Вино и месть

      — Вот мне всегда было интересно, что в твоем понимании «немного»? По меркам человеческих жизней это две? Три? Или ты ждешь момента, когда я иссохну вместе с этим костюмом? — Кол, сложив руки на груди, уже двадцать минут капает мне на нервы. А бал еще даже не начался.       — Если ты не дашь мне спокойно собраться, обещаю, что с удовольствием это устрою. Любимый, — если бы сарказм был жидкостью, я бы определенно поперхнулась последним словом.       — Эти лилии потрясающе тебе подходят, дорогая, — Майклсон кивает на вазу восхитительных цветов у кровати, подаренных им утром. С сомнением окидываю взглядом кроваво-красные цветы, представляя их сочетание с голубым платьем.       — Вообще-то, не очень.       — Просто поверь мне. Они ядовиты так же, как и ты, — Кол, оказавшись за спиной, сжимает мои плечи так неожиданно, что помада выскакивает из рук, из-за чего я раздраженно вскрикиваю. Наши глаза встречаются в отражении зеркала. — Хотя, пожалуй, нет. Нужно быть намного хуже, чтобы отравить всю мою жизнь, — без тени улыбки. Демонстративно закатываю глаза и поворачиваюсь к нему лицом. Жалости не дождешься.       — Не благодари, — шиплю медленно, почти по слогам, из-за чего на его лбу дергается венка. Пара секунд мучительной тишины, несколько болезненных вдохов полуненависти-полулюбви и я решаю, что на сегодня достаточно. Делаю шаг в сторону, желая выбраться из ловушки Кол-зеркало, наивно полагая, что Майклсон уже наигрался. Глупая. Он хватает меня за предплечье и тянет на себя.       — Как ты это делаешь? С мужчинами, — выдыхает в висок. Поднимаю голову, не совсем понимая, к чему он ведет. Кол почти никогда не говорит о моих «поклонниках», предпочитая разбираться с ними самостоятельно. Я же не говорю, зная, что они останутся в живых, только если Майклсон убедится в моем безразличии. Совсем непритворном, впрочем.       — Делаю что?       — Они на что угодно ради тебя, словно безумцы. Включая меня.       — Считаешь себя безумцем? Правда думаешь, я в адеквате могла позволить это? — поднимаю руку, демонстрируя колечко на безымянном пальце.       — Думаешь, я в адеквате мог это предложить? — он парирует. — Что ты сделала? Внушение? Заклятье?       Коротко ухмыляюсь, качая головой. Было так просто, что я даже не старалась. Подаюсь вперед.       — Только это, — не закрывая глаза, едва-едва, совсем невесомо касаюсь его губ, мимолетно задевая ноготком скулу, а Кол рвано выдыхает, непроизвольно опуская веки. Я медлю секунду, две, впитывая мельчайшую дрожь его тела и осторожно отстраняюсь. Майклсон распахивает глаза.       — Мужчины слабы, Кол, — глажу его по щеке, почти утешающе, умалчивая, как легко теряют голову девушки, влюбляясь в мудаков. Как легко ее потеряла я. — Ты всего лишь один из них.       Он прищуривается, пытаясь осознать простую истину — я не делала ни-че-го. И все же сделала.       — Что, если я убью тебя? — Майклсон обхватывает ладонью мою шею, еле надавливает большим пальцем на горло.       — Давай, — шепчу, накрываю его руку своей и сжимаю ладонь, заставляя надавить сильнее, — и будешь свободен.       Кол ловит мой решительный взгляд и напрягает пальцы, сопротивляясь, понимая, что останавливаться я не собираюсь.       — Или сдохну вместе с тобой.       — Так ты этого боишься?       Майклсон рывком отнимает руку, параллельно сбрасывая мою. Что и требовалось доказать.       — У меня был бы шанс, если бы я не поцеловал тебя в ту ночь, — цедит он.       — Его не было ни у одного из нас. Без вариантов, — как бы ни казалось, не хотелось обратного, концентрация яда между нами чрезмерна — не отравиться невозможно. — Жалеешь что встретил меня?       Долгая, оглушительная пауза. Всего ведь минус один человек и наши жизни в корне иные: раз в тысячу лучше и в миллион пустее. Давай, Кол, ответь правильно!       — Нет, — он уверенно.       Идиот.       — Нет, — эхом вторю, отвечая на незаданный встречный.       Два бессмертных идиота.