Крылья за твоей и моей спиной

МАКСИМ Почти неделю мы со Страшниславом ходили по разным психологам и докторам. Он сказал, что так тщательно проверяют ради моей безопасности, потому что я ещё несовершеннолетний. Вдруг он педофил или садист или псих, и ему нельзя доверять ребёнка, то есть меня. Я с этого поржал — нашли малыша. Страшнислав ответил, что я и есть ребёнок, особенно мозгами. Типа толку, что тело выросло, а умственно ещё двенадцатилетний. Это он подъебнул насчёт моей отсталости и недоразвитости. Сегодня мы пошли втроём, ещё моя мама с нами, потому что нужно получить свидетельство, то самое, что даёт Страшниславу право мацать меня и ещё всякое другое делать. Папа отказался идти, сказал, что не хочет присутствовать при таком позоре. Свидетельство оказалось листом плотной голубовато-бирюзовой бумаги с переливами, разводами, водяными знаками и печатями. Печатей дохренища: круглые, прямоугольные, треугольные и квадратные. Сверху было написано крупными буквами «Свидетельство об установлении статуса соулмейта», а ниже всякое бла-бла-бла, что типа я являюсь соулмейтом Страшнислава. В его экземпляре — наоборот, что он является моим. Нас поздравили, пожелали всего нормального и хорошего, сказали, чтобы мы свято хранили свой новый документ, потому что он очень важный. Как только мы вышли из кабинета, мама отобрала мой экземпляр и аккуратно спрятала в свою сумку. Вовремя, я как раз собирался сложить его вчетверо и запихать в карман джинсов, если бы влезло. Мама цвела, будто на свадьбе. Мне было не очень, боялся, вдруг в школе узнают. Страшнислава я заранее запугал, чтобы он не вздумал болтать, сказал, что без проблем суициднусь, если он скомпрометирует меня перед друзьями. Он подозрительно легко согласился молчать. Мама пригласила его на ужин сегодня. Я офигел, с чего это вдруг. Совсем не хотелось сидеть с ним ещё и за столом. Сколько можно? Слишком много Страшнислава в моей жизни последнее время. Но мама сказала, что это праздничный ужин для членов семьи. Теперь Страшнислав — член семьи! У папы за ужином было такое лицо, будто он хочет опрокинуть стол на гостя. Мама радостно чирикала с «зятьком». Мне было и стыдно, и страшно, и жутко неловко, особенно перед папой, поэтому я сказал, что мне надо готовиться к экзамену по алгебре, и свалил к себе. Экзамен и правда уже через день. Литка меня сожрёт. Учу изо всех сил, решаю уравнения и пытаюсь запомнить формулы. Литка загнала нас в класс, глядя зверем. Обшмонала глазами. Оскалилась. Красный рот от уха до уха. Красные волосяндры, как у Горгоны. Жопа размером с Африку. — Чтобы никто, слышите, никто не вздумал списывать! Я буду следить за каждым! Но следить за каждым ей не удалось. Пришёл Страшнислав, на правах завуча сел с Литкой за стол и стал с ней вежливо любезничать. Литка расплылась, растеклась, узкие красные губы ушли дальше ушей. Она вся повернулась к нему, видно, очень хотела, чтобы он её взял на свой член. Я скинул свой вариант Тимуру и Верке. Все наши компы были замкнуты в локальную сеть без выхода в мир. За день до экзамена Антошка уставил прогу на Литкин комп, которая давала ему права администратора, и сейчас включил нам внутрисетевой мессенджер. Мы начали писаться. Тимур решил мне самые сложные тригонометрические уравнения, а Верка задачи. Ещё она помогла Захару, потому что Тимур его терпеть не мог и помогать отказался. Страшнислав старательно отвлекал Литку, улыбался ей, слушал её болтовню. Она цвела и про нас забыла. А когда опомнилась, было поздно, мы всё списали и отправили выполненные задания комиссии. После экзамена мы вывалились в коридор и пошли на диваны. — Видели, как Литка текла? — Захар упал звездочкой на упругое сиденье. — Все трусы, наверно, обмочила, сучка! Все заржали. — Фу, пошляк! — Кристинка поджала губы, встав в сторонке, потому что ей места не хватило. Мне было интересно, что она чувствует, когда парень, который ей нравится, болтает херню. Наверно, ей неприятно, тем более она такая суперханжа. — Плоскодонка, ты же фригидная! Ты завидуешь славной старушке Литке? У неё-то есть личная жизнь, а у тебя нет! — Захар почти лёг спиной и, вытянувшись, ногой толкнул Кристинку. Она пнула его по кроссовку и отошла. Захар моментально сел прямо и, согнув ногу, начал осматривать её. — Щас облизывать будешь, я эти кроссы к экзамену купил, они счастливые! — он достал из кармана салфетки и принялся вытирать пыльный след с обуви. — Если я сдал алгебру на четыре, то у меня весь прикид счастливый, — сказал я, — хотя из нового только трусы и рубашка. — Макс, в счастливых трусах теперь будешь на свидания ходить, — засмеялся Вадик. — Ха, Артём его и без трусов примет! — Захар, закончив чистить кроссовки, спрятал салфетку обратно в карман. — А вот счастливая рубашка — это вещь. Я же при словах Вадика подумал про Страшнислава. Вот с кем мне придётся вскоре ходить на свидания, точнее, ложиться.