О поисках и находках

Это была ошибка! Гарри стоял за дверью зала и нервно вслушивался в доносящийся изнутри гул молодых голосов. Он окинул недовольным взглядом свой спортивный костюм и поморщился: с чего он вообще взял, что справится с ролью преподавателя физкультуры? В ОД он по крайней мере понимал, что делает, а тут? Единственный вид спорта, в котором он по-настоящему хорош, это квиддич, а как раз его преподавать тут нельзя. Так что он знал о своем предмете примерно столько же, сколько ученики, если не меньше. В зале слышалось высокое девичье хихикание и басовитые выкрики парней, и это заставило Гарри занервничать еще больше. Помимо всего прочего, на первом же уроке ему достались подростки! Он вспомнил себе в этом возрасте и поморщился. Хотя вряд ли у них такие же проблемы, как были у него тогда, но... «Но они сироты, — сказал себе Гарри. — И не забывай, что единственный твой знакомый, выросший в этом приюте, стал убийцей и психопатом». Собрав всю свою смелость в кулак, он толкнул дверь и вошел. На краю сцены сидели подростки, сбившись в группки и переговариваясь между собой, и Гарри почувствовал себя смешным, когда несколько голов повернулись и несколько пар внимательных глаз уставились на него. — Всем привет, — Гарри откашлялся и повысил голос. — Не могли бы вы, эм, подойти поближе, чтобы мне не кричать через весь зал? Из группы подростков послышалось недовольное ворчание, но потом они все-таки спрыгнули со сцены и поплелись к нему. Многие откровенно зевали, и Гарри широко улыбнулся. — Ну вот. С добрым утром еще раз. Я ваш новый учитель физкультуры, мистер... Эванс. Ответом ему была полная настороженных взглядов тишина. Гарри улыбнулся еще шире, заставляя себя излучать уверенность, которой вовсе не чувствовал. — У меня вот тут список группы, давайте посмотрим, кто на месте... Я вас пока не знаю, так что просто отзовитесь, когда я назову имя, ладно? Дойдя до конца списка, он положил лист бумаги на скамейку. — Хорошо, все здесь. Прекрасно. Я подумал, что сегодня можем поиграть в волейбол, но понятия не имею, где здесь сетка и мячи, так что если кто-нибудь мне покажет... — Простите, мистер Эванс. — Э... Да? — ответил Гарри, отыскав взглядом перебившую его девочку, которая выглядела какой-то особенно усталой. — А все должны играть? Брови Гарри сами поползли вверх. И что ему теперь делать? Он попытался вспомнить, как в таких случаях поступали в их начальной школе, но почему-то не вспоминалось. — Ну... Э-э-э... Было бы здорово, если бы все приняли участие... — выдавил он наконец, сам себе напомнив профессора Люпина. Девочке ответ явно не понравился. — Но у меня живот болит, — буркнула она собственным кроссовкам. — Можно я пойду к медсестре? — Ну, тогда... Живот болит, говоришь? — Угу. — И сильно болит? Девочка кивнула. Гарри тяжело вздохнул. — Так сильно, что не можешь играть? — Да. Словно в подтверждение своих слов, девочка прижала руку к животу и скривилась. Гарри нахмурился: если у ребенка действительно болел живот, он ни в коем случае не собирался ее заставлять, но с другой стороны, это вполне мог быть такой тест для нового учителя, и провалить его ни в коем случае не хотелось. — Как тебя зовут? — спросил он наконец. — Кимберли. — Хорошо, Кимберли. Если ты и правда считаешь, что не сможешь играть, иди к медсестре. Но возвращайся, если почувствуешь себя лучше, договорились? Лицо Кимберли расплылось в облегченной улыбке. — Спасибо, мистер Эванс! Гарри проводил ее взглядом и обернулся к оставшимся