Фаворит короля

Слэш
NC-17
В процессе
462
автор
_matilda_ бета
Размер:
планируется Макси, написано 479 страниц, 38 частей
Описание:
На дворе ХХI век, но в Гелдере право первой брачной ночи традиционно принадлежит монарху. Закон не уточняет, кто из молодожёнов должен возлечь на королевском ложе, и когда невеста графа Бьёрди отказывается пройти обряд, он вынужден сделать это сам. Последствия нравятся далеко не всем подданным.
Посвящение:
Прежде всего "Viva Kalman", а также "Невесте палача", "Гимну шута" и "Истинному убийце".
Фильму "Тристан и Изольда", сериалу "Тюдоры"
Примечания автора:
Идея снова не терпит суеты. Надеюсь уложиться в 250 страниц, но, думаю, не уложусь - работа снова намечается масштабной. И интересной. Правда, её план я потеряла. Но у меня есть другой план, хе-хе, так что за результат не отвечаю))

Адриан https://www.9linesmag.com/wp-content/uploads/2013/12/2712-03.jpg
Рауль https://sun9-47.userapi.com/c855432/v855432051/e6e68/6OxFhXDhwSo.jpg
Фабиан https://sun9-50.userapi.com/c855324/v855324817/f2aeb/5VC4JH303jk.jpg
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
462 Нравится 1289 Отзывы 203 В сборник Скачать

Второй ребёнок

Настройки текста
      До свидания с Белль оставалось целых полтора часа, и Адриан решил потратить их на разгребание кучи текущих дел, засел в рабочем кабинете. Перво-наперво посмотрел отчёт о переговорах с США. Их дипломаты, естественно, юлили, ссылаясь на всё подряд, включая уик-энд и бумажную волокиту, обещали официальный ответ дать в течение месяца. Неофициально и так было ясно, что от участия в похищении гелдерского инфанта они откажутся, а свою соотечественницу не выдадут даже под грузом неопровержимых доказательств.       Досадно. Рауля могла подставить именно Грэйс, сделать ему такой прощальный подарок.       Например, поняв, что любви и семейного счастья здесь больше не светит, вознамерилась свалить в родные пенаты. Привилегии и герцогство на горизонте её не держали, с папой-сенатором она вряд ли материально бедствовала, к тому же за океаном любимый ею феминизм, а в королевстве вечные вторые роли.       Мужа она стала презирать ещё с брачной ночи и напоследок взялась отомстить ему. Или двоим любовникам сразу. Тонко и жестоко. Разлучить навсегда. Привлекла пособников, может, не из верхушки ЦРУ, а тех агентов, что курировали её здесь. Сидит теперь на террасе с видом на статую Свободы, попивает колу и смеётся. Преступление до конца не доведено, однако результат превосходный вышел — коварный изменщик в тюрьме, и коронованный разлучник спустил на него всех собак. Повод заменить колу шампанским.       Нет, предположение сильно утрировано и далеко от совершенства. Адриан прекрасно видел дыры в нём — настояние продолжать шпионить или самолёт до Далласа. Грэйс незачем подставлять и себя. Либо они с Раулем работали вместе, либо кто-то метил в них двоих и этому кому-то судьба Грэйс была не важна.       У неё сейчас тоже наверняка весёлое времечко с вопросами от госдепа. Если она, конечно, не действовала по их указке.       В распутывании ситуации главное понять, является похищение заговором внутренним или внешним. При внутреннем целью являлся Рауль, тут и к гадалке ходить не надо, а значит, он невиновен, значит, любит. Врагов у него правда хоть отбавляй. Возлегая с графом в брачную ночь, возвращая из ссылки после дерзких слов, называя его фаворитом, он, его королевское величество Адриан Третий Лаконси, самолично навлёк на него недовольство.       Почему в деле так много неизвестных?       Ладно, пусть специалисты ломают над этим голову. Лучшие из них на этом расследовании получат благодарность короля и повышение по службе, стимулы есть.       Адриан закрыл папку с отчётом и взял смартфон. Морелли прочитал сообщения, отправленные ему утром, но не ответил и не позвонил.       Нарывается. Испытывает терпение. Чувствует вседозволенность. Совсем распоясался.       Да нет, Фабиан ведёт себя как всегда — гуляет сам по себе. Чего бояться человеку, который имел наглость трахнуть невесту инфанта за неделю до свадьбы?       Адриан набрал его номер и получил лишь серию гудков да информацию, что время ожидания ответа истекло.       Он развернул мессенджер.       «Лард Морелли, приказываю позвонить мне».       Блять, грубо. Фабби и так не в духе.       Адриан стёр текст, сочинил новый и дополнил скупо улыбающимся смайлом:       «Фаб, если ты не перезвонишь мне в ближайшее время, отправлю за тобой гвардейцев»       Едва сообщение ушло, в дверь постучали. Слуга доложил о Рокарди.       — Его сиятельство настаивают, что ваше величество велели явиться к вам.       — Зови, — вспомнил король и отложил смартфон. В принципе, у него были несколько вопросов к приятелю.       Паоло вошёл с улыбочкой, отвесил низкий поклон.       — Спасибо, что приняли, сир. Знаю, вам сейчас не до меня.       — Садись, — махнул рукой Адриан. — Хотя нет… Выпьешь? Налей нам.       Виконт послушно сменил траекторию, направился к бару, загремел стаканами и бутылками, выбирая. Принёс Адриану коньяк, себе виски. Сел за стол. Чокнулись без тоста.       — В интернете пишут, принц без изменений?       — Да…       — Держись. Если что, я всегда помогу, поддержу. Можешь положиться на меня.       — Спасибо, Паоло, я знаю. — Адриан дёрнул уголками губ. — Сменим тему: мне тяжело говорить о Шарле… Ты Фабиана видел сегодня?       Паоло задумался.       — Вроде нет. Вчера видел. Мимо меня проскочил, недовольный, даже не поздоровался в ответ. Я ему: «Привет, чувак, как дела?» — а он пронёсся, ухом не повёл. Что-то наш шут с тех пор, как вернулся, раздражённый всё время, слова не скажи — высокомерием прёт. Думал, это из-за Рауля… из-за того, что ты Гульфика на второй план задвинул, а теперь-то фаворит изгнан… Ой, извините, ваше величество, не хочу давить на больное…       Если бы Рокарди не замолчал, Адриан сам бы его заткнул. Правда, в душе шевельнулась потребность выговориться, обсудить, а раз Фабиана нет, то единственной приемлемой жилеткой остаётся Паоло.       — Рауль не изгнан. Он под следствием, но я сомневаюсь в его виновности.       — В тебе говорит любовь.       — Может быть. Но очень похоже на подставу. Сам знаешь, как на него все ополчились, и жена эта ещё американская… Она тоже отомстить обещала, прямо мне в лицо заявила. Если Рауля пытаются убрать, я выясню, кто этот смертник.       Рокарди хмыкнул, взболтал содержимое стакана.       — Простите меня, ваше величество… Напросился к вам как раз по этому поводу. Позволите сказать?       — Давай.       — Тео… Он звонил, сказал, безопасность снова его прессует по вашему приказу…       — Правильно он сказал.       — Тео не мог пойти против вас. Он честный и незлобливый, он верен вам, я это знаю. И вы знаете его с детства. Почему вы не доверяете ему? Тео оступился, но протрезвел и раскаялся.       — Я доверяю сейчас только себе, Паоло. Остальных подозреваю. У меня и к тебе есть вопросы.       Виконт нервно хихикнул. Наигранно оглянулся на дверь.       — Меня сейчас арестуют?.. Ваше величество, так вот насчёт Тео. Пришёл покаяться вам, пока безопасность не нарыла и не использовала против него или против нас двоих. Сразу предупрежу, что это я уломал Тео, а он упирался и не хотел нарушать приказ. В общем, я провёл Тео на маскарад. Вы его видели…       — Дама в вуали.       — Вы знали? — испугался Рокарди.       — Рауль его узнал. Я как раз об этом случае собирался спросить. Зачем ты притащил Соранти? Что вы вместе замышляли?       — Ничего! Просто мне… скучно без Тео. Пообщаться не с кем, одни малолетки, балбесы и позёры. Подумал, весело будет, если Тео заявится в бабском наряде. Прикольнуться хотел, Тео еле уломал. А потом ещё на вас наткнулись, Тео страху натерпелся, меня потом всю ночь костерил. Прощения прошу, ваше величество, и за себя, и за Тео. Шутка это была, с похищением не связанная.       Адриана чистосердечное признание устраивало в половинной степени.       — Ты понимаешь, что вы оба нарушили приказ? Своей шуткой ты подставил Соранти и дискредитировал себя. Молчал до сегодняшнего дня и говоришь о каком-то доверии? Хорошо ума хватило сейчас самому рассказать.       — Простите нас, сир, мы ведь всего лишь два дуралея, пошалили немного. Не наседайте на Тео, он и так тяжело переживает вашу немилость.       — Поэтому у него есть мотив. Не волнуйся, если Тео не виноват, если была только шалость, то ему нечего бояться.       — Спасибо, сир, вы меня успокоили, — Паоло поклонился и кинул взгляд на настенные часы. — Может быть, в знак взаимопонимания партию в покер?       Адриан тоже глянул на время.       — У меня через пятнадцать минут встреча с Белль. Лучше проводи до покоев и позови пажей, как раз успею переодеться.       — С удовольствием провожу, ваше величество.       Стакан Рокарди был пуст, Адриан большим глотком допил свой коньяк и поднялся. Ему хотелось уединения и тишины. Дни и вечера проходили не так как устоялось испокон веков, биоритмы бунтовали, отяжеляя организм. Казалось, жизнь уже не вернётся в привычное русло.       

