Яблоки. Копья. Война

Пруссия даже не дал мне возможность вразумить его и нахально отправил меня просто спать! Еще ту самую добрую женщину отправил со мной под ручку, видите ли, чтобы я свернул не туда – очуметь! Спасибо хоть, что отвели меня по привычному маршруту, в ту самую комнату, с которой началась вся эта бесовская история. Аж при виде «родной» кровати словил чувство ностальгии. Чур меня, бр. Утром разбудили меня ласковым пинком в спину. Улетев с кровати, я поспешил доходчиво объяснить нарушителю спокойствия, что бывает, когда будишь агрессивных омег с утра пораньше, но встретился лицом к лицу с довольным Пруссией. Альфа гаденько лыбился, прищурив глаза и откровенно любовался моим взъерошенным, возмущённым видом. Торжественно заявив, что мы скоро отправляемся, прусс в последний момент увернулся от мстительного снаряда в виде подушки и улизнул из спальни под гаденький смех. Мозг мой услужливо забыл, в каких чувствах прошёл завтрак и сборы – видать стресс сказывается – но Пруссия не соврал, мы правда быстро собрались и отправились в путь. Опять на лошадях. Естественно, мой выбор повторно пал на Норда, который завидев меня в воротах конюшни, радостно заржал и аж хвостом завилял. Пруссия знатно удивился и сообщил мне, что этот конь у него что-то вроде красивого декора – даже альфу он катать не любил, дурной характер и любовь к отвлеканию делали его не самым надежным партнёром. Вот только из-за красоты его и оставил. Я его послушал, Норда по морде погладил и пообещал своему новому спутнику в путешествии, что заберу его у злого прусса и буду его холит да лелеять. Сам «злой прусс» прекрасно меня слышал и не упустил возможности ткнуть меня в бок за такое. Вот такой компанией мы и отправились – я с Нордом и Пруссия на чисто белой красавице. Эстет херов. На самом деле, путешествовать с пруссом довольно неплохо. Пока он не пытается влезть в моё личное пространство под предлогом дружеской заботы, разумеется. Мало ему было меня домогаться в собственном доме, он и по пути до Варшавы не оставлял меня в покое. Я тоже в долгу не оставался, но дотянуться до альфы не всегда появлялась возможность – этот гад хорошо держится в седле, в отличие от меня. Я чаще висел на волоске от вылета из седла по вине того же Пруссии, а ему всё весело. Не взирая на простецкие преграды и расстояние, мы спокойно добрались до границ Варшавы уже к вечеру вторых суток. Радости моей не было предела, а следом за ней прихрамывало небольшое беспокойство. Пусть Пруссия и шутил о том, что лично меня в руки поляку передаст, но в реальности не торопился с ним встречаться, прекрасно понимая, что я в компании прусса, появившейся спустя долгое время внезапного отсутствия, выгляжу весьма подозрительно. Вряд ли в голову гусара придёт догадка о том, что Пруссия меня героически спас из чужих лап и вернул в целости и сохранности домой, а значит реакция у него будет незамедлительная. Прибьёт на месте, повезёт ещё, если последнее слово даст сказать. Так что прощаться мы решили у границ города. -Норда за поводок обратно поведёшь или всё-таки мне его можно забрать? – спустившись с коня, я с грустью гладил того по морде. Хороший конь, жалко хозяину отдавать, как бы парадоксально это прозвучало. Во время нашего путешествия он правда часто отвлекался, как и предрекал прусс, но вопреки другому предупреждению, он меня слушался и без выступлений шёл куда надо, когда я его направлял. А ещё он, кажется, подкатывал к белой лошадке Пруссии, периодически пытаясь укусить её за бочок, но может он так играл – я не разбираюсь в психологии непарнокопытных. Альфа скрестил руки на груди и изогнув брови, странно посмотрел