Крылья за твоей и моей спиной

МАКСИМ Нам публично объявили о проведении практикума по автономному управлению в школе и надёргали из разных классов самых умных, сознательных и ответственных, а значит, и меня тоже. Ну это учителя с чего-то отнесли меня к таким, но я себя к таким не относил и хотел слиться, но не дали. Мы стояли в учительской и брали назначения. Когда я услышал, что мне предстоит провести в пятом классе урок, совсем охуел и возмутился: — А с чего это, как малолетки, так мне?! Крайнего нашли что ли?! — Максим, ты самый умный, вот и научишь их разумному, доброму, вечному, — ответил, улыбаясь, Страшнислав и положил руку мне на плечо. Издевается. Знаю, он не считает меня умным и способным кого-то чему-то научить. Но руку не убирает. И Черноусик стоит рядом, это её биологию предстоит провести. Я посмотрел ему в глаза, он смотрел мне в глаза. Мы пялились друг на друга, и это пиздец как было заметно. Но зря волнуюсь — Черноусик — лохушка, ничего не поймёт. Даже если мы со Страшниславом начнём сосаться у неё под носом, она подумает, что мы искусственное дыхание друг другу делаем, и побежит вызывать скорую. Мелкие сидели и ждали. Они уже в курсе, что сегодня особый день. Когда я вошёл, примерные начали вставать, некоторые пацаны и наглые девчонки продолжали сидеть. — Подняли задницы! — рявкнул я и дал по шее нескольким. Они встали. Я расселся на стул Черноусика и начал раскачиваться, проверяя его на прочность. Ничего, не сломался. — Что вам Черноусик… э-э… Зоя Павловна задала? — спросил. С первой парты встала одна и сказала, что перекрёстное опыление. Все захихикали, видно, сочли это эротической темой. Ну оно и понятно, малолетние пездюки. — Ты, как тебя, иди рассказывай домашку, — сказал этой умной. Она вышла из-за парты и встала на середину перед доской. Потом завелась и начала болтать. Я послушал, послушал, узнал много нового, но устал, а она, похоже, затыкаться не собиралась. Тогда велел ей не замолкать и продолжать до моего возвращения, а сам пошёл к Захару. Захар вёл в девятом алгебру. Ну, это Литка так думала, а на самом деле Захар сидел на столе и курил. Я показал пальцем в потолок. — Антошка всё отключил, — ответил на это Захар. Антошка был компьютерным гением, так его называли учителя и таскали по всяким заумным техническим олимпиадам. Он мог, когда надо, влезть в систему и отключить сигнализацию и любую технику в школе. Все сидели в телефонах. Я покурил с Захаром, прикинул, сколько осталось до звонка, потом вернулся в класс. Эта девчонка всё ещё выступала. — Эта, как тебя, хватит, высший балл тебе гарантирован, садись давай, — я приземлился на стул Черноусика. Хотел поставить ей пятёрку, но электронный журнал был запаролен. — Зоя Павловна не дала мне доступ в ваш журнал, побоялась, что я вам двоек наставлю, поэтому говорю словами: оратору вашему — пять, остальным — ничего. Домашка — следующая тема. Прозвенел звонок, я рванул из класса, надеясь, что раньше следующего года я сюда не ногой. После уроков мы с нашими пошли в туалет курить. Обсуждали, как у кого прошёл этот дурацкий практикум, после него ещё надо писать доклад. Так нас готовили ко взрослой жизни. Тут открылась дверь и вошла Вика. Она заходила специально с самоуверенным видом, будто по праву рождения ходит в мужской толкан. Но в то же время было видно, что она боится, потому что если у Захара настроение оказывалось подходящим, он мог отпозорить её и выкинуть. Вика рассказала нам, что вчера ходила в кино со своей девушкой. Так как Вика косит под парня и «отрицает свою женскую суть», как говорит наша психологичка, то она встречается не с парнем, чтобы её не приняли за гея и не набили морду, а с девушкой, чтобы сойти за натурала. Так вот, когда она со своей девушкой курила перед началом сеанса, то увидела Литку, которая тоже курила и болтала по телефону со своей подругой, училкой из другой школы. Литка громко жаловалась, что она несчастный человек, в её классах всегда есть дебилы, а самый дебильный — Максим Руцкий из десятого. И вообще, в десятом у неё сразу два дебила. Она их ненавидит и хочет, чтобы они скорее свалили в шарагу. — Сука-Литка, чтоб ты сдохла, гори в аду! — сказал Захар, он сразу понял, что второй дебил из десятого — это он. — Максим, это вообще несправедливо, — заметила Вика, — ты по другим предметам не дебил, только по Литкиным, так что она не имеет права так говорить. — Думай, что болтаешь, — Захар дал ей по шее, — мы нормальные, это Литка маразматичка. — Я вообще не дебил, — сказал я, — у меня аллергия на её волосы. У меня от них начинается спазм всего. Расстроенный, я плёлся в конференц-зал, там собирались все, кто участвовал в практикуме, и учителя с администрацией школы. Когда началось и шло обсуждение, чуть не заснул, но вовремя услышал Литкино шипение. Спросонья подумал, что она ползёт ко мне и хочет ужалить, но она шипела на Захара. Принципиальные тёлки-отличницы из того класса настучали, что Захар не смог объяснить новую тему и курил прямо на уроке. И то, что я был с ним, тоже настучали. Литка исходила ядовитой пеной. Думаю, она специально выбрала Захара для своего урока, чтобы иметь причину опустить его при всех. Настроение было ниже уровня земли, хотя Черноусик меня хвалила. Потом Страшнислав потащил к себе, как и следовало ожидать. Кажется, его радуют мои косяки, потому что это реальный шанс потрогать своего соулмейта. Он прижал меня к стене и положил руку на плечо. — Максим, учебный год заканчивается. Когда ты возьмёшься за ум? — он смотрел в мою физиономию. — Никогда, можете не надеяться, — ответил я назло, — но вы же всё равно не бросите меня. Иначе загнётесь, — добавил дерзко. — Как бы я хотел отшлёпать тебя! — воскликнул он с улыбочкой, которую я не понял, как расценивать, и схватил меня обеими руками за плечи. — Что здесь происходит?! — директор стоял в дверях и глаза его вылезали поверх очков, — Станислав Сергеевич, что вы делаете?! Я подумал, что это стопроцентный шанс слить Страшнислава. Жаль нельзя. Он убрал руки, и я вышел из кабинета, игноря директора. Даже не стал его мысленно укладывать на любую горизонталь, как обычно, хотя он был возмутительно лакированным и прилизанным, как леденец.