Яблоки. Копья. Война

      Почти не удивляюсь, когда после неудачной попытки разбудить моё ленивое высочество простым тыканьем в плечо небезызвестный польский крылатик одним рывком поднял меня с постели, ухватив как принцесску какую-то. Не открывая глаз, ухватываюсь за его шею и сдавленно шиплю — последствия моей внезапной течки и нашей бурной ночки дали о себе знать неприятным потягиванием поясницы, хотя последствия моего первого интима могли быть гораздо хуже, не будь альфа таким нежным и внимательным. Тьфу, блин, всё равно немного стыдно за вчерашнего себя…       — Доброе утро, — поляк аккуратнее перехватил мои ноги под коленями, выглядя ничуть не лучше меня — волосы в беспорядке торчали то туда, то сюда, но зато прежде уставшее лицо сейчас выглядело намного бодрее. Особенно в сравнении со мной. Лениво фырчу в шею мужчины, ни в какую не желая просыпаться.       — Зачем ты так рано вста-а-ал? — протяжно зеваю, кое-как прикрыв рот. Смущение смущением, но спать хочется страсть как сильно. Я ещё не успел отойти от такой необычной ночки. Но меня неописуемо радует мысль о том, что свой первый раз я провёл не абы с кем, а со своим истинным. Звучит сказочно, но по-прежнему болезненно ноющая спина тому доказательство — не сон.       — Купаться, — Посполитый развернулся и понёс меня в направлении чего-то там. Слово «купаться» вызвало небольшой резонанс, вроде и хочется смыть с себя остатки грешной ночи, а вроде не-е-ет, только не в воду сейчас. Даже знать не хочу, как именно служки протаскивали воду в купальню, которая находится по соседству с нашей комнатой. Надеюсь, я хотя бы прикрытым лежал.       Знакомая ванная комната, необычайно тёплая в такое раннее утро, с густыми облачками горячего пара, витающего по всему помещению. По голым участкам тела пробежались приятные мурашки, так что глаза я всё-таки раскрыл. Успеваю только заметить, что мы подошли к самой ванне, и громко вскрикиваю, вцепившись в плечи мужчины и повиснув на нём мартышкой, не давая окунуть меня в горячую, етить его по голове, воду!       Речь слегка пошатнулся от моих выкрутасов и выпрямился в полный рост, вновь начав поддерживать меня, дабы я не съехал голой жопкой на пол. Обиженно смотрю на это с-с-с-солнце и демонстративно верчу головой — сам в кипятке купайся!       — Ты меня сварить хочешь? — подаю голос, заметив взгляд полного недоумения от поляка. — Только не говори мне, что ты в таком кипятке моешься!       — Да? — альфа неуверенно наклонил голову и, насколько смог, приспустился на колени, потрогав воду. — Не нравится?       — Не хочу показаться врединой, но мне проще в проруби зимой искупаться, — пытаюсь слезть с рук поляка, и тот смиренно отпускает, не сводя с меня взора, внимательно слушая. — Я не привык к таким высоким температурам, — тяну альфу за руку к себе и, извиняясь, касаюсь губами его щеки, придержав его ладошками. — Так что, давай без меня?       — Я с тобой хочу, — поляк не отстраняется и ответно касается своими ладонями моих, смотря на меня таким по-детски наивным взглядом, словно дитя попросило маму просто рядом посидеть. Удручённо завываю, прикрыв глаза. Бля, вариться, так вариться.       — Только быстро.       Ради этих счастливых золотых глаз можно и потерпеть, в самом деле, что я, тряпка что ли?       Впервые буду принимать ванну с кем-то, кто не мой брат, а ещё в два раза больше меня. А мы точно тут поместимся? Стыдливо прикрываю лицо, наблюдая за тем, как мужчина погружается в такую горячую воду с абсолютно непрошибаемым лицом, как будто это парное молоко, а не кипяток под градусов так 60. Поляк зазывающе махнул ладонью, и я, с воистину русской храбростью, сначала шагнул одной ножкой за бортик, подождал, шагнул второй. Ну вот, в принципе, и помылся, можно вылазить… Страдальчески вздыхаю и резко присаживаюсь на колени, подняв фонтанчик брызг и чудом сдержав в себе жалкий вскрик.       Не успеваю никак среагировать, когда меня настойчиво притянули к широкой груди, развернув спиной. Посполитый уложил свои руки мне на живот, облокотившись подбородком о моё плечо. Пытаюсь сваренным мозгом проанализировать ситуацию — а мы точно мыться пришли?       — Давай я тебе помогу с волосами? — и тут же мой воспалённый разум решил, что это охуенная идея и её надо озвучить. Оборачиваюсь к поляку, краешком сознания подмечая, что не даром мужчина к краю сел, крылья не хочет мочить. Альфа медленно кивает. Да ладно тебе, у меня руки не настолько из жопы, чтобы не справиться с твоей шевелюрой. В попытке развернуться неловко касаюсь то локтями, то ногами торса поляка, отчаянно не желая опускать взгляд ниже. Я ещё не совсем отошёл от мысли, что мы недавней ночью делали. Вроде бы я взрослый, но такие вещи в первый раз смущают. Дико смущают.       Ебучая ванна!       Речь Посполитая кивает мне в сторону небольшого столика, который играл роль ванной тумбочки со множеством всяких скляночек на ней. Изобилием же этих скляночек не похвастается даже девушка из моего века — их реально дохрена. Я так понимаю, рассчитывать на профессиональный шампунь в этом времени не стоит?       — Это всё твоё? — между делом интересуюсь, протянув руку к самой интересной штучке. Жидкость внутри сосуда отливала цветочными оттенками, наверно, на их основе и изготовлено. — Нет, — мужчина слабо качает головой, закинув руки на высокий бортик, а я вопросительно изогнул брови. — Тебе.       А мне-то столько зачем? От растерянности гляжу то на склянки, то на альфу, уверенного, что я действительно буду пользоваться стольким количеством ванных приблуд. Я в своём-то времени только мылом да шампунем пользовался, а тут предлагают целую коллекцию. Нервно хихикаю, но решаю отложить сей момент на рассмотрение.       Приподнимаюсь и сдавленно шикаю. Что же, горячая вода смогла поумерить неприятные ощущения в пояснице, но от боли не избавила. Посижу ещё часок-другой в ванной и точно превращусь в сушеный кишмиш.       Уточняю, можно ли выбранной мной хренью мыть волосы, ответ положительный, значит сейчас Россия будет показывать чудеса акробатических трюков, если его Солнце не повернётся к нему спиной. Поляк колеблется и в итоге просто опускает голову передо мной, мол, на, делай что хочешь, склоняюсь перед тобой, блять…       Смотрю на это чудо и думаю, что хочу забрать его в своё время. Идея невыполнимая, но такая заманчивая.       С неприсущей мне осторожностью и аккуратностью наношу едва пахнущую вязкую жидкость на макушку мужчины. Не профессиональный шампунь, но по консистенции примерно похоже, хотя бы не так ярко пахнет, раздражая обонятельные рецепторы и не скрывая собой природные феромоны. Припоминаю, как меня просил Белка ему в детстве голову мыть, и пытаюсь повторить движения, стараясь совместить приятное с полезным. Своеобразный массаж головы, надеюсь, в этом времени это не что-то из ряда вон выходящее, а то неловко будет. Немного увлекаюсь и слышу, как со стороны альфы доносятся довольные вздохи.       — Что, нравится? — не удерживаюсь от польщённого помуркивания. Хе-хе, даже такую скалу можно завалить ласками и правильными касаниями, возможно, мои планы по ответному смущению рискуют сбыться!       — Да, — расслабленно тянет поляк, почти качаясь в мою сторону. Так, всё, а то у него скоро шея откажет от такого долгого нахождения в позе преклонения.       Как смог, начал смывать местный шампунь с головы альфы, а тот просто взял и лицом вниз окунулся прямо передо мной. Выпучиваю глаза, отпрянув назад настолько, насколько позволял бортик. Мужчина вынырнул и потряс головой, что теперь он на меня может только через мелкую щёлочку смотреть из своих же волос. Он точно кот, а не пернатый.       — Чудо чудное, — прыскаю, прикрыв рот кулаком, и, потянувшись к лицу недоумевающего поляка, тихонечко поправил ему волосы, открывая вид на лицо. Альфа слегка склонил голову набок и плавно поддался вперёд, касаясь моих губ в легком, почти невинном поцелуе. Хитрое чудо чудное.       Сколько ещё мы просидели в ванной, не рискну предположить, но выползал я оттуда переваренным кишмишом, зато чистенький и довольный. И, видимо, мы не зря так долго там тусовались, потому что умные служки успели разобраться с последствиями нашей ночи. Стыдно теперь будет им в глаза смотреть… Я бы и сам мог, в любом случае.       Плюхаюсь на свежие простыни постели, раскинув в сторону руки-ноги, укрывшись лишь махровым полотенцем и внаглую заняв почти всю кровать. Хотя, с моими габаритами, я занял только точечку в середине. Долго так лежать не приходится, и я сворачиваюсь в маленький клубок, удачно улегшись на бок со стороны, где видно, как одевается альфа. Я грешник, не спорю, но я же чуть-чуть совсем понаблюдаю?       Ещё давненько заметил, что верхняя одежда мужчины сзади исполосована так, чтобы сквозь прорези могли протиснуться крылья, а как поясом подвяжешь, так и не видать этих «дыр» в складках. Какая хитровыбанная одежда, всё предусмотрено!       