Крылья за твоей и моей спиной

Мы выехали из города. Взглянув на хмурое папино лицо, решил и далее обойтись без вопросов. В молчании прошло около получаса. — Я не позволю, чтобы тобой распоряжался извращенец, прикрываясь сказками о соулмейтах, — произнёс вдруг он, глядя на дорогу. — Не верю в них. Это лишь красивая легенда для женщин. Нигде, ни в одном источнике не нашёл достоверного факта, подтверждающего эту теорию. Врачи лишь рекомендуют тем, кто сочли себя соулмейтами, быть вместе, но никто из них не предоставил доказательств их болезни или гибели в случае разлуки. Я подумал про Страшнислава. Если всё же эта теория верна, то его ждёт гибель. Ну и меня тоже. Но я за свою жизнь не держался двумя руками. Будь, что будет. А вот он, верно, не хотел бы закончить свои дни из-за меня. — Далеко отсюда есть дом у озера. Мы едем туда. Ты веришь мне, Максим? — папа взглянул на меня. — Да, папа, конечно. — Тогда не задавай, пожалуйста, вопросов. Просто верь мне. Я ждал, что он продолжит фразу, но он замолчал. Тогда я достал телефон и решил поиграть для развлечения, но заметил уведомления от сайта «Фикбукоф». Наши тёлочки давно писали фанфики про нас с Артёмом и Богдана с Вадиком. Про себя я не читал, но про них было ничё так, эротично, романтично и местами даже возвышенно. Это кто как писал. Например, Богиня Букоф — а за этим псевдонимом скрывалась Полина — строчила фанфы про любовь и секс в декорациях шоубизнеса. У неё по канону Богдан был то продюсером-садистом, то режиссёром-извращенцем, а Вадик типа красивая модель, пришедшая на кастинг. И продюсер Богдан заставляет его отсосать перед камерой. Верка писала про них, будто Богдан — серьёзный писатель, философ и ещё какой-то хрен, а Вадик — свободный художник. Они встречаются на острове, куда писатель уехал отдохнуть от мира, и у них там любовь-морковь, секс и все дела, и всё такое. Но мне больше нравилось, как пишет Вика. У неё Богдан — бабища типа фрёкен Бок, а Вадик — молодая шлюховатая тёлочка. Это было нисколько не эротично, но зато очень смешно, как Богдан-баба окучивает вертлявого Вадика. Вика за свои фанфики уже получала по шее, но всё равно упорно делает парней тёлками. Теперь наши писатели будут писать про Захара с Данькой, все увидели, какая у них любовь. Так, сейчас посмотрим, что тут новенького появилось. У Красной Вербены — это Верка — свежий фанф. И Гарсон с посохом — Вика — тоже нацарапала историю. Ха, как я и думал, про Захара с Данькой. Готов поставить свои кеды, она опять сделала их тёлочками. Будет, что почитать в дороге! Теперь Веркин фанфик. Я открыл и похолодел. Сразу закрыл, будто это могло что-то изменить и проклятый фанфик мог исчезнуть. Она написала про нас со Страшниславом. Вера, как ты могла? Ты, моя потенциальная будущая жена, как ты могла так предать меня? Страшно подумать, что будут теперь царапать про нас с соулмейтом все малолетки школы. Какой позор! Хочу уехать как можно дальше отсюда. Правильно папа придумал, вперёд, к дому у озера. Пусть я загнусь там, но лишь бы не появляться в школе. Да, лучше сдохнуть, чем знать, что каждая малявка пишет, что мы со Страшниславом трахаемся. Можно было ещё стерпеть фанфики про любовь с Артёмом, но Страшнислав — это перебор. Фу, даже противно. Я вздохнул от невыносимой тяжести бытия и убрал телефон. — Что случилось? — папа заметил, что моя физиономия из радостной превратилась в печальную. — Папа, когда доберёмся до этого дома? Он взглянул на меня, отвернулся вновь, помолчал, потом ответил: — Через двое суток. — Ого, нехило! — Поспи, Максим. Но мне не спалось. Мысли лезли, непрошеные, как слёзы. Как жить дальше, что делать и есть ли во всём этом хотя бы крупица смысла. Быть может, всё зря, напрасные страдания, а на самом деле всё гораздо проще, примитивнее. Возможно, я напрасно придаю значение тому, что есть пустяк. А что, если Страшнислава не существует? Что, если он плод моего воображения? Зачем тогда переживать, ведь он, как тень — выйдет солнце и он исчезнет. Что если меня тоже нет? Максима не существует. Есть мыслящая протоплазма, способная к регенерации и созданию новых кластеров в узелках своей нервной системы. Я испугался, что опять резко умнею и решил перестать думать. Лучше побыть тупым, как картошка. Поумнеть ещё успею. Папа остановился на заправке. Когда он вышел из машины, я решил посмотреть на бортовом компьютере маршрут. Мы ехали на северо-восток. Конечная точка не имела названия, только координаты в свойствах. Зелёная линия вела к ней извилистыми путями. Стало по-настоящему любопытно, куда же едем. Попробовал подключиться с телефона, но компьютер был запаролен. Можно взломать, но времени мало, сейчас папа вернётся. Тогда просто увеличил карту, но вокруг не было никаких населённых пунктов, чтобы сориентироваться. Это что за глушь? Тайга? Бродят росомахи, медведи и леопарды? Вновь уменьшив картинку, нашёл ближайший от зелёной точки город. Но он очень далеко, не меньше восьмиста километров. Захотелось спать. Я очень устал, хотя ничего не делал. Идёт папа. Сейчас спросит, хочу ли есть. Не хочу. Только спать сейчас, больше ничего. Давит какой-то туман в голове, словно измучен долгой бессонницей. — Папа, я посплю. Разбуди меня завтра. Последнее, что я увидел, был его удивлённый взгляд.