Любовь и магия

- Я думал, ты выше, - первое, что говорит тощий, бледный, черноглазый пацан, встав перед Лукой и изумленно глядя на него сверху вниз. Чехо за спиной шумно, весело фыркает, приобнимая обеими руками за плечи, словно собрался защищать Луку от кого-то. Впрочем, он всегда такой - по нему не скажешь, все обманываются веселыми улыбками, дружелюбием в глазах, шутками и заразительным смехом, но Чехо надёжный и своё в лапах держит крепко. Лука едва удерживается от того, чтобы потрепать его по волосам, и вместо этого подает руку мальчишке, сжимая холодную длиннопалую ладонь чуть дольше, чем было бы нужно для обычного рукопожатия. Магия, чужая, холодная, почти неприятная растекается под тонкой белой кожей чернильной темнотой, незаметной глазу, но Лука её чувствует, разжимая пальцы раньше, чем эта темнота потянется к нему знакомиться, ещё рано. Сначала нужно познакомиться с её носителем, привести его в чувство - выглядит пацан так, словно кто-то стоит на его могиле. Волк, остановившийся в полушаге за спиной юного шамана, выглядит ровно так, как рассказывал Чехо и как вкратце расписывал Адам - опасным, но сдержанным и умным психопатом.Чехо прав, они с Жераром действительно похожи, даже на первый взгляд. - Распространенное заблуждение, - хмыкает Лука, протягивая руку Хейлу. С ним всё понятнее и проще, тем более, что Лука и так узнал о нём, всё, что было нужно. Жертвоприношения, убийства, смерть - всё это легко, пусть и не слишком приятно считывать в прикосновении - Лукита делает себе мысленную пометку поменьше прикасаться к Питеру, чтобы не портить себе настроение. Стайлз трогательно вертит головой, разглядывая дом и примыкающий к нему сад, Чехо привычно заполняет тишину легким, непринуждённым разговором, как обычно заставляя собеседников реагировать, в основном, конечно, Питера, но и Стайлз включается в беседу, отзываясь на вопрос об Испании: - Как рекламные открытки на… не знаю, на земле. Ярко. Шумно. Красиво. Но… непривычно. Чехо хмыкает, передернув плечами, ему, солнечному испанскому мальчишке, это незнакомо, а Лука хорошо помнил свои ощущения от солнечного Мадрида после родной Хорватии и туманной, сырой Англии. Восторг и влюблённость, не стершиеся до сих пор, тем более, что Серхио - истинный сын своей страны. - Как устроишься, спускайся, - Лука пропускает Стайлза в отведенную ему комнату - с видом на сад и море, самую светлую в доме - солнечнее, наверное, только их с Серхио спальня. - Пойдем, Питер, твоя спальня рядом. Они смежные, впрочем, - Лука кивает на одну из дверей, следя за прошедшим к центру комнаты Стайлзом. - Не задерживайся, - просит он серьезно и, получив в ответ кивок, тянет за собой Серхио, жестом попросив Питера следовать за ними. Заметно, что волк хочет задать немало вопросов, но сдерживается, видно, понимая, что ещё рано. - Не переживай так, Питер, - Лукита качает головой, прямо посмотрев на напряженного, словно натянутая струна, мужчину. - Вы уже здесь. И тебе больше не придется справляться одному. В голубых волчьих глазах плещется недоверие, тщательно, умело скрытое за стеной вежливости. - Спасибо, - кивает Хейл, коротко, безразлично оглядывая спальню. - Спасибо за всё. Лука не сказал бы, что Питер ему нравится - его прошлое легло тяжелым, несмываемым отпечатком, но то, как он заботился о своём человеке - это было настоящим и правильным. Дело даже не в том, что это было по-своему трогательно, важно было, что Хейл выбрал именно этот путь, вместо того, чтобы выбрать простой. Подтолкнуть Стайлза к Тьме, у самого края которой тот стоял, смог бы любой достаточно сильный друид. Оттащить его от края было труднее, это требовало времени и в конце концов могло привести к тому, что парень решит послать к праотцам всю эту магию и жить нормальной жизнью. Насколько это возможно, когда волк выбрал тебя своей парой, своим якорем и своим шаманом. Лука предупредил об этом Питера - не хотелось связываться с последствиями подобного выбора, но тот не изменил своего решения. Это было правильно и Луките импонировало. Чехо… Он в такие дела не вмешивался, а присутствие других альф на территории никогда его не волновало - в своих силах Рамос был совершенно уверен. - Что будет дальше? - спрашивает Питер. Лука пожимает плечами. - Вам нужно отдохнуть с дороги, - отвечает за него Серхио. - Акклиматизация, часовые пояса. Никто вас не торопит. Но у нас часто бывают гости, - добавляет вдруг Чехо, когда они оба уже выходят из гостевой спальни. - Ты это к чему? - удивляется Лукита. Чехо, конечно, прав, гости у них бывают часто, причем иногда довольно специфические, но в ближайшее время Лука ждал только Хамеса, который уж точно не был таким уж необычным явлением. И, наверное, стоило пригласить Жерара под каким-нибудь предлогом, давно пора этим двоим погреться под испанским солнышком вместе. - Адам хочет заехать, - как ни в чем ни бывало мурлычет Чехо, хотя знает - слышно же по тону, - что Лука будет… ну не то чтобы в восторге. - Ну ты же знаешь, - примирительно урчит Чехо. - Родственники не спрашивают разрешения, чтобы приехать. - Одних на аркане не затащишь, от других не отобьешься, - хмыкает Лука, имея ввиду Жерара и Адама соответственно. Как в широкое и раскидистое семейное древо мощного клана испанских оборотней затесались мексиканские охотники понять было непросто. С другой стороны, Лука твердо придерживался мнения, что любовь - сила страшная, а значит случиться может, что угодно. Посмотришь на Хами с Жераром и поймешь, как. Видимо, у семейства Бернабеу и всех его многочисленных ветвей имелась некоторая слабость к охотникам, не иначе как из привычки покорять самые недостижимые вершины. Но Адам… Лукита любил его так же, как любил всё семейство Чехо, но стоило признать - Калаверас был слегка безумным, и навряд ли он, с его осязаемой тягой к жестокости и истовым поклонением Смерти, был хорошим соседом для неуравновешенного, почти готового окунуться во Тьму шамана. - Он, вроде бы, добавил что-то к рисунку на спине, хочет, чтобы ты посмотрел, - всё тем же примирительным тоном мурлычет Серхио, почти неосознанно касаясь пальцами низа живота, где вилась невидная глазу магическая цепь. - Он хочет посмотреть на Питера и оценить его перспективы, как альфы, - невозмутимо парирует Лука, неодобрительно глянув на Серхио - зачем пытаться умолчать очевидное? - Я просто докладываю тебе официальную версию, любовь моя, - усмехается волк, тихо рыкнув и потянув носом воздух. - Чтобы ты был в курсе.