ученикам. — Ну что, кто хочет помочь мне с сеткой? * * * Это была ошибка! Рон мерно взмахивал шваброй и ругался про себя последними словами. Идиотизм какой-то! Он уже полчаса метет один и тот же коридор, и конца работе не видно. На завтра его ждет все то же самое, и послезавтра тоже, а если он справится хорошо, в награду заставят делать еще что-нибудь! К тому же от монотонного движения разболелась рука. Рон быстро огляделся по сторонам и подумал, что Шеклболт, конечно, придет в ярость, если узнает... Но ведь никого нет! Быстрый Скурджифай — и готово, никто ничего не заметит. Но потом Рон вспомнил, как Гарри намекал на его неспособность обойтись без магии, сжал зубы и еще быстрее замахал шваброй. — Гарри хорошо говорить, — буркнул он вполголосы себе под нос. — Он-то стоит себе со свистком на шее и кричит, а другие тут... — Ты же Рон, да? Рон обернулся и увидел спускающуюся по лестнице девушку, одну из уборщиц, с которыми он разговаривал вчера. Он кивнул, вопросительно подняв брови. — Ты меня, наверное, не помнишь... Я Урсула, — она вытерла рукавом пот со лба. — Пойдем в столовую, я тебе покажу, где там средства для уборки? Старшие ученики приходят на ланч через полчаса, до этого нам нужно протереть столы и все расставить. Пейдж и Джерри тут закончат. Рон с облегчением выронил швабру и ухмыльнулся: — Да что угодно, лишь бы пол не мести! Урсула весело рассмеялась в ответ: — Не слишком любишь это занятие, да? — Вот даже не знаю... Есть, наверное, вещи и похуже, но прямо сейчас ничего в голову не приходит. — Подожди, пока дойдем до уборки столов. Узнаешь, что такое настоящее наслаждение! Они одновременно рассмеялись, входя в столовую. * * * — То есть ничего необычного ты не видел? Рон оторвал взгляд от сочного бифштекса, который как раз в тот момент резал, посмотрел на Гарри и нахмурился. — Тебя это удивляет? — резковато отозвался он. — Кроме пыли и бесчисленных следов грязных маленьких ног я вообще мало что видел. Гарри, мы даже не знаем, что именно ищем! Крестраж может быть чем угодно. — Тебе же должны дать общий ключ, да? Проверим бывшую комнату Волдеморта, может, там что-нибудь найдется. — Ты действительно думаешь, он оставил последний осколок собственной души в месте, где постоянно кто-то есть? И за столько лет его не нашли? — Ну допустим, ты прав, — пожал плечами Гарри. — Это маловероятно. Но проверить нужно все, иначе Шеклболт с Грозным Глазом с нас шкуру снимут. Сам же сказал, крестраж может оказаться где угодно и чем угодно. Они продолжили жевать в молчании, и гул чужих голосов заполнил опустившуюся между ними тишину. — А ты? — спросил Рон, допивая последние капли из стакана с водой. — Ты что-нибудь видел? Гарри покачал головой: — У меня расписание забито под завязку сегодня, я только поесть и успел. Рон усмехнулся: — Ну и как тебе понравилось? Нашел работу мечты? — Это вряд ли. Слишком много детей, слишком много имен, которые нужно запомнить. И слишком много крика. — Ты кричал на детей или дети на тебя? — И то, и другое, — уголок рта Гарри дрогнул в улыбке. — Не говоря уже о том, что они без конца жаловались друг на друга и ныли, особенно те, кто помладше. То кто-то кого-то обозвал, то кому-то показали язык, потом одна девочка расплакалась, потому что ее не взяли в команду, когда играли в похищение флага... — То есть день прошел не зря, — ухмыльнулся Рон. Гарри что-то пробурчал и засунул в рот большой кусок бифштекса. — Сам не думал, что скажу это, дружище, но, пожалуй, мне повезло сегодня больше, чем