает на людей и все такое.       – Что, прямо так плохо? – вяло спросила Джейн, пытаясь со всех сил изобразить заинтересованность.       – Ага, говорят, что пару дней назад нашли пару трупов… – с энтузиазмом закивал Скотт, но потом, видимо опомнившись, несколько помрачнел. – Точнее, то, что от них осталось. Какие-то местные мальчишки пошли рыбачить. Власти думают, что это пума. Прикинь? Я думал, тут кроме валлаби да коал и не водится никого.       – В Голубых Горах нет пум, – закатила глаза Джейн. – Это же просто городская легенда. Ты бы еще падающего медведя вспомнил.       – Ну, водятся или нет, а рейнджеры объявили запрет на походы, – отмахнулся Скотт, очевидно довольный собственной осведомленностью. – Ни в лес тебе не сходить, ни в долину. Даже водопады закрыли.       Джейн лишь еще больше опечалилась. Если рейнджеры не разрешали ходить в горы, то всем им придется кучковаться в лагере. Все два месяца!       – Не боись, – загадочно подмигнул ей Скотт. – Есть тут идея.       Шепард лишь сухо кивнула. Скотт прилип к ним с самого первого дня, как они оказались в молодежном клубе «Бронкос». Он единолично объявил себя «членом их банды», не смотря на вялые протесты Джейн и более чем очевидное недовольство Фрейи. Но именно сейчас Шепард была как никогда рада его видеть. По крайней мере между ней и Фрейей теперь был удобный буфер.       – Мы ждем еще пару автобусов, – ответил на невысказанный вопрос Скотт. – Честно говоря, я не ожидал, что будет так много народу. Тут человек двести собралось!       – Не бойся, через месяц толпу порежут, – пожала плечами Джейн. – Тренера будут выбраковывать самых бесполезных. К концу останется десятка три.       – Ну, значит покажем этим хлюпикам, как надо играть! – задорно огласил Скотт.       Джейн лишь покачала головой. Несмотря на бойкие слова, она видела, что Скотт все же трепетал внутри, а его бравада была лишь отчаянной попыткой скрыть неуверенность и страх. Это был первый урок, которому научил ее отец – самый громкий и бойкий чаще всего оказывался самым напуганным.       Они вместе подошли к сборищу таких же кандидатов, и Джейн подивилась их разнообразию: тут были и совсем еще дети лет восьми, так и вовсе взрослые парни, и девушки ее возраста. К концу месяца большинство из них отправятся домой, а немногие счастливчики из разных возрастных групп останутся для дальнейшего отбора. Но были в толпе и те, кто несколько выбивался из общей массы.       – Я не знала, что в «Бронкос» начали брать азари, – удивленно произнесла Джейн, разглядывая молодую девушку, вокруг которой уже собралась изрядная толпа, окружившая инопланетянку плотным кольцом.       – О. М. Г. – протянул Скотт, и Джейн была готова поспорить, что он почти захлебывался слюной. – Ты посмотри на эту горяченькую куколку. Я влюблен!       – О, Господи, опять? – обреченно вздохнула Шепард. – Скотти, прекрати быть настолько… отчаявшимся. Серьезно, на прошлой неделе ты сказал что-то такое про продавщицу в кафетерии.       – Да не, когда я говорил «горячая» – я имел в виду буквально. Серьезно, тетка пыхтела, как астматик, и заливалась потом, – кивнул Скотт. – Ладно, че стоим? Пойдем поздороваемся.       – Да как мы туда попадем. Гляди сколь… а-а-а-а!       Джейн удивленно пискнула, когда Скотт схватил ее за руку и потащил прямиком в сторону азари. С изяществом пьяного носорога, он ворвался в толпу, и толчками и пинками начал пробивать себе путь. Люди вокруг них не скрывали своего недовольства, и они мгновенно узнали о себе много нового и интересного. Скотта это совершенно не смущало, и он, словно не замечая, словно ледокол прорывался сквозь скопление тел, не забывая задорно огрызаться:       – Эй, посторонись! Куда прешь, не видишь мы тут уже идем? Смотри куда ноги ставишь – отдавлю же!       Прежде чем Шепард смогла опомниться, она оказалась перед инопланетянкой, которая удивленно таращилась на двух внезапных собеседников. Азари переводила непонимающий взгляд со Скотта на Джейн, и казалось, не могла решить, стоило ли ей удариться в бега или поприветствовать двух шумных человеков.       – Здорова, красотка! – гаркнул Скотт, улыбаясь во все тридцать два зуба. – Ну, можно сказать, приветствую на священной Земле! Как они висят?       Джейн мгновенно побледнела, а ее лицо вытянулось от шока. Десяток остальных ребят из «Бронкос», стоящих рядом, вытаращили глаза. К счастью азари, похоже, не поняла своеобразного приветствия парнишки.       – Не слушай его, – мгновенно перебила Шепард, с чувством пнув парня в щиколотку. – Приятно познакомиться, меня зовут Джейн, а этот клоун – Скотт.       – Я... мой имя Тал’Шаса, – преодолев ступор, произнесла азари, грациозно поклонившись.       Джейн недоуменно моргнула, пытаясь переварить услышанное. Лишь через пару секунд до нее дошло: Тал’Шаса… говорила на английском. Не через автопереводчик, который мгновенно превращал родную речь азари в человеческий, а сама говорила. С толстым акцентом, и характерным азарийским произношением, но говорила.       – Воу, – выдохнула Шепард, невольно улыбаясь. – Слушай, а это очень круто! Я даже не ожидала, что кто-то из Цитадели будет… Ты давно учишь английский?       – Один год и шесть месяц, – гордо улыбнулась азари. – Мой брат-в-законе… он родился с планеты Земля.       – Брат-в-законе? – хихикнул Скотт. – Это еще кто? Миграционный агент?       – Это зять, балда!       Шепард подавила в себе желание отвесить Скотту пинка… пока что.       – А как ты вообще попала в «Бронкос»? – улыбаясь спросил Скотт, пытаясь пододвинуться к азари несколько ближе, чем предполагали правила приличия. Джейн молниеносно зарядила ему локтем по ребрам.       – Спрот… Спорт… – Тал’Шаса напряженно нахмурилась, пытаясь подобрать нужное слово. Чем-то неуловимо это напоминало маленького ребенка, который не мог правильно объяснить взрослым чего хочет. – Спонсор.       – А, спортивное спонсорство! – догадалась Шепард, краем глаза следя за Скоттом. – То есть, «Бронкос» уже взяло тебя в команду!       Тал’Шаса благодарно закивала. Джейн буквально засияла от любопытства. Ее интерес медленно превращался из скромного огонька в полыхающий пожар любопытства, в жажду, которую нельзя было утолить.       – О, то есть ты будешь раскидывать всех биотикой! – загорелся энтузиазмом Скотт. – Захочет кто-нибудь тебя повалить – и БАЦ! Улетел на свою базу! Хитро!       – О, нет-нет, – засмущалась азари, нервно улыбнувшись. – Я не игрок. Я… как это называться? Чир… Чир…       – Чир…лидер? – осторожно предположила Джейн.       – Да, чир-лидер! Буду… э-э-э… помогать боевой дух! Вот.       Лицо Скотта тут же вытянулось, а глаза юноши загорелись нехорошим огоньком.       – Лучшего помощника я бы не смог придумать, – протянул он, хищно скалясь, отчего Шепард с ледяным достоинством ответила ему предупредительного подзатыльника.       Но даже Джейн вынуждена была признать, что Тал’Шаса идеально подходило на роль чирлидера: атлетично сложенная, с фигурой, за которую не грех было и убить, а нежно-голубая кожа придавала ей интересный, экзотичный вид. Это и тот факт, у юной азари был странный неописуемый взгляд, который мгновенно заставлял верить ей. Впрочем, Джейн не очень-то и знала, какие именно качества требовались от чирлидерш, но большинство из тех, кого она видела отличались как минимум привлекательной внешностью.       – У тебя все получится, – кивнула Джейни, улыбаясь азари. – Ты главное постарайся, а если кто-то будет тебя обижать, то сразу скажи, хорошо?       – Спасибо… – неловко улыбнулась Тал’Шаса, а после недолгой паузы, неумело добавила. – Мне нравиться твой… прическа.       – Хэх? – удивленно моргнула Шепард.       – Цвет есть странно для человеков. Необычно! – кивнула азари, указывая на прическу.       Джейн лишь расхохоталась, нервно проведя ладонью по нежно-розовым волосам. Она привыкла к тому, что некоторые люди на улицах откровенно глазели на ее прическу, но редко кто решался дать прямой комплимент. Это было… приятно.       Но Шепард не успела открыть и рта, когда раздался крик одного из тренеров:       – Последняя группа здесь! Так, мальчики и девочки, все следуйте за нами. Сегодня покажем вам лагерь!       – Ну что, пошли? – радостно улыбнулся Скотт, глядя на Тал’Шаса. – Кто последний – тот батар!       Джейн лишь осмотрелась по сторонам. Вокруг нее сновали люди, подгоняемые тренером, но нигде в толпе Шепард не могла отыскать свою подругу. Тяжело вздохнув, она последовала за Скоттом.

***

      – Ок, это официально… убейте меня, пожалуйста, – протянул Скотт, беспомощно повалившись на диван.       – Встань в очередь… – выдавила из себя Джейн, распластавшись на полу гостиной.       Шепард вообще не могла пошевелиться. Казалось, ее руки и ноги превратились одновременно в вату и налились свинцом. Первая же тренировка оказалась абсолютно беспощадной. Джейн и Скотт еле поспевали. И это как-то не добавляло уверенности, что с такими успехами они смогут пробиться в команду. Особенно это было видно по Скотту, но и Джейн не могла похвастаться выдающимися успехами. И после выматывающих тренировок оба они едва походили на людей.       Когда в комнату ворвалась третья фигура, Шепард даже не подняла головы – по звуку и ритму шагов она уже знала, кто вошел внутрь. С лица Фрейи капал пот, она тяжело дышала, а походка была напряженнее обычного. Фрейя выглядела вымотанной, но полной решимости и дальше бросать вызов выматывающему режиму.        Молча, она уселась в дальнем углу гостиной, наградив Шепард и Скотта лишь коротким кивком. Шепард неуклюже улыбнулась, чувствуя нарастающее напряжение в комнате.       Джейн могла лишь молча наблюдать, как ее подруга отдалялась от нее все дальше и дальше. Не было больше часовых посиделок и душевных разговоров перед сном, никто больше не смеялся над всякими глупостями, и не сплетничал обо всех на свете. Теперь, от Фрейи едва можно было дождаться и пары слов, в основном от нее исходила лишь вариация кивков, бормотаний и рыков. Вокруг нее витала аура мрачной решимости. Она с головой погрузилась в тренировки. И ее настрой – огонь, что пылал в груди, стал заметен едва она ступила на поле. Фрейя никогда не была ни самой быстрой, ни самой сильной, и не отличалась исключительной командной игрой… но в ней был драйв – драйв, который перемалывал в труху всех, кто стоял у нее на пути. Джейн лишь ошарашенно наблюдала за ней издалека, едва выдавая средние результаты.       Все лишь поражались разительной перемене в одной из самых ленивых членов команды. Никто не ожидал от главной сплетницы, модницы и «стереотипной блондинки» столь хладнокровной и беспощадной игры. Они лишь посчитали, что Фрейя наконец-то взялась за голову, но лишь Джейн видела, что это было далеко от истины. Выматывающие тренировки, пот, кровь и боль были лишь способом оставить мысли позади – заставить себя забыть. Но важнее всего: обуздать медленно скапливающуюся в ее душе ярость. Игра – грубая, суровая игра помогала ей выплеснуть эмоции, который вырывались подобно всесокрушающему потому. Ей было не важно насколько больше, сильнее или быстрее были ее соперники – едва их настигала Фрейя, то все превращались в вдавленное в грязь тело, которое едва способно было двигаться.       – Эй, Сольхейм. Сольхе-е-е-йм, – обессиленно протянул Скотт. – Слушай, как ты вообще так держишься?       – У меня просто нет времени валять дурака, – сухо ответила Фрейя.        В воздухе повисло невысказанное «В отличие от вас». Но если Джейн уловила ее нежелание продолжать разговор, то Скотт был не способен разобрать намек, даже если бы наткнулся на неоновую вывеску и группу клоунов, державших над головой транспаранты с надписью «Намек».       – Блин, хорошо, наверное, быть такой серьезной, – расхохотался парнишка. – Наверное, батя твой до жути довольный! Мои предки уже достали мне капать на мозги. Достали!       В гостиной образовалась мертвецкая тишина. На секунду Джейн забыла, как дышать, ошарашенно глядя на Скотта, а затем медленно, осторожно перевела взгляд на Фрейю. Та сидела с каменным лицом, не моргая глядя на парня, и выглядела настолько умиротворенно и безмятежно, что по позвоночнику Джейн пробежала дрожь. И когда Фрейя поднялась с кресла и сделала шаг в сторону ничего не подозревающего Скотта, первой мыслью Шепард было вскочить перед подругой, дабы уберечь ее от преступления.       Но столь радикальных мер не потребовалось. Фрейя лишь развернулась и молча вышла из комнаты. Лишь когда дверь закрылась за ее спиной, Джейн снова смогла дышать.       – Ты намеренно претворяешься идиотом?! – процедила она, грозно надвигаясь на Скотта.       – А? Чего? Что я опять сделал, Джейни?       – Тупой ты баран, ты вообще новости смотрел?! – Шепард была настолько взбешена, что из ее ушей едва не бил пар.       – Ей, я что – нерд? Кто вообще смотрит новости, кроме старых пердунов? – непонимающе спросил Скотт.       Молча, Джейн активировала омнитул и вывела на голоэкран статью о статусе SSV «Лондон». Схватив Скотта за волосы, она силком притянула его лицо к экрану. Тот попытался огрызаться и брыкаться, но едва его взгляд скользнул по статье, как лицо парнишки озарило:       – Оу, – обреченно выдохнул он. – Дерьмо.       – Честное слово, Скотт, иногда я думаю тебя уронили в детстве… намеренно и раз пятнадцать, – процедила Шепард, быстро успокаиваясь и тяжело вздыхая. – Ее отца официально признали погибшим вместе со всем экипажам «Лондона».       – Дерьмо, – виновато повторил тот, опуская голову, но уже через секунду Скотт встрепенулся и грозно гаркнул. – Значит, нам надо извиниться и как-то ее отвлечь.       – Тебе надо.       – Да ладно тебе, Джейни! Ты же не бросишь боевого брата в беде?       – Скотт… – устало выдохнула Шепард, но потом лишь снисходительно улыбнулась, не в силах злиться на балбеса дольше пяти минут. – Знаешь… это даже похвально, как ты стараешься загладить вину. Я не ожидала от тебя столь взрослого поступка.       – Разумеется! – с гордостью кивнул он. – А теперь, пойдем за той азарийской цыпочкой!       – Ну чтож веди-и-и-и… что? – запнулась Шепард, недоуменно выгнув брось. – Зачем?       – Как это зачем? – удивился Скотт, растопырив глаза. – Мы же собирались подбодрить Сольхельм, или нет?       – Конечно, но зачем нам Тал’Шаса?       – Блин, Шепард, не тормози! – тот лишь устало закатил глаза. – Мы пригласим азари с собой в поход, по пути захватим Сольхейм, у меня уже припрятано… кое-что.       – Я все еще не…       – Блин, тебя что, по голове ударили? Смотри: разведем костер, откроем бутылку, этих двоих развезет и-и-и-и… ну знаешь. Сольхейм немного «отвлечется» с азари, и может быть даже пустит кого-нибудь в тройничок.       Скотт многозначительно поиграл бровями и довольно усмехнулся, довольный своей гениальной идеей.       Шепард лишь обреченно закрыла лицо ладонями.       – Великолепный, блядь, план, Скотти. Просто охрененый, если я правильно поняла, – мрачно выругалась Шепард.

