Искра

      ***       Несколько дней прошли как в тумане, Минсок прислушивался к себе, выбирая подходящий момент. Лис дремал, чутким ухом улавливая незримые колебания сфер.       Минсок нервно теребит в пальцах незажженную сигарету, размышляя ни о чем и обо всем сразу, как человек, ждущий нужный автобус, но боящийся его увидеть выезжающим из-за поворота в момент поднесения зажигалки к последней в пачке палочке отравы. Кажется, еще немного и нервы жалобно тренькнут, разрывая натянутую нить, и нахлынет волна безразличия.       - Наконец-то, - неразборчиво бормочет парень, чувствуя как Лис довольно взрыкивает, увлекая обоих в сторону городского парка.       - Неплохое место для охоты - достаточно людное, но без столпотворения, в котором даже чуткий нос Лиса не различит не то что Талант, банальную Идею.       Вечернее время подходит лучше всего, наполняя городскую рощу идущими с работы, выгуливающими собак и детей, праздно шатающимися - все они потенциальные носители яркой Искры, полной живого огня, дарующей бурлящий по венам поток силы, пьянящий и влекущий.       Небезопасно морить себя голодом, как когда-то делал он сам, боясь себя и того могущества, что получал выпивающий Искры демон. Но внутренние резервы не бесконечны, смирись с ролью вора, отнимающего пусть не жизнь, что-то более ценное, договорись о мире или поддайся той сущности, что ежесекундно терзает нутро. Единственно верным решением для обоих виделось взаимовыгодное соглашение: Лис утоляет голод и получает оговоренное время свободы, Минсок использует часть полученной энергии на благо собственной карьеры.       Парень медленно бродил по тропкам и дорожкам, запоминая и вслушиваясь в ощущения, человеческим носом улавливая скисший пот усталых людей, горькие облака никотина и сладковатую гниль опавших листьев. Его целью - запечатлеть в памяти, Лиса - учуять. Они блуждали, не замечая усталости и холода, пересекая желтые пятна фонарей и ныряя в темные переулки, несущие страхом и мочой. Не найти сегодня - значит разрушить их шаткий мир с Лисом и вновь бороться за право быть.       Когда небо окончательно залило мглой и те немногие, кто оставался в поле зрения, скрылись за бетонными заборами и мнимой преградой дверей своих обиталищ, Минсок решил возвращаться.       Превращаться безопаснее всегда дома, где никто не видел как его телесная оболочка сминается, сжимается до среднего размера собаки, обрастает медной шерстью с темными опалинами. Минсок смотрел на себя в зеркало, в очередной раз поражаясь различиям и одновременной схожестью с тем могущественным существом, что скалилось в ответ. Серые глаза отливали холодным серебром, насмешливо и гордо, отмечая интерьер за спиной и нервно подрагивающий хвост с белой кисточкой на конце. Бросив на отражение последний взгляд, Лис свернулся калачиком, спрятав нос в теплый мех, - время для воспоминаний и поиска вкусного запаха жизненной силы.       Улов не был большим, но вполне покрывал долю Лиса, требующего энергии, и собственные потребности Минсока. Крупица лавандового Творческого подъема, пара освежающих еловых Порывов и крепкий кофейный запах Энтузиазма. Самой интересной показалась Идея, граничащая с Манией привкуса малинового сиропа с мятой.              Минсок давно заметил, что рассвет наступает как-то незаметно, постепенно проявляя город четкими очертаниями зданий, затемняя неоновые вывески и тонкие ноги фонарей. Насытившийся Лис следовал за потоком южного циклона, с ленцой осматривая окраину города. Полуразрушенные ветхие дома наводили на грустные мысли об ушедшей эпохе и сосущем где-то под ребрами одиночестве. Его жизнь превратилась в бесконечную череду поиска и охоты за добычей, размывая границы времени и затирая смысл прожитого и будущего.       Лис тряхнул вытянутой мордой, отгоняя не свойственные мысли, Минсок каким-то образом стал оказывать больше воздействия на него, что крайне нежелательно. Два месяца оговоренной свободы могли стать отличным способом вернуть власть и даже чуть больше. Хищный оскал растянул тонкую кожу, обнажая мелкие белоснежные зубы. Он глубоко вдохнул летящий навстречу поток свежего ветра, предвкушая приближающиеся перемены. И поперхнулся.       