***

Питер выжидает несколько минут, быстро, аккуратно и совершенно отвлеченно вытаскивая вещи из чемодана и раскладывая по местам, прежде чем постучать в дверь, разделяющую две спальни. - Заходи, Питер, - отзывается Стилински почти сразу. Он обнаруживается сидящим на кровати - спортивная сумка и рюкзак не тронуты, кажется, он так и сидел тут, словно выключившаяся игрушка, с тех пор, как закрылась дверь в его комнату. - Устал?- осторожно интересуется Питер, обходя кровать и садясь неподалеку от Стилински. - Всё такое необычное… - Стайлз вскидывает голову, посмотрев в окно, на потолок, а потом уронив голову набок, чтобы взглянуть на Питера. - Они такие необычные. Я пытаюсь представить на месте Рамоса кого-нибудь… кого-то из тех, кого я знаю. - Ты знаешь не так уж много оборотней, Стайлз, - Питеру не приходило в голову заниматься чем-то подобным, но Стилински прав - сложно представить Дерека или Маккола такими беззаботными и уверенными в себе. Питер даже себя не мог представить на месте испанца, не мог придумать ситуацию, в которой так просто пустил бы в дом к своему человеку потенциально опасных чужаков. - Начинаю думать, что не знаю ни одного нормального, - хмыкает Стилински, устало оперевшись локтями о колени. - Это так и есть, - Питер поочередно вспоминает всех друзей и приятелей Стайлза, так или иначе имевших отношение к мохнатой братии. Истинного альфу Маккола, от которого пользы было чуть меньше чем от щепки в турнире на мечах, Дерека, Эллисон, обращенных волчат, каниму, баньши, кицуне… Зоопарк из новообращенных, необученных школьников. Вишенкой на торте - Девкалион со своими психопатами. Наверное, Питер не ошибся бы, если бы предположил, что именно он - самый нормальный из всех знакомых Стайлзу оборотней. - Думаешь о том, что ты - самый нормальный? - хмыкает вдруг Стайлз. Сообразительный пацан, этого у него не отнимешь. Питер кивает. - Херово, - вздыхает Стилински, поднимаясь на ноги. - Ладно… Пойдем, осмотримся… Волк осторожно тянет носом воздух, принюхивается к эмоциям, почти не смея радовать себя вердиктом - Стайлзу интересно. Он не в восторге, ему всё так же больно, ему всё так же страшно, перед ним - бездна неопределенности, но, кажется, Питеру удалось проложить через неё первую рейку будущего моста. Стайлз заинтересован. А любопытство - двигатель всей жизни этого несуразного пацана. Модрич с Рамосом обнаруживаются на мансарде - Лука тянет что-то розово-желтое с огромным количеством льда через соломинку, Серхио обнимает его за плечи, прижав к себе и свободной рукой пролистывая что-то на экране мобильника. Отточенная, выученная поза, в которой столько теплоты, доверия и повседневности, что даже у Питера, который считал себя эталонным образчиком цинизма, слабо щемит сердце. Где-то глубоко внутри ещё живёт волчонок, который любит домашне-стайные сборища, семейные ужины, любит сборы стаи у камина в большом доме, любит тепло и ласку, любит запах своего человека - пусть даже тот пока не осознает, что это может значить для волка. - У нас тут намечаются гости, не обессудьте, - мурлыкает Лукита, отставив бокал в сторону. Короткий, чуть виноватый взгляд Серхио на него дает Питеру подсказку, кто, в той или иной степени виновник этого, но Лука ни единым вздохом не выдает своего волка. Питер только по взгляду Рамоса чувствует, что друид, скорее всего… если и не сердится, то несколько недоволен этим. Сам Лука - безмятежен, спокоен и категорически дружелюбен. Питер определенно начинает понимать, почему его считали настолько сильным шаманом. - Семейство Калаверас вам знакомо? - прямо спрашивает хорват, глянув поочередно на Стайлза и на Питера. Стайлз кривится и хмыкает, а Питер решает нужным пояснить самую суть проблемы: - Арая однажды приковала нас с племянником к решётке под током… А, и она отрезала мне палец. - Это на неё похоже, - морщится Серхио, недовольно передернув плечами. Лука согласно кивает, едва заметно погладив волка по бедру. - Адам - её внук, и мы с ним в хороших отношениях… Всё-таки они родственники с Чехо, - явно подбирая слова, проговаривает Лука, мягко улыбнувшись когда Питер обозначает свое удивление приподнятыми бровями. - Не со стороны сеньоры Араи. В любом случае, я не думаю, что это станет проблемой… Если не заострять внимания на клановых распрях. - Не станет, - обещает Питер. - Родственники? - медленно повторяет Стайлз. - Это ж, блядь, как? - Ну, как гласит семейное предание… - начинает Серхио, потянувшись довольным сытым котом. - Которому лет пятьдесят, не больше, - хмыкает Лукита. - Тем не менее, - покладисто ворчит волк. - Она была очень красивой. А он - очень настойчивым. Или наоборот… - Он - красивым, а она - настойчивой? - смешливо фыркает Лука, толкнув Серхио в бок локтем. - Семейные предания ты, любовь моя, рассказывать совершенно не умеешь.