Успеваю одним глазком зацепиться за видную часть спины, на которой при каждом движении мужчины выделялись лопатки и мышцы. Очень эстетично, я считаю. И вот эта красота вытворяла со мной столько, кхм, всего ночью? Щёчки таки загораются, и я утыкаюсь носом в подушку. Не стоит настолько в красках всё вспоминать.       Пришлось с боем отказываться от затеи Речи Посполитой помочь мне с одеждой и на деле доказывать, что я уже как огурчик и сам могу всё сделать. А после позднего завтрака поляк вновь окунулся в работу. На этот раз вежливо отказываюсь от предложения посидеть с ним и решаю для начала проверить свои личные дела. Мужчина пожал плечами и отпустил с миром. И откуда он такой смиренный и чуткий?       Баррикадируюсь в нашей общей комнате, раз пятнадцать проверив, точно ли замки закрыты и крепко ли припирает дверь стул, и только тогда решаюсь достать свой телефон, спрятанный под небольшой горкой одежды. Держа гаджет в руках, испытываю очень смешанные чувства. Я успел настолько привыкнуть к этому времени, буквально начинаю внедряться в эту жизнь, нарушая ход истории, и теперь, видя свой смартфон, хочется ущипнуть самого себя за ляжку.       — Блять… — когда-нибудь я перестану воспринимать свои же слова так буквально.       Трачу около десяти минут на обдумывание и взвешивание решения, а стоит ли включать телефон сейчас? Он может мне пригодиться в куда более щепетильный момент, а я тут со своими причудами. Побродив по комнате, таки ныряю на кровать, где и покоился гаджет. С затаённым дыханием ожидал, когда загорится экран, и, о чудо! Батарея по-прежнему в норме, и телефон оповестил меня о том, что надо срочно поменять время.       Чуть ли не захожусь в громком истеричном хохоте от мысли, как же телефон чертовски прав! Только железяка просила сменить время на дисплее, а мне бы следовало вернуться в моё настоящее, в которое мне путь заказан. Проверяю работоспособность гаджета и на всякий случай ставлю тот в энергосберегающий режим. Мне эти несчастные семьдесят восемь процентов пригодятся!       Надо как-то беспалевно сфотографировать Речь Посполитую. Мне нужно фото с ним, и это не обсуждается ни с какой моральной и логической точки зрения. Кое-как отбаррикадировав себя и спрятав телефон, почти бегом направляюсь к кабинету альфы. Останавливаюсь около дверей и глубоко вздыхаю, в уме прикинув, каким образом буду ныкаться рядом с ним, чтобы не спалить чудо техники и не вызвать подозрений.       — Солнце, можно? — одной лишь головой заглядываю в комнату. Мужчина поднял какой-то чересчур недовольный взгляд с большого куска пергамента и снисходительно кивнул, откинув в сторону изучаемую бумажку. Надеюсь, я ему не сильно помешал. — Что читаешь? — подбираюсь прямо к столу, с интересом заглянув в расписной пергамент. Альфа качает головой, резко свернув бумажку в свёрток и отложив его в сторону.       — Прибыл гонец Российской Империи, — кисло отвечает мужчина, начав постукивать указательным пальцем по столу. Гонец? От Российской Империи? Моё недоумение настолько ярко отразилось на лице, что поляк аж пояснил свои слова. — С приглашением.       Искоса гляжу на свёрток, нутром чуя, что это и есть то самое «приглашение». Но год сейчас 1699, хотя толку с того, что я знаю год? Историю я всегда знал на слабую троечку.       — Я прочту? — вежливо киваю в сторону приглашения. Посполитый тяжело вздыхает, но утвердительно кивает. Мама родная, что там за приглашение такое страшное, что поляк так недоволен?       Разворачиваю пергамент, где красивым, фигуристым почерком писалось о каком-то важном мероприятии, куда приглашён ограниченный круг лиц, в том числе которых сам РП. Приглашалось посетить такого-то числа территории Российской Империи, а именно город Москву. Разрешалось приезжать со своей второй половинкой, если таковая присутствует. Мероприятие очень важное, так что отказ нежелателен. Если это не намёк судьбы, тогда что, мать твою?       Не могу удержаться от широкой улыбки и отвожу от лица пергамент. Поляк коротко глянул на меня и отвёл взгляд в стол, но потом снова поднял глаза, явно осознав, к чему я такой радостный.       — У тебя есть что-нибудь парадное? — радушно интересуюсь я, облокотившись локтями о стол и подперев голову руками. Посполитый обречённо закатил глаза.