Голову повело от запаха, резко забившего ноздри, затопившего, кажется, все нутро, заполняя сознание единственной мысль - туда, быстрее! Оглушительный аромат нагретой на солнце смолы, смешанный с букетом лесных трав, действовал дурманом, не устоять. Запах показался знакомым и Лис тут же вспомнил, что именно его тень он уловил прошлый раз, но был слишком занят понятными знакомыми Искрами, которые не требовалось искать в толпе заплывших жиром и гниющих душ.       Небольшое окно под самой крышей мутно отражало неяркий свет единственной лампочки в крохотной комнатушке. За потрескавшимся разрисованным столом, неужто с помойки притащил, сидел парень и старательно писал в потрепанной пухлой тетради. Совсем мальчишка, со странной смесью нежности и заботы подумал Минсок, рассматривая худые руки и острые ключицы, не прикрытые тонкой выстиранной футболкой неопределенного цвета. В центре груди мерно пульсировала Искра, золотыми волнами разнося привлекший Лиса дух леса. Странное чувство тепла и умиротворения прокатилось мягкой тяжестью от макушки до хвоста, заглушая перманентный потусторонний голод. Зверь невесомо приземлился на стол, с любопытством разглядывая незнакомца. Осунувшееся лицо с синевой под глазами, закушенная от избытка старания губа с небольшим шрамом не отталкивали, наоборот, манили рассмотреть получше. Не отдавая отчет своему желанию, Лис подошел ближе и осторожно коснулся кончиком хвоста отросшей челки цвета блонда, отводя ее в сторону.       Парень медленно перевел взгляд от бумаг на проступающий из воздуха силуэт. По-детски наивные глаза цвета молочного шоколада, обрамленные густыми ресницами, смотрели с удивлением и любопытством. Скорее рефлекторно он вытянул руку и коснулся рыжей макушки, погладил, словно домашнего питомца.       Лис дернулся, в смятении прикусив протянутую ладонь, в один прыжок преодолел расстояние до окна. Животные инстинкты сработали на опережение, продолжая бить тревогу об опасности. Обернувшись, он выпрыгнул, растворяясь в рассветной дымке. Последнее, что успел запомнить Минсок, был взгляд парня, полный растерянности и детской обиды.              ***       Сердце еще долго заходилось загнанным зверем, гулко отдаваясь в ушах. Минсок обернулся около часа назад, но не мог унять дрожь, не понимая, чем вызвано подобное. Встреча человека со столь сильным Даром должна была взволновать, но бурлящая в крови смесь страха, адреналина, нежности и сумасшедшей радости совсем не укладывались в известные рамки. Его тянуло к этому странному человеку, но природа влечения была ему непонятна, и это пугало сильнее внутреннего и давно привычного демона.       Парень неосознанно провел рукой по волосам, вспоминая легкое прикосновение. Никогда еще обычный человек не видел его в обличии Лиса. Объяснить, почему тот совсем не испугался, было еще более нереально. Его поведение было удивительно привычным.       Бред, мотнул головой Минсок, не может такого быть, показалось. Он поднялся резко, до черных мушек в глазах, шагнул к окну и распахнул его настежь, запуская зимний злой ветер. Тюль моментально вспухла, наполняясь, как парус, воздухом.       “Вот бы вырваться отсюда, - с тоской подумал Минсок, - туда, где тепло, спокойно и нет этих душевных переживаний”.       “Уж не ты ли хотел разорвать привычный круг?” - ухмыляется Лис. Ему определенно понравился тот парень, но в качестве первоклассного блюда, подавай хоть с подливкой, хоть без. Он облизывается, предвкушая следующую встречу.       Минсок моментально холодеет, представляя как Лис иссушает до капли того парня, как в глазах меркнет вместе со светом Искры его жизнь, оставляя зияющую пустоту вместо души. Он не знает почему, но твердо уверен, что не допустит этого. С ним не допустит.              ***       Саммит проходит без особых проблем, политики находят общий язык, а Минсок - яркие эпитеты для передачи результатов встречи всем желающим. Он продолжает работать как безумный, удивляя коллег и в первую очередь Ифаня, знающего про отгул.       - Минсок, - в голосе сквозит неподдельное волнение, - что происходит?       - А что происходит? - в любимой манере вторит он.       - Ты с пеной у рта выбивал два месяца отдыха, но вместо этого сидишь тут и корпишь над новой статьей. Что-то случилось?       - Я передумал, - грубо, но есть вещи, знать которые не стоит ни другу, ни начальнику.       - Как скажешь, - Крис не хочет спорить, упертостьМинсока лишь немногим уступает его навыкам журналиста, - но если вдруг снова передумаешь, я прикрою.       - Спасибо, - искренне.       Прошла неделя со встречи, но Минсок согласно внутреннему хронометру прожил не меньше месяца. Хватаясь за любое поручение и погребая себя в завалах работы, он тщетно пытается забыть кошмары, один за другим преследующие его ночами. Просыпаясь в холодной испарине, Минсок закрывает глаза и в очередной раз видит себя Лисом, раздирающим мышцы на тонкой шее незнакомца или иссушающим того до состояния мумии. И только по-детски наивные глаза цвета молочного шоколада неизменно смотрят с обидой и непониманием.       Минсок боится себя, с ужасом продолжает вытеснять Лиса вглубь, чтобы не приведи Будда не вырвался. Бегать вечно не получится, но возможно есть шанс обойтись без этой жертвы, и он надеется найти способ как.       Минсок сбоит, ему чудится лесной запах повсюду, куда бы не несли его ноги. Но сегодня, решает он, видимо накрывает окончательно. С каждой минутой все сильнее гложет тревога, ради разнообразия исходя не изнутри, а снаружи. Чувство опасности захлестывает волнами, призывая не раздумывая бежать туда, к маленькой каморке у самой крыши. Треск сломанной ручки выводит из раздумья.       - Только посмотрю, - решается Минсок. Нет ничего страшного в желании прогуляться по городу, и окраина ничем не хуже центра, успокаивает он себя. Кивает паре коллег на прощание и спешно выходит.       Дорога до знакомого по снам дома занимает не больше получаса. И вовсе не потому что Минсок пару раз проезжает на красный, сопровождаемый громкими гудками и возмущением в карму. Беспокойство перерастает в панику, сдавливая внутренности с силой в 4g, когда парень бьет по тормозам неподалеку от нужного здания.       В свои вполне зрелые двадцать пять Минсок непозволительно взволновал. Пара глубоких затяжек немного успокаивают, возвращая способность мыслить и воспринимать окружающее четкой картинкой, а не одной размытой скоростью кляксой. Как и предполагалось, света в окне не наблюдается, да и откуда ему взяться в дневное время. Самоирония припечатывает званием полного идиота, на что Минсок согласно кивает и, проследив взглядом улетающий в лужу окурок, решает вернуться, когда невнятный шум заставляет остановиться.       - Урод, тебя предупреждали, - кулак выбивает воздух из чужих легких, - еще раз задержишь плату и тебе не жить. Но сегодня я добрый, - гиеньи смешки собравшихся отбросов общества поддерживают владельца липкого, как ладошки педофила, голоса. - А пока мы возьмем свои проценты, малыш, скажи спасибо, что похож на девчонку.       - Непродолжительные попытки борьбы затихают, уступая место жалобным стонам, сопровождающим омерзительно чмокающий влажный звук и мерзкий хохот. Минсок срывается с места, влетая в узкое пространство между домами, заваленное до окон первого этажа строительным и пищевым мусором. Трое отморозков, одетых не лучше жертвы, прижимают последнего за руки и ноги к стене, с одобрением наблюдая за четвертым, с оттяжкой вжимающимся пахом к белеющему меж грязных тел заду. Зажав в кулаке пучок волос цвета выцветшего блонда, он рывками двигается навстречу щуплому телу, притягивая к себе голову насилуемого и заставляя того выгибать гибкую шею назад в надежде спасти лицо от кирпичной кладки.       - Твою мать, - гнев закрывает радужки красной пеленой и Минсок бросается вперед, частично трансформируя руки в когтистые лапы. Ближайший подонок отлетает с располосованным горлом, его кровь разлетается в стороны, окрашивая стены и стоящих рядом рубиновыми каплями. Еще один не успевает уловить стремительное движение хищника и заваливается назад, лишая движения пособника. Смерть того быстра и похожа на чудовище из детских кошмаров - искаженное ненавистью лицо поворачивается на мгновение, одаривая серебряным блеском глаз с вертикальным зрачком и звериным оскалом длинных клыков, уже впившихся в гортань главаря шайки, беспечно оставшегося без защиты прихлебал.       