Крылья за твоей и моей спиной

МАКСИМ. На физре Ромка объявил, что будем прыгать через коня. Малорослики сделали большие глаза, они на коне всегда срезались. Я, отпрыгав норму, сел на дальнюю лавочку, чтобы Ромка не доёбывался до меня, а то у него была типа великая педагогическая привычка ставить тех, кто посильнее, к тем, кто послабее. А значит, мне пришлось бы поддерживать кого-то из наших омежек коротконогих. Мне же было не до того, Страшнислав лез в голову со страшной силой. Данька полез прыгать, но уселся на коня верхом, попытался слезть и свалился. Он лежал ничком на матах, когда Захар, оглядевшись, подбежал к нему с красными щеками. Он пытался помочь ему подняться, но Данька, похоже, огрызался. Ромка смотрел на это, нахмурив брови. Потом он кивнул следующему. Побежал Вадик, также застрял. Но, в отличие от Даньки, не стал комплексовать, а сел прямо и начал кривляться, изображая гимнастку на бревне. Все ржали, пока Ромка не дал ему по шее и не стащил с коня. Теперь им с Данькой после уроков пересдавать нормативы. Захар подошёл к Ромке и перетёр, как он мне сказал позднее, насчёт остаться и помочь Даньке. Я смотрел и фигел, как любовь меняет человека. Ещё недавно Захар прессовал Даньку не по-детски, а теперь стелется ковриком. Неужели и я так буду? Сейчас Страшнислав меня бесит, а потом вдруг бегать за ним стану. Ой, ни в жизнь! С кем бы мне заранее договориться, чтобы запирал и не пускал к Страшниславу, когда меня начнёт ломать? А то ведь любовь очень зла, как я понял. Вон, Захар как суетится. Данька его посылает на хуй, а он всё равно бегает, никакой гордости. Раньше бы дал в морду, а сейчас боится пальцем прикоснуться к Данечке. Когда неделю назад девятиклассники затолкали Даньку в женский туалет, типа он тёлка, пусть в их толкан ходит, Захар им ебала разбил, потом у директора его дрючили и директор, и Страшнислав, и вызванный отец. У одного из этих девятиклассников, оказывается, была челюстно-лицевая операция после какой-то драки и брекеты. Поэтому Захара ждали большие неприятности, вплоть до разборок в полиции и комиссии по делам несовершеннолетних. Хотелось отвлечься от ненужных мыслей. В «Сапог» что ли сходить? Но там несовершеннолетним алкашку не продают. Придётся довольствоваться безалкогольными коктейлями. Мы как-то были с Ромкой в закрытом баре, куда вход по пригласительным. У него там знакомые на фейс-контроле и бармен-приятель. Так мы там так ужрались, что Вадик потом блевал в толчке, а Ромка сказал, что больше нас с собой не возьмёт, не хочет отвечать, если кто-нибудь из нас откинется. — Да и вообще, узнает кто, что вы здесь со мной были, скажут потом, что учитель спаивает детей, — поставил он финальную точку, когда мы раскатали планы на следующий визит. Пока я рефлексировал, вышла прыгать Полина. В туго обтягивающем блестящем костюме, с оттопыренной попой — она её качала, вся шикарная, как звезда, от волос, собранных в хвост, до длиннющих ножек в белых кроссовочках. Мы все, не дыша, пялились. Когда она прыгнула, широко разведя ноги в шпагате, а затем приземлилась и выпрямилась, мы зависли. Вот это тело! Ромка тоже не сразу пришёл в сознание, а когда перезагрузился, сказал, что Полине сразу «пять» за триместр. Она милостиво улыбнулась ему, как королева угодившему лакею, и проплыла на скамейку. Мы стали ждать вторую серию показа, потому что соперница Полины Мириам никогда не отставала. Она реально ничем не хуже, и лицом, и фигурой красотка. Но у неё в этот раз, наверно, были меськи, потому что прыгать она отказалась. Ромка поглазел, поглазел, но вякнуть не посмел и позвал следующего. Дальше уже было неинтересно смотреть, и я опять начал думать. И снова Страшнислав влез мне в голову. Как он ухитряется? Я ведь только что думал о Полине и Мириам, откуда он взялся? Хорошо, что прозвенел звонок, пока я не свихнулся, и мы пошли в душ. Потом в столовую. Когда пришли в кабинет биологии — она должна быть следующей — наши тёлочки вовсю чирикали о чём-то. А, очередной кинозвездун. Я хуею, когда рядом роскошные мы, какие могут быть звездуны? Но нет, чириканье только крепло. — О, Отец, что ты делаешь с моим сердечком?! — Апельсин моей души! — Какие руки! А попа! О, я вся мокренькая! Мои трусишки хоть выжимай! Ой, бля, слушать противно. Я отвернулся. Тимур с Веркой распизделись про какую-то цитологию, потом про гомогенные что-то, аллели что ли. Услышав слово «гомо», я насторожился. — Э, ты про чё там, Тимур? — Мы это на следующий год будем изучать, — ответил он, — это генетика. — А нахуй щас пиздеть? — спросил Захар, не упустив случая подъебнуть Тимура. — А тебе это, вообще, не надо, пойдёшь учиться в Хреновской лошадиный колледж! — заржал Тимур. — Чё, реально такой есть? — заинтересовался Вадик. — Да, на конюхов учат, — серьёзно ответил Тимур, — вон, Захар выучится, если поступит, конечно, и будет работать конюхом на ипподроме. — Пошёл ты нахуй! Сам конюх! Это же вы лошадей любите и поесть, и покататься! О, какая скука! Я отвернулся от них и залез в телефон. Пролистал тупоновости типа «Как выдавить сок из ёжиков» и зашёл в дискорд. «Катя. 34 года. Дефолт-сити. Шлюходом. Поиграю в войнушку. Общаюсь через вебку. Никуда не хожу». Да что ж за пиздец-день такой?! И здесь тухло. Катя, блять, мне в мамки годится! Поиграет она со мной в войнушку! Уж как я ни любил доту, но с Катей не хотелось, хотя такие Кати, сидя дома неделями, прокачали скилы так, что как раз с ними можно. Но сейчас неохота ничего. Пойти сдохнуть что ли? Хотя чего торопиться, если не буду общаться со Страшниславом, конец и так придёт. Тут у тёлочек раздался шум и кашель. Я посмотрел. Квест-шоу «Как попить из бутылочки воду, когда на рте помада?» Как, как?! Токо лакать, засунув бутылку в рот. Вика так и сделала, и теперь вытирала с парты разлитую воду. У меня возник справедливый вопрос: нахуй Вике помада, когда она свой пацан?