тебе. — Рон, ты же говорил, что не нашел ничего, кроме пыли и грязных следов! — Ну да, но, по крайней мере, никто не плакал. И коллеги у меня приятные. — М-м? И что за коллеги? — Ну сегодня я в основном общался с Урсулой, — ответил Рон с набитым ртом. — Она тут всего пару лет. Показала мне, что и как, мы с ней очень мило пообщались. Кусок мяса упал с вилки Гарри обратно на тарелку. — Да? Интересно... А я думал, тебя уже вчера ввели в курс дела. — Вчера да, — кивнул Рон. — Но мне вчера показали только, где кладовка со швабрами и все. А сегодня Урсула меня учила окна мыть, и вообще... Гарри слегка улыбнулся. Судя по его лицу, ему пришлось сделать над собой усилие прежде чем продолжить, не отрывая взгляд от тарелки: — Только не забывай, зачем мы здесь. Никому доверять нельзя, Рон, Волдеморт вполне мог оставить кого-нибудь охранять крестраж. — Потому что именно так он и поступил с остальными, да? — отозвался Рон, со звоном уронив вилку на тарелку. — То, что охраны не было раньше, не означает... — Это в любом случае не может быть Урсула. — И почему это? — прищурившись, Гарри взглянул на друга. — То, что она тебе нравится, еще не освобождает ее от подозрения. — Гарри, ну она же наша с тобой ровесница! Подумай сам. И работает здесь всего года два... Урсула никак не могла быть здесь с тех пор, когда Сам-знаешь-кто спрятал крестраж — если вообще спрятал. Она слишком молода. — Она могла совсем недавно получить это задание. И вообще ты зря так уж веришь ее словам насчет работы здесь! — увидев выражение лица Рона и покрасневшие кончики его ушей, Гарри поспешил добавить: — Я просто хочу сказать... Пока мы здесь, ты не должен доверять никому, кроме меня, понимаешь? — Да? Ну как скажешь. А откуда я знаю, что ты — это ты? Судя по тому, что ты тут наговорил, ты вполне можешь быть Грозным Глазом под обороткой. — Рон, прекрати! В осторожности нет ничего плохого. И как ты собираешься обследовать школу, если вокруг тебя постоянно вертится кто-то из уборщиц? — Я вообще не смогу ее обследовать, если не буду знать, где что находится! И если мне не будут доверять. Гарри посмотрел на Рона, вздохнул и вскинул ладони, сдаваясь: — Хорошо. Ты прав. Рон удивленно моргнул, не ожидая такой быстрой победы. Почему-то ему захотелось объяснить более подробно, чтобы Гарри уж точно понял... — Потом, когда уже узнаю школу получше, смогу осмотреть все комнаты сам. Но сначала надо... — Рон, правда, я понял, — быстро перебил Гарри. — Я просто... а, сам не знаю. Мерлин, я что, становлюсь похож на Грозного Глаза? Рон невольно улыбнулся и расслабленно откинулся на стуле. Что бы на Гарри ни нашло, сейчас это было уже в прошлом. — Вот даже не знаю, дружище... А ты не испытывал случайно в последнее время непреодолимого желания забраться в мусорный бак, чтобы незаметно наблюдать за прохожими? Гарри, смеясь, кинул в него куском хлеба. — Эй, поаккуратнее! Подумай о бедных уборщицах! Гарри согнулся пополам от смеха, и последние остатки внезапно возникшего между ними напряжения растаяли бесследно. Расплатившись, они вышли из ресторана и направились к припаркованной неподалеку машине, чтобы вернуться в приют. Пока они сидели в ресторане, пошел снег, и Рон недовольно нахмурился, глядя в темное небо. — Надеюсь, это ненадолго. А то будем по колено в снегу. Гарри бросил на друга удивленный взгляд, шагая по пустынному тротуару: — Рон, ты же любишь снег! Только вчера ты расстраивался, что все растает. — Угу, — буркнул Рон. — Но тогда я еще не был завхозом.