на меня. Ну да, наглею и имею на это право! -А по-дружески подаришь? – не столько из упорства, сколько из дурачества настаиваю дальше, широко улыбаясь и обнимая Норда за шею. Тот мотнул головой и потёрся ей о мою макушку. Сочту это за явный признак любви. -За 600 прусских марок он твой, - мужчина великодушно разводит руками и ответно улыбается. Я без понятия о местных расценках, но звучит дорого. Пожалуй, пойду-ка я нахрен со своим умением торговаться. -Ой, я кошелёк дома забыл, - с сожалением проговариваю я, в последний раз погладив Норда по шее. Пруссия усмехается и качает головой. – Что же, всё-таки спасибо, что проводил, но мой тебе совет – больше не похищай стран, ладно? Для тебя это может плохо кончиться, - укоризненно смотрю на альфу, уперев руки в бока, как строгая мамочка. -Ты был первый и последний, - закатывает глаза прусс. Да-да, знаю, что первый и последний, как бы это похищение не перекроило всю историю вверх дном, но раз я всё ещё жив, значит изменения не такие колоссальные. – Тогда вот мой тебе совет – никому не доверяй и будь осторожнее с Речью Посполитой. -Ой, можно подумать, я доверяю каждому встречному, - недовольно хмурюсь, вспоминая, как позорно я попался. Это явно не та история, которую я мог бы рассказывать потомкам. – А с Посполитым я и так хорошо справлялся. Есть ещё актуальные советы? -Ты всё ещё ничего не понимаешь, - альфа грозит мне указательным пальцем, поддавшись в мою сторону. Ещё бы чуть-чуть и лёг на меня, отчего я невольно вжимаю голову в плечи, в попытке спрятаться. – Что тогда, что сейчас, я не пытаюсь напугать тебя, а всего лишь хочу предостеречь. -Спасибо за заботу, - киваю головой, почти искренне поблагодарив альфу. – Но всё-таки с ним я сам разберусь. -Далей, что хочешь, - альфа долго смотрит мне в глаза, но в итоге сдаётся и тяжело вздыхает. – Ну, что, обнимешь друга на прощанье? – мужчина раскидывает руки в стороны, беззаботно улыбаясь. -Ещё чего! – ворочу нос, отвернувшись от альфы. – Мы уже «на обнимались» за всю дорогу, так что хватит. -Колючка, - театрально обиженно молвит Пруссия, утерев невидимую слезу. – Всё-таки ты не зря ежиная мордочка. -Ыа, да как ты (!), - замахиваюсь прописать пруссу армянский чапалах, но замираю с поднятой рукой, заметив, как оторопел Пруссия. Он смотрел чётко мне за спину. Резко оборачиваюсь, но ничего не нахожу, зато слышу позади гаденький смех прусса. Меня развели, как лоха, принимаю поздравления налом. -Какой же ты доверчивый! – откровенно стебёт меня Пруссия, аж прикрыв рот от смеха. Молчу, наблюдая за развернувшейся драмой одного актёра и прицениваюсь, ударить под дых или между ног? В итоге плюю на эту затею, махнув на прусса рукой - пущай веселиться, пока есть такой повод. Отворачиваюсь от нахала и краем глаза замечаю знакомый золотой блеск, который стремительно приближался к нам на большой скорости. Похолодев от страха, в полный оборот поворачиваюсь и действительно вижу, как в нашу сторону летит Речь Посполитая с явно не добрыми намерениями. Только и успеваю наугад пнуть Пруссию в бок, сдвигая того с траектории полёта гусара. Посполитый пулей промчался мимо того места, где только что смеялся прусс и подняв столпы пыли, грузно остановился в паре метрах от нас. Крылья распушились, как хвост взбешённой кошки и как только поляк поднялся в полный рост и выровнялся, я заметил, как потемнели его глаза от гнева. -Отойди от него, - доносится до меня пронизывающий до костей холодный голос и не понять, к кому обращаются сложно - Речь Посполитая смотрел на меня, одним взглядом говоря больше, чем словами, но последовать его приказу я не смог - кажется мои ноги вросли в землю. -А может он сам решит, что ему делать? - Пруссия, вопреки здравому смыслу, выступает впереди меня, отгородив рукой. Смотрю на всё это широко раскрыв глаза и словно через дымку тумана. Слова прусса сделали только хуже. Поляк слегка пригибается, смотря на собрата по звериному исподлобья и почти в два шага оказался прямо около нас, схватив Пруссию за грудки и одним махом откинув его в сторону. Лошади засуетились, подавая голос и испуганно затопали копытами. Я бы хотел сейчас спрятаться как раз за Нордом, а не смотреть снизу вверх на тяжело дышащего гусара, что не мигая перевёл взгляд с прусса на меня. Я совсем не узнаю его - глаза тёмные, лицо перекошено от ледяного гнева - я не знаю, как могу это понимать, хотя лицо поляка оставалась почти непрошибаемым, за исключением широко раскрытых глаз и сведённых к переносице бровей. Мой альфа как будто сканировал меня взглядом и удостоверившись не пойми в чём, медленно обернулся на с трудом поднимающегося Пруссию. Швырани меня кто также, я бы вообще не поднялся. Посполитый молча направился к пруссу. В воздухе повис железный привкус. Я трусливо зажмурился, схватившись руками за голову. В ушах страшно зазвенело, а перед глазами расстелился белый шум, отчего голова стала словно раскалываться на множество кусочков. Я словно снова очутился в сыром, пропитанном смертью подвале, где в луже собственной крови лежал мой отец, а над ним склонился монстр с золотыми глазами. Ничего не слышу, кроме стука собственного сердца. Монстр замирает и медленно поворачивается ко мне, прожигая нечитаемым взглядом. Он тянется ко мне. Распахиваю глаза и с ужасом понимаю, что кошмар никуда не испарился. Мой родной альфа, в рукопашную нападал на обороняющегося Пруссию, что имея в руках холодное оружие, не мог нанести никакого серьёзного урона. Кровь. Она везде. На руках, на одежде. Гусар хватает несопротивляющегося прусса и заносит сбитый кулак. Прежде чем успеваю всё обдумать, подбегаю к альфам и трясущимися руками ухватываюсь за занесённую для решающего удара руку поляка. -Н-не надо! Прекратите драку, немедленно! - голос моментально сорвался на хрип, а я едва стою на дрожащих ногах, почти всем весом опираясь на неподвижного альфу. Посполитый замирает, как монстр в моих снах, и смотрит на меня через плечо. На моих глазах чуть ли не наворачиваются слёзы, когда за место тёплого золото, я вижу лишь тьму. Он словно смотрит сквозь меня, видит, но ничего не понимает. Как будто и не мой альфа сейчас передо мной, а лишь его пустая оболочка. - П-пожалуйста, н-не надо, это не правильно, м-м-можно же решить дело миром... Альфа приоткрывает рот, хватая воздух, но молчит и переводит взгляд на едва дышащего Пруссию. -С-солнце, прошу, отпусти его, - тихо лепечу себе под нос, не в силах заговорить громче. - Он ничего мне н-не сделал, отпусти его. Речь Посполитая делает глубокий вдох и с дрожжью выдохнув, прикрыл глаза, расслабляясь. Пруссия чудом пришёл в себя и осел на землю. Я же на не гнущихся ногах обошёл своего альфу и осторожно коснулся его щеки. Он весь горит, как настоящее пламя. Гусар поднимает голову и приоткрывает глаза - нормальные, привычные мне, золотые глаза, наполненные страшной тоской и усталостью. В нерешительности протягиваю руки к мужчине и мягко обнимаю, стараясь унять его дрожь и свою собственную. В ответ, альфа что есть сил вцепился в меня, словно утопающий в спасительный круг, и уткнулся носом мне в макушку. Облегчённо выдыхаю, крепче сминая рубаху гусара, пытаясь услышать, как можно сильнее его феромон и успокоиться. Слышу хриплый смех прусса откуда-то снизу, но не спешу на него реагировать. Сейчас есть только я и мой истинный.