Кровь разлилась бурыми пятнами по одежде и дороге, стекала в грязные лужи под ногами. Минсок не замечал ничего, кроме парня, забившегося в угол между стеной и смердящими помоями баками. Единственного выжившего среди разбросанных кусков мяса, когда-то бывших по недоразумению людьми.       - Эй, - в горле першило кровью, - ты как?       Мутный взгляд загнанного зверя не сулил ничего хорошего - тронь и набросится или того хуже, разревется белугой. На удивление Минсока не произошло ни то, ни другое - ярость сменилась смесью страха и удивления.       - Все хорошо, никто тебя не тронет, обещаю, - насколько мог мягко продолжил Минсок. Он не верил в то, что говорил, но убраться следовало как можно скорее. - Нельзя здесь оставаться, на шум соседи могли вызвать полицию. Пойдем.       - Лухан, - тихо отозвался сидевший у стены. Страх постепенно уходил, уступая место природной вежливости и любопытству. Он не торопясь поднялся, и морщась ощупал оставленные отметины. Его видавшая лучшие времена одежда еще больше походила на половые тряпки, местами была разорвана и залита кровью. Минсок выглядел немногим лучше. - Меня зовут Лухан. Это ты их так?       Минсок с удивлением осознал свою удачу - похоже психика Лухана спасла моральное здоровье парня, заблокировав воспоминание о кровавой бойне, и чего скрывать, его самого от необходимости объясняться.       - Минсок, Ким Минсок, - как-то скомкано и уже тверже. - Не я, - и ведь не соврал, Лис был беспощадным убийцей, не он, - проходил мимо и увидел тебя среди этого, - Минсок очертил рукой полукруг. - Не стоит оставаться тут надолго, пошли.       - Мне некуда идти, кроме той дыры, - парень махнул в сторону знакомого окна.       - Это опасно, поблизости будут искать в первую очередь. Если ни того, кто учинил это, то свидетелей. А у тебя такой вид, что сразу понятно - причастен. Упекут за решетку и попробуй докажи обратное, - слова лились рекой, убеждая и не оставляя времени обдумать варианты. - Поехали ко мне, нужно смыть эту гадость и переодеться.       Лухан нахмурил брови, доверять незнакомцу не было никаких оснований, хотя внутренне он уже согласился на все, особенно на горячий душ, коего у него не было недели две - воду отключили за неуплату.       - Только ненадолго, - буркнул он, отворачиваясь. Минсок успел заметить как мелькнули заалевшие уши.       - Не сомневайся, - хитрая улыбка. - Моя машина за углом.              ***       Горячий пар клубами поднимался к потолку, заполняя небольшую ванную комнату белесыми облаками. Вода расслабляла, забирала грязные следы насилия, но не могла справиться с внутренней скверной, осевшей горьким презрением где-то в легких. Лухансидел обхватив колени и подставив под мощную струю голову, пытаясь выбить из нее память о случившемся. Помогало плохо. Тело мелко содрогалось, исторгая накопившийся страх соленой водой, благо та смешивалась с водопроводной, скрывающей постыдную слабость.       - Эй, я принес полотенце и чистую одежду, - за шумом Лухан не слышал, как вошел его спаситель, по-другому не скажешь. Тот скинул с себя испорченную одежду, переодевшись в домашние шорты, но оставил на обозрение оголенный подкаченный торс. Не удержавшись, Лухан очертил взглядом мужественные руки с крепким бицепсом, мощную гладкую шею с четкой линией ключиц и кубики на бронзовом от загара животе. Ему с его тощей комплекцией о таком шикарном теле не стоило и мечтать. Он поднял взгляд, любуясь правильно круглым овалом лица, кривой розоватых полных губ и медно-рыжей охапкой волос, спадающих на по-лисьи узкие глаза. Глаза, в кофейной глубине которых плескался хищный зов - поддайся и утонешь в этом омуте, где черти точно водятся, не сомневайся. Лухан смущенно отвернулся - Минсок был красив и скрывать внезапную симпатию, ровно как и врать, парень не умел.       - У меня есть мазь, которая поможет быстрее все заживить, - мягкий голос успокаивал не хуже горячей воды, - но до спины ты сