Крылья за твоей и моей спиной

СТАНИСЛАВ — Конечно, я буду контролировать тебя, но не ограничивать слишком. — Вы все так говорите, взрослые, а потом начинается: «бейсболку надень», «сначала позавтракай», «за буйки не заплывать», — он стал мрачнее грозовой тучи. — Максим, ты пойми, это проявления заботы взрослых о тебе. Каждый из этих пунктов обоснован. — Да знаю я! Но вы тоже поймите, куда круче, когда ты сам всё это делаешь, потому что понимаешь пользу, а не по принуждению. Скорее бы стать совершеннолетним, — он вздохнул и улёгся. «Что ты делаешь?! — завопил я мысленно. — Как ты можешь при мне ложиться?! Разве ты не знаешь, как волнуешь меня? Это и жестоко, и легкомысленно, Максим. Впрочем, ты такой и есть, жестокий и легкомысленный. Соулмейт. Повезло мне. Наверно». — Максим, не торопись взрослеть, — сказал это, чтобы скрыть своё смятение, — ведь с ним вместе придёт ответственность за все свои поступки, за свою жизнь. А я что-то не заметил с твоей стороны рвения брать на себя ответственность, например, хотя бы исправить двойки без моего вмешательства. — Ну вы занудный. Опять двойками упрекаете. И настроение перед сном портите. И про Литку напомнили, будто бы я горел желанием увидеть её в кошмариках, — он снова надулся и сел. — Лидию Ивановну, Максим, — я тянул время и действительно занудствовал, поглядывая тем временем на его губы, что он покусывал, размышляя о чём-то. Он не удостоил меня ответом, но взглянул пренебрежительно, как на отсталого. — Максим, я донёс до твоего сведения важную информацию и могу быть свободным. Спокойной ночи, — встал, чтобы не усугублять своё состояние и не распаляться напрасно, всё равно мне ещё очень долго ничего с ним не светит. — Угу, очень спокойной, — проворчал он. — с Литкой в главной роли. Я сделал вид, что не услышал это «с Литкой» и вышел. По дороге домой думал, что правильное выбрал время для разговора с ним. Будь наша беседа с утра, когда он полон энергии и чистой ярости, так легко мы бы не поговорили. Он бы обязательно вспылил и нахамил из чувства противоречия. Наутро мы с родителями Максима поехали подавать заявление на получение свидетельства. Его отец смотрел с холодным презрением, но зловеще молчал. Матушка радостно щебетала. Мне приходилось быть сдержанным, вежливым и дипломатичным, чтобы скрыть своё воодушевление. Мы заполнили большое количество различных бланков, выдержали длительную беседу с представителями этого госоргана, предоставили им доступ к своим личным гражданским и медицинским документам, получили предписания и рекомендации по дальнейшим действиям. Все эти процедуры нам позволили понять, что предстоящее серьёзнее официального стандартного брака. Дальнейшее за мной и Максимом. У меня график посещений нами различных специалистов и комиссий. Теперь следует запастись терпением и душевными силами, потому что предстоит отбуксировать своего упрямого соулмейта во все эти кабинеты. МАКСИМ — Макс, чёто я не понимаю, чё это плоскодонка на меня всё время пялится, — Захар озабоченно курил и хмурился. — Чё непонятного, любовь нечаянно нагрянула на неё сверху. — Да нахуй мне её любовь? Она меня жуть как нервирует. Может, ей по шее дать? — Ты чё? Нельзя, она же типа женщина, — мы поржали с этого, потому что Кристинка и «женщина» были диаметрально противоположными понятиями, — потом о тебе пойдёт дурная слава, как о женоненавистнике, короче, как о тиране или деспоте там, дебошире. Захар уставился на меня, забыв про сигарету. — Ты чёто выражаться стал, Макс, странно, не по-человечески. Чё случилось-то? — Да, — отмахнулся я, — в выходные книжки читал, вот и поумнел резко. Не волнуйся, больше книженций в руки не возьму, скоро опять нормальным стану. Ну не мог же я признаться ему, что постоянно нахожусь в напряге из-за Страшнислава и всего этого соулмейтства, поэтому и не замечаю, что болтаю. — А, ну ладно тогда, а то я думал, случилось что. А плоскодонку теперь буду называть женщиной. Вот ей обидно будет, она же ещё не женщина. Так ведь? Как думаешь, кто-нибудь уже позарился на неё? — Захар огляделся, словно в поисках претендентов на Кристинкину девственность. — Не, кому она нужна, плоская и страшная, как гигантская моль, — и тут меня осенило. — Захар, я понял, она тебя окучивает на предмет быть первым парнем! — В смысле? — Хочет, чтобы ты её трахнул первым. Захар уронил изо рта сигарету. — Вот сучка! Раскатала свои нулевые губы! Пойду ей щас трусы на рожу натяну! — Это не варик. Тебе надо срочно замутить с кем-нибудь. Кристинка поймёт, что место занято, она пролетает, и ближайшее столетие ей придётся носить свою девственность на своём горбу. Захар сразу приуныл. — Я не хочу ни с кем мутить, — ответил он тихо, — только с Данькой. — А Данька не даёт, — закончил я за него. — Да он не то, что не даёт, он даже нормально поговорить не хочет. Скоро лето, улетит с родителями и всё. Я же откинусь, без него столько времени быть. Даже жалко стало Захара, такое отчаяние у него из-за этого слишком гордого омежки. — Ты делаешь что-то хотя бы? Подкатываешь? — Толку ноль, он меня сразу посылает, — Захар закурил новую сигу. — Не везёт мне с любовью. Вообще, не везёт с личной жизнью. Я тоже приуныл. Моя личная жизнь в лице Страшнислава постоянно маячила надо мной, как тень отца Гамлета, и тоже не радовала. — Такая же хрень, — ответил я, — пошли уже. Нас собирал Страшнислав после уроков, чтобы обсудить всякие важные вещи, такие, как наши экзамены и выпускной одиннадцатого класса, где мы должны присутствовать в качестве преемников. В школах нашего города существовала традиция в выпускных классах передавать вроде эстафетной палочки новым одиннадцатиклассникам. Вот здесь и начинался экшн. Палочка только называлась палочкой. На деле это всегда был роскошный жезл, над дизайном которого выпускники начинали думать чуть ли не с первого сентября и думали и делали весь учебный год. Это всё держалось в большой тайне, потому что параллельно в сети шло пари, нечто вроде тотализатора. Поэтому обычно изготавливали минимум два варианта жезлов, один из которых был обманкой для любителей быстрой наживы, а второй хранился после изготовления в сейфе у директора школы. Были специальные организации, имеющие лицензии на создание выпускных жезлов из декоративных сортов дерева, драгметаллов и камней. Выпускной класс, определившись с дизайном, делал заказ этим мастерам. А в сети вовсю отгадывали форму, размер, цвет, материал основы, декор, стоимость. Были специальные таблицы, где можно было заполнить предполагаемые данные и отослать на официальный сайт, который занимался всей этой гонкой. Потом после проведения выпускных подводились итоги. Те, кто отгадывали наиболее точно, побеждали и получали всякие хорошие плюшки: туристические путёвки, самые новые модели смартфонов, разные гаджеты, годовые абонементы в музеи и спортклубы, сертификаты в магазины модных шмоток и прочее. Страшнислав и про это напомнил нам, зажёг в народе азарт. — Если бы палочка хранилась в Литкиной пизде, было бы проще! — возмутился Захар. — А то как мы узнаем?! Все заржали и начали спрашивать, как бы он выведал секрет у Литки. Страшнислав сделал строгое замечание Захару и написал тут же его родителям жалобу в электронном дневнике. Захар теперь был зол втройне. С Данькой не клеится, Кристинка пялится, да ещё и от родителей попадёт. Я смотрел на Страшнислава и вдруг уловил в голове идею. Он ведь мой соулмейт, по идее неравнодушен ко мне, а в последнее время особенно это замечаю. Что если использовать его чувства? Он может иметь доступ к этому жезлу в директорском сейфе. Если он попросит директора показать ему артефакт, думаю, тот не откажет, ведь Страшнислав надёжный, имеет хорошую репутацию, ему можно доверять. Он посмотрит на жезл и расскажет мне или даже сфоткает его по-быстрому, пока эта белобрысая бетка в тонких очёчках отвернётся. Зря вспомнил директора, сразу захотелось разложить его на своей парте, нет, лучше в его кабинете, там широкий стол. А круче всего в учительской, чтобы все учителя стояли полукругом и пялились. Я размечтался, представляя в красках этот трах года. — Максим, у тебя есть разумное предложение? — Страшнислав скинул меня на землю. — С чего это? — Ты причмокиваешь, будто хочешь сказать что-то, — Страшнислав смотрел лукаво, будто увидел мои эротические мечты про директора. — Ничё не хочу сказать. — вечно он всё портит. — Потом скажу, возможно. Может, реально подкатить к нему сегодня позднее? Попросить помочь выиграть нашему классу главные призы этого года.