Любовь и магия

Адам был похож на Чехо и, одновременно с этим, был совершенно другим. Серхио всегда напоминал Луките солнце. Дарящее тепло, освещающее дорогу, греющее и золотое солнце. Которое, конечно, тоже было по-своему опасным. Могло обжечь. Испепелить. Но такие случаи были так редки, что даже не включались в статистику. Калаверас же больше был похож на пламя, вспыхнувшее в лесу от ударившей в сухое дерево молнии. Яркий, неконтролируемый и разрушительный. Лука не мог представить себе внешнюю силу, которая смогла бы сдержать Адама - все механизмы сдерживания были у него внутри. Его вера, его убеждения, его кодекс. Он был безжалостен с теми, кто, по его мнению, этого заслуживал, и был очень почтителен с теми, кто был этого достоин. Так, к Луките он относился с неизменным глубоким уважением, целиком и полностью принимая все правила их с Серхио дома. Например все оружие, которое Калаверасу черт знает как удавалось протаскивать через границы, он оставлял в своей машине в запертом гараже и никогда не приносил в дом. Кроме одного ножа, который обычно скрывался в голенище высокой обуви - Лука умел идти на компромиссы. Адам был бесконечной кладезью историй о штатах и охотниках-янки, которых не любил почти так же сильно, как свою бабулю (её он мог, конечно, не любить, но не мог не уважать), и истории эти по большей части были похожи на сборник городских страшилок. Печально было, что все они правдивы, и печально, что таким талантливым ребятам, как Стайлз, приходится расти в атмосфере вражды, практически переросшей в войну. Ещё Адам привозил вкусный шоколад, пахучие специи и травы, которые сложновато было добыть в Европе. И он напоминал Серхио о юности, когда оба они, по сути, были беззаботными щенками, дурачившимися в саду у общих родственников. Луку не смущала сквозившая между ними нежность, он понимал её, прежде всего потому, что у него самого был человек для такой же светлой, ностальгичной нежности. У Луки свои заботы, пока волк с охотником нежатся на солнце и сплетничают, как девчонки-старшеклассницы. У него перед глазами рисунок с новыми витками татуировки на спине Адама - они обсуждали то, что тот усовершенствует хитросплетения этнического узора, пестрящего к тому-же, переливами цветов и изгибами растений, но что-то пошло не так - то ли мастер добавил своего видения, то ли Адам сам ошибся с расчетами, но новый рисунок нарушил целостность старого, разбил цепь охранных узоров, втравленных Лукой в смуглую кожу, и теперь нужно было немного подумать, как связать воедино три разбитые части и одну новую, чтобы не убить на это целый день. Лука любил работать с татуировками. Любил оставлять на чужой коже свою магию, складывая её витки в рисунки, иногда не видимые глазу, но работающие безотказно. Вот этому стоило научить Стайлза. У Луки никогда не было учеников, но он собирался стать хорошим учителем. Пусть даже его ученик сейчас в основном немигающе смотрел куда-то вдаль и даже не вздрогнул, пожав руку Адаму. Любого друида, любого шамана, вообще любого человека связанного с магией передернуло бы - Адам был так тесно связан со своей Госпожой, со Смертью, что не чувствовать это было просто невозможно. Даже обычные люди, никак не связанные со сверхъестественным, чувствовали это. Но не Стайлз. Не иначе как дело в Питере - вернувшемся с того света психопате-убийце. За время общения с ним у Стайлза попросту выработался иммунитет - с одной стороны это было хорошо, его меньше будет тревожить соприкосновение с подобным. С другой стороны его следовало научить распознавать то, что обычные люди чувствовали на уровне самых примитивных инстинктов. Смерть и чужую боль. Ауру насилия. Над этим следовало подумать и это было даже сложнее, чем выбрать подходящую смесь трав для тех рисунков, что Лука собирался оставить на коже охотника. План ещё не оформился, но Лука был неплох в импровизации. Так и со Стайлзом - вытащить его вечером в сад было спонтанным решением. Лука чувствует, что Питер в соседней спальне напрягся, прислушиваясь и к их тихому разговору, и к их шагам. Он бы скользнул тихой тенью за ними, и даже остался бы незаметным человеческому глазу, но всё-таки посчитал проявлением неуважения подобное недоверие. Остался на месте, только бродил из угла в угол - об этом Луке позже расскажет Серхио. - Мне бы не хотелось терять время впустую, Стайлз, - говорит Лука, обходя по кромке бассейн, пробуя кончиками пальцев воду в нём - прохладная, хотя годная для купания, если взбредёт в голову. - Ты и так потратил немало времени. То, что внутри тебя - растет и становится сильнее. Тебе нужно научиться контролировать свою магию прежде, чем она начнет контролировать тебя. - Ты убивал когда-нибудь? - невпопад интересуется Стайлз, не поворачивая головы, и продолжая слепо идти вперед. Нет, этот вопрос не ставит Лукиту в тупик. Даже ответить на него не проблема. Не удивительно, что именно он так волнует пацана - слишком много смертей он видел. Каким-то стал невольной причиной. Но все они - наложили отпечаток. Если бы охотникам нужен был свой шаман, Стилински прекрасно смотрелся бы в клане Калаверас. Но в Америке немногие кланы были настолько прогрессивны, чтобы обращаться за помощью к друидам. И крайне немногие из них имели реальный вес в охотничьем сообществе. Даже Адам был скорее исключением в своем клане, но Лука надеялся, что к тому времени, как Арая отойдет от дел, глупый предрассудок про матриархат отомрет сам собой. - Да, - Лукита не гордился этими эпизодами, но и не скрывал их, если дело не шло о разговоре с представителями закона. Впрочем, навряд ли кто-то смог бы вменить ему в вину убийство, когда труп выглядел, как скелет, с полвека пролежавший в земле. - А ты делал это когда-нибудь по своей воле? Кажется, Стайлз ожидал не такого ответа. Он ожидал отвращения или сочувствия - и Лука искренне сочувствовал ему - сложно было вообразить, каково это, когда в твое тело вселяется безумный древний дух. Лука и не хотел представлять. В его истории всё было банально - он готов был на всё, чтобы защитить Серхио. И они оба прекрасно это знали. - Хотел бы я думать, что мне не придется, - очень медленно выговаривает Стайлз, остановившись и глядя на Луку. - Но что-то мне подсказывает, что рано или поздно… Хотя я уверен, что Дитон никого не убивал. Наверное. - Дитон - это друид, который не уберег стаю Питера? - уточняет Лука, хотя знает ответ. Выяснив довольно много подробностей про жизнь Питера, Лукита не мог отрицать, что у него накопилась хренова туча вопросов к клановому друиду Хейлов. Лука не считал, что слишком трепетно относится к своим обязанностям - они были его жизнью, они делали жизнь Серхио проще, и пренебрегать ими было попросту непростительно. Особенно, когда в зоне твоей ответственности не один самодостаточный и уверенный в себе альфа, а целая стая. - Прозвучало так, будто ты намекаешь, что лучше бы он кого-то убил, - хмыкает Стайлз, опустив голову и глянув на Луку исподлобья. - Насилие редко бывает выходом, кроме того, мне сложно судить, как лучше было поступить в той ситуации. Но я хотел сказать тебе кое-что совсем другое, Стайлз. С завтрашнего дня мы начнем твое обучение.

***

Отправив Стайлза спать, Лукита пару минут ещё бродит вдоль бассейна, прикидывая, не искупаться ли, но, еще несколько раз попробовав воду, принимает решение в пользу тёплого душа и горячих рук Серхио, который навряд ли откажется от возможности зажать Луку у стенки под струями тёплой воды. Лукита, конечно, прав - он едва успевает выдавить гель на мочалку, как Серхио уже прижимается грудью к спине, обнимая и потираясь носом о шею. - У мальчика есть потенциал, да? Ты знаешь, я не слишком хорошо в этом разбираюсь… - Чехо отбирает у Луки мочалку, вспенивая гель, и сам проходится ею по телу с привычной тщательностью. - Но Адам сказал, что если Питер с ним не справится, он с удовольствием возьмёт пацана с собой в Мексику. - Я так и думал, что Адам положит на него глаз, - фыркает Лука, послушно поворачиваясь под руками Серхио. - Не думаю, что Питер не справится с ним. У них есть связь, а у Хейла есть терпение. Так что придется Адаму искать себе другого талантливого мальчика, если он действительно хочет в свой клан друида. - Ты же знаешь, что он хочет не просто друида, а того, которого обучишь ты, - нежно урчит Серхио. - Я вас обоих поставлю в известность, если решу стать директором Хогвартса, - ржёт Лука, ойкнув, когда Серхио ласково, но довольно звонко шлепает его по заднице. - Кстати, ты обещал поговорить с Жераром, чтобы он приехал. - Кумкваты, ликёр, Хами, отпуск. Да, я помню, - Чехо немного сонный и ужасно покладистый - пусть даже ему не доставляет особого удовольствия перспектива уламывать главу клана приехать к ним на пару дней отдыха, он это сделает. А Жерар будет привычно упираться, прикрываться нерешенными проблемами и неоконченными делами, до тех пор, пока ему не надоест, и он всё-таки не согласится приехать. Лука не собирался портить сюрприз и говорить ему, что его обожаемый охотник, его пара, тоже будет здесь - Жерар с равной долей вероятности мог примчаться тут же и бродить перед воротами до самого приезда Родригеса, и сбежать на другой континент - этому тоже было немало причин. - Хейл упоминал, что если обучение мальчишки будет приносить плоды, он планирует взять в аренду дом где-нибудь на побережье, - задумчиво говорит Серхио, одновременно умудряясь всё теснее прижимать Луку к стене. - Можно пригласить Жерара, чтобы они обсудили территориальные вопросы, Жери лучше в этом разбирается. Что скажешь? - Что ты молодец, волчонок, - улыбается Лукита в мягкие губы, зарываясь руками в мокрые волосы и уже точно зная, что будет дальше, когда сильные широкие ладони опускаются на его бёдра, плавно сдвигаясь на задницу.

***

Серхио был в курсе, что с самого утра у Лукиты были большие планы на пацана и на самого Серхио - ему полагалось сидеть тихо, не дергаться от щекотки, не отпускать пошлых и веселых комментариев, и вообще вести себя прилично, позволяя пацану изучить его татуировки, кажется, смысл был в том, чтобы парень научился находить пропитанную магией вязь и отличать её от простых рисунков. Затянуться это могло надолго, делом было скучным, но, видят волчьи боги, Лука умел уговаривать. Что-то пошло не по плану с самого раннего утра, когда Лукита, лохматый, тёплый и почти ещё спящий, лениво урчал в ответ на сонную ласку - Чехо гладил его по спине и касался губами шеи, собирая изученный и любимый вкус со светлой кожи, - зазвонил его телефон. Настойчивой дурацкой мелодией, которая была создана для того, чтобы никто и ни в каком состоянии не мог ее проигнорировать. Вот и Лукита, конечно, не смог: потянулся, нехотя выворачиваясь из рук Серхио, дотянулся до телефона, угукнул в трубку, выслушал, бросил короткое “приезжайте, жду”, и засунул телефон под подушку, со вздохом подкатываясь обратно к Чехо. - Кто? - любопытничает Рамос, догадываясь, что ленивый утренний секс на сегодня отменяется, да и день, кажется, пойдет не по намеченному распорядку. - Вида, - Лука потягивается, перекатившись на спину, и широко зевает. - Говорит, не уследил за Субой и он опять засыпает на ходу. - Всё как обычно, - резюмирует Серхио, приподнявшись на локте и оглядев своего шамана долгим задумчивым взглядом. - И что ты собираешься делать? - Ты мне поможешь, - уверенно заявляет Лукита, глянув лукаво из-под светлых ресниц. - Еще больше? - только и вздыхает Серхио, слабо надеявшийся, что эта скукота с татуировками законится за пару часов. Если Лука параллельно собирался заниматься настойками Дани, то на это может уйти и полдня, и весь день. - Ты мне будешь очень сильно должен за это.

***

Серхио бы сказал, что взгляд у Хейла тревожный и дико уставший - он тяжело смотрит вслед Стайлзу, после завтрака послушно двинувшемуся вслед за Лукитой. Адам к завтраку не спускался: судя по чуть выветрившемуся запаху пороха, охотник уехал ранним утром, а судя по пустующему месту в гараже, он одолжил для этого байк Чехо. - Я найду чем заняться, спасибо, - упреждает Питер вопрос Серхио. - Мне нужен только интернет и немного тишины. - Без проблем, - Чехо кивает скорее вежливо, чем дружелюбно - Питер совершенно точно не попадал в категорию людей, с которыми они могли бы стать приятелями, и этим существенно отличался от всех остальных частых гостей в этом доме. - без проблем, - повторяет он, сверкнув клыками в улыбке, и идет искать Лукиту, утащившего пацана за собой в беседку. - Я никогда такого не видел, - упрямо, кажется, не в первый раз, повторяет Стайлз, с сомнением покосившись на Серхио, подперевшего плечом одну изрезных деревянных опор. - То есть… вы не закрепляете татуировки огнём? Пара ругательств срываются с языка раньше, чем Серхио успевает его прикусить, хорошо, что мальчишка не понимает испанский, а Лука только глаза закатывает, глянув осуждающе. Серхио слышал, конечно, об этой практике, старой, болезненной и совершенно дикарской, но не думал, что в современном мире, не где-нибудь в стране третьего мира, ей ещё пользуются. - Я был бы похож на пережаренный стейк, - фыркает он, стягивая майку и, попрыгав на одной ноге, шорты, и откладывая одежду на скамейку. Нагретый деревянный пол приятно согревает ступни, запах созревших кумкватов и ветра с моря наполняет лёгкие, и Серхио с улыбкой думает о том, что скоро в доме снова будет полно народу - он это любит, пусть даже в минутах полного уединения вдвоем с Лукитой есть свои неоспоримые прелести. - Общую теорию я расскажу тебе, когда у нас будет больше времени, - объясняет Лукита, поманив пальцами Серхио, чтобы тот подошел ближе. - На сегодняшний день я просто хочу, чтобы ты научился отличать то, что несет в себе магию, от обычных вещей. Сейчас мы говорим о тату, но в целом, это применимо к любым вещам. - И по каким признакам? - сосредоточенно спрашивает пацан, пристально глядя на руки Серхио. Лукита пару раз стукает его указательным пальцем по лбу. - Всё в твоей голове. Нет никаких признаков. Вы, конечно, можете поиграть с Чехо в “горячо-холодно”, но не больше пяти раз, ты меня слышишь, любовь моя? - Слышу, - покладисто соглашается Чехо, понимавший, конечно, что Лука не даст просто показать пацану, где что. Вообще-то Серхио немного нервничал - кроме Лукиты его обереги трогал разве что Иван - шаман Жерара, когда они с Лукитой обсуждали варианты оберегов для Пике, не терпевшего видимых рисунков на теле, и Серхио не был от этого восторге. Иван во многом похож на Лукиту, но даже его взаимодействие с волшебством в рунах отзывалось неприятным покалыванием под кожей, а Стайлз на Лукиту похож не был. - Расслабься и думай о Жераре, - посмеивается Лука на ухо, приподнявшись на носочках, и коснувшись губами щеки. Одновременно он заводит Стайлза Серхио за спину, берет его руку в свою и направляет. - Закрой глаза и думай об Англии, - преувеличенно трагично вздыхает Серхио, чуть вздрогнув, когда Стайлз неуверенно касается кончиками пальцев лопатки. Ничего не происходит, хотя Серхио-то прекрасно знает, что волк на фоне полной луны - Жери, кстати, утверждал, что более дурацкую татуировку для оборотня придумать сложно, - полностью прорисован Лукитой, один из первых и самых сильных оберегов из тех, что он делал для Серхио. От ведьминых чар, воздействий на разум и память. - Ух ты, - слышится восхищённое за спиной, хотя Серхио так ничего и не чувствует, даже привычного искристого тепла магии, тянущейся к лукитиным пальцам. - Первая наша большая совместная работа, - с нежностью говорит Лука, и касается пальцем светящихся линий - Серхио чувствует даже не прикосновение, а сладкую, пьянящую дрожь, напоминая себе, что думать надо о Жераре, это всегда охлаждает пыл. - Чувствуешь? Серхио не думает, что вопрос адресован к нему, а парень чуть сильнее вжимает пальцы в кожу, касаясь всё ещё довольно несмело, и неуверенно тянет: - Кажется да… Серхио тоже кажется, что что-то он чувствует. То ли покалывание, то ли холодок, что-то совсем слабое, едва уловимое. - Тогда вперед! - весело говорит Лукита, погладив Чехо по плечу. - Всего их пятнадцать, шестнадцатая - сдерживающая цепь, если найдёшь её тоже - это будет круто, учитывая, что сейчас в ней совершенно нет магии. - Но… - Стайлз смотрит вслед двинувшемуся к выходу Луке. - Я так и не понял, как их искать… что… что мне делать? - Учиться, - Лука, серьезно глянув на пацана, возвращается на шаг назад, берет его за руку, разворачивая тыльной стороной вверх, и проводит пальцем по середине ладони. Серхио вместе с пацаном завороженно смотрят на то, как под тонкой кожей серебристо-серым, темным рисунком проступают вены. - Магии в тебе полно, Стайлз, ты должен научиться её направлять. Сейчас тебе стоит направить её на то, что я сказал сделать. Стайлз кивает - без уверенности или энтузиазма, но кивает, продолжая смотреть на свою ладонь так, словно принадлежит она кому-то другому. - Отлично, - весело резюмирует Лукита. - Я к вам загляну через пару часов, если всё пойдёт по плану. Может, чуть попозже. Постарайтесь не отвлекаться, - на этих словах Лука смотрит, конечно на Серхио, будто для него пределом мечтаний было отвлекать пацана болтовней и проторчать тут раздетым полдня. Хотя, стоило признать, в чем-то Лукита был прав. - Ну, вперед, - подбадривает Серхио парня, когда тот, проводив удалившегося Луку неуверенным ни в чем взглядом, снова поворачивается к нему. Стайлз осторожно касается его плеча и хмурится. - Ну… Вы меня извините… - За то, что в ближайшие два часа ты будешь ходить вокруг, беззастенчиво лапая меня? - веселится Серхио, ободряюще улыбнувшись. - Что поделать, жизнь учебных пособий трудна. Стайлз совсем чуть-чуть улыбается, кивнув, заходит Серхио за спину, и кладет холодные пальцы на загривок, обводя пронзенное кинжалом сердце. - Холодно, - вздыхает Серхио, во-первых, и правда холодно, а во-вторых, этот рисунок буквально состоял из одних чернил с закрепляющим компонентом. Стайлз угукает, и скользит пальцами ниже. Он бездумно скользит пальцами по широкой спине раз, другой, потом всей пятернёй, прислушиваясь к себе, но не происходит ровным счётом ничего. Даже намёка на золотистое свечение, выкрасившее рисунок волка - Стайлз на всякий случай возвращается к нему, сосредотачивается, прикасается, и линии словно подсвечиваются изнутри, а Серхио, оглянувшись, смотрит с вопросительным прищуром. - А можно подсказку? - пробует Стайлз, огладив пальцами изображение льва на второй лопатке. - Без понятия, - признается Серхио. - Но это - снова холодно. Какое-то время Стайл просто обводит пальцами каждый рисунок, каждую букву в надписи, пытаясь уловить что-то, периодически возвращаясь к татуировке волка. Видимо, упорство приносит кое-какие плоды, одно из перьев на ловце снов вдруг, на четвертый, наверное, раз, отзывается слабым свечением, а волк довольно урчит, кивнув и начиная отсчет: - Два. Давай дальше. Это… медленно. Действительно медленно и для Серхио довольно скучно - хочется дать пацану пару подсказок, более конкретных, чем горячо-холодно, сказать, что в одном только ловце снов три разных оберега, а в более очевидных рисунках, вроде ирландского клевера или хамсы, их нет и точно не появится от того, что Стайлз