***

Следующим утром Стайлз просыпается неожиданно поздно. Наверное, дело в смене часовых поясов, в переездах, просто в усталости, но тем не менее, для него куда привычнее стало просыпаться затемно и ворочаться в постели до тех пор, пока не надоест и не придется вставать, начинать новый день, делая вид, что ему это хоть сколько-то интересно. Сегодня яркое солнце, пробиваясь через задернутые шторы, подсвечивает золотистый интерьер спальни яркими брызгами. Воздух пахнет морем, цитрусами и чем-то совсем незнакомым, а желудок немного сводит от голода - всё, что Стайлз помнил относительно своего питания: вчера ему есть не хотелось совершенно. Хотелось свернуться в комок где-нибудь в тёмном углу, и чтобы его никто не трогал. Его, впрочем, никто и не трогал - Стайлз был почти уверен, что оба волка присматривают за ним на расстоянии, но в комнату к нему никто не заходил, кроме Модрича. Тот пришёл поздним вечером, принёс пару апельсинов и стакан молока - на выбор. Стайлз выбрал молоко, хотя оно тоже почему-то пахло апельсинами, и было немного пряным на вкус. Наверное, благодаря этому молоку его вырубило почти сразу, едва только голова коснулась подушки, и спал он впервые за долгое время не просыпаясь от кошмаров. Спускаясь по лестнице и разглядывая интерьер, весь выполненный в теплых, рыже-золотистых тонах, Стайлз почему-то думает об особняке Хейлов. Ему никогда не приходило в голову представить, каким он был до пожара. Какие там были обои, полы, шторы, какой могла быть мебель и что висело на стенах, хотя уж на отсутствие воображения Стайлз не жаловался и в худшие свои времена. Но… он смотрел на особняк и видел только выжженные стены. Он смотрел на Питера и Дерека… и по-прежнему видел только выжженные стены. Квартира Питера в Бейкон-Хиллс была довольно безличной, строгой и стильной, как и все последующие, в которых они жили вместе. Что делает дом домом? Что-то, что нарастает поверх дизайнерского ремонта - здесь он определенно тоже был, но потом кто-то добавил к нему пару дюжин разнообразных фотографий, несколько замысловатых графических рисунков - скорее узоров - в узких, едва заметных рамках, стопки книг и журналов, на которые постоянно натыкался взгляд. Стайлз добирается до кухни, так никого и не обнаружив, наливает в стакан апельсинового сока из большой стеклянной бутылки в холодильнике, и продолжает свой путь, ориентируясь по едва различимому звуку чужих разговоров. Выходит на террасу, сначала выцепляя взглядом Питера, разговаривающего с Лукой - они устроились на ступеньках, причем Питер в джинсах и футболке смотрелся довольно чужеродно здесь, под ярким солнцем, особенно рядом с Модричем - босым, в майке и шортах, с волосами, небрежно перехваченными каким-то кожаным ремешком. Стайлз не слышал, о чем они говорили, но на коленях у Модрича стоял довольно большой ящик, заполненный разнообразными склянками. На разноцветных крышках виднелись незнакомые, по большей части, знаки и, иногда цифры. Серхио Стайлз замечает минутой позже. А рядом с ним, видимо, тот самый Адам, о котором предупреждал Лука. Наверное, одного роста с Рамосом - сложно судить, учитывая, что оборотень сидит на краю бассейна, болтая ногами в воде, а охотник, растянувшись рядом, и уложив голову волку на колени, щурится, что-то рассказывая, ни капли не смущаясь того, что удлиненные когти бережно вычерчивают узоры татуировок на его груди. Татуировок у него много. Все тело, шея, руки, голени, всё покрыто рисунками и замысловатой вязью. У самого Рамоса рисунков меньше, но Стайлз всё равно не может отвести взгляда, не совсем понимая, как можно было добровольно выдержать столько сеансов - после рассказа Скотта о процессе нанесения тату, Стайлза до сих пор иногда пробирало дрожью от мыслей об этом. Лука оборачивается, внимательно оглядев Стайлза, так и замершего со стаканом сока, не в силах отвести взгляда от спины Серхио. - Вернись на кухню, там на блюде под полотенцем булочки. Свежие. Ну и… Пошурши в холодильнике, тебе нужно нормально питаться. Доброе утро, кстати, - Модрич задирает голову, сильно щурясь от солнца, все ещё перебирая разноцветные склянки ласковыми, трепетными какими-то движениями. - Спасибо, - кивает Стайлз, едва успев вставить, - Я сам, - прежде чем Хейл вскинется, чтобы пойти с ним. Стайлз ценил то, что Питер делал. Понимал, что у волка своя выгода во всем этом, но ценил, что Питер в кои-то веки не прет напролом, делая всё, для её достижения. Хейл мог быть деликатным. Осторожным. Оказывается, он даже мог быть заботливым. Сильно заморачиваться с завтраком Стайлз не стал - разрезал пару пышущих жаром булочек, намазал маслом, и положил по пластику сыра, после чего вернулся на террасу, усевшись на кушетку за спиной у Питера. Волк с охотником по-прежнему воркуют - Стайлз даже слова другого не может подобрать, - у бассейна, а Лука, напевая под нос и поглядывая на нарисованный на клочке бумаги узор, выбирает склянки из ящика, выстраивая их ровным рядком между собой и Питером. Питер молчит - напряженная линия плеч выдает его легкую нервозность. Стайлз его понимает, ему не нужно обладать сверхчувствительным волчьим нюхом, чтобы чувствовать лёгкий аромат пороха, примешавшийся к сладковато-соленым запахам этого дома. Наверняка для Питера добавились ещё и запахи аконита и крови. Это тревожило волка, Стайлз это чувствовал, хотя и не был пока готов признать, что в состоянии уловить некоторые перемены в настроении Питера. Хейлу об этом точно знать не стоило. Стайлз уже дожевывает вторую булочку, медленно потягивая остатки сока, когда охотник, лениво потянувшись, очень уж откровенно подставившись под руки волка, гибко поднимается на ноги, ловко увернувшись, когда Рамос отправляет в него пригоршню воды из бассейна. Испанский не был коньком Стайлза, так что он ни черта не понимает, о чем идет речь, но оба смеются, и даже Лука, наблюдающий за этим, улыбается с мягкой нежностью, глядя на Серхио. Минуты не проходит, как Адам подходит к ним, останавливаясь неподалеку от Питера, но глядя ровно на Стилински. - Привет, - дружелюбно скалится Калаверас, явно обращаясь к Стайлзу. - Привет, - на дружелюбие Стайлза не хватает, но он вежливо обтирает ладонь о штанину, прежде чем протянуть для рукопожатия. Калаверас, пожав руку, облокачивается на перила террасы, беззастенчиво разглядывая Стайлза несколько мгновений, прежде чем продолжить разговор. В речи у него проскальзывает заметный акцент и испанские словечки, которые он почти сразу переводит на английский. - Лукита говорит, что вы не собираетесь в ближайшее время возвращаться в штаты? Хорошее решение. Хотя я бы скорее руку себе отрезал, чем переехал туда жить. Без обид. - В Мексике спокойнее? - Стайлз отвык вести беседы и подбирать слова для разговора - он сейчас очень отчетливо это чувствует и это так странно… Болтовня всегда была его сильной стороной, а сейчас ему приходится думать чуть ли не над каждым словом. - Нет, - Адам усмехается, обнажая в оскале белоснежные клыки - Стайлзу даже кажется, что они у него чуть длиннее, чем должны быть у человека. - Поэтому бы и не переехал.