***

      На входах в дворцовый парк расставили гвардейцев, чтобы обеспечить уединение королевской чете. Взявшегося сопровождать гвардейца Адриан отправил назад. Разговор завязался, когда они с Изабеллой углубились достаточно, чтобы смолк шум городских улиц. Шли медленно, держась за руки. Погода была зябкой, как раз для конца ноября.       — Шарля не хватает, — промолвила Изабелла, — чтобы бегал вокруг, приносил мне цветы…       Цветы уже завяли, трава пожелтела. Но сынули не хватало. Адриан крепче сжал дрожащие пальчики.       — Всё будет хорошо.       Уверения получились безрадостными.       — Адриан, почему у меня ещё не взяли показания? Ты сказал, что пришлёшь Макреди ещё позавчера, но никто так и не пришёл. Вместо него теперь другой начальник, Сельвани.       — Завтра пришлю, — рассеянно пообещал Адриан. — Что у тебя Грэйс Бьёрди спрашивала? Что-нибудь про Шарля?       — Чисто женские вопросы: где ему одежду покупаем, какие любимые блюда, сколько он спит… Я рассказала про личного портного, личных поваров… Обычная болтовня двух мам, я ничего подозрительного не видела.       — Наверно, в них и нет подозрительного, — предположил Адриан и даже немного обрадовался: невиновность Грэйс автоматически влекла за собой непричастность Рауля.       — Ещё американка спрашивала про безопасность Шарля — как организована его охрана, сколько человек, есть ли оружие и тому подобное.       Укрепившиеся надежды Адриана рухнули.       — Ещё американка выспрашивала про политическое устройство, — продолжила Белль, — какие у тебя планы на отношения с разными странами, есть ли у тебя противники, оппозиция, как твой дядя и кузен относятся к твоей коронации. Она искала себе союзников, шпионила? Я думала, она просто хочет разобраться в нашей жизни. К счастью, оппозиции у нас нет, а в твои рабочие планы я не лезу.       — Ты не виновата, Белль.       — Я ведь… Адриан, я ведь жалела эту чёртову Грэйс, когда ты с её мужем… Пыталась поддержать, приблизила. Я даже хотела пойти против тебя! — Изабелла остановилась, вырвала руку, отвернулась и вытерла глаза. — Прости, Адриан, я хотела использовать Грэйс, чтобы разлучить вас с Бьёрди. Хотела вернуть тебя, а его отправить в Америку, подальше. Прости, Адриан, я была в отчаянии. Это были только мысли, я ничего не предпринимала.       Правда не застигла врасплох, о чём-то подобном Адриан догадывался, только поэтому достойно выдержал удар. Тайн раскрывалось всё больше и больше, впору было благодарить обоих Бьёрди, всколыхнули болото, из которого полезла нечисть. Вокруг не только лесть, вокруг козни. Скандалить не было желания. Он обнял жену.       — Ты прощена, Белль, вытри слёзы. Я по-человечески понимаю твою обиду. Все мы живые существа, а не манекены. Я тоже порой бываю груб, жесток, циничен, заслуживаю твоё отвращение ко мне. Я полюбил и был ослеплён, стал недальновиден, беспечен. Фабиан меня предупреждал с первого дня, я отмахивался.       — Адриан, — Белль подняла к нему расстроенное лицо, — мне следует объяснить тебе, что связывало меня с Фабианом до свадьбы. Чтобы ты знал правду и не винил его. Мы не умышленно, всё произошло спонтанно. Я выпила много коктейлей, и сама к нему подсела, и только наутро поняла, что лишилась девственности…       — Стоп, Белль, хватит, я не хочу слушать, — Адриан накрыл её губы ладонью. Он заревновал. Конечно, Фабиана. — Я и раньше говорил, что вопрос твоей девственности меня не волнует, и сейчас повторяю. Ты распорядилась ею на своё усмотрение, и я принял твой выбор как адекватный человек. С Фабианом разберусь позже.       — Ты из-за этого его отослал? Фабиан не виноват — ты же знаешь, какая я пьяная — пристаю.       — Я? Отослал? Фабиана? Куда? Кто тебе сказал?       Изабелла опешила.       — Фабиан сказал… Я ему звонила днём, он в поместье. Сказал, ты его из столицы отослал и из Гелдера.       — Вот чёрт! А что ещё сказал?       — Ничего. Извинился, сказал, что занят, и отключился.       — Он на меня психует, не на тебя. Неправильно меня понял. Но давай перестанем о проблемах говорить? Я и так на взводе. Мы вышли прогуляться, побыть вдвоём и успокоиться. — Адриан поймал руку Белль, побуждая возобновить шаг. Парк был тихим и таинственным, расступался перед ними. — Милая, на самом деле я позвал тебя на свидание, чтобы сказать определённую вещь. Хорошую вещь.       — Какую? — несмотря на уточнение, Изабелла забеспокоилась.       Адриан молчал, разглядывая вереницу желтоватых фонарей вдоль дорожки. Почувствовав дрожание руки в ладони, обернулся. Улыбнулся одними губами, обозначая, что всё в порядке.       — Милая, сходи к своему гинекологу, пусть удалит спираль — я хочу ребёнка.       Белль испугалась, запнулась в ногах.       — Адриан, ты думаешь… Шарль не твой?       — Нет, я так не думаю. Просто хочу ещё детей. Из-за случившегося с Шарлем я понял, какое дети счастье, и пусть их будет несколько, ещё два или три. Не сейчас — когда Шарль поправится.       — А если родятся мальчики?       — Мы воспитаем, чтобы не передрались за престол. Думаю, Шарль будет рад братьям и сестричкам. Я хочу ребёнка.       — Хорошо. — Белль вроде бы успокоилась и даже обрадовалась. И молодец — у неё всё равно нет права отказать королю.              Наступило молчание. Шли прогулочным шагом, созерцая засыпающую на зиму природу. Адриан вспоминал, как совсем недавно на этих дорожках резвился сын. Изабелла плотнее жалась к его плечу — то ли озябла в меховом жакете, то ли нуждалась в душевном тепле. Подумывал спросить, но зазвонил мобильный, громкой мелодией взорвал тишину.       — Наверно, Фабби, — сказал Адриан, останавливаясь, но на экране было другое имя. — Нет, это Девони. Новый начальник… Да, Девони, что у тебя?       — Добрый вечер, ваше величество, — заговорил безопасник, голос звучал по-деловому. — Прошу меня простить за беспокойство, но новости срочные.       — Хорошие? — заволновался Адриан, перевёл на громкую связь.       — Вполне, ваше величество. Установлены личности всех троих подозреваемых, которые вывезли его высочество из дворца и держали в подвале…       — Кто? — потребовал Адриан. В горле стало сухо, рука, державшая смартфон, задрожала как от холода.       — Имена вам ничего не скажут. Простолюдины, выходцы из ремесленного сословия. Один привлекался за действия разбойного характера, имеет погашенную условную судимость и уже снят с профилактического учёта. Его отпечатки есть в базе, именно по ним и определили, других уже не составило труда вычислить.       — Почему так долго? Почему сразу не вычислили? У вас новейшее оборудование!       — Отпечатки были подтёрты. Ребята буквально каждый миллиметр подвала излазили, чтобы хоть что-то найти, на это понадобилось время. Среди обнаруженных оказалось пять человек — строители, грузчики. Сопоставляли с дворцовыми видеозаписями.       — Ладно. Что ещё?       — Дальше самое интересное, ваше величество… Тот тип, с судимостью, до неё служил в охране поместья Цветочная Балка и был уволен после вынесения приговора. Цветочная Балка — поместье Бьёрди, сир, — добавил Девони, как будто король мог это запамятовать. — Граф мог знать его до отъезда за границу.       Изабелла смотрела обвиняюще. Адриан прикусил губу, чтобы сохранить лицо.       — А мог не знать, — процедил он. — Хорошо, допросите об этом графа.       — Уже допрашиваем, ваше величество. Он отрицает. К счастью, скоро в его признаниях отпадёт нужда. Теперь прижать троих ублюдков к ногтю не составит труда, по предполагаемым адресам уже направлены опергруппы, есть анонимная наводка. Уж эти пешки расколются быстро, они уже напуганы. Деликатничать ведь с ними не надо?       — Наоборот, — сказал Адриан, не чувствуя в себе ни капли жалости. — Они пошли против меня, не деликатничали с моим сыном, пусть в полной мере испытают на себе мой гнев. Позаботься об этом.       Изабелла кивнула, присовокупляя и свой гнев тоже.       — С удовольствием, ваше величество, — пообещал Девони. — Позвольте откланяться? Я буду докладывать.       — Даже среди ночи.       Адриана накрыло нервное возбуждение. Скоро ублюдки будут схвачены, и он узнает лжёт ли ему Рауль. Боже, пожалуйста, пусть он говорит правду… Рауль благородный, прямолинейный, открытый и ранимый, может быть, наивный и внушаемый, но не интриган.       С другой стороны, он мало о Рауле знает. Рауль склонен к неподчинению и своенравию, привержен идей демократии.       — Милый, — Белль тронула за плечо. Адриан встряхнулся.       — Да, идём…       — Быстрее бы этих зверей поймали. Быстрее бы их всех переловили и заперли! Я так скучаю по нашему мальчику…       — Тише, Белль, успокойся, — Адриан обнял её, погладил по спине поверх жакета. Они пошли дальше, разговаривая о Шарле и наказании виновных. Прогулка, которая долженствовала быть утешительной, ещё сильнее вскрыла раны, заставляя их кровоточить.       Перед сном Изабелла льнула всем телом. Адриан собрался заняться с ней сексом, не из большого желания, а чтобы отвлечь и отвлечься, но у него не затвердел и наполовину. Секс потерял привлекательность. Расплата за прелюбодеяние.              Как вторая кара — бессонница. Устав мучиться, Адриан убрал с себя руку жены, прислушался к её ровному дыханию, выскользнул из постели. Взял смартфон. На балконе было холодно, и он ушёл в гостиную, не включая света, сел на подлокотник дивана.       Цифры на дисплее показывали первый час ночи.       Поздно, но Фабиан наверняка тоже не спит.       Не ошибся.       Фабиан появился на слепящем глаза экране в пижамной майке, с растрёпанными кудрями, на фоне кованого изголовья кровати и поставленных торчком подушек, но не заспанный.       — Ты мне ответил, надо же.       — Не хочу утруждать гвардейцев дальней дорогой… Не всё же мне от тебя бегать, Дри. Привет.       — Привет, Фабби, — Адриан расслабился и вроде бы даже захотел спать. — Извини, я просто не люблю, когда ты надолго пропадаешь. Мне тебя не хватает.       — И мне тебя, Дри. — Голос маркиза, однако, звучал жёстко, и взгляд был таким же. Адриан устало потёр лоб.       — Я тебя не отсылал, Фабби. Послушай же… я не хочу, чтобы ты улетал в Марокко или Южную Африку.       — Я не улечу. Я передумал. Обстоятельства изменились.       — Зачем же ты уехал в поместье?       — Захотелось.       — Фаб… хватит дуться, возвращайся.       — Дри… ты зовёшь в свою постель или только ко двору?       Ну началось!       Адриан не успел вовремя стереть неудовольствие со своего лица, и Фабиан его заметил.       — Просто ко двору, смотреть, как ты убиваешься по Бьёрди, я не приеду, Дри. Я люблю тебя, а графёнка твоего не жалею. Имею на это право. Хочу, чтобы ты был моим. Скажи, что наигрался, понял наконец, что я твоя единственная и истинная любовь, и я буду рядом с тобой через два часа.       Сколько требований!       Адриан молчал. Где-то глубоко внутри шевелилось желание сказать Фабби просимое, помириться и раствориться в его опеке. Тогда, возможно, забудется безумие последних дней и жизнь вернётся на прежние спокойные рельсы, откатившись к беспечному июлю.       Однако страшные события позволили вскрыть отравляющие страну нарывы. Прямо под боком прячутся предатели, маскируются под верноподданных и плетут паучьи заговоры.       Адриан дёрнул желваками.       — Фабби, у следствия есть основания полагать, что Рауля подставили.       Морелли фыркнул. Адриан сделал вид, что не заметил. Продолжил:       — Следователи не знают, а я знаю, что у тебя есть железный мотив.       Фабиан посерьёзнел. Лицо у него стало таким же, как в день, когда всплыло про измену — будто в спину всадили второй нож.       — Ты разлюбил меня, а теперь считаешь злодеем? Ты мне не веришь?       Адриан закрыл глаза. Сложно было решить.       Нет, на самом деле легко.       Он открыл глаза. В горле стоял ком.       — Верю. Прости. Навалилось…       — Я понимаю.       — Не улетай…       — Не улечу, Дри. На днях вернусь в столицу. Теперь у меня есть причины остаться.       Опять царапнуло сомнение. Адриан устремил взгляд, выискивая в глазах маркиза, что это могут быть за причины. Осуждение Рауля на тюремный срок?       — Хочу быть рядом, когда проснётся Шарль, — пояснил Фабиан, от которого опять не укрылось недоверие.       — Извини, — буркнул Адриан, взмахнул рукой, пряча ещё одну, новую для себя эмоцию — ревность сына к нему. — Ладно, нам обоим пора спать. Белль спит тревожно, пойду к ней…       — Спокойной ночи, Дри.       Адриан сидел ещё некоторое время, покусывая пальцы подставленных под подбородок рук. Пытался разобраться в бардаке своих чувств, но так и не разобрался, пошёл спать.       

