Крылья за твоей и моей спиной

МАКСИМ В воздухе пахло палёным и мокрой псиной. Возможно, это было ольфакторной галлюцинацией, как говорила моя мама, когда я отказывался есть суп, потому что от него несло сырым мясом или ванилью. Погашенную Литку подняли, сняли с неё пиджак, вызвали медицинскую бригаду. Литкины волосяндры торчали коротким красным ёжиком сантиметра четыре длиной. Директор со Страшниславом взяли её под ручки и бережно повели к машине «Скорой помощи». — Деби-и-лы-ы, — прохрипела она, вращая глазами, — ненави-и-жу вас… Голова её чуть дымилась. Походка была неровной, но школьная администрация удерживала её от падения. — Ненави-и-жу… чтоб вы передохли… — шептала Литка. — За что, Лидиванна?! — крикнул вдруг Данька, наш скромный, но очень стервозный омежка, — Захар, пока тушил вас, все руки обжёг! А вы ему смерти желаете! Мы обернулись к нему. Он стоял рядом с Захаром и держал его обгоревшие руки в своих. — О-о-о! — умилились все тёлочки, — какая любовь! Училки начали вытирать глаза кружевными платочками. И только Литка заскрежетала зубами и, выдернув свои руки из рук Страшнислава и директора, потопала дальше сама к приветливо раскрытой машине. — Зато Лидиванне можно сделать модную стрижку, — заметила Полина, — хороший мастер превратит её в конфетку. — Блядь, конфетка в блестящем фантике! — заржал Вадик. — Ребят, не обращайте внимания! Это у меня нервное! Литка-сучка чуть коньки не отбросила! Я до сих пор в шоке! — Девушка школьника в шоке, — криво усмехнулся Захар. Врач заматывал ему ладони белыми бинтами. Захар морщился, но терпел. Другой врач, психолог или психиатр, махал перед моим лицом руками, светил фонариком, а я не реагировал, впал в прострацию или в ступор. Но не только из-за Литки, а из-за всего, типа как дальше жить и надо ли. Теперь все знают, что мы со Страшниславом соулмейты. А мне ещё год здесь учиться. И каждый, начиная от мелких пездюков и заканчивая пожилыми училками, глядя на меня, будет думать, что мы со Страшниславом делаем в постели, кто кого и в каких позах, а на его уроках все наши будут с удвоенным вниманием следить, как он обращается ко мне, как смотрит, с какими интонациями разговаривает. Конечно, постепенно все привыкнут, но как выдержать шквал любопытства первое время? А если мои друзья отвернутся от меня из-за этого? У умников на этот случай готова фраза: «Значит, они не такие уж и друзья». Легко припечатать таким штампом, но как быть мне, ведь я люблю их? Кто-то скажет: «Да ну их, которые не понимают и не принимают тебя таким, какой ты есть. Зато у тебя теперь соулмейт, взрослый, надёжный человек». А вот мне друзья дороже этого взрослого надёжного человека. Не нужен он был мне совсем, да только что теперь делать, остаётся смириться. К нам быстрым шагом подошёл Страшнислав. «Только не ко мне, только не подходи ко мне», — попросил я мысленно. Он оглядел нас, спросил у врача про руки Захара, потом уставился на меня. — Что с ним? — поинтересовался у «психиатра». — Шок. Слишком много событий. Детская психика не выдержала, — ответил тот. Ну это было слишком! Нашли ребёнка! И так опозорили на всю школу! С меня хватит! Я развернулся и побежал к выходу из школьного парка. Кто-то бежал за мной, но я знал, если захочу, никто не догонит. И прибавил скорости. Сзади доносились крики: «Максим! Максим, подожди!». Это Страшнислав и Богдан. Потом кто-то начал дышать в спину. Ромка. — Ну, Макс, не зря грамоты получаешь! Еле догнал! — он бежал рядом. — И куда ты теперь, пострадавший от шока? Домой? Хочешь, пойдём ко мне? Я подумал, что если приду домой, начнутся расспросы. Хотелось туда, где нет никого. — Не будет никто доёбываться? — спросил у Ромки. — Нет, у нас родители на даче. Артём сейчас вернётся и всё. Втроём будем. Он тоже бежал за тобой, только отстал. — Ромка, только ты не пускай, пожалуйста, Страшнислава, ой, ну ты понял. Мы остановились и стояли посреди улицы. — Ладно, только я скажу ему, что с тобой всё в порядке, чтобы он не волновался. Он же теперь не только твой классный, но и… — Ромка! — Всё, ладно, тема закрыта. Пошли. Мы добрались до их квартиры. Ромка начал готовить ужин, потому что мы не успели пожрать на выпускном. По-моему, никто не успел. Я отправился в душ. Долго отмокал и приходил в себя. Когда вышел, жизнь уже перестала казаться беспросветной мглой. Артём вернулся. Мы втроём сели есть. — Я позвонил Станиславу Сергеевичу, сказал, что ты останешься у нас, чтобы он сам разрулил с твоими родителями, — сообщил Ромка. — Спасибо, то, что надо. Умиротворение и покой. Как здорово пожить без напряга хотя бы денёк.