***

      Джейн не знала, как Скотт уломал Тал’Шасу пойти с ними, но лишь надеялась, что в процесс не были вовлечены угрозы и наркотики. Вообще, азари казалась даже счастливой – любопытно глазела по сторонам, с наслаждением вдыхала чистый горный воздух и делала фотографии на свой омнитул.       – У-ля-ля! Смотри! Красота! – восхищённо вздыхала азари, не в силах оторваться от прекрасных пейзажей Голубых Гор. – Похоже на Тессия!       – Это еще ничего, – заговорчески скалился Скотт. – По сравнению с тем, куда мы идем – это просто глухая дыра.       – Ты все еще не сказал, куда мы идем, – резонно заметила Джейн, поправляя на спине здоровенный походный рюкзак. – Господи, если нас поймают…       – Не боись! – оскалился Скотт, ведя их сквозь густые кусты и деревья. – Я проверил частоту рейнджеров. Они уже ушли из этого квадрата – все ищут ту пуму.       – В Голубых Горах нет пум, – раздраженно процедила Джейн, однако никто, похоже, не собирался ее слушать. – И я не про рейнджеров, тупица! От них моя бабушка отмажет. Я про тренеров! Нам нельзя покидать территорию лагеря без надзора! Если они узнают…       – Не узнают, – широко улыбнулся Скотт. – Мы же поехали в Катумбу за покупками.       – Чего?! – ошарашенно спросила Джейн. – Кто?.. Как?.. Ты что совсем больной?!       – Блин, Джейни, не кричи так, – недовольно поморщился он. – Я просто слегка… подправил список тех, кто должен помогать мистеру Саммерсу. Все в лагере на полном серьезе уверены, что мы поехали в Катумбу за покупками. На весь день.       – Но мистер Саммерс…       – Остынь, ему вообще все равно. Я слышал, что он поймал пару ребят с бутылкой рома – и ничего.       Джейн лишь обреченно выдохнула. Если их поймают, то «Бронкос» тут же отправит всех домой. Но как бы они не пыталась изобразить протесты и нежелание, внутри Шепард наслаждалась возможностью выбраться из опостылевшего лагеря. От природы и видов вокруг просто захватывало дух.       Конечно, это был дурацкий план. Однако… похоже, он частично работал. Шепард обернулась, ловя взглядом последнего члена их небольшой группы. Фрейя неспешно следовала за ними, оглядывая окружающий вид долгим взглядом. Шепард молчаливо пристроилась рядом. Джейн незаметно наблюдала за подругой краем глаза – искала малейший признак той старой Фрейи, с которой она была неразлучна половину жизни. К ее немалому удивлению, Шепард нашла то, что искала – и мысленно Джейни поблагодарила Скотта за столь дурацкую, несуразную и великолепную идею.       – Папа любил горы, – внезапно прошептала Фрейя отстраненно, словно падая в пучину воспоминаний.       – Ему бы понравилась, – кивнула Джейн. – Ты ведь не была в долине?       Фрейя лишь молча покачала головой, не отрываясь от пейзажа вокруг.       – Значит, обязательно сходим, – улыбнулась Шепард. – Так столько всего интересного!       Впервые за всю поездку, Фрейя посмотрела на Джейн – посмотрела прямо в глаза, и Шепард не могла не почувствовать, как в ее душе расцвело теплое, светлое чувство. В этот момент, ее подруга казалась почти… нормальной. Без тени грусти и боли на лице, без тихой, кипящей ярости во взгляде.       Но долго это продлиться не могло, и словно опомнившись, Фрейя резко развернулась и ускорила шаг, обгоняя Джейн.       Шепард лишь устало выдохнула, но все же улыбнулась. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула чистый запах свежей листвы, сырой почвы…       И вскоре Джейн поняла, что ничего не слышит. Вообще ничего: ни щебета птиц, ни шелеста листьев на ветру, ни треска насекомых. Казалось, сам лес замер в ожидании… или же в напряжении. В ту же секунду, ее тело сковало, словно на нее навесили мешок с цементом. Где-то в районе затылка появилось слабое покалывание. Лес и горы никогда не были абсолютно тихими. Среди необузданных человеком просторов всегда бушевала жизнь, однако Шепард не слышала ничего, кроме удаляющихся голосов Скотта и собственного дыхания. Невольно Джейни оглянулась по сторонам, но куда бы она не смотрела всюду виднелась одна и та же картина: ряды деревьев и зеленой листвы, крутые склоны в дали и каменистая почва под ногами. Виды вокруг нее больше не казались завораживающими или даже спокойными. Лес погрузился в странное затишье – вроде того, в которое впадало открытое море перед штормом. Но почему-то тишина не чувствовалась естественной. Даже сам воздух казался плотнее.       Джейн с тревогой повернулась в сторону тропинки, прибавляя шаг и стараясь поскорее нагнать удалившуюся группу. Где-то внутри она знала, что не хотела оставаться одна. Никогда до этого она не ощущала себя настолько уязвимой. Шепард мысленно твердила себе, что ее тревога не обоснована, что в Горах нет ни хищников, ни каких-либо опасностей. Однако странное чувство напряжения все никак не унималось. Она вновь прибавила шагу, почти срываясь на бег. Ее поступь была тяжела, а треск веток и сухой листвы под кроссовками заглушался ее судорожным дыханием. Чувство тревоги нарастало с каждой секундой, становясь тем отчетливее и ярче, чем ближе Джейн приближалась к своей группе. Она уже видела силуэты Скотта и Фрейи, и почти открыла рот, чтобы окликнуть их, но на мгновение слова застряли в ее горле и Джейн невольно поперхнулась. От удивления она не рассчитала шаг и поскользнулась, падая лицом на твердую землю. Необъяснимая паника достигла своего пика, и Джейн буквально внутренностями чувствовала, что где-то рядом, позади нее таилась опасность.       – Эй, ты в нормально? – послышался смущенный голос Тал’Шасы с характерным узнаваемым акцентом.       – А? Ой, да, все хорошо, – мгновенно протараторила Шепард, тут же подскакивая и принимаясь активно оттряхиваться от грязи.       Чувство опасности мгновенно испарилось, оставив Джейн в недоумении – как она вообще могла так запаниковать? Шепард лишь мысленно выругалась за свою глупость. Однако, даже сейчас, она ощущала едва заметный… «привкус» того чувства, что заставил ее отбросить разум и поддаться самым низменным и животным чувствам. Джейн это не нравилось. Нисколько не нравилось.       Но Шепард быстро сбросила наваждение и резко мотнула головой.       Азари недоуменно склонила голову на бок, и Джейн невольно поморщилась, заметив столь человеческий жест в исполнении столь явно нечеловеческого существа. Шепард не испытывала неприязни ни к азари, ни к другим расам Галактики, однако, что-то в движении Тал’Шасы казалось… слишком человечным. Даже больше того – частенько она вела себя человечнее, чем любой другой знакомый Джейн. Было ли это природное обаяние азари, которые подстраивали свое поведение под окружающее общество? Или же Тал’Шаса, в своем увлечении человеческой культурой, просто слегка перегибала палку?       – Ты бояться одна? – сочувственно спросила Тал’шаса.       – Чего? – недоуменно выдохнула Джейн. – С чего ты взяла?       – Я видеть, – смущенно ответила азари. – Мой народ очень хорошо. В… чувствах.       – Эмпатия, – автоматически подсказала Джейн, чувствуя в одинаковой степени раздражение и стыд, что ее малодушие оказалось столь явным.       – Не нужно стыдно. Страх – это нормально. Страх – это хорошо.       – Это еще почему? – мрачно спросила Джейн.       – Страх – это дар. Помогает знать опасность. Помогает выжить.       Шепард лишь закатила глаза. Порой Тал’Шаса вела себя как престарелая бабка. Не смотря на то, что ей было почти сорок лет, в понятиях азари она была не старше тинейджера. Но потом, ее внезапно осенило:       – Так ты… ну… чувствуешь, что Скотт…       Азари рассмеялась чистым, звонким смехом, который был подобен журчанию горного ручья и перезвону колокольчиков.       – Он есть забавный, – улыбнулась она. – Спрашивать меня про азари. Как мы жить. Как работать наше тело. Двигаются ли наши щупальца на голове. Но даже без мой талант, я знаю, куда он смотрит, когда говорить.       – Разумеется, – устало прорычала Шепард, чувствуя приступ испанского стыда. – Слушай, он вообще хороший парень, только…       – О нет, нет. Мне нравится. Он смешной. И умный. Только слишком громкий. Однако, я хотела поговорить не про Скотт.       – Тебя что-то беспокоит?       – Твоя подруга… – внезапно произнесла та. – Она болит. Внутри.       – Я знаю, – кивнула Джейн, мрачнея и отводя взгляд.       – Я бы хотела помочь. Азари могут… успокоить разум. Дать фокус, отбросить ненужное.       – Ха! – саднонично усмехнулась Шепард. – Фрейя – последний человек, который попросит помощи. Она упрямая, как скала. Это ее пассивная сверхспособность.       Тал’Шаса бросила на Шепард странный взгляд, и Джейн вновь ощутила искру раздражения. Эта азари знала ее подругу меньше месяца, а уже говорила так, будто разобралась в Фрейе лучше нее.       – Она хочет помощь, – наконец ответила азари. – Хочет теплоты. От тебя. Даже сейчас ее внутри кричит. Я почти слышать ее боль.       Джейн молча пошла дальше, не удостоив приставучего пришельца взором. Искра раздражения медленно разрасталось в огонек неприязни. Шепард удалилась почти на двадцать метров, когда поняла, что не слышит шагов азари. Она обернулась.       Азари стояла недвижно, и пристально вглядывалась куда-то вглубь леса. Джейн показалось это странным, и она подошла ближе. Но чем больше она приближалась, тем сильнее было заметно, что азари… дрожала. Она не двигалась, даже не дышала, ее ладони были сжаты в кулак.       – Тал’Шаса? – осторожно спросила Шепард.       – Ваша планета, – пробурчала она, не отводя взгляда от чащи. – Здесь водится… хищники? Сайки?       – Не обращай внимания, что говорит Скотт, – успокоила ее Шепард. – Тут на сотни километров нет крупных зверей. Да если бы они и водились – их бы давно распугали люди.       – Да… да, конечно, – кивнула та, с меньшей уверенностью, чем хотелось бы Джейн.       Азари освободилась из своего транса, но Шепард видела, как напряглось ее тело, как походка стала тяжелее, на самую долю быстрее. И чем больше удалялась азари, тем сильнее Шепард ощущала тревогу, которая едва не заставила ее броситься в бега. Теперь ее взгляд был прикован к фронту деревьев. Глаза говорили, что среди веток и стволов не было ничего – ни движения, ни звука, однако, где-то внутри нее начало нарастать чувство неправильности. У Джейн появилось чувство, словно кто-то наблюдал за ней из чащи, следил и ждал своего момента. Шепард резко развернулась и трусцой побежала за азари. Что бы это ни было, она не была настолько глупа, чтобы самой проверять в одиночку. Но чувство нависшей тревоги теперь уже не исчезало.       – Ну блин, сколько вас ждать-то? – закричал Скотт, когда Тал’Шаса и Шепард наконец-то нагнали их. – Мы уже почти пришли. Вон, видишь?       Парнишка указала на одинокий деревянный столб, что стоял у тропинки. Изображения зверей и разноцветные рисунки покрывали всю поверхность. Столб выглядел старым, почти древним, и его расположения у самого края пути напоминало указательный знак.       – Это еще что? – спросила Джейн.       – Старый аборигенский тотем, – со знанием дела произнес Скотт. – Что-то типа пограничного столба.       – Пограничного?       – По верованиям местных племен, это должно отделять наш мир от «Мира Сновидений». Или типа того. Вон видишь второй?       Шепард покосилась на противоположную сторону тропинки, где посреди листвы и камней лежал точно такой же столб, но сломанный пополам. Казалось, что кто-то повалил его ударом кувалды и разбитые края все еще выглядели свежими. То, что раньше должно было символизировать своеобразный порог, теперь стало простым куском мусора и наследием былой эпохи.       – Эти два должны были изображать… ну, типа прохода, – кивнул Скотт, довольный всеобщим вниманием. – Как бы такая невидимая дверь. Кажись, кто-то из местных решил несколько подправить их внешний вид.       – И откуда ты все это знаешь? – мрачно пробубнила Фрейя, с интересом пнув разбитый столб.       – Ну, я же выбрал «Мифологию Аборигенов» в школе. Мне за нее даже десять очков начислили в аттестат.       – Нерд, – фыркнула Фрейя, проходя мимо.       – Стерва, – рыкнул в ответ Скотт.       – Как дети малые, – выдохнула Шепард, а Тал’Шаса заинтересованно принялась разглядывать резьбу на столбе, делая какие-то пометки на омнитуле.       – Красиво, – приговаривала она, изучая находку. – Первобытное искусство. Хочу изучать.       – О, ну с этим, я могу тебе помочь, – хищно оскалился Скотт, и его намерения были ясны даже тем, кто не обладал эмпатическим даром азари.       Дальнейший путь прошел в относительном спокойствии. Фрейя вела их небольшую группу, шагая вперед с уверенностью бывалого походника. Джейн старалась не отставать, но даже с ее выносливостью и навыками, Шепард едва поспевала. Тал’Шаса плелась позади с упоением слушая истории Скотта, который в красочных подробностях объяснял азари все хитросплетения местных верований и рассказывал про сказочных существ. Последнее, казалось, особенно привлекло внимание инопланетянки, и она с живым энтузиазмом закидывала Скотта вопросами, на что тот был лишь рад ответить.       Наконец, они вышли к своему месту назначения, и Джейн застыла, раскрыв рот от удивления. Перед ней раскинулось небольшое озеро, настолько чистое, что можно было разглядеть дно. Блики красиво играли на поверхности воды. Озеро было окружено скалами и камнями, которые выглядели как зубцы короны. Листва эвкалиптовых деревьев, что медленно покачивали ветвями на ветру, окольцовывали озеро в непроглядный обруч. Это не было красиво. «Красиво» даже близко не стояло перед этим великолепием. «Величественно», «захватывающее дух» – вот как бы Джейн описала увиденное.       – Ну, встречайте! – торжественно объявил Скотт, забираясь на один из валунов и широко раскинув руки в стороны. – Что я говорил, а? Круто, да?       Даже Фрейя не нашла слов, чтобы возразить. Она завороженно смотрела, хлопая большими ясными глазами, наслаждаясь запахом и нежным прикосновением ветра. Тал’Шаса и вовсе, казалось, выпала из реальности, завороженно глядя на открывающуюся красоту.       – Должна признать, Скотти, – через силу выдавила Шепард. – У тебя есть вкус на такие вещи.       – А то! – широко оскалился тот. – Ну что, расчехляйте рюкзаки! Я столько всего приготовил!       Положив заранее подготовленное одеяло на землю, они уселись возле берега, выгружая снеки, воду, настольные игры. Лукаво улыбнувшись, Скотт театрально вытащил из рюкзака пузатую бутылку и довольно продемонстрировал ее девочкам.       – Я уже ничему не удивляюсь, – обреченно покачала головой Джейн. – И как ты вообще достал вино?       – У брата, – довольно заявил парнишка, вытаскивая из-за пазухи вторую бутылку, как бывалый фокусник. – Пришлось малость попотеть, чтобы стащить из его кабинета. И вот еще!       Он бросил на одеяло небольшой кисет и пачку с белыми фильтрами.       – Ты и табак достал? Ты вообще знаешь, как его крутить?       – Разберемся!       Как только они обустроили место для пикника, дела как-то сразу пошли в гору. Подгоняемые жарой и ласковыми звуками воды, девочки тут же переоделись в купальники к непомерной радости Скотта, который казалось даже начал захлебываться слюной. Его жадный взгляд скользил с Джейн на Фрейю, а потом полностью сфокусировался на Тал’шасе. Азари облачилась в какою-то странный купальник изысканного дизайна, который мало что оставлял для воображения.       Несколько часов они провели то плескаясь в кристально чистой воде озера, то гоняясь друг за другом, то рубясь в заранее подготовленные настольные игры. А когда Скотт с довольной ухмылкой открутил крышку вина, дело и вовсе пошло в гору.       Джейн немного поморщилась, едва попробовала рубиновую жидкость. Она казалась горькой и слегка терпкой, но к своему удивлению, Шепард начала наслаждаться странным вкусом. Внезапно прошлые проблемы немного отступили, а в душе появилась странная, но все же приятная уверенность, что все образумится и тревоги рано или поздно уйдут. Тал’Шаса с интересом разглядывала бумажный стаканчик, словно это было новое открытие. Джейн и Скотт с упоением бросали дайсы и двигали фигурки своих героев по доске. Даже Фрейя, казалось, растеряла ауру мрачного напряжения, что исходила от нее с тех самых пор, как ее отец отправился на ту злополучную миссию. На несколько мгновений, весь мир остановился, и четыре тинейджера очутились в своем собственном мире, где не было переживаний или забот.       Солнце начало медленно опускаться, но все еще стояло высоко в небесах, так что никто из них и не думал беспокоиться об обратной дороге.       Вскоре, Скотт и Тал’Шаса начали что-то активно обсуждать, пока Джейн умиротворенно загорала на камнях, наслаждаясь теплыми лучами солнца. Лишь через пару минут, она смогла наконец разобрать, о чем именно болтали те двое. Слова «Крестоносцы», «Шаньси» и «римляне» мгновенно выдернули Джейн из приятного полусонного транса.       Шепард мысленно выругалась, ища глазами Фрейю, но нигде не могла найти свою подругу. Чертыхнувшись, она пошла направилась вдоль берега, надеясь наткнуться на нее.       Но едва внутри нее начал нарастать страх, что та ушла, заблудилась и потерялась среди непроходимых лесов, как Джейн вышла на небольшой пляж, скрытый среди листвы. Там и сидела Фрейя, напряженно вглядываясь в поверхность воды.       Шепард издала облегченный вздох.       Она молча пристроилась рядом с Фрейей. Они сидели в тишине, которая нарушалась лишь редкими всплесками воды, скрипом веток, и шелестом листвы. Легкий ветерок трепал их волосы, пока обе девочки задумчиво глядели в воду.       – Извини, – пробубнила Фрейя, не поднимая головы. – Я просто… просто…       – Не переживай. Я понимаю. Хочешь, я дам пинка Скотту, когда вернемся?       Та издала тихий смешок и Джейн невольно повторила за ней.       – Это было бы… неплохо, – ответила Фрейя, наконец поднимая взгляд. – Но я не про то.       – А про что?       – Что я все на тебя вывалила перед поездкой. Я не знаю, что на меня нашло. Но когда я услышала, что папа пропал, мне казалось, что весь мир начал рушиться. И я решила, что признаюсь – думала, что если не скажу, то и потеряю и тебя тоже. Смешно, правда?       – Ничего не смешно! – покачала головой Шепард. – Я понимаю. Правда. Я тоже знала некоторых из эскадры. Это страшно – страшно терять кого-то. Страшно осознавать, что они больше не вернутся. Я бы не… я бы не хотела, чтобы это случилось с кем-то.       – А потом я начала отдалятся, – продолжила Фрейя, с отчаянием глядя в глаза Джейн. – Я думала, что я опять все испортила. Что ты больше не захочешь дружить. И все из-за своего тупого признания!       – Эй-эй-эй, – успокаивающе улыбнулась она, чувствуя, что ее подруга находилась на грани слез. – Мы ведь лучшие подруги, правда? Это никогда не изменится, слышишь?       – Я уже и не знаю, радоваться ли этому, – подавлено пробубнила Фрейя.       – Так, Сольхейм, а ну отставить пессимистичные мысли. Все образумится – вот увидишь. Я всегда буду рядом, всегда помогу. И знаешь, мне кажется Джон на тебя засматривается.       Фрейя громко расхохоталась и лишь обреченно покачала головой.       – Извини, твой братец – хороший парень, но мы оба знаем, что у него на уме. Я не удивлюсь, что он запишется на Флот, едва стукнет восемнадцать. Но если на то пошло, то мой брат на тебя засматривается.       – Иу, – Джейн невольно скривилась. – Без обид, но твой брат – кусок дерьма. Я слышала, что он опять связался с какими-то отбросами с улиц.       – Ты даже не представляешь, – мрачно усмехнулась Фрейя. – Я недавно нашла в его комнате кучу чужих вещей. Даже не хочу знать, как он их достал. И его дружки практически живут у нас дома, с тех пор, как пропал папа. Уроды.       – Отребья, – поддержала Шепард.       Они вновь замолчали, но в этот раз тишина не была напряженной и воздухе не витала неуютная нервозность. Казалось, что с их плеч упал тяжелый камень, и теперь обе девочки могли дышать свободнее.       – Солнце садится, – грустно произнесла Фрейя, глядя на горизонт.       – Угу, – с чувством ответила Шепард.       Молча, они поднялись на ноги и пошли назад, наслаждаясь компанией друг друга. Внезапно даже обворожительная природа вокруг казалась… краше. Словно кто-то выкрутил яркость на мониторе. Воздух стал чище, а любой намек на усталость улетучился. Фрейя слабо улыбалась, а Джейн напевала под нос старую мелодию, которую они любили в детстве.        Их небольшой мирок, полный спокойствия, рухнул, когда обе девочки услышали пронзительный крик. Голос Тал’Шасы угадывался безошибочно. Они переглянулись, и не сговариваясь помчались в сторону шума. Вскоре крик повторился, но теперь слабее.        Едва Джейн и Фрейя добрались до места пикника, как они заметили, что было не так. Тал’Шаса сидела на камнях, и Скотт нервно крутился рядом. Ничего не выглядело необычно, однако, Шепард мгновенно насторожилась, глядя на резкие конвульсивные движения азари. Она дрожала и стонала, пока Скотт тихо матерился под нос.        – Эй, какого черта? – разражено спросила Фрейя, подходя ближе.        – Ох, простите, – виновато улыбнулась им Тал’Шаса. – Я поскользнуться и… ну, вот. Порезалась на камнях.        Джейн заметила небольшую лужицу темноватой крови, которая собиралась под ногой азари. Сначала она лишь вздохнула с облегчением, радуясь, что все целы, и их тревога была напрасной. Однако, очень быстро, на Джейн начало снисходить осознание.        – Ты можешь идти? – спросила Джейн напряженно.        Скотт, который молчаливо обрабатывал рану, мрачно покачал головой и азари вновь виновато улыбнулась. Фрейя задумчиво посмотрела на горизонт, где солнце уже начинало тянутся к закату.        – Дерьмо, – процедила она.        – Придется звать подмогу, – обреченно выдохнула Джейн. – Мы не успеем в лагерь до заката.        – Ты свихнулась? – с сомнением спросила Фрейя. – Мы ушли без разрешения. Да нас тут же выкинут за порог.        – Она не сможет нормально идти с таким порезом.        – Потащим на себе.        – Все девять километров?       Фрейя раздраженно фыркнула, но промолчала. Страх получить пинка из команды был суровым мотиватором, однако все прекрасно знали, чем сулила прогулка в полной темноте. Звери в Горах не были опасными, чего бы там ни твердил Скотт, однако, приходилось постоянно проверять куда ступаешь. Гулять в кромешной тьме было все равно что участвовать в родео с банкой нитроглицерина на голове. Рано или поздно, кто-то из них оступится, запнется, или просто потеряется.       – Эй, как на счет компромисса? – вмешался Скотт. – Пройдем сколько сможем. Может быть успеем, а может быть и нет. Но если станет совсем темно – вот тогда уж позвоним кому-нибудь. Если окажемся более-менее близко к городу, то сможем отбрехаться, что гуляли по улицам и заблудились.       – Не переживайте, – вклинилась азари, решительно глядя на них. – Сильная. Дойду. Не хочу вам попасть в проблемы.       Фрейя довольно кивнула, и принялась помогать азари встать на ноги. Это был не быстрый процесс. Рана на ноге, хоть и была перемотана на скорую руку, все же была довольно глубокой. Тал’Шаса болезненно поморщилась, и даже немного побледнела, но все равно железной хваткой держалась за плечо Фрейи, ничем не выдавая свой дискомфорт. Скотт пристроился с другой стороны, помогая азари опереться на его плечо. Втроем они выглядели на странную человеческую химеру, с шестью ногами и тремя головами.       Джейн смотрела на них с тревогой. «Химера» медленно заковывала по тропинке, и Шепард тут же поняла, что они не успеют выбраться из леса до темноты. Внутри нее забилась мысль просто активировать омнитул и позвонить спасателям.       Шепард прекрасно помнила чувство неправильности и дискомфорта, которые доносились из леса. Ощущения были настолько яркие, что едва не бросили ее в панику, и повторять подобный опыт не хотелось совершенно. Джейн знала, что это ее разум просто игрался с ней – страх отравлял рассудок, заставляя видеть и чувствовать того, чего не было. Или придавал совершенно обыденным вещам какой-то другой, злонамеренный смысл. К тому же, Джейн должна была признать, что Фрейя была права: если взрослые узнают об их самоволке, то не видать им места в команде, как «Ковбоям» - полуфинала.       Она вновь бросила тревожный взгляд на густую чащу леса, которая казалась даже тише, чем обычно. Лишь нервирующий шепот ветра и редкий треск веток. Лес будто бы звал ее, завлекал себе фальшивым спокойствием. Все инстинкты внутри Джейн просто кричали ей не сметь делать и шагу, однако, фигуры ее друзей удалялись с каждой секундой. Ее ноги отказывались двигаться. Какая-то древняя, неописуемая сила приковала ее подошвы к земле. На секунду, Джейн боялась, что не сможет последовать в темноту деревьев. Но сквозь зубы, она наконец подняла ногу и сделала шаг вперед. Потом еще один, и еще один, пока она наконец не поравнялась с остальными.       Чувство тревоги вернулось с новой силой, но теперь с ясным осознанием, что их тени становились все длиннее, а путь был предательски долог. Шепард уже приготовилась к нескольким часам неприятной дороги, когда на краю зрения заметила движение – молниеносное, едва заметное, размытое. Ее взгляд рефлекторно метнулся в сторону этого движения, но Джейн не увидела ничего странного: кривые стволы деревьев, опавшая листва и покачивающиеся на ветру ветки. Джейн лишь помотала головой, сбрасывая наваждение, и пристроилась рядом со своими друзьями, слушая яростную перебранку Скотта и Фрейи. Но как бы она ни старалась, ощущение, словно что-то наблюдало за ней из-за деревьев не только не покинуло ее, но и усилилось.       