исследует их по пятнадцатому разу. Но вообще, пацан ответственный и упрямый, это Серхио нравится. Не ноет, не выпрашивает подсказки, ходит вокруг, трогает холодными пальцами, коротко вспыхивая гордостью, когда у него получается. Чехо лениво думает о том, что жаркий день середины лета хорошо подходит для таких экспериментов - прикосновения Стайлза, чем их больше, тем сильнее расползаются по коже холодком. Сильнее всего ощущаются рунные вязи, невидимые глазу, когда Стайлз находит один из рядов, издав зачарованный вздох, Серхио чувствует буквально каждую руну из двенадцати, оплетающих руку спиралью, и невольно вздрагивает, отчего пацан отдергивает руки, тревожно взглянув на него. - Да всё в порядке, - успокаивает его Серхио, инстинктивно приложив ладонь к бицепсу, согревая кожу. - Просто непривычно, особенно, когда дотрагиваются до таких… Которые не видно. - А цепь тоже не видно? - интересуется Стайлз, проследив за тем, как затухают, растворяясь под кожей, смутно знакомые знаки. - Не видно, - подтверждает Серхио, постаравшись не нахмуриться от одной мысли о том, что Стайлз её всё-таки найдёт. Шансов на это немного - за два часа Стайлз находит только полдюжины самых крупных и очевидных рисунков, но происходит это уж точно не от недостатка усердия или старания. Серхио щурится, рассматривая проплывающие по небу облака, пока парень, устроившись на коленях чуть сбоку, методично ощупывает и выглаживает его поясницу, бесцеремонно оттянув резинку белья так низко, что Серхио стоило серьезных усилий сдержаться и не заржать. Он немного удивляется, услышав шаги Жерара - тот редко снисходил до того, чтобы приехать после первого же звонка Рамоса, всегда прикрывался какими-то неотложными делами, тянул до последнего, появляясь в особняке с нарочитой неохотой. Видимо, в этот раз Лукита намекнул Ивану, что лучше бы его альфе не рассиживаться в родовом поместье, а тащить свой пушистый хвост куда попрошено. - Если ты пригласил меня полюбоваться твоей задницей, Серхио, то этого зрелища мне и на сборах по горло хватает, - холодно цедит Жерар, остановившись у входа в беседку. Чехо как раз собирается ответить что-нибудь остроумное, как Стайлз, вздрогнув от звуков чужого голоса, оборачивается, заваливается с колен на задницу, царапнув ногтями самый низ спины, как раз по рунной цепи, вспыхнувшей под его пальцами и растекшейся серебром по всей длине. Серхио дергает на шаг назад - он и представить не мог, что за цепь действительно можно потянуть - Лука такого с ним никогда не проворачивал. Стайлз шарахнувшись в сторону, выставляет перед собой руки, со скоростью пулемета выдав что-то похоже на “прости-прости-прости”, а что до Жерара, то он, конечно, попросту закатывает глаза недовольно поджав губы. - Вам Модрич разрешил с этим баловаться? - с ледяным сарказмом интересуется Пике, ещё раз оглядев Серхио и мельком глянув на Стайлза, так и сидящего на полу. Серхио трёт бок и низ живота, надеясь унять не слишком приятный прохладный зуд и, проигнорировав вопрос Жерара, широким жестом указывает на него, сообщая Стайлзу: - А это Жерар Пике, альфа клана и самая большая на свете заноза в заднице. Жерар награждает его Взглядом. Этим своим, фирменным, в котором презрение мешается с огромным сожалением по поводу того, что Жерару приходится здесь находиться. - А это Стайлз Стилински, - Серхио указывает на поднявшегося наконец-то пацана. - Лукитин ученик. - Балаган, - цедит Жерар, глядя на то, как Серхио подтягивает трусы на место и сгребает одежду, лежавшую на скамье. - Не будь ханжой, - весело скалится Серхио, похлопав Стайлза по плечу и подтолкнув в сторону дома. - А ты молодец, пацан, только уверенности надо побольше. Пойдем, доложим Луките о том, что у тебя неплохо получается.