Вино и месть

      — Скажи это, — Майклсон дышит в шею. Он стоит сзади, одной рукой обхватывает меня выше груди, другой проводит по обнаженному животу. Господи, почему на мне снова одно только нижнее белье?       — Не заставляй меня, — слишком томно выходит. Накрываю его ладонь своей, но в планы Кола это мало вписывается, поэтому он, раздраженно выдохнув, заводит мои руки себе за голову. Я только послушно цепляюсь пальчиками за волосы на его затылке. Когда я вообще стала такой паинькой? Мужчина медленно проводит прохладными ладонями две длинные линии от подмышек до конца моих ребер, губами втягивая кожу у шеи, от чего жутко хочется сдвинуть ноги. Громко ахаю, когда его рука проскальзывает мне в трусики.       — Скажи, — он настаивает, восхитительно правильно двигая пальцами внизу. Настолько хорошо, что глаза закатываются. Я сильно вжимаюсь в его голую грудь, уже точно больно тяну за волосы.       — Муж мой, — закусываю губу. Кол ускоряет темп, и я уже не могу не извиваться в его руках. Откидываю голову ему на плечо.       — Жена, — Майклсон влажно целует меня в висок и сжимает губами мочку. Он абсолютно точно уже собирается довести меня до пика, но силу его собственного вожделения просто невозможно игнорировать, поэтому я, собрав в кулак всю свою волю, резко разворачиваюсь к мужчине, ловя его губы. Такие горячие. Боже, как бы не задохнуться.       — Ты будешь носить это кольцо до скончания веков, Кол, — рвано дыша, я пытаюсь оттолкнуть его. Майклсон усмехается, но, конечно, не позволяет отстраниться, только разрывает ткань на бедрах и застёжку на спине быстрее, чем я успеваю его остановить.       В нашей комнате достаточно горизонтальных поверхностей, чудесно подходящих для уединения. Об этом мы позаботились предусмотрительно, выбирая дом, но муж, по дороге избавляясь от оставшейся на нем одежды, увлекает меня на стул, где слишком мало места. И это прекрасно. Усаживаюсь на Кола верхом, обнимая за плечи.       — Вообще-то, ты тоже, — мужчина хитро прищуривается и проводит языком между моих грудей. Майклсон пытается достать мои губы, но я не позволяю, наслаждаясь секундами власти, в кой-то веке оказавшись выше него. Без понятия, хочу ли я его разозлить или просто хочу его. В качестве мести Кол с упоением прикусывает мой сосок, отлично зная, что в ответ я нетерпеливо выгнусь и до боли воткну ноготочки в его плечи. Нечестно, Кол. Я чувствую его в себе, когда он кусает меня ещё раз, машинально начинаю двигаться, но получается невыносимо медленно. Кол не позволяет набрать темп, крепко держа мои бедра. Похоже, сначала он намерен попробовать каждую клеточку моего тела языком и губами. Ублюдок. Я серьезно рискую сегодня разодрать его спину в мясо.       — Я убью всех, с кем ты сделаешь также, Майклсон.       — Даже не сомневаюсь!       Он, чувствуя, что я уже медленно, но верно схожу с ума от напряжения, наконец размыкает руки, давая мне свободу в действиях, чем я непременно пользуюсь, с яростным стоном ускоряясь на нем. Откидываю его корпус на спинку стула и встречаюсь с совершенно безумным от похоти взглядом. Да, милый, моя очередь играться. Я оставляю на его лице, кадыке, ключицах тяжелые поцелуи, не прекращая двигать бедрами и выдержка подводит Майклсона. Теперь он сам исступленно насаживает меня, совсем не думая о том, как долго потом ему придется отмывать с бицепсов кровавые полосы. Непомерно долго.

***

      — Что ты будешь на завтрак? — я спрашиваю, имея в виду, конечно, группу донорской крови, запасов которой, благодаря развитию технологий, в холодильнике теперь всегда предостаточно.       — Я буду тебя. Можно прямо на столе.       Назойливое воображение в красках рисует в голове эту картину. Черт. Остынь, прошу. Медовый месяц уже и так затянулся просто неприлично, но кого это волнует?       — На завтрак обед и ужин, что ли?       — Еще на полдник, — он отвечает совершенно серьезно и разводит руками, поймав мой лживо неодобрительный взгляд. — Что? Ты бы не могла быть менее сладкой?