Как она и боялась, у них небо шансов выбраться из леса до темноты. Не таким темпом. Хоть они поочередно помогали Тал’Шасе идти, но даже таким темпом, все трое вскоре ощутили синдромы подбирающейся усталости. Азари старалась не показывать беспокоящей ее боли, но даже слепой мог заметить, что лучше ей не становилось. Тал’Шаса хмурилась и стонала от каждого шага, а ее лицо становилось все бледнее. Они преодолели всего два или три километра, когда последний луч солнца погладил лицо Джейн на прощание, и скрылся в серости наступающих сумерек.       – А, блин! – раздраженно прорычал Скотт, едва они организовали небольшой привал возле протекающего ручья.       – Простите, – виновато пробурчала Тал’Шаса подавленно. – Моя вина. Я скажу работникам, что я заставить вас.       – Да не переживай, синяя, – вздохнула Фрейя, пытаясь скрыть раздражение в голосе. – Мы все знали, что такое могло случится. Мы рискнули – и это укусило нас за жопу.       – Ладно, – разочарованно произнесла Джейн. – Давайте уже звонить спасателям.       Все четверо понимали, что это значит. Никто не хотел быть тем, кто наберет нужный номер. Джейн обвела их взглядом, и вынужденно потянулась к омнитулу. Осознание того, что им троим придется покинуть «Бронкос» горько резало по душе. Глупо. Так глупо! Похерить такой шанс! Отказаться от безоблачного будущего, полного славы, денег и азарта! Джейн прекрасно знала, что многие бы просто убили за возможность, которую они так беспечно просрали. Но делать было нечего. Оставаться на ночь в лесу не хотелось совершенно, даже осознавая последствия.       – А где Скотт? – неожиданно спросила Шепард.       Фрейя и Тал’Шаса тут же недоуменно оглянулись по сторонам, но Скотт будто бы растворился в воздухе. Джейн ощутила, как внутри живота похолодело, а сама она начала отчаянно разглядывать силуэт парня. Но ничего, серые сумерки уже прочно овладели лесом, превращая природу неразборчивую серую кашу, в которой мог бы затеряться и слон.       Скотта какое-то время ждали, решив, что он отлучился по какой-то надобности. Никто, правда, толком не мог припомнить, в какой момент он исчез.       – Твою мать, – выругалась Шепард.       И как на зло, вокруг ни черта не было слышно. Казалось, что трое девчонок очутились в вязком, густом желе, через которое не пробивался ни единый звук.       – Твою мать, – повторила Фрейя, а потом глубоко вдохнула и громки заорала. – Скотт! Безмозглый ты, идиот!       Голос Фрейи разнесся по округе, отдаваясь слабым эхом. Лес, казалось, стал куда зловещее, чем минуту назад. В темноте покачивались ветви, которые больше напоминали на цепкие кривые пальцы, что тянулись в стороны трех девушек.       – Все, мне это дерьмо надоело, – процедила Шепард, активируя омнитул. – Я вызываю рейнджеров.       Джейн нажала кнопку вызова, и на экране загорелась круглая иконка исходящего звонка. Но голографический символ все «пульсировал», а ответа все не было. Джейн нахмурилась, и вновь повторила звонок, но результат остался тем же. Повинуясь внезапному наитию, она вбила номер Скотта. Результат не поменялся.       – Вне зоны доступа? – процедила она, неверяще глядя на омнитул. – Вы, блин, серьезно?       – Джейни?       – Фрейя, проверь свой.       Та подозрительно прищурилась, словно уже предчувствуя результат. После пары минут попыток выйти на связь с рейнджерами, Фрейя наконец смачно выругалась под нос и обреченно покачала головой:       – Связи нет.       – Тал’Шаса? – напряженно спросила Шепард, чувствуя, как по ее спине пробежала дрожь.       Нехорошее предчувствие начало лишь нарастать. Навороченный омнитул азари виновато пискнул и отключился.       – Твою мать… – выдохнула Джейн, обессиленно садясь на камни.       Медленно, неспешно на них начало снисходить осознание. Никто не говорил это вслух, но все прекрасно понимали. На лес медленно опускалась пелена ночи. Сумерки сменялись непроглядной тьмой – еще пара минут, и видимость из паршивой превратится в нулевую. Ветер зловеще завывал, ветки протяжно скрипели, а листва угрожающе шипела. А на многие километры вокруг не было ни души.       Джейн внезапно поняла, что дрожит. Не от холода, хотя температура и начала опускаться ниже привычной отметки – дрожит от страха. Остаться на ночь в лесу было само по себе неприятным опытом – сотни тысяч лет эволюции намертво вбили в голову прямоходящим обезьянам, что древние чащи не были местом для них. Шепард знала, что это было глупо: страх темноты и неизвестности помогал выжить первобытным племенам, которые были легкой добычей для хищников ночи. Но времена, когда они вынуждены были жить в пещерах и делать одежду из убитых зверей, давно прошли. Люди покорили не только свою планету, но и десяток близлежащих. А тот страх, что помогал выжить, превратился в рудиментальный «отросток» в коллективном сознании землян. Аппендикс от мира психологии. Но отчего тогда, она мелко тряслась, как осиновый лист? Отчего сердце билось в припадке? И откуда у Джейни появилось ощущение, что за завесой темноты… кто-то тщательно рассматривал ее? Шепард твердила себе, что она сама начала придумывать, что отравленный страхом разум заставлял воображать монстров в ночи. Но отчего же это казалось столь реальным?       И лишь другая мысль не давала ей утонуть в потоке чувств. Осознание, что где-то во мраке леса, потерялся ее придурок-друг.       – Скотт! – закричала она снова, и ее голос вернулся к ней умирающим эхом.       Лес лишь издевательски зашелестел.       – Скотт! – снова прокричала Шепард в темноту.       Когда ответа не последовала, Джейн едва не расплакалась от досады, но…       – Эй! Народ, может поможете? – из темноты донесся приглушенный, но вполне узнаваемый голос их друга. – Я здесь.       – Скотти! – Фрейя тут же подпрыгнула с места и встала рядом с Джейн, пытаясь разглядеть того во мраке. – Эй, балбесина, ты где?!       – Я тут застрял! – донеслось слабое эхо из леса. – Помогите, а? Сам не выберусь. Подойдите…       Джейн почувствовала, как тяжелый камень упал с ее сердца. Они все еще были посреди гребаного леса, но по крайней мере они знали, что Скотт болтался где-то рядом. Но теперь другое чувство начало донимать Шепард: голос Скотта доносился словно издали – почти неслышно, как если бы он кричал из глубокой расщелины. Неужели он умудрился свалиться в овраг?       – Вот дерьмо, ни черта не вижу! Так, Джейни, слушай сюда, – мгновенно гаркнула Фрейя, командирским тоном. – Я иду в сторону звука, а ты следуешь за мной в десяти метрах позади. Сейчас организую веревку из вещей – так не потеряемся. Помнишь, как делать пометки?       – Разумеется, – кивнула Шепард, вспоминая инструкции отца.       – Держим омнитулы включёнными, чтобы Скотт нас увидел, – продолжила Фрейя, доставая из рюкзака небольшой фонарь и протягивая его Тал’Шасе. – Синяя, ты светишь нам в спину – так мы будем знать, куда идем и в каком направлении. Станешь нашим маяком.       Лишь потом Джейн обратила внимание на азари. Та не замечала ни Джейн, ни Фрейю, ни протянутый фонарь, и не моргая таращилась в сторону откуда шел голос Скотта. Что-то в ее позе заставило Шепард замереть. Тал’Шаса мелко дрожала, а в ее широко раскрытых глазах плескалось что-то близкое к чистому, незамутненному ужасу. Азари казалось находилась на грани нервного срыва.       – Джейни? Фрейя? – вновь донеся до них слабый голос Скотта. – Помогите! Идите сюда.       – Синяя! – рявкнула Фрейя, медленно теряя терпение. – Скотту нужна помощь! Держи ебаный фонарь!       – Нет, – одними губами выдохнула Тал’Шаса, все еще дрожа каждым сантиметром тела. – Не ходить. Нельзя!       – Ты че, совсем кукухой поехала, кальмарка?!       – Не ходить! – отчаянно заверещала азари. – Нельзя! Нельзя!       – А хрен с тобой, – процедила Фрейя, едва удержавшись от того, чтобы сплюнуть на землю. – Джейни, новый план. Закрепи фонарь на дереве.       – Поняла! – кивнула та. – Быстро, давай сюда. По-моему, он там ранен. Голос совсем слабый.       – Нет! – внезапно закричала Тал’шаса со всей мочи.       Синеватое свечение окутало тело азари, и Джейн ощутила, как ее сковала невидимая сила. Тело Шепард медленно поднялось в воздух, как воздушный шарик. Краем глаза она видела, что Фрейю окружило поле биотической энергии.       – Не ходить! – твердила азари, глядя на них полубезумными глазами. – Не ходить! Бежать! Бежать!       – Отпусти, сука, – прошипела Фрейя с нежностью ядовитого паука, паря в десятке сантиметров над землей. – Отпусти, иначе я тебе щупальца оторву и в задницу засуну.       – Тал’Шаса! – с мольбой в голосе закричала Джейн. – Скотту нужна помочь! Да что с тобой не так?       – Нельзя… – продолжала повторять азари, удерживая их своей биотикой.       По лицу инопланетянки стекал пот, пальцы мелко подрагивали. Шепард не понимала, почему она это делала. Азари удерживала поле из последних сил… нет, она уже давно перешагнула за свой лимит. Биотика была обоюдоострым мечом, с которым нужно было обращаться с особенной бережностью, но Тал’шаса будто сошла с ума, отбросив все предосторожности. Джейни даже не представляла, какую боль та испытывала. И ради чего? Почему она внезапно сорвалась? Это что, знаменитое «безумство» биотиков?       Наконец, тело Тал’Шасы начало сопротивляться. По щеке азари потекла одинокая кровавая слеза, а глаза раскраснелись от лопнувших сосудов.       – Эй, пожалуйста! Идите сюда! – голос из чащи звучал громче и настойчивей.       – Тал’Шаса, хватит! – начала выходить из себя Шепард. – Черт тебя подери, хватит!       – Але, народ, вы че творите?       Все трое мгновенно повернулись на голос, и лишь удивленно хлопнули глазами. Прямо перед ними стоял Скотт, который не менее ошарашенно смотрел на разразившуюся драму.       – Нельзя… – из последних сил прошептала Тал’Шаса, наконец, падая на землю и теряя сознание.       – Скотти! – испуганно закричала Фрейя, бросаясь на друга – толи с кулаками, толи пытаясь обнять.       – Эй, вы кого тут устроили? – недоуменно спросил он. – Сольхейм, да пусти ты! Не видишь, Шасе плохо. Вы что, подрались?       – Балбес! Идиот! – из ушей Фрейи едва не бил пар. – Мы думали ты там помираешь!       – Чего? Женщина, ты совсем с ума сошла? – отмахивался Скотт, беспокойно осматривая бессознательную азари. – Во блин, даете! Да у Шасы истощение! У нее же практически биотики нет!       – Нихрена себе «нет», – злобно проворчала Фрейя. – Видал, как она нас над землей вертела?       – Да вот именно! Шаса обычно даже булавку поднять не может без напряга!       – Скотт… а где ты был? – послышался сухой, безжизненный голос Шепард.       – Да отлить я ходил. А потом сумерки эти опустились – полчаса таскался по округе. Пытался вас найти.       – И откуда ты… пришел?       – Вон оттуда.       Фрейя внезапно застыла, лишь теперь понимая, почему голос Шепард звучал так тревожно.       – А чего ты тогда нас звал? – спросила она недоуменно.       – Чего? – Скотт посмотрел на них с таким же непониманием.       Шепард ощутила странный зуд в ладонях. Это… не делало смысла. Голос Скотта шел с совершенно противоположного направления откуда он притащился. И это был его голос – она бы ни с чем его не перепутала, да и с чем его путать посреди пустого леса?       – Эй, але? Помогать мне кто-нибудь будет? – проворчал Скотт, осторожно укладывая Тал’Шасу на землю.       Фрейя мгновенно оказалась возле него и схватила парнишку за воротник, подтаскивая к себе. Ее глаза уставились на Скотта.       – Ты что, шутник, мать твою, совсем охренел?       – Вы че, остатки вина вылакали, пока меня не было? Какие к черту шутки?       – А кто, мать твою, нас из леса звал?!       – Да делать мне больше нечего вас звать!       – Тихо! – шикнула Шепард, и тихий рык в ее голосе заставил обоих спорщиков заткнуться. – Скотти, посмотри мне в глаза, и поклянись, что ты не верещал, как раненный олень последние минут десять.       – Да я…       – Скотт!       – Хорошо-хорошо! Не было такого! Довольна?       Шепард ощутила, как ее внутренности стянуло узлом. Он не врал. Скотт не умел врать… не им с Фрейей, по крайней мере.       – Значит так, – процедила Джейн, но тут же запнулась.       Где-то в десятке метрах от них раздался треск веток. Они тут же обернулись, но не увидели ничего, кроме проклятой темноты и деревьев. Никто не произнес ни звука, и казалось, что сам лес притих.       – Э-э-э, валлаби? – неуверенно предположил Скотт.       – Тихо, – шикнула Шепард, застыв на месте словно статуя, и вслушиваясь.       Внезапно, Тал’Шаса резко очнулась, делая глубокий отчаянный вдох утопленника. Скотт тут же бросился помогать, но азари лишь отбивалась от него. Фрейя и Джейн тем временем вглядывались в темноту.       Треск веток снова повторился. Скрип-скрип. Скрип-скрип. Скрип-скрип. Безошибочный звук шагов, который кружил вокруг их привала. И даже сквозь испуганное дыхание Тал’Шасы они слышали, как опавшая листва шуршала под чьими-то ногами.       – Эй, пошел вон! – закричала Фрейя в пустоту.       Сердце Шепард пропустила удар, и невольно она сжала фонарь в ладони до крови. Медленно она провела лучом света по тьме меж деревьев. Ничего. Небольшое пятно света дрожало меж стволов и веток, но не выхватывало ничего, кроме привычной картины: ночной лес без единого признака жизни. Лишь ветки приобретали зловещие формы, отбрасывая кривые тени, что танцевали в такт движений фонаря.       Несколько секунд не было слышно ничего, кроме неразборчивого бурчания Тал’Шасы и тихого, успокаивающего голоса Скотта. В воздухе витало отчетливое присутствие кого-то еще. Дремучие первобытные инстинкты вновь били тревогу.       Шум шагов повторился, но теперь уже за спинами перепуганных тинейджеров. Резко развернувшись, Джейн начала панически водить лучом фонаря, и в этот раз, она наткнулась на что-то. Ей показалось, что среди неразборчивых стволов, она заметила высокий силуэт. Секунда – и внезапный гость испарился, мгновенно метнувшись из поля зрения с нечеловеческой скоростью. Но этого было достаточно, чтобы разглядеть размытые детали. Бродящий в лесу напоминал человека, но Джейн не могла определить – мужчину или женщину. Все, что она заметила, это сгорбленную исхудавшую фигуру. Руки и ноги были неестественно вытянутые – почти в полтора раза длиннее, чем у взрослого человека. Бледная серая кожа казалось была на несколько размеров меньше, туго обтягивая атрофированные мышцы. Джейн смогла разглядеть лишь мельком, но фигура исчезла слишком быстро, и как бы отчаянно она не водила лучом света по сторонам – он не могла найти ни следа.       – Твою мать, что это было?! – испуганно закричала Фрейя, невольно становясь ближе к Джейн. – Ты видела?! Видела?!       Шепард кивнула, сжимая фонарь обеими руками. Страх и паника начинали сковывать ее тело. Кто бы ни был их сталкером, но это точно не был человек. Никто: ни человек, ни зверь – не могли двигаться с такой молниеносной скоростью.       – Огонь, – выдохнула Джейн, пытаясь вернуть контроль над своим парализованным телом. – Разожгите огонь!       Это тоже было одним из самых древних инстинктов человечества. Где-то глубоко в подсознании, они знали, что пламя очищало. Это было их оружием против тьмы. Но больше всего – это было оружие против того, что обитало в темноте.       Не произнеся ни слова, Фрейя принялась распаковывать рюкзак дрожащими руками. На землю повалился скудный инвентарь: бутылки, полотенца, коробки для еды. Страх мешал ей думать, мешал нормально двигаться. И с каждой секундой, пока она рылась, они погружались в пучину страха все глубже и глубже.       – Твою мать, Скотт, помоги мне! – перепуганным голосом крикнула Фрейя. – Не получается!       Парнишка тут же вскочил, бросаясь к ней. Быстрыми, четкими движениями он достал коробку с охотничьими спичками, и быстро нахватал с земли веток и сухой листвы. Выверенным привычным движением, Скотт откупорил бутылку с розжигом.       – Быстрее, – прошептала Джейн, которая отчаянно водила фонарем по округе.       Чувство чужого присутствия усиливалось. Где-то внутри, она ощущала, что тварь приближается. Она все ближе, она почти слышала нечеловеческое пыхтение и быстрый топот ног.       – Скотт! – требовательно произнесла она.       – Сейчас, сейчас, – процедил тот, чиркая спичками по коробу.       – Скотт, быстрее!       – Заткнись, – огрызнулся он.       Оно было рядом, Джейн ощущала это всеми внутренностями. Где-то здесь. Оно практически дышало им в затылок.       – Скотти! – закричала Джейн, чувствуя движения позади себя.       – Есть! – триумфально огласил он, бросая горящую спичку в импровизированный костер.       Ту же секунду в небо ударил столп пламени – Скотт не поскупился на розжиг. Округу залил теплый, оранжевый свет, который мгновенно отогнал подступающий мрак, холодящий их сердца ужас. Джейн вздохнула с облегчением.       – Фу, спасены звонком, – облегченно выдохнул Скотт, нервно улыбаясь.       Фрейя и Джейн переглянулись и облегченно вздохнули. Тал’Шаса отчаянно завопила.       Они одновременно обернулись, но смогли лишь заметить, как ноги азари исчезли во тьме среди шуршащих кустов. Джейн услышала пронзительный крик, полный ужаса. Этот вой проник в саму ее душу, оставив после себя лишь ледяную пустоту. Секунду, они пытались понять, что произошло, но второй вой, теперь уже наполненный болью, мгновенно вверг всех троих в новую пучину паники. Тал’Шаса кричала из темноты, с каждой секундой удаляясь все дальше и дальше. Ее голос был полон безумства, пока не превратился в хрип сорванных голосовых связок. Он доносился из глубины леса, но звучал где-то в голове Джейн. Звучал так, словно страдания и ужас Тал’Шасы передавались прямо ей в мозг.       А затем наступила тишина. Резко и обрывисто. Пронзительная, звенящая тишина. И Шепард почувствовала, что стало лишь хуже. В тишине леса, окруженные лишь спасительным кругом света костра, они наконец начали медленно осознавать, что случилось.       – Шаса? – мертвецки выдохнул Скотт, глупо моргая и отчаянно пытаясь проснуться. – Эй…       – Скотти… – шепотом произнесла Джейн.       – Шаса! – рявкнул в ответ он, бросаясь в темноту.       Но едва он сделал шаг, как на него запрыгнула Фрейя, придавив к земле всем телом.       – Пусти! Отпусти говорю! – отбивался из-под нее Скотт. – Мы должны помочь… Мы должны…       – Скотти, уже все, – захлёбываясь слезами и ужасом, произнесла та. – Ты же слышал. Скотти, она уже…       – Ты этого не знаешь, Сольхейм! – заревел он. – Слезь с меня, а не то!..       Используя каждую каплю сил, что остались в его костях, Скотт резко поднялся, не обращая внимания на висящую на нем Фрейю. В ее глазах промелькнула искра страха, что ее веса просто не хватит, чтобы удержать его, но в эту же секунду, к ней на помощь прыгнула Джейн, вновь вдавив Скотта в землю.       Почти пару минут он пытался выбраться из-под массы двух тел, но с каждой секундой его сопротивление становилось слабее и слабее, пока наконец Скотт не затих, тихо плача и вытирая слезы перемазанными землей ладонями.       Фрейя и Джейн молча поднялись и оттащили друга поближе к огню. Все еще напряженно глядя по сторонам, пытаясь заглянуть сквозь непроглядную завесу ночи.       – Что это нахрен было? – спросила наконец Фрейя, дрожа и сжимая в руках тяжелую палку, словно дубину.       – Не знаю, – мертвецки выдохнула Джейн, обнимая плачущего у костра Скотта.       – Что будем делать?       – Не знаю.       – Когда нас хватятся?       – Да не знаю я! – рявкнула Шепард, грозно пригвоздив Фрейю взглядом. – Чего ты прилипла ко мне? Я что, эксперт по… всякой хрени?! Я блядь видела то же, что и ты! И знаю ровно столько же, сколько и ты!       Секунду они мерялись гневными взглядами. Казалось, что между ними начали бить разряды. Они одновременно отвели взгляд. Постепенно, осознание начало проникать в их сердца. Они только что потеряли Тал’Шасу. Какая-то тварь утащила ее в лес. Джейн не могла поверить: она собственными глазами видела, как тело азари исчезло в темноте – и все равно она не могла поверить. Не до конца – ее разум милосердно отказывался принимать случившееся, но медленно, жестокая реальность начала проникать в душу. Что-то забрало Тал’Шасу. Что-то все еще обитало в тени леса.       Джейн беспомощно села у костра, обхватив колени руками. Фрейя стояла напротив, нервно сжимая в руках фонарь, словно тот как-то сможет оградить ее от опасности. Она бросала затравленные взгляды по сторонам, словно ожидала, что тварь набросится на них в любую секунду. Никто не мог пошевелиться.       Их паралич прервал Скотт:       – Хватятся нас только перед отбоем, – произнес он безразлично. – Мы ведь со стариком Саммерсом, помните? Он будет в Катумбе до самой ночи.        Джейн поглядела на друга с долей удивления. Как он мог быть настолько хладнокровным? Разве ему не нравилась Тал’Шаса? Разве он не был напуган?       – Но мы же можем как-то связаться с ними? – не унималась Фрейя, со странным блеском в глазах. – Разожжем костер!       – Мы в самой чаще леса, – покачал головой Скотт. – Город – на Западе, но до него слишком далеко. Да и кто будет смотреть? С Востока мы окружены горами, а на Юге и Севере нихрена нет.       – Тогда разожжем большой костер! – злобно процедила она. – Подпалим несколько деревьев и…       – Получим премию Дарвина за сообразительность, – насмешливо ответил тот. – Ты хоть представляешь, с какой скоростью поползет пламя в самый разгар лета? От огня мы не помрем, а вот задохнуться – проще простого.       Все трое задумчиво посмотрели на небольшой костер, который озорно горел и тихо трещал посреди небольшого пятачка света. Неровные тени играли на лицах и бегали по стволам. Джейн неуютно поежилась, все еще помня крики Тал’Шасы. В тишине и молчании, она могла поспорить, что ее вопли все еще звучали где-то в глубоко в чаще леса. Судя по лицам Скотта и Фрейи, они тоже слышали отголоски, но никто не решался произнести и звука.       – У нас только два варианта, – с тяжелым сердцем произнес Скотт. – Первый: окапываемся здесь. Разведем еще несколько сигнальных огней, соберем стену света, чтобы отпугнуть эту тварь.       – Если оно вообще боится огня, – дрожащими губами прошептала Джейн.       – Все звери боятся огня, – неуверенно предположила Фрейя.       – Если это зверь, – сухо произнес Скотт.       Его слова повисли в воздухе, подобно занесённому для удара копью.       – Буньип, э? – Скотт мрачно усмехнулся.        Джейн мгновенно вспомнила историю о двух пропавших мальчиках, чьи растерзанные тела нашли местные. Она покрепче обхватила свою колени, пытаясь унять подступающую дрожь.       – Какой второй вариант? – тихо спросила Фрейя, не предчувствуя ничего хорошего. – Хочешь пойти в темноте?       Джейн почувствовала, как кровь мгновенно застыла в жилах. Идти в темноте? Пока какая-то тварь кружила вокруг? Смотрела на них? Наблюдала и подбиралась все ближе и ближе? Воображение тут же представило, как за ее спиной тянулись цепкие длинные пальцы. Джейн тут же обернулась, но не нашла ничего, кроме пустоты и деревьев.        Скотт продолжал безразлично смотреть в огонь, а потом лишь сухо произнес:       – Останемся тут – и нам крышка. Соорудим факелы. Двинемся плотной группой, и медленно потащимся в сторону города. Если повезет – к полуночи будем в Литгоу. Теперь, когда… Теперь, пойдем быстрее.       Он невольно оборвался на полуслове, но Фрейя и Джейн прочитали его мысль: теперь, когда им не надо тащить на себе раненного.       Они молчаливо посмотрели друг на друга, задавая невысказанный вопрос. Наконец, Скотт медленно поднялся с земли и отряхнулся:       – Я пойду первым, – произнес он, подыскивая ветку потолще и подлиннее. – Держитесь рядом. Прямо рядом – чтобы я вас чувствовал.       Скоординировано и четко, они начали готовиться к вылазке. Все, что могло задержать их – выкидывалось. Одежда рвалась на тряпки для факелов, вода и еда складывались в карманы. Шорты и тапочки сменились походными штанами и кроссовками. Джейн все еще ощущала ледяные оковы страха, но уверенность друзей придавала ей сил. Она не собиралась отставать от них, не желала быть трусихой.       Жизнь в семьях военных приучила их использовать все имеющиеся ресурсы по полной. А дисциплина, царившая в их домах приучила не терять времени попусту. Джейн не знала, откуда в Фрейе и Скотте внезапно пробилась столь суровая выдержка и целеустремленность. Быть может это страх подгонял их, заставлял искать самый быстрый путь к спасению. Но скорее всего, они просто хотели отвлечь разум от суровой реальности – это был лишь способ не впасть в полное отчаяние и безумие. «Костыль», который помогал загнать ужас в глубины подсознания. Дать себе слабую надежду, что если все сделать правильно и быстро, уже к утру они будут в тёплых постелях. Но самое главное – отвлечься от столь близкой встречи с самой смертью. Судьба Тал’Шасы как-то померкла в их сознании, насильно была загнана на задний план. Так было лучше – так было легче.       – Готовы? – мрачно спросил Скотт, становясь в авангарде.       Они молча смотрели в темноту леса, сжимая в руках наскоро сделанные факелы. Каждый пытался перебороть страх, задавить в себе предательское желание остаться у костра, и молить о спасении. Но никто не мог отделаться от ощущения, что оставшись здесь они не просто не будут в безопасности, но организуют лесной твари самый настоящий банкет.       Тревожно сглотнув, Скотт шагнул в темноту высоко подняв факел над головой.       – Ну, с Богом? – нервно усмехнулся он, поворачиваясь к Фрейе с Джейн.       Те лишь неуверенно кивнули, сражаясь с сердцами, переполненными ужасом. Этот план должен был сработать. Обязан был.       Фрейя взяла в руку ладонь Джейн. Шепард посмотрела на подругу, которая слабо улыбнулась в ответ. Внезапно, страхи и тревоги, что сжижали Джейн изнутри, стали… не слабее, но немного терпимее. По крайней мере она больше не чувствовала сковывающих оков на теле. Скотт тяжело выдохнул и сделал шаг, потом еще один. Их маленькая колонна двинулась вперед – небольшой островок света посреди тьмы.       Сердце Шепард колотилось, как бешенное, но присутствие друзей помогало. Постепенно она наращивали темп, желая поскорее добраться до безопасного места. Лишь слабый свет факелов выхватывал силуэты деревьев и очертания пути во мраке. До их ушей доносились лишь топот ног и тяжелое дыхание.       Ночной лес выглядел зловеще и угрожающе. Каждый шаг грозил новой опасностью. И всю дорогу, Шепард ощущала странное покалывание в ладонях и ледяное, доводящее до мурашек, ощущение, что что-то глядело на них из-за деревьев.       Порой ей казалось, что впереди их ждала высокая сгорбленная фигура, а в темноте все чаще и чаще мерещились широкие злобные глаза. Каждое касание веток могло оказаться цепкой хваткой длинных костлявых пальцев. Каждый звук шагов – лишь маскировкой для легкой поступи за спиной.       Постепенно Джейн начала чувствовать, как ноги начали наливаться свинцом. Неровная тропинка так и норовила подставить подножку. Рядом она слышала пыхтение Фрейи, видела спину Скотта, который прокладывал путь сквозь предательский лес… Но, очень скоро ощущение ужаса и присутствия чего-то иного начали нарастать, как волна. Что-то внутри умоляло ускорить шаг, умоляло убраться отсюда.       – О, Боже, – выдохнула Джейн, чувствуя, как сердце начало колотиться чаще.       – Чего? – спросила Фрейя, тяжело дыша.       – Оно здесь… – прошептала Шепард. – Оно пришло!       – Поднажали! – закричал Скотт. – Пошли-пошли-пошли!       Никто не стал останавливаться и спрашивать, откуда она знала. Никто не пытался сомневаться в словах Джейн. Все трое практически сорвались на спринт, наплевав на предосторожности. Перед глазами мелькали стволы деревьев, свист ветра и быстрый топот заглушали остальные шумы. Казалось, они могут оторваться. Казалось, если они лишь немного поднажмут…       Но долго они не могли держать такого темпа, и рано или поздно, катастрофа должна была случиться. Марш по ночному лесу не был самым разумным мероприятием, а бездумный бег, имея на руках лишь тусклые факелы и вовсе гарантировал что что-то пойдет не так.       Фрейя упала первой, запнувшись о выступающую корягу, что пряталась под опавшей листвой. Удивленно закричав она повалилась кубарем вперед, едва не свернув шею на первом же камне. Паника и рефлекс не дали ей отпустить руку Джейн, и Шепард полетела вслед за подругой. Несколько раз она проковывалась на земле, пересчитывая камни костями. Ощущение верха и низа на секунду пропало, а весь мир превратился в сплошной водоворот. Где-то рядом с ней стонала Фрейя, Скотт стоял над ней и что-то кричал. В ушах гудело так, что невозможно было разобрать ни звука. Еще несколько мгновений Джейн вспоминала, где она и что вообще делала.        – Шепард… – знакомый голос Скотта, казалось, доносился из-под воды. – Шепард!...       Джейн пыталась подняться, пыталась встать на ноги, на земле под ногами издевательски крутилась, не желая стоять на месте. Она ощутила, как кто-то схватил ее за плечо, и через пару секунд поняла, что по ее телу пробежало странное чувство. Еще несколько мгновений ушло на то, чтобы узнать боль.       – Ау, – простонала Шепард.       – Джейни! Сольхейм! – отчаянно кричал запыхавшийся Скотт, волоча за собой обеих девочек. –Але, вы что, гранты, совсем охренели? Подъем!       Медленно Джейн начала вспоминать, как она здесь оказалась. Долго это не заняло – перед глазами мгновенно пронеслись ужасы прошедшего вечера. Шепард непроизвольно вскочила на ноги, едва не свалившись вновь.       – О Боже, – прошептала Джейн, ощущая, что с воспоминаниями возвращается и ужас. – Где… Где оно?!       – Лучше помоги с ней, – едва сдерживая дрожь, произнес он, пытаясь поднять Фрейю. – Черт, Сольхейм, я конечно понимаю, что ты большая девочка, но нахрена столько жрать?       Шепард тут же бросилась на помощь, опирая бессознательную подругу на плечо. По лицу Фрейи стекала одинокая струйка крови, а сама она, казалась неестественно бледной. Вдвоем со Скотом они принялись волочить ее по тропинке, молясь всем богам, чтобы хватило времени. Обе девочки потеряли свои факелы при падении, и Джейн освещала путь омнитулом. Скотт все еще сжимал в руке горящую палку, нервно водя ей из стороны в сторону вырывая островки света из царства безумия.       – Мы должны идти, – упрямо приговаривал Скотт, ощущая, как что-то теплое капало с лица Фрейи ему на плечо. – Мы должны…       Внезапно, он остановился, и Джейн едва повалилась вперед по инерции. Она тут же бросила вопросительный взгляд на друга и даже попыталась открыть рот, но мгновенно осеклась, когда увидела его лицо.       Скотт стоял, широко раскрыв глаза и уставившись куда-то перед собой. По его лицу стекали тонкие струйки пота, а его дыхание напоминало хрип астматика. Но самым верным признаком, что что-то пошло не так был его взгляд. В них плескался чистейший ужас, внезапное и полное осознание. Джейн не понимала, почему он остановился. Не хотела понимать. Но с каждым мгновением, ее собственные ощущения спохватились, и заверещали с интенсивностью сигнального рога.       Что-то стояло у них за спиной. Джейн слышала тихое, тяжелое дыхание. Она ощущала дуновение воздуха на своем затылке – словно кто-то пыхтел прямо над ухом. В нос им ударил тухлый, приторно сладкий запах мертвечины, который было невозможно перепутать или забыть. Это было уже просто слишком. Ни она, ни Скотт не могли даже пошевелиться, скованные властью ужаса. Джейн могла поклясться, что она почувствовала легкое прикосновение по спине, и от испуга едва не рванула наутек. Но страх был сильнее, крепче цемента и стальных столбов. Страх победил, и она могла лишь беспомощно дрожать, ожидая своей судьбы. Джейн закрыла глаза, представляя, как острые клыки и когти воткнуться в ее шею и утянут в бездну ночи. Перед ее глазами пронеслись лица ее родителей, ее брата. Фрейи, Скотта, Тал’Шасы. Слезы начали вырываться наружу. Джейн не хотела умирать. Совершенно не хотела. Но это стало последней каплей. Слишком многое случилось за последние несколько часов – слишком для ее рассудка, для ее решимости.       Кто-то за их спиной глубоко потянул носом воздух, и звук раздался всего в паре сантиметров от уха Шепард.       Она хотела что-то сделать. Правда хотела. Но ее тело просто отказывалось слушаться. Руки и ноги не повиновались командам в ее голове. Это был конец.       Внезапно, Скотт издал громкий пронзительный крик. Не страха и боли, о нет. Его крик был подобен грому, полный отчаяния и упрямого неповиновение. Крик обреченного – того, кто смотрел в пасть смерти и смеялся. С удивлением Джейн увидела огонь, что плескались в его глазах. Умиротворенный взгляд человека, принявшего свою судьбу – упрямца, желавшего врагу того же.       Шепард ощутила, как невидимые оковы ужаса спали. Она поняла, что острые шипы паники больше не впивались в ее сердце. Решимость Скотта – его огонь перекинулся и на нее, испепеляя миазмы страха.       Одним резким движением, Скотт извернулся и взмахнул факелом по широкой дуге, метя куда-то позади себя. Держа на плече Фрейю, Джейн не видела, куда он попал, но услышала мягкий и резкий удар, и внезапный нечеловеческий рокот. Этот рокот был смесью пронзительного треска старого радио и шипения гадюки. Что бы это ни было, оно не звучало счастливым.       У Джейн не было времени развернуться – она едва удерживала на себе все еще бессознательную Фрейю. Но голос Скотта мгновенно выбил остатки сомнения из ее сердца.       – Бегите! – рявкнул он. – Беги, Джейни, беги!       Она рванула вперед из последних сил, сжимая Фрейю обеими руками. Мчась наугад, мчась в никуда. Последняя отчаянная попытка спастись. Это было самое меньшее, чем они могли отплатить Скотту.       За ее спиной доносились звуки: яростный крик, что сменился болезненным хрипом, рокот твари, шипение факела, и треск ветвей. Джейн пыталась считать в голове шаги, пыталась мысленно кричать – делала все, чтобы отогнать тревогу, отогнать сомнения и отчаяние. Скотт дал им пару секунд. Он дал им шанс на спасение. Крохотный, смехотворный, но все же шанс.       Она не слышала чужого приближения. Не слышала шагов. Просто в какой-то момент сильная рука опустилась ей на лицо и Джейн поняла, что время, купленное ее другом, наконец-то истекло.

***

      Скотт лежал на земле, раскинувшись под светом миллионов далеких звезд. Ночное небо казалось умиротворенным, запредельным. Там не было суеты и ужасов, там не существовало боли и страха. Он знал, что это была ложь. Галактика была полна дерьма. А еще он знал, что умирает. Его грудь пылала, словно туда залили ведро расплавленного свинца. Кровь выплескивалась наружу, медленно стекая на землю, образуя темную лужицу. Дышать было тяжело. Воздух, казалось, совсем не доходил до легких, а просто исчезал где-то на полпути.       Его пальцы не слушались, ноги не двигались. Взгляд медленно тускнел. Каждая частичка его тела, каждая клетка, каждая молекула дрожали от пронизывающей острой боли. Но он не мог умереть. Не сейчас. Потому что, чем дольше он мучился… тем дольше над ним стояла бледная, сгорбленная фигура. Скотт уже не мог разобрать подробности, но он видел тварь – ту, что утащила Шасу, ту, что преследовала их в ночи, и ту, что вскрыла его от пуза до горла своими острыми когтями, как какую-то индейку. На длинных исхудавших руках виднелись четыре искривленных когтях, неестественно широкая нечеловеческая улыбка открывала ряд острых, словно иголки, зубов. Бледная, мертвецкая кожа туго обтягивала мышцы и кости, как дешевый резиновый костюм.       Внутри него не было страха. Не было сожаления. Чувствуя, как сама его душа медленно вытекала из ран, подобно облачкам пара, Скотт непокорно глядел в глаза твари. Чем дольше он страдал, тем дольше она наслаждалась. На пороге смерти, его голова работала как суперкомпьютер: внезапно он мог вспомнить мельчайшие подробности и проводить логические связи, до которых бы не додумался и за годы. Тварь… не была простым животным. Она наслаждалась человеческим страхом, их страданиями и моральными терзаниями. Поэтому она не атаковала сразу, а продолжала «смаковать» их. Эта тварь была самим злом, прибывшим из глубин преисподней. И сейчас, предсмертные муки Скотта были для нее изощренным деликатесом. Мысленно он улыбнулся: чем дольше тварь наслаждалась, чем дольше отвлекалась на него – тем больше времени было у Джейни и Фрейи. Его тело практически полностью онемело, но он должен был продержаться еще немного. Всего чуть-чуть… Может быть парочку секунд… Еще одно мгновение…       Темнота перед его взглядом отступала. Сгорбленная фигура твари медленно угасала. Скотта окутал свет. Тусклый, золотой свет, что бил откуда-то из просторов темноты. Холод в его костях уступил место приятной, разливающейся по телу теплоте. Он плыл среди звезд и туманностей, но этот свет вел его дальше и дальше – вел к себе, звал и завлекал. И Скотт следовал за ним. Он не чувствовал ни угрозы, ни тревоги. Не чувствовал себя мотыльком, летящим к своему року. Скорее… В голове невольно промелькнула мыль о «свете в конце тоннеля».       Скотт улыбнулся, но все же, улыбка вышла натянутой. Он все еще помнил – помнил отчаянный бег сквозь ночной лес. Помнил, как острые когти вспороли его тело, как нож мясника. Помнил боль и кровь… Но больше всего его разум держался за образы двух девочек: одной - блондинки с извечно хмурой гримасой, другой - розоволосой пацанки, с разбитыми коленками. Он помнил свое последнее желание. И не смотря, что сама еще сущность начала распадаться, сливаться с золотым эфиром, это простое желание, эта мрачная фаталистическая цель оставалась с ним, и горело, подобно яркой звезде в бесконечной пустоте.       Лишь запоздало, Скотт понял, что перед ним стояла высокая фигура, сотканная из чистого света. Мужчина или женщина – он не мог сказать. Но он чувствовал, что фигура наблюдала, изучала его, и оценивала. И он глядел в ответ, открывая саму свою душу, зная, что там не было нечего скрывать, нечего стыдиться.       Фигура молчала, и медленно, душа Скотта испытала момент невесомости. Он понял, что исчезает, а с ним пропадало его сознание. Но когда последняя частичка мальчишки приготовилась погаснуть навсегда, он ощутил… что-то. Немой ответ и… одобрение?

***

      Ее легкие горели, ноги беспомощно болтались в воздухе. Широкая ладонь с кривыми пальцами плотно обхватила лицо Джейн. Она не видела нападавшего, но чувствовала неестественно холодную и липкую кожу. Ощущала зловонное дыхание – трупный, гнилой запах, который едва не лишил ее сознания. И как бы Шепард ни пыталась отбиваться – с таким же успехом, она могла передвинуть стену. Тварь совершенно не поддавалась. Джейн отчаянно пиналась и вслепую била кулаками. Большинство ее ударов попадали точно в цель, но тварь, казалось, даже не замечала ее попыток освободиться. Шепард знала, что это конец. Знала, что спасения ждать было неоткуда. Мысленно она уже попрощалась со всеми: с ее идиотом-братом, с родителями, с Фрейей. В любой момент ее жизнь должна была прекратиться, и каким-то шестым чувством, Шепард поняла, что тварь перестала играться и уже занесла когтистую руку для удара. Она зажмурилась.       Сквозь веки ударил ослепительный свет. От удивления Джейн едва не закричала. На секунду она подумала, что уже умерла, а свет шел от приветственной вывески над воротами Рая – то и гляди придется давать отчет архангелу Габриэлю. Однако, с удивлением, Джейни поняла, что боль в заднице – это не побочный эффект переноса в мир иной, а вполне себе закономерный результат падения на твердую землю.       Она пыталась поднять голову, пыталась открыть глаза… но свет, этот чертов свет не давал даже прищуриться. Он жег ее. Не обжигал кожу или плавил глаза, но казалось, свет проникал сквозь одежду, сквозь мышцы и кости – его жар достигал прямо в нутро Джейн. Она чувствовала боль, но с болью, Шепард поняла, что из нее выходит что-то темное и иное, чего там быть совершенно не должно. Свет был сравни банке дихлофоса, брошенного в старый шкаф.       Наконец, боль и истощение доконали ее, и Джейн повалилась на каменистую почву. Где-то краем уха она слышала… песню? Торжественный, успокаивающий гимн десятка одухотворенных голосов, что эхом отдавались в самом разуме девочки. Этот странный хор был едва слышен, почти неуловим. Ее глаза наливались свинцом под убаюкивающим пением, и Джейн совершенно не заметила, как провалилась в сон.

***

      – Эй, – прозвучал резкий неразборчивый голос. – Эй!       Джейн ощутила, как кто-то теребит ее за плечо. Сначала она не поняла, что происходит, но опасности прошедшего часа мгновенно хлынули в память. С испуганным криком, Шепард мгновенно очнулась и едва не подпрыгнула. Конечно, ничего не получилось.       – Просыпайся, – вновь прозвучал тот же голос. – Подъем!       Перед ее глазами все плыло, но Шепард все же смогла разобрать силуэт мужчины. С облегчением, она поняла, что он был совершенно не похож на исхудавшую бледную тварь, что преследовала их. Шепард почувствовала острую боль в плече.       – Ау! – поморщилась она. – Какого?..       – Так-то лучше, – произнес незнакомый мужчина, сжимая в огромных руках… пулемет?       Джейн поняла, что ее сознание полностью вернулось. С кристальной четкостью, она видела, что находится в какой-то пещере в окружении полдесятка людей. Посреди пещеры горел небольшой костер, а возле него мирно спала Фрейя. Шепард мгновенно метнулась к подруге.       – Она спит, – сказал тот же мужчина, перекидывая оружие на плечо. – Очкарик говорит, что у нее сотрясение и вколол какой-то своей наркоты.       Наконец-то Шепард внимательнее присмотрелась к незнакомцам. Они выглядели… внушительно. Четыре мужчины и одна женщина, и все в их поведении просто кричало: «военные». Впрочем, они несколько отличались от привычных солдат и офицеров, которых привыкла видеть младшая Шепард. Обычно вокруг людей Альянса витала неуловимая аура решимости, целеустремленности, но больше всего – дисциплины. От ее спутников веяло первым и вторым, но вот дисциплина…       Джейн посмотрела на мужчину, что разбудил ее, и один лишь взгляд заставлял ее поджилки дрожать. Это был настоящий гигант под два метра ростом. Оголенные руки буквально бугрились мышцами, которые больше напоминали стальные канаты. Амбал криво улыбался, сверкая железными зубами и закинув на плечо огромный пулемет, который был ненамного меньше самой Джейн. Не смотря на свои поверхностные знания об оружии, что стояло на вооружении Альянса, Шепард даже близко не представляла, что это была за модель.       – Ну че, лучше стало? – гаркнул гигант. – Звать Харди. А ты кто будешь, соплячка?       – Э-э-э… – смогла лишь протянуть Шепард, невольно пятясь назад. – А вы… кто вы?       – Чего? – недоуменно спросил здоровяк, но потом лишь хлопнул себя по лбу, и произнес. – Гляди, узнаешь, а?       Харди повернулся к ней боком, демонстрируя накаченное плечо, на котором красовалась потускневшая татуировка. Джейн заметила нарисованный меч с лезвием, опущенным вниз, и двумя языками пламени. Внизу красовалась надпись: Who Dares Wins.       – И откуда она должна знать, что там накалякано? – послышался насмешливый голос одного из солдат, что сидел недалеко от костра и возился в сумке с вышитым красным крестом. – Ты бы еще ей шеврон показал.       Здоровяк хотел было запротестовать, но потом лишь виновато опустил плечи. Почему-то Джейн почувствовала укол раздражения на реплику второго мужчины.       – Это знак SASR, – с вызовом отчеканила Джейн. – Спец подразделение Австралийской группы Альянса!       Оба мужчины лишь молча похлопали глазами, удивленно уставившись на Джейн. Наконец, Харди громко расхохотался:       – Ну что, уел, Очкарик?       – Технически, именно этот знак принадлежал Австралийской Армии, а не Альянсу, – недовольно проворчал тот.       – Да-да, оправдывайся, зануда, – довольно хмыкнул Харди.       Очкарик в ответ лишь пожал плечами и отвернулся, теряя интерес и продолжая копаться в сумке с медикаментами. Здоровяк с пулеметом тем временем хлопнул Джейн по плечу с такой силой, что она была почти уверены, что парочка костей сместилась куда-то вглубь нее.       – Но должен признаться, даже я охренел, – произнес он уважительно. – Татуху я и вправду набивал еще до Альянса. Самая настоящая Армия Австралии! Так и знал, что вы не простые детишки. Повезло, что мы наткнулись на вас двоих.       – Двоих?.. – тут же выдохнула Шепард, чувствуя, как внутри нее пробил холодок. – Лишь двоих? Вы не… Вы не…       – А, черт, – Харди неуютно пожал плечами. – Короче, третьего мы тоже нашли. То, что осталось. Извини, мелкая, там уже ничем не помочь было.       Шепард молча смотрела на Харди, но ее взгляд шел куда-то сквозь него. В ее ушах бились слова амбала, а перед глазами стояла картина с окровавленным Скоттом. Мир перед ее глазами покачнулся, и Джейн бессильно упала на колени. Харди что-то говорил, но для Джейн он словно находился на другой планете. Лицо Скотта все еще стояло перед ней: мрачное, полное решимости – таким, каким она видела его в последний раз… а затем – окровавленное и безжизненное.       Ее чувства вырвались из-под контроля, и Джейн лишь тихо заплакала, закрывая лицо ладонями.       – Харди, ну твою мать, это был в последний раз, когда мы оставляем тебя сидеть с детьми. У тебя такта, как у куска полена!       – Эй, а я чего? Мелкая спросила, я ответил. Откуда мне было знать?       Джейн не знала, сколько времени прошло, прежде чем она вновь смогла вернуться в реальный мир. Она сидела, прильнув к Фрейе, словно брошенный щенок, который тянулся к теплу. Костер казалось, горел слабее. Харди и Очкарика нигде не было видно.       Боль от потери Скотта все еще ныла, но теперь уже не чувствовалась так ярко и так болезненно. Ей было еще далеко до принятия его смерти, однако, Джейн уже не ощущала себя разбитой нефункционирующей развалиной.       Шепард закрыла глаза и обняла Фрейю. Она пролежала всего десяток минут, когда краем уха услышала обрывки тихого разговора двух военных, что сидели недалеко от входа в пещеру и вглядывались в темноту ночи. Шепард прислушалась, мгновенно замерев.       – …так близко к городу… – сказал один, сжимая в руках что-то что напоминало древний допотопный огнемет. – Четвертая рота уже ночует в вертушках.       – …Крипты как взбесились, – мрачно ответил второй, механическими движениями перебирая в руках длинный нож. – Третий случай за месяц… Говорил я вам – это паршивый год.       – …Суки, притащили с собой… еще немного, и прорвутся в населенные районы…       Джейн не могла разобрать большего, но почему-то перешептывания военных несколько напрягли ее. Они что, разговаривали про ту тварь из леса? Они знали? Догадки и теории начали плодиться в голове Джейн. Если они знали, то почему не сказали про тварь? Почему не огородили местность?! Невольно ладони Шепард сжались в кулак, и она прикусила губу, пытаясь унять бушующий в груди гнев. Эти уроды знали про лесную тварь и ничего не сделали! Джейн вспомнила про слухи, про «пуму», о которой твердил Скотт, про исчезновения людей… Все сходилось! Эти козлы знали с самого начала и ничего не сделали!        Обида. Жгучая, едкая обида разъедала ее сердце. Умом она понимала, что не стоило ожидать правды от правительства, но все равно такое открытие потрясло ее до глубины души. Они знали.        Но едва она попыталась подняться и накричать на солдат, вывалить на них все, что думала: об их секретах, об их трусости и что они позволили Скотту и Тал’Шасе умереть, как оба бойца внезапно напряглись с вскочили с мест. Солдаты направили оружие в сторону входа в пещеру. За порогом их убежища царила непроглядная тьма – словно темная пелена отделяла их мир от чего-то иного.        – Дьявол-Один, это Дьявол-Четыре, есть контакт, – тихо прошептал в рацию один из солдат, держа на изготовке огнемет. – Похоже, луркер. Тот же. Видимо, пометил одну из девок. Пятьдесят метров. Никак нет. А, черт… Сэр, есть, сэр…        – Эй, чего там? – напряженно спросил его сослуживец, прильнув к прицелу увесистого автомата с длинным штыком, который больше походил на тесак.        – Держим позицию, – сквозь зубы прошипел солдат с огнеметом. – Наши наткнулись на Нексус – пытаются закрыть брешь.        – Время?        – Девяносто, – голос солдата звучал подобно приговору трибунала, и Джейн осознала, что ничего хорошего это не предвещало.        Оба внезапно дернулись, резко мотнув стволами в сторону темноты.        – Сука, – прошипел огнеметчик. – Как знает же.       – Ничего, – прошипел торой, но даже Джейн слышала нотки страха в его голосе. – Прорвемся, прорвем…       Договорить он не успел. Внезапный порыв ветра обрушился в пещеру, заставив Шепард прикрыть лицо ладонью и зажмуриться. Когда она открыла глаза, то поняла, что их убежище погрузилось в кромешную тьму. Костер, единственный источник света, бессильно потух и лишь умирающие угли горели в ночи.       – Идет! – рявкнул огнеметчик и тут же выпустил струю ослепительного пламени.       Воздух наполнился запахом горячей смеси и серы. Второй солдат открыл огонь из автомата, мгновенно оглушая Шепард. Фрейя внезапно очнулась, потревоженная резкими хлопками выстрелов.       – Что?! Где?! – сконфуженно пробурчала она пытаясь подняться       – Уходим! – закричала Джейн, поднимая подругу, которая все еще смотрела несфокусированным взглядом.       Если они спрячутся в глубине пещеры, если продержаться достаточно долго, то остальные солдаты вернутся. Это был их шанс.       Оглушительных грохот выстрелов больно бил по ушам. Шепард едва слышала собственное тяжёлое дыхание. Единственным источником света были вспышки выстрелов и пламя огнемета, что било им в спины. Она лишь мельком обернулась назад, и то, что она увидела заставило Джейн застыть на месте.       Казалось, что солдаты стреляли наугад. Автоматчик палил долгими неприцельными очередями, пока огнеметчик выпускал широкие дуги пламени пытаясь достать… что-то. В их движениях больше не чувствовалось ни профессионализма, ни дисциплины. Это была отчаянная яростная попытка отбиться от превосходящего врага.       Джейн заметила молниеносную тень, что метнулась в сторону автоматчика. Секунду – грохот выстрелов оборвался, сменившись лишь мокрым хрипом. Тело солдата отлетело вглубь пещеры, словно сбитое промчавшимся поездом, и упало перед Джейн.       Огнеметчик прокричал что-то неразборчивое и выдал новую струю, но тень была слишком быстрой. Одним длинном прыжком она преодолела десяток метров за секунду, и судьба второго солдата стала пугающе похожа на первого. В пещере образовалась неуютная, тревожная тишина, которая нарушалась лишь треском пожираемого огнем горючей жидкости, которая прилипла к полу и стенам.       Страх вновь сковал Джейн по рукам и ногам. Оба солдата были мертвы. Она слышала, как ушах била кровь, а кости внутри нее дрожали. Ее зубы сжались так плотно, что казалось, были готовы треснуть в любой момент. Ужас и паника вновь готовились наполнить Шепард до краев…       Однако, с немалым удивлением Джейн поняла, что лишь часть ее сознания была поражена заразой страха. Другая ее часть – неизвестная до ныне, горела пламенем ярости. Словно два разных человека оказались в едином теле: один лишь беспомощно рыдал, а вот другой…       Другой человек внутри Шепард ощущал лишь обжигающую, ослепительную ярость. Перед ее взглядом пронеслось лицо Скотта. Его взгляд, его решимость, которые она увидела в последние мгновения. Его огонь.       Джейн поняла, что ее руки сжимались в кулаки. Тварь все еще была где-то рядом, она издевательски смотрела на Джейн, давая той возможность убежать. И это стало последней каплей.       Как это проклятое создание посмело?! Как оно вновь решилось показать свою нечестивую морду? После того, как Скотт отдал свою жизнь, чтобы отогнать это? Как смела эта ненавистная тварь смеяться над его жертвой?! Порочить его последние мгновения?!       Часть внутри нее кричала от ужаса, умоляла Джейн убежать, спасаться и спрятаться. Но огонь – тот же самый огонь во взгляде Скотта медленно разгорался в груди Шепард. Джейн сделала шаг вперед, и пламя в ней начало расползаться с утроенной силой.       – Не прощу, – процедила Джейн с полубезумным блеском в глазах. – Не прощу.       Она медленно подняла с земли автомат с длинным штык-ножом. Тяжелое оружие весило килограмм шесть, не меньше, но для Джейн оно казалось легче пера. Ярость придавала ей сил, питала ее, насыщала саму душу. Страх, ужас, паника – ярость испепеляло все, оставляя после себя лишь чистое, умиротворенное спокойствие.       Джейн вскинула автомат и выстрелила в темноту. Вспышка света на секунду озарила полумрак пещеры, и Шепард отчетливо увидела высокую худую фигуру, что стояла в нескольких метрах перед ней. Она увидела зубастую улыбку, слишком широкую, чтобы быть естественной. Увидела длинные когти на иссохших руках. Но если раньше подобное откровение вселяло испуг, то теперь, ее сердце было полно мрачным триумфом. Она убьет эту суку. Убьет за то, что она порочила своим существованием память Скотта. Убьет ее за грех существования. Такой твари не было места среди людей.       – Иди… ко мне, – с вызовом прорычала Джейн, вскидывая автомат.       Ее взгляд прояснился, и Джейн показалось, что тьма отступила от нее. Она видела пещеру так, если бы над ее головой горело солнце. Тени и мрак бросились прочь от Джейн, придавая ей уверенности. Впервые, тварь выглядела… недоуменной. Словно это существо не знало самого понятия страха, но впервые в своей ничтожной жизни, оно почувствовало слабый намек на это человеческое чувство. Джейн зажала спусковой крючок.       Сила отдачи едва не опрокинула ее навзничь. Тварь замешкалась на долю секунды, но это было достаточно, чтобы нескольким пулям глубоко вгрызться в никчемное тело с чавкающим звуком. Тварь закричала – оскорбленный крик боли существа, которое впервые ощутило ласку метала.       Джейн продолжила стрелять, но существо вскоре опомнилось и тут же скрылось из виду со своей нечеловеческой скоростью. Джейн вновь открыла огонь – ее взгляд был сфокусирован, подобно жадным прицелам GUARDIAN. Тварь металась из стороны в сторону, и Шепард продолжала стрелять. Большинство пуль уходили в молоко, но раз или два – она слышала отчетливое попадание в плоть существа. Еще чуть-чуть, и она добьется своего – тварь наконец сдохнет, а Скотт сможет спать спокойно в ином мире… Но внезапно Джейн услышала глухой щелчок. Выстрелов больше не было, с промелькнувшей паникой, Джейн нажимала на курок снова и снова, но ответ ей доносился тот же самый ненавистный щелчок. Клик-клик. Клик-клик.       Джейн ощутила, как зерно страха вновь пыталось проникнуть в ее нутро, но она беспощадно задавила его в зародыше. Скотт бы не отступил. Он бы встретил эту тварь. Безоружный и без единого шанса на спасение – он бы встретил ее лицо к лицу. И Джейн не собиралась пятнать его память. Ее друг не будет опорочен ее же малодушием!       Тварь, похоже, вновь набралась уверенности, и Джейн видела, как она медленно приближалась. Издеваясь, существо помахало ей исхудалой лапой, демонстрируя четыре длинных когтя, которые напоминали кривые ножи. Но если оно пыталось напугать Джейн, то добилось противоположного. Оно уже смотрела на нее с предвкушением, практически чувствовала кровь Шепард на своих губах. И это лишь еще больше взбесило Джейн.       Шепард перехватила автомат как копье, уставив наконечник штык-ножа в сторону твари. Из ее горла вырвался глухой кровожадный рев. Огонь внутри нее вырывался наружу, он окутывал тело Шепард, пока они не стали едиными. Шепард поняла – знала, что что-то внутри нее придавало сил и решимости. Она стала пламенем.       Тварь практически приблизилась на расстояние удара, когда повинуясь неслышному зову, Джейн бросилась вперед, яростно взмахнув автоматом над головой.       В тишине ночи раздался отчаянный крик, полный боли.

***

      – Дьявол-Четыре, это Дьявол-Один, ответьте.       В рации звучал лишь треск помех.       – Дьявол-Четыре, это Дьявол-Один, прием! Скорч, Локхид, мать вашу, отвечайте.       Капитан мрачно выругался. Чувствуя на себе взгляды своей группы. Он мрачно перекинул дробовик с плеча и хмуро произнес:       – Ходу, народ.       Группа ускорилась, бесшумно мчась сквозь лес. Подобно призракам, они неслись без единого звука – казалось, листва и ветки просто отказывались касаться их. Капитан мчался впереди, давая беззвучные команды подчиненным. Никто из низ не проронил ни слова, следуя за своим командиром – за двадцать лет они доверяли ему больше, чем собственным родителям, и еще ни разу капитан не подводил их. Гора, а не человек. Грозным, беспринципным, и жестоким – он был готов сурово наказывать своих бойцов за малейшую оплошность, но никогда в своей долгой карьере он не посылал их туда, куда не пошел бы сам. Покажи хоть секунду сомнения или нерешительности – и тяжелый железный кулак капитана выбьет из тебя все дерьмо. Откажись выполнять приказ – и твоим родственникам прибудет письмо с соболезнованиями. Обычно, подобные меры вызывали лишь презрение и бунт, но капитан был не только чертовым садистом. Он первым бросался в пасть смерти, первым лез в логов криптов: от луркеров до стагов – капитан сам вел своих людей, не раз и не два сходясь с тварями в яростной рукопашной. На память от одной такой стычки ему досталась железная рука и новый глаз, который светился тусклым красноватым светом.       – Вижу стоянку, все тихо, – отрапортовал Харди, играючи управляясь с гигантским «Ревенантом».       – Кицуне, – рыкнул капитан, жуя незажжённую сигару.       Одна из бойцов бесшумно шмыгнула в сторону пещеры. Как тень она приблизилась ко входу и тут же дала знак остальным. Без слов те бросились вперед, прикрывая друг друга и глядя по сторонам. Очкарик и Харди держали тылы, пока капитан не сводил кроганский «Клеймор» с пещеры. За ним следовал солдат, закованный в длинный балахон и со странной архаичной винтовкой в руках. Этот не был частью их отряда… не совсем.       – Следы боя, – раздался по рации голос Кицуне. – Скорча и Локхида нет.       – Заходим, – рыкнул капитан.       Отряд ворвался внутрь, подобно урагану. Фонари мгновенно ударили во все темные углы. Стволы молниеносно блуждали по пещере.       – Вижу Скорча, – мрачно произнес капитан. – Готов.       – Локхид тоже здесь, – раздалось в ответ.       – Гражданские?       – Похоже опоздали.       Капитан лишь мрачно выругался. Потеря двух бойцов была досадной неприятностью, но гибель гражданских… Он удержался от того, чтобы сплюнуть на землю. Защитники человечества, мать их. Какой от них нахрен толк, если они не могут уберечь двух детей? Мысленно капитан поклялся, что выследит тварь и придушит голыми руками, чего бы там ни вякало командование. За двадцать лет он потерял слишком много невинных – туристы, выбравшие не тот маршрут, охотники, забредшие слишком глубоко в чащи… Каждый раз это было, как пинок по яйцам – напоминание, что «Джерси Девилз» провалили свой главный долг. Скоты в Пентагоне и Арктурусе осыпали их медалями и благодарностями, но Дьяволы лишь терпели этих зазнавшихся, разжиревших паразитов, которые видели в докладах о «пропавших» гражданских лишь набор статистики.       – Контакт! – раздался резкий голос на частоте, и капитан тут же напрягся вскидывая дробовик.       Отряд мгновенно перестроился, готовясь встретить луркера. Но вместо прыткой нечисти, в их прицелах появилось изображение двух детей, которые лежали рядом у дальней стены пещеры.       – Внимание, – процедил капитан, и его бойцы тут же рассредоточились, готовясь к новому врагу.       Они уже встречали криптов, которые наводили иллюзии и завлекали целые отряды в ловушку. За двадцать лет, «Джерси Девилз» встречали самые несуразные разновидности тварей, и знали их уловки, как свои пять пальцев.       – Босс? – вновь раздался голос Кицуне. – Мне кажется или…       – Вижу, – рыкнул капитан, опуская «Клеймор».       На полу рядом с детьми лежала третья фигура. Худая, с бледной кожей и длинными лапами. Луркер. Но самым удивительным было то, что тварь начала разлагаться – шкура уже слазила с костей, как расплавленный воск, а воздухе стоял характерный запах озона и гнили.       – Да ладно, – неверяще протянул Харди. – Босс, они походу… завалили луркера?       Капитан лишь кивнул и внимательно посмотрел на детей. Обе казались вымотанными и побитыми. Обеим было не больше шестнадцати, но одна сжимала мертвой хваткой ствол «Лансера». Встроенный ВИ тут же определил спокойное замедленное сердцебиение.       – Спят, – подтвердил Очкарик, обследовав детей.       – Свяжись с базой, – хмыкнул капитан. – Пусть отправят транспорт.       Впервые за долгое время, он почувствовал облегчение. Капитан закрыл глаза и глубоко вдохнул ночной воздух. Тишину нарушало лишь тихое бормотание Кицуне, которая уже докладывала наверх. Очкарик и Харди уже занимали выход. Взгляд капитана упал на последнего члена группы. Фигура в балахоне наклонилась над обессиленными детьми и задумчиво изучала их. Особенно ту с розовыми волосами. Выглядело это так же жутко, как и звучало.       – Святоша, – цыкнул он.       Фигура тут же повернулась к капитану. Тот невольно скривился – за месяцы совместных операций, после десятка изгнанных криптов, он все еще не мог привыкнуть к новому странному члену отряда. Взгляд Святоши был холоден и пронзителен, его левый глаз заменен на грубую бионику, которой можно было пугать непослушных детей. Что-то в его образе нервировало капитана – не смотря на все заверения командования, что ему можно было доверять.       – Как вам будет угодно, милорд, – поклонился тот.       Капитан лишь раздраженно рыкнул. Святоша был занозой в заднице, и командования ясно дало понять, что не потерпит никаких «инцидентов». Никто не говорил, откуда он прибыл – «Джерси Девилз» просто поставили перед фактом, что теперь на миссии с ними будет таскаться фрик в балахоне. Конечно, польза от него была неоценимая. Даже капитан был вынужден признать, что когда дело касалось криптов, то Святоша знал свое дело, хотя его постоянные бормотания и молитвы уже порядком надоели всем Дьяволам. Но что-то подсказывало, что капитану, что эта «помощь» рано или поздно могла выйти им всем боком.