О поисках и находках

В одиннадцать утра в субботу «Дырявый котел» был почти пуст. Гарри быстро обвел взглядом немногочисленных посетителей, прежде чем обнаружил огромный живот, из которого его подруга в основном состояла в последнее время, и, петляя между столами, пошел в его направлении. Он уселся за столик и радостно улыбнулся. — Привет, Гермиона! — М-м-м, — отозвалась та, не отрываясь от огромной чайной чашки и напомнив почему-то Рона прошлым вечером — может быть, еще и потому, что Гермиона так же опиралась о стол, как будто боялась свалиться с табурета. — Как дела? Гермиона взглянула на него, криво улыбаясь: — Отлично. — Хорошо выглядишь. — Угу. А коровы летают на луну, которая сделана из сыра. Она откинула волосы со лба. В жесте ее сквозила глубокая усталость, заставившая Гарри почувствовать себя виноватым. — Прости... Если бы я знал, что ты так устала и плохо себя чувствуешь, ни за что не стал бы просить тебя сварить нам зелье посреди ночи. — Ничего страшного. Я все равно сплю пару часов, не больше — ребенок пинается без конца. А так по крайней мере не пришлось лежать и смотреть, как Невилл сладко спит рядом. — Так ты принесла? — Ну разумеется! Она медленно нагнулась, поставила сумку на стол и, немного в ней покопавшись, поставила на стол две маленькие стеклянные бутылочки. — Вот это, — она показала на светло-желтую жидкость, — Tirer la couverture. А вот это, — в бутылке побольше слегка пузырилось синеватое зелье, — от похмелья, как и заказывал. Но, судя по бодрому виду и улыбке во весь рот, оно не для тебя? — Совершенно верно, — улыбнулся Гарри. — Спасибо огромное, Гермиона, ты даже не представляешь себе, как нас выручила! — Tirer la couverture... — задумчиво проговорила Гермиона. — Отличная идея, Гарри! Будем надеяться, что сработает. Гарри опустил обе бутылки в карман куртки. — Скоро узнаем. Я, наверное, пойду — надо отнести второе зелье одному нашему общему другу, он ждет с нетерпением. — Как у вас дела? — Ну... — Гарри помолчал немного, потом усмехнулся и покачал головой. — Сказать по правде, не особо, но надеюсь, зелье поможет. Пока мы только убирались, вели уроки и вытаскивали одну пустышку за другой. — Нет, я имею в виду — как у вас дела? — А, — Гарри улыбнулся поверхности столика. — Хорошо. Я бы даже сказал, очень хорошо. Пауза после этих слов все длилась и длилась, так что пришлось все-таки поднять голову и встретить взгляд расширенных глаз Гермионы. — И не смотри на меня так! — рассмеялся он. — Я расскажу, когда будет о чем. Гермиона, забыв об усталости, наклонилась к нему: — Но что-то все-таки есть уже? — Ну... Может быть. — Гарри Поттер! Гарри драматично вздохнул и поднял руки, сдаваясь: — Ладно, ладно. — И? — Вполне возможно, что между нами действительно что-то большее, чем просто дружба. — Я же говорила! — торжествующе выкрикнула Гермиона. — Что я тебе говорила, Гарри? — Говорила, говорила. Можешь радоваться своей проницательности, а я пойду отнесу Рону лекарство, — сказал Гарри, поднимаясь. — До встречи! И не забудь сообщить, когда начнутся роды, хорошо? — Хорошо, — послушно согласилась Гермиона. — И знаешь что, Гарри? Я очень рада. Поздравляю. Поцелуй от меня Рона! — Я подумаю. Пока! — Пока. * * * Голова разламывалась. Головная боль обрушилась сразу, едва Гарри разбудил его утром. В комнате царил полумрак, и все равно свет был слишком ярким для его воспаленных глаз, которые словно специально вылавливали каждый несчастный лучик, чтобы многократно его усилить. Рон тихо заскулил и попытался заползти под одеяло, прячась от жестокого мира. — Вот. Выпей. Рон осторожно приоткрыл глаза и увидел прямо перед лицом стакан. Во рту было сухо, распухший язык еле ворочался, так что он с готовностью схватил стакан, но, выпив всего глоток, скривился и протянул обратно Гарри. — До конца, Рон. Потом тебе станет лучше. — Обещаешь? — Что? Рон глубоко вздохнул и попытался говорить отчетливее: — Обещаешь? — Обещаю, — в голосе Гарри прозвучала улыбка. — Пей давай. Рон неохотно взял стакан снова и быстро выпил противную жидкость. Зелье подействовало почти сразу, ему стало гораздо лучше. Глаза все еще слезились от света, но головная боль отступила, и в животе больше не крутило. Облегченно вздохнув, Рон снова опустился на подушки. — Э, нет, — сказал Гарри откуда-то сверху. — Хватить спать, уже полдень пробило. Рон от души потянулся и осторожно открыл глаза. Гарри молча смотрел на него, стоя возле кровати, и смутные воспоминания прошедшего вечера хлынули в просыпающееся сознание. Гарри его раздевал. Хм. То ли вчера что-то такое было, то ли ему просто приснился очень интересный сон. — Рон? — спросил не очень уверенно Гарри. — Тебе лучше? — Что? А, да. Лучше, спасибо. — Благодари Гермиону. Это она приготовила, вместе с Tirer la couverture. Новая картинка всплыла в памяти. Он собирались позвонить Гермионе, и Гарри его провожал, и... и... Черт! Гарри с недоумением посмотрел на друга, который вдруг стукнулся лбом о собственные колени. — Рон? В чем дело? — Гарри, — пробормотал коленям Рон. — Прости. За вчерашнее. Давай договоримся, что это все из-за выпивки, ладно? Гарри побледнел и несколько раз глубоко вздохнул, прежде чем переспросить: — О чем ты? — Вчера. В коридоре. Я был пьян как последняя сволочь и не соображал, что делаю. Извини. — Да? Рон несколько раз кивнул, не поднимая головы с коленей. Гарри кивнул в ответ и направился к двери, но передумал. На пороге он обернулся и быстро, не задумываясь и не давая себе возможности отступить, сказал: — Ты трус! — Чего? Рон поднял встрепанную голову, и его потерянное выражение лица еще сильнее рассердило Гарри. Он в несколько шагов оказался возле кровати: — Сам слышал. Трус. Значит, был пьян? Рон кивнул — слишком поздно. — А в среду? В среду ты тоже был пьян? И я? — Рон молчал, и Гарри продолжил, заводясь все больше: — Почему ты не можешь просто признать, что поцеловал меня вчера, потому что хотел меня поцеловать, а я ответил на поцелуй, потому что хотел ответить? — Гарри... — начал было Рон, но остановился, явно не зная, что сказать. Гарри тихо усмехнулся. — Вот видишь. Трус. — Мы... мы можем поговорить обо всем попозже? — спросил Рон, глядя в сторону и разглаживая складки на одеяле. — Когда я проснусь? Гарри посмотрел на помятое лицо Рона и решил, что и правда лучше отложить разговор. — Ладно. Давай после обеда? Мне все равно придется заново рассказывать тебе про Tirer la couverture. — И вовсе нет! — попытался было возмутиться Рон, но голосу не хватило убедительности, потому что Гарри был прав — у него не было ни малейшего понятия, как именно должно сработать зелье. — Ну хорошо, хорошо, признаюсь — ни черта не помню. Так после обеда в твоей комнате? Гарри кивнул: — Постарайся дожить до этого времени, Рон. * * * Время до обеда ползло со скоростью больной улитки. Гарри сидел в своей комнате и задумчиво вертел в руках полученную от Гермионы бутылку. Глупо было воображать, что после вчерашнего между ним и Роном что-то изменится, но ему и правда так казалось! А еще глупее — рассказывать Гермионе просто потому, что был в хорошем настроении с утра. Вот и получил. Но, может, все еще наладится? У Рона есть время подумать до обеда, у него самого тоже.... Он посмотрел на часы и вздохнул. Еще два с половиной часа. * * * На обед давали рыбу и запеченную картошку. Гарри мысленно осыпал проклятиями по очереди слишком твердую картофелину, которая скользила по тарелке и никак не хотела разрезаться, и Рона. Который опаздывал уже на десять минут. Рон очень, очень редко опаздывал к обеду. Если честно, Гарри не мог припомнить ни разу, а это значило, что рыжий — еще больше трус, чем он думал. — Что? — он на секунду отвлекся, когда Урсула что-то спросила. — А. Вполне съедобно... Только картошка жестковата, не пропеклась, что ли. Ну и чего Рон этим добивается? Они все равно встретятся, рано или поздно, им еще крестраж искать! Не может же Рон вечно его избегать. — Я передам повару, — весело сказала Урсула. — Только вряд ли подействует, ему уже много лет об этом говорят, а толку... Гарри уже успел отделить от рыбы все более-менее съедобные куски, когда Рон наконец объявился в зале и плюхнулся на стул рядом с ним. От удивления Гарри чуть не подавился, и его нож звонко ударился о тарелку. — Где ты был? — спросила Урсула, пока Рон недовольно оглядывал обеденный стол. — На часы не смотрел, — быстро ответил тот. — Фу. Опять картошка. Ну почему? — Как дела? — стараясь, чтобы это прозвучало спокойно и дружелюбно, поинтересовался Гарри. — Как день прошел? — Да ничего особенного, — Рон дернул плечом и потыкал картофелины, ища те, что помягче. — Ты вчера, похоже, перебрал, — улыбнулась черноволосая девушка, та самая, вспомнил Гарри, которая открыла им дверь в первый день. — Ну да, немного, но мне уже лучше, — Рон отвлекся от картошки и посмотрел на девушку. — Слушай, не могу вспомнить... Как тебя зовут? — Гергана. — Гергана? Необычное имя. Гарри проткнул картофелину вилкой и откусил от нее вместе с кожурой. — Болгарское. Можешь звать меня Герри, как все остальные. — Джерри? — удивился Рон, и Гарри раздраженно потряс головой. Гергана рассмеялась: — Ну можно и так. — Хм, — Рон улыбнулся во весь рот. — Ну тогда хорошо, что меня не зовут Том, а то пришлось бы за тобой гоняться. Гергана рассмеялась еще громче, а Гарри едва не выронил картофелину, не донеся до рта. Серьезно? Рон действительно сказал... Горло сжалось, несказанные слова рвались наружу, но он загнал их обратно. Нельзя. Нельзя выдать себя, нужно молчать, тихо, Эванс, ты всего лишь учитель физкультуры... — Так и знал, что зря дал тебе посмотреть этот мультик. Джерри, то есть Герри, удивленно повернулась к нему: — Как это ты ему дал? Гарри посмотрел на Рона, прежде чем ответить: — Слишком много жестокости, Рон еще не дорос для такого. Я не голоден. Простите. Он отодвинул тарелку, поднялся из-за стола и пошел к двери, чувствуя спиной взгляд Рона. * * * Рон и правда собирался пойти за Гарри. Он даже почти встал, но потом подумал, что остальные могут что-то заподозрить, и остался сидеть. Вокруг заговорили о жестокости в детских мультфильмах, но Рон уже не слушал. Обиженное лицо Гарри стояло перед глазами, и больше всего ему хотелось снова побиться головой, на этот раз о стол. Самое паршивое заключалась в том, что часть его испытывала от случившегося странное удовольствие. Гарри не просто обиделся — Гарри ревновал, и приходилось признать, что да, да, да, это ему нравилось. Немного. Он и без того подозревал, конечно, что Гарри относится к нему не только как другу, но теперь был практически уверен. А он сам? Рон вздохнул, отставляя тарелку. В любом случае, ему нужно поговорить с Гарри после обеда, так к чему откладывать в долгий ящик? Он отнес посуду в мойку и вышел из столовой. * * * Захлопнув за собой дверь, Гарри обессиленно сел на кровать. Он весь кипел, готовый взорваться в любой момент — но больше всего действовал на нервы тот простой и несомненный факт, что никакого законного повода злиться у него не было, друг имел полное право вести себя так, как считал нужным. Он посмотрел на себя в зеркало и скривился. «Хорошо, что меня не зовут Том, а то пришлось бы за тобой гоняться!» — передразнил он и скривился еще раз. Ну и идиот! Он пролежал на кровати минут пятнадцать, время от времени колотя кулаками по матрасу, когда злость переливалась через край, а потом в дверь коротко постучали. Прищурившись, Гарри посмотрел на дверь: он очень хорошо знал, кто стоит с другой стороны, но все-таки неохотно поднялся и пошел открывать. — Что тебе? Рон рассеянно заморгал. — Я... Мы же собирались поговорить после обеда. — Да неужели? Что-то мне на обеде не показалось, что ты вообще хочешь со мной разговаривать. Рон переступил с ноги на ногу. — А... а зелье? Где-то неподалеку послышались шаги, и Гарри сдался: — Хорошо, входи. Он снова сел на кровать. Рон остался стоять посреди комнаты, неловко переминаясь и явно не зная, куда девать руки. — Я был идиотом, — наконец выпалил он. Гарри нахмурился: — Прости, ты о вчерашнем вечере или о сегодняшнем обеде? — О сегодняшнем! И о вчерашнем тоже. Я всегда веду себя как идиот. — Это точно, — Гарри сел на кровать с ногами и обхватил колени. — И что послужило причиной на этот раз? Рон залился краской. — Не знаю. — Не знаешь? — Нет. Так ты мне расскажешь про это зелье? Гарри поджал губы. — Даже не знаю... На самом деле ты мне не очень нужен. Я сам приму зелье, а ты можешь спокойно играть в кошки-мышки со своей новой подружкой, пока я... — Гарри! Гарри наклонил голову: — Да? — Прекрати, а? Я же сказал, что идиот! Прости, если я... Я действительно хочу помочь, так что не мог бы ты, пожалуйста, рассказать мне, как именно работает это зелье? Гарри посмотрел на умоляющее лицо Рона и в тот же миг понял, что сдается. Как бы он ни злился, без помощи ему не обойтись, и он хотел сделать это вместе, так что вздохнул и принялся рассказывать о действии Tirer la couverture. — Я собирался выпить сегодня ночью, когда все уснут и можно спокойно ходить по коридорам. Не очень уверен, как оно подействует и что именно я буду видеть, так что если можешь... — Ну конечно, могу. Я пойду с тобой. — Хорошо. Тогда после полуночи? — После полуночи. Они уставились в противоположные стены. В комнате опустилась тишина, разбавляемая только тиканием часов. — Гарри, я хотел... — Ну что еще, Рон? — Гарри вздохнул. — Давай ты просто придешь сюда в полночь, и мы... — Я хотел это сделать, — быстро проговорил Рон. — Вчера вечером. Не только потому, что был пьян. — Я знаю, — ответил Гарри, помолчав, и уголки его губ чуть дрогнули в улыбке. — Да? Ну тогда... Увидимся в полночь? — В полночь, Рон. * * * Рон пришел к нему задолго до того, как пробило полночь. На самом деле он пришел в половине девятого, но Гарри не стал ничего спрашивать — просто впустил. Не сказав ни слова, Рон сел на стул перед письменным столом и посмотрел на Гарри, прикусив нижнюю губу. Гарри молча смотрел на него в ответ. Потом Рон резко выдохнул, заставив его вздрогнуть и напрячься в ожидании. Друг то ерошил волосы, то потирал ладони так, словно пытался добыть огонь, но ничего не говорил, и это действовало на нервы. Их последний разговор оставил в душе слабый огонек надежды, но никогда никогда быть до конца уверенным, что именно может прийти Рону в голову — у него было слишком много времени, чтобы навоображать себе что угодно. — Ты... ты по делу? — спросил он наконец, не выдержав стянувшего живот холода. — Джинни сказала, ты в меня влюблен. Уже несколько лет, — тут же отозвался Рон, как будто только и ждал, что Гарри нарушит молчание. Гарри замер. Ослышался? Захотелось засунуть палец в ухо и потрясти головой. — Э-э-э... что? Ты говорил с Джинни? — выдавил он наконец. — Только что. Так да или нет? Гарри, не отрывая от Рона глаз, попятился и опустился на кровать, едва не сев мимо. — А... Как ты с ней вообще связался? — Аппарировал в Нору. Этого хватило, чтобы вернуть Гарри из транса в реальность. — Боже, Рон, ты спятил, что ли? Грозный Глаз тебя убьет, если узнает, что ты решил домой заглянуть! О чем ты думал? Зачем ты отправился в Нору? — Потому что ты — Гарри, — сказал Рон, как будто это все объясняло, потом посмотрел в лицо Гарри и добавил устало: — А она — Джинни. — И? — И... Ну черт побери, Гарри, неужели ты не понимаешь? Она же с ума по тебе сходила с той минуты, когда первый раз увидела! А я ее брат. А ты встречался с моей сестрой! — Ну... да. На шестом курсе, несколько недель. С чего она решила, что я... ну, что ты мне нравишься больше, чем просто друг? — Потому что она Джинни! — что-то в логике Рона явно от него ускользало. — Потому что она следила за тобой почти всю сознательную жизнь и знает о тебе почти все. Она тебя знает, Гарри! И она сказала, что ты в меня влюблен. Гарри внезапно очень захотелось засунуть голову под подушку. Он-то думал, что просто замечательно все скрывает, а тут... Ладно Гермиона, но и Джинни догадалась обо всем раньше, чем он сам! Джинни. Его бывшая девушка и сестра Рона. Отлично просто! И чего он сразу в «Пророк» не написал? — Еще она сказала, что я в тебя тоже влюблен, — как ни в чем не бывало, продолжил Рон, и Гарри забыл, что только что сгорал от стыда и сознания собственной глупости. — И... что ты ей ответил? — Что у нее не в порядке с головой. В комнате разлилась неловкая тишина, такая знакомая за прошедшую неделю, что Гарри чуть не заорал во всю глотку, чтобы ее нарушить. Вместо этого он рассматривал собственные ногти и думал, смогут ли они из всего этого выбраться, не уничтожив своей дружбы. Махнуть рукой и сделать вид, что ничего не было, теперь не получится, после этого разговора — уже нет, да он и не хотел, не мог хотеть больше притворяться. Но если бы пришлось выбирать между постоянным притворством и жизнью-без-Рона, Гарри не стал бы думать дважды. Рон вдруг встал, перебив его мысли, подошел к кровати, сел рядом и прерывисто вздохнул, прежде чем поймать взгляд Гарри и смущенно улыбнуться. — Привет. — Привет, — осторожно отозвался Гарри. — Как тебя зовут? Брови как-то сами поползли вверх. Рон все-таки спятил или как? — Что? Рон вспыхнул до корней волос, но не отвел глаз. — Просто ответь, ладно? — попросил он напряженно. — Как тебя зовут? Гарри окончательно перестал понимать, что происходит. Он пожал плечами. — Ну Гарри. Рон, какого черта... — Вот как? — сказал Рон, покраснел еще больше, наклонился к Гарри и улыбнулся. — В таком случае хорошо, что меня не зовут Салли. Иначе мне пришлось бы... э-э-э... сделать с тобой то, что там Салли сделала с Гарри... Гарри рассеянно заморгал. Рон пожал плечами: — Ну да, признаюсь: я не смотрел этот фильм и наверняка мог бы придумать что-нибудь получше, но... Гарри рассмеялся. — Гарри! — Ч... что? Рон снова напрягся. — Гарри, я серьезно! Я... больше всего я хотел бы гоняться именно за тобой. Гарри попытался сдержать очередной приступ смеха, но он прорвался сквозь сжатые губы. Рон помрачнел и отвернулся. — И нечего надо мной смеяться... — Я не смеюсь! Правда, Рон. Я просто... — Гарри проглотил лезущий наружу смех. В голове звенела пустота, он по-прежнему не до конца понимал, что происходит, но самую важную мысль он все-таки ухватил. — Ты и правда сказал Джинни, что у нее проблемы с головой? Рон ухмыльнулся: — Так и есть. Знаешь, — он снова стал очень серьезным, таким серьезным Гарри, наверное, не видел его никогда, — я не понимаю, что происходит, и мне страшно, и все такое... Но я хотел тебя с той самой минуты, как ты кончил о мою задницу. Гарри ничего не успел сказать — Рон опрокинул его на кровать и навис сверху. * * * Гарри. Это был Гарри, и Гарри был везде, и от этого у Рона кружилась голова. Вкус Гарри, запах Гарри, тело Гарри под ним. И он когда-то думал, что это просто временное помрачение мыслей? Идиот. Они начали всего-то пару минут назад, а он уже пропал, окончательно и бесповоротно. — Это я на тебя так действую? — с интересом спросил Гарри, запустив руку ему в джинсы и поглаживая твердый бугор. Рон толкнулся навстречу. — Похоже на то. Потом, опасаясь, что локти вот-вот подогнутся и он просто рухнет на Гарри всем своим весом, Рон отвел настойчивые пальцы и принялся нетерпеливо стаскивать мешающую одежду. Гарри, рассмеявшись, последовал его примеру, и вскоре на кровати уже лежал тяжело дышащий, слабо улыбающийся и совершенно голый Гарри Поттер. Взгляд Рона скользнул по его телу и остановился на члене — большом, гладком, стоящем торчком члене лучшего друга. Он сглотнул, чувствуя, как щеки заливает жаром. Было совершенно не подходящий момент, и Рон абсолютно не собирался давать задний ход, но... Это же Гарри. Гарри! Он заставил себя оторваться от члена, поднял глаза и увидел, что Гарри так же смотрит на его тело. Щеки уже просто пылали огнем, и Рон с трудом поборол настойчивое стремление чем-нибудь прикрыться, а потом понял, что именно горит в глазах напротив. Гарри его хотел — и пламя его желания заставило неловкость уйти без следа. — Иди сюда, — Гарри схватил его за руку и потянул на себя. Губы снова встретились, слились в жадном, неловком поцелуе. Гарри вертелся под ним, устраиваясь поудобнее, и когда наконец нашел нужное — идеальное, единственно правильное — положение, оба застонали одновременно, чувствуя, как соприкасаются твердые члены. Тело Рона оказалось умнее своего хозяина, оно задвигалось само, терлось о тело Гарри, все быстрее и быстрее, и Гарри поймал ритм, подчиняясь и принимая его. Он с громким стоном раздвинул бедра, обхватил Рона коленями, обвил его шею руками, прижимая теснее к себе, и Рону показалось, что его заколдовали. Руки стали дрожать, он уткнулся горящим лицом во влажную шею Гарри, который откинул голову, подставляясь. — Черт, Гарри... — М-м-м... Гарри вдруг выгнулся под ним, закричал, пачкая пульсирующий член спермой. Рон тоже закричал, задвигался еще быстрее, но Гарри поднял дрожащую руку ему на грудь. — Подожди, — сказал он, запыхаясь, но Рон не знал, сможет ли послушаться, даже если захочет. Он был совсем на грани, еще немного, и... — Подожди, — повторил Гарри, нажимая чуть сильнее. — Дай мне. Рука Гарри ухватилась за член, сжала, прошлась вверх, потом вниз. Рон закрыл глаза, беззвучно крича, пока Гарри быстрыми резкими движениями подводил его к оргазму. Много времени это не заняло. Вверх-вниз, вверх-вниз, вверх — белая струйка залила пальцы Гарри и его живот, а Рон, тяжело дыша и дрожа всем телом, рухнул на него сверху. У обоих не осталось ни сил, ни энергии. Они просто молча лежали, стараясь прийти в себя и восстановить дыхание. Гарри рассеянно погладил потную спину Рона, и тот шумно выдохнул прямо ему в шею. — Кажется, я умер. — Это вряд ли, — тихо рассмеялся Гарри. — Круто. — Угу. — Получилось чуть быстрее, чем я думал, — Рон приподнял голову, чтобы посмотреть Гарри в лицо. — Не то чтобы я это все планировал, но... — Старание и труд свое возьмут. В следующий раз, думаю, продержимся минуты две, не меньше. — В следующий раз? — Рон скатился с Гарри и остался лежать рядом. — Да. Если бы Рон не знал Гарри так хорошо, он бы упустил промелькнувшую в глазах неуверенность, так быстро она исчезла. Нет, до Гермионы ему далеко, но сейчас Гарри был открыт и беззащитен, стена, которую он выстроил вокруг себя, рухнула, и Рону казалось, он может читать его мысли, как развернутый пергамент. Он наклонился и легко поцеловал Гарри в уголок рта. — Договорились. Можем засечь время, если хочешь. Гарри просиял улыбкой и легко шлепнул Рона по руке. — Придурок! Еще чего придумаешь... — А что такого? У меня в будильнике таймер есть. Гарри рассмеялся, опустил голову на плечо Рона, крепко обхватил его рукой и устроил колено на бедре: — Я тебя никуда не отпущу в ближайшие часа два, так что забудь, Уизли. * * * — Я ведь тоже могу выпить зелье, — предложил Рон три часа спустя, когда Гарри сидел за столом и внимательно разглядывал бутылочку с зельем. — Где сказано, что это должен делать ты? — Мы же договорились, — ответил Гарри, свинчивая крышку. Он поднял бутылочку к губам и улыбнулся: — Мы вот-вот найдем этот чертов крестраж, Рон. Твое здоровье! Рон с беспокойством смотрел, как Гарри опрокидывает зелье в рот, как дергается его кадык, когда он глотает. Он и сам не знал, почему так дергается, они с Гарри не в первый раз прибегали к помощи всяких зелий, а это, между прочим, варила Гермиона. С другой стороны — он об этом вертюре первый раз слышал, так что вряд ли Гермиона когда-либо раньше его готовила. Гарри поставил бутылочку на стол и медленно обвел комнату взглядом. — Ну? — быстро спросил Рон. — Что ты чувствуешь? Гарри сосредоточился на лице Рона, прислушиваясь к собственным ощущениям. Он и сам не знал, чего ждал — но никаких перемен в себе не обнаружил. Следов магии нигде не было, хотя он и не ожидал найти их в своей комнате. — Пока непонятно... — сказал он и направился к двери. Внезапно мир вокруг поплыл, искажаясь, все в поле его зрения сделалось странным и зыбким. Пришлось остановиться и перевести дух. — Что? — Рон тут же оказался рядом. — Что такое? Ты что-то увидел? — Нет. Пока ничего... Но теперь я уверен, что зелье работает! Пошли. В коридоре было пусто, темно и тихо, как они и надеялись. Гарри медленно шел к ведущей вниз лестнице, осматриваясь по сторонам. Все выглядело одинаковым. Прозрачным и нереальным — и в то же время куда более реальным, чем обычно. — Спускаемся, — прошептал он Рону. — Давай начнем с комнаты отдыха на первом этаже, а потом пойдем наверх. Только быстро, я не знаю, сколько продлится действие зелья. Рон кивнул, и они отправился дальше. Почти дойдя до лестницы, Гарри вдруг остановился. Что-то словно тянуло его к себе с противоположной стороны коридора, звало неслышно. Он жестом велел Рону остановиться, постоял, прислушиваясь, и медленно зашагал вперед, мимо лестницы, дальше по коридору... Рон, не говоря ни слова, следовал за ним. Возле туалетов четвертого этажа Гарри уже знал, куда они идут — слабый, струящийся из-за угла свет вдруг затанцевал перед ним, задергался, стал ярким, резал глаза так, что пришлось на секунду зажмуриться. Гарри пошел быстрее, почти побежал, пока они не оказались в портретной галерее, которая находилась рядом с коридором. — Здесь? — спросил Рон, оглядываясь по сторонам. Гарри одернул его, приложил палец к губам и двинулся на свет, туда, где мерцающее пятно было ярче всего. Он остановился примерно посередине галерее и повернулся направо. Вот оно. Пятая картина справа изображала старого, солидно выглядящего джентльмена, сидящего за огромным письменным столом, и она плыла перед глазами, колебалась, то размываясь, то становясь четкой, как будто он смотрел на нее сквозь линзу сломанного фотоаппарата. Гарри повернулся к Рону и широким жестом указал на портрет: — Позволь тебе представить: последний крестраж Лорда Волдеморта. — Что? — Рон, нахмурясь, посмотрел на картину и перевел недоуменный взгляд на Гарри. — Вот эта картина? Ты точно уверен? Потому что я... Гарри, ты в порядке? Голова закружилась, Гарри ухватился за Рона, чтобы не упасть, и закрыл глаза, дожидаясь, пока разноцветные точки перестанут танцевать перед ним в воздухе. — Наверное, действие зелья кончинлось... Видимо, потому что я нашел то, что искал. Так что да, Рон, я практически уверен, что это и есть крестраж. Рон оценивающе взглянул на портрет: — Все равно не понимаю. Почему картина? И почему именно эта картина? Кто на ней хоть нарисован? Гарри наклонился, чтобы рассмотреть табличку под рамой, и прочитал вслух: — Павел Душек, 1899... Кто это, черт побери, такой? — По-моему, на этих портретах изображены бывшие директора приюта, — сказал Рон, разглядывая картину. — И все равно не понимаю, что у этого типа общего с Ты-знаешь-кем. Душек жил до него. — Может, это связано не с Душеком, а с самой картиной? — Может. Но что в ней особенного? Гарри пожал плечами: — Ну, мыслей Волдеморта мы не знаем, но ясно, что это не обычный маггловский портрет. Наверное, нам надо ее снять и отправить на исследование, а тут создать иллюзию, чтобы никто не заметил. — А это считается за крайний случай? — Если придумаешь другой способ, можем обойтись без магии, — улыбнулся Гарри. — Хочешь быстренько нарисовать копию и повесить на стену? Рон ухмыльнулся и взялся за край рамы, намереваясь снять картину со стены. Осуществить намерение ему не удалось: картина, как будто приклеенная, не сдвинулась с места. Рон попробовал еще раз — прижался к стене лицом, попытался заглянуть за раму и дернул снова. Никакого результата. Он повернулся к Гарри: — Черт. Ладно, по крайней мере, теперь мы знаем, что это не просто маггловский портрет. Он зачарован, и просто так его со стены не снимешь... — Оба несколько секунд внимательно рассматривали картину. — Похоже, придется этот крестраж уничтожать на месте. Гарри нахмурился: — А ты вспомни, какой разгром мы с тобой устроили тогда в мавзолее Хаффлпафф! — Но она не снимается, Гарри! Есть идея получше? — Есть. Пошли спать, пока нас не застукали, а завтра свяжемся с Орденом. — Может, нам сюда дементора привести? — предложил Рон, когда они шли по темному коридору обратно. — Он мог бы выпить часть души Волдеморта из картины, и дело сделано! — С ума сошел? Привести дементора в приют для сирот? — Но признай, что это могло бы сработать... Черт, если бы нам только удалось снять картину, можно было бы отвести в штаб-квартиру. — Но нам ее не снять. Они остановились у двери в комнату Гарри и одновременно посмотрели на дверь, словно ожидая, что она откроется сама. Дверь не открылась, никто не сказал ни слова, и они посмотрели друг на друга. Потом Гарри не выдержал и рассмеялся: — Нам пора снова начать разговаривать друг с другом, а то боимся слово сказать. Ты хочешь спать со мной этой ночью или нет? Рон хотел.