***

      Стандартное вторничное утро уже на общем завтраке рухнуло со звонком Девони. Король схватил мобильный, и свита за столом мгновенно замолчала.       — Да! Нашли?       — Ваше величество, нашли, но… — в трубке послышался тяжёлый вдох, — но не совсем то, что хотели. Трупы, ваше величество. Два, и один мудак без сознания. И всё же признание есть.       Адриан сорвал салфетку, кинул на стол и второпях направился из столовой. Слуги распахнули перед ним двери.       — Рассказывай! — велен он на ходу.       — Местонахождение установили ещё во втором часу ночи. В округе Кенворт в Авире. Дольше добирались туда… Подозреваемые, по нашим сведениям, не разделялись, с момента похищения были вместе. Залегли на дно в Кенворте, там местность гористая, лыжные трассы, в холодный сезон народу прибавляется, чужаков много. Они сняли один из коттеджей. По фиктивным документам, конечно. Судя по найденным в их вещах паспортам, тоже фальшивым, собирались бежать за границу, в Италию.       — А трупы? — Адриан остановился у окна в Малахитовой зале. Огляделся, чтобы никого не было. Сердце взбудоражено билось.       — Да, трупы… Когда в пять утра опергруппа ворвалась в коттедж, двое подельников были мертвы. Болтались в петлях рядом друг с дружкой над лужами мочи. Окоченели уже. Эксперт сказал, смерть наступила вчера вечером. Третий — тот, что работал у Бьёрди, — тоже пытался повеситься, только, видимо, позже, примерно за час до нашего прихода… придушить себя придушил, а крюк не выдержал, вывалился из потолка вместе с висельником, верёвка ослабла… Так что живой он, в больницу увезли. Врачи обещали, что сегодня же приведут его в способное давать показания состояние.       Адриан держался. История привела его в лёгкий шок, он-то думал, что сам с уродов шкуру сдерёт. Но так даже лучше, мараться о гниль не придётся. Хотя петли для них мало за то, что с делали с Шарлем, — колесовать в самый раз.       — Ты сказал, признание уже получено, — напомнил он про волнующее больше никчёмных жизней преступников.       — Да, ваше величество, всё верно, признание есть. Оно в предсмертной записке, — Девони вздохнул, и это показалось плохим признаком. — Ублюдки сожалеют о содеянном, пишут о раскаянии, просят прощения у вашего величества. Утверждают, что поддались на щедрые посулы…       — К чёрту их уверения! Там есть имена?       — Есть, — ответил Девони, и от его сухости мороз по коже побежал.       — Так говори! — приказал Адриан, точно зная, о ком услышит.       Он не хотел! Не хотел! Не хотел! Если бы он только мог приказать обратное — забыть про записку и никогда никому не называть этих имён.       Внутри уже сейчас всё переворачивалось, рыдало и выло. Но надо быть мужественным и с достоинством принять правду.       — Граф и графиня Бьёрди, сир, — сказал Девони, с прискорбием, как сообщают о погибших в аварии родственниках. Адриан так себя и почувствовал — будто в одночасье навсегда потерял любимого человека. Развернулся задом к окну, привалился к подоконнику, стиснул ладонью лоб.       Бьёрди… Бьёрди врал… никогда не любил… похитил ребёнка… довёл до клинической смерти и комы… всё он, Бьёрди… как же так… почему?.. сволочь…       — Ваше величество? — потревожил Девони, когда молчание затянулось.       — Да, да… я здесь, — Адриан потёр лоб над переносицей. — Продолжайте допросы. Бьёрди, висельника… Мне нужны словесные подтверждения. И отмени действия по Соранти.       — Так и собирался поступить, — уверил директор госбеза и попросил разрешения идти выполнять. Конечно, Адриан отпустил, а сам остался у подоконника, ероша волосы, над которыми полчаса трудился парикмахер, корону снял. Все его надежды пошли прахом, взаимной любви не было и нет, только голый расчёт. А он, дурак, и сейчас хватался за соломинки, искал злопыхателей в своём королевстве. Нет, всё-таки американский след. Что же, с одной стороны даже и лучше…              В дверях залы появилась Изабелла. Растерянно остановилась, вглядываясь в него. Адриан махнул рукой, сигнализируя, что в порядке, и она может подойти.       — Что-то случилось, милый?       — Только хорошее. Дело о похищении раскрыто: исполнители совершили суицид, организаторы — Бьёрди.       — Адриан, господи! — ужаснулась Изабелла, только непонятно чему, поступку преступников или его убитому виду. Должна ведь злорадствовать — муженька обманул любовник, муженёк поплатился за измену. Да на кону стоит жизнь их сына.       — Они ответят, Белль. Не знаю, доберусь ли до Грэйс, но Рауль ответит. Ладно, пойдём, у меня работа. Ты к сынуле сейчас поедешь?       Адриан надел корону, встал, и тут раздался телефонный звонок. Мобильный лежал на подоконнике, Адриан его взял. Глянул на имя и заволновался.       — Марк Шинли, — бросил он жене, поднося трубку к уху, — что в клинике стряслось? Да, Марк, я слушаю.       — Ваше величество, доброе утро. Прошу простить за беспокойство, но мне нужно поговорить с вами и с её величеством королевой. Во сколько мне можно подъехать во дворец, или стоит дождаться, когда вы приедете к его высочеству?       — Ему хуже? — догадался Адриан. Изабелла едва не вырывала трубку.       — К сожалению, да, — сказал главврач со скорбью, ещё только что выражал Девони. Адриану перестало хватать воздуха, от дёрнул галстук, срывая узел до половины.       — Мы немедленно едем!       Он сунул смарт в карман, схватил Изабеллу за плечо и потянул к выходу. Грудь сдавливал страх. Адриан напоминал себе, что он мужчина, король, дворянин, глава семьи, но, чёрт подери, он боялся лишиться своего ребёнка!       Изабелла уже бежала впереди него, раздавая приказы. Им принесли верхнюю одежду, машину подали в считанные минуты. По дороге они только переглядывались, боясь озвучить страхи, будто от обличения в словесную форму страхи могли материализоваться.       Шинли встретил их во дворе, но разговор начался только у него в кабинете. Адриан сел в кресло весь на нервах. Изабелле сразу принесли успокоительного в каплях, им сразу пропахло помещение.       Сохраняя скорбный вид, Шинли несколько минут рассказывал об ухудшении здоровья принца. Адриан и так не в состоянии был вникать, так врач ещё сыпал медицинскими терминами.       — Пока ситуация не вышла из рамок допустимого, но результаты исследований настораживают, — вертя шариковую ручку, подытожил Шинли. — Не хочу вас пугать, ваши величества, только с вашего позволения посоветовать.       Он замолчал, ожидая разрешения. Адриан заторможено кивнул:       — Да, конечно…       Шинли отложил ручку.       — Ваши величества, мой совет — вам надо задуматься о втором ребёнке.       — Шарль не умрёт! — подскочила Изабелла, прежде чем Адриан смог что-либо сообразить. Он поймал жену, когда она кинулась на врача с кулаками. Усадил рядом с собой, прижал. Белль, поливая слезами ему шею, принялась бить его, бормоча, что это он виноват.       — Принц не умрёт, мы этого не допустим, — спешно добавил Шинли. — Лишь хотел предупредить, что кома затянется на большее время, чем мы предполагали. Сложно спрогнозировать. Обычно из комы, вызванной отравлением лекарственными препаратами, после устранения причин выходят на первый-второй день, но это взрослые люди. Детский организм ведёт себя несколько иначе. Состояние осложняется тем, что доза препаратов была запредельной, и у принца обнаружилась аллергическая реакция на один из компонентов. Он выйдет из комы, в этом сомнений нет, но когда — через месяц, год? Не хотелось бы называть срок в несколько лет. Как в этом случае кома отразится на умственном развитии — открытый вопрос. Поэтому подумайте о втором ребёнке. Не сейчас — на перспективу. Если за пять-шесть месяцев…       Пять-шесть месяцев? Шарль в коме только четвёртый день, и это уже бесконечно долго, а ему толкуют про пять-шесть месяцев.       — Мне надо срочно увидеть сына, — Адриан отстранил всхлипывающую Изабеллу и встал, как в тумане направился к двери. Слышал, как Шинли предложил королеве ещё успокоительного. Дорогу он выучил, шёл стремительно, на автомате кивая на поклоны персонала. В палату зашёл не переодеваясь, в принципе, надолго там не задержался, постоял у порога, сжимая кулаки, и быстрым шагом покинул здание, захватив по пути пальто.       — В Колону, — приказал водителю.       Через пару минут езды позвонил Девони. Хороших новостей от него ждать не приходилось. Хотя, что считать хорошими новостями — спорный вопрос. Установление истины — хорошая новость.       — Ваше величество, подозреваемый дал показания, а потом скончался. Приходил в себя на сорок минут. Имена назвать успел и некоторые детали. Врачи не смогли реанимировать.       Их нельзя за это осуждать, даже если не сильно старались. Одним выродком на земле стало меньше. Избавили палача от дополнительной работы.       — Продолжай, — произнёс Адриан, потому что начбез опять ждал разрешения назвать имена преступников. Давал время морально подготовиться. Но это было лишним — Адриан чувствовал, что закалился в испытаниях и приобрёл иммунитет. Правда чувствовал себя настолько разбитым, словно отпахал весь день до ночи, а на часах было лишь одиннадцать утра.       — Бьёрди, ваше величество. Граф и графиня. Граф нашёл бывшего охранника, памятуя его криминальное прошлое, предложил крупную сумму за работу. Выдал десять процентов аванса наличными. Разрешил взять помощников. Снабдил необходимым — формой обслуги, транквилизаторами, баллоном с усыпляющим газом. Когда начались облавы, они испугались и сообщили адрес в полицию. Сейчас тоже испугались. Поняли, что к ним вплотную подобрались, и побоялись наказания, решили сами в петлю залезть, чем попасть в руки палача. Совесть их замучила, так этот ублюдок сказал.       — Как они проникли в покои принца? — спросил Адриан более важное, чем страдание по обманутой любви. — Кто им ещё помогал?       Потому что Рауль в тот вечер постоянно находился при нём.       — Этого подозреваемый не успел сказать. Я лично присутствовал на допросе, больше ничего вытянуть не успели. Полученные крупицы — уже большая удача. Проверим информацию, и завтра-послезавтра дело можно передавать в суд, материала на Рауля Бьёрди достаточно. Он сотрудничает по другим эпизодам, но участие в похищение отрицает. Впрочем, это часто практикуемая тактика — сливать мелочи, не признаваясь в особо тяжком.       — Передавай, — дал согласие Адриан, — и не забывай про Грэйс Бьёрди.       — Ни в коем случае.       Они распрощались. Последние крохи жалости и сомнений сгорели огнём жажды праведного возмездия.              В тюрьме король приказал проводить его к камере Бьёрди, не размениваясь на ожидание, когда заключённого приведут в комнату для свиданий. Шагал широко, вынуждая начальника, немного полноватого мужчину, держать бодрый темп.       — Допрос закончился в пять утра, — сообщил Бушеми, — когда проносили завтрак, граф спал.       — Проснётся, — процедил Адриан.       Бушеми замолчал, пряча любопытствующий взгляд. Перемена в настроение государя была слишком явной со вчерашнего визита, чтобы укрыться от опытного силовика.       — Девони что-то накопал? — не выдержал он, однако, проходя в очередную лязгнувшую дверь. Коридоры были короткими, одинаковыми, люминесцентными, с гулким эхом мельчайших звуков, давили на черепную коробку.       — Раскопал всё, — ответил Адриан. Бушеми не посмел больше спрашивать, да они и пришли: у следующей двери располагался дежурный пост с двумя парнями в форме. Видимо, предупреждённые по телефону или рации, они стояли, вытянувшись по струнке, не шелохнувшись, лишь глаза косили на короля.       — Бьёрди в этой секции, ваше величество, — сказал Бушеми. — Он там один, вторая камера слева. Вот ключ.       — Не надо, — отклонил Адриан. Насколько он из экскурсии помнил, часть стены, смежной с коридором, заменяла решётка. Её будет достаточно для того, что он собирался сказать, на чудовищ надо смотреть вне клетки.       Дежурный открыл дверь, и Адриан вошёл в пахнущее хлоркой, ярко освещённое нутро. Признания в любви — ложь. Губы на губах — ложь. Жаркие ладони по влажной коже — ложь. Стоны и всхлипы — ложь. Тонна бананов — ложь.       Ложь. Ложь. Ложь.       Камер было десять, по пять с каждой стороны. Стены светлого зелёного цвета, зеленоватая плитка на полу. Крепкие решётки из вертикальных прутьев. Скудная меблировка — узкая кровать, стол, стул, шкаф-пенал, санитарная кабинка, коврик. Зарешёченные окна.       Адриан приблизился к решётке второй камеры слева, повернулся к ней лицом. Рауль настороженно замер у кровати, видимо, встав с неё, привлечённый голосами и лязгом замков. В мятой униформе, обросший щетиной, осунувшийся — мученика из себя строит, от еды отказывается — завтрак нетронутым стоит на столе.       — Адриан? — увидев его Бьёрди удивился, расслабился, сорвался навстречу. Потом натолкнулся на жёсткий взгляд.       — Я для тебя не Адриан. Впредь я лишаю тебя привилегии называть меня по имени.       Бьёрди вздрогнул как от удара хлыста и, опустив глаза, встал на колени в том месте, где остановился — в метре от решётки, склонил голову.       — Ваше величество, — пробормотал он. — Милостиво прошу, объясните…       Смиренный тон вкупе с хорошо сыгранным непониманием стали последней каплей. Перед глазами встал мертвенно-бледный, полупрозрачный Шарль.       — Объяснений хочешь? Мой сын в коме из-за тебя! Я не знаю, как без него жить! Мразь, я тебе доверился, я тебя любил, превознёс!.. Твои наёмники признались! Такие же ничтожества, как ты! Но у них хоть ума и смелости хватило перед смертью выдать тебя и твою американку! На твоей совести ещё три жизни!       — Ваше величество, я не понимаю… Пожалуйста…       — Заткнись! Молчи! Я не даю тебе права открывать рот, я сыт твоей ложью! Мой сын может провести в коме несколько лет, стать инвалидом, а ты выгораживаешь свою никчёмную шкуру!       Бьёрди не поднял головы. Адриан перевёл дух, продолжил спокойнее:       — Влюбившись в тебя, я стал слаб, но я вырву эту любовь из сердца. Доказательства против тебя собраны, твоё признание не требуется. Тебя будет судить суд присяжных, чтобы никто не сказал, что я был пристрастным в этом деле, но не питай иллюзий, какой они вынесут приговор. Суд будет скорым, меньше, чем через месяц, ты окончишь свои дни на плахе. Но, главное, не думай, что спас американку. Я буду преследовать Грэйс, пока она не ответит по заслугам. То же самое будет и с твоим ребёнком, если с Шарлем что-нибудь случится. Пусть через десять, двадцать лет, когда твои кости уже сгниют в земле, я доберусь до него, как бы его ни прятали. Думай об этом в свои последние дни, мучайся.       Адриан пошёл к выходу. У дверей повернулся.       — Тебя любил только я. Американка тебя не любила, только использовала. Если бы любила, не бросила бы тебя умирать.       Он постучал. Дверь сразу открыли. Когда вышел, дежурный снова запер. Механизм лязгнул, рассекая жизнь на до и после. Он должен вырвать любовь, рана в сердце когда-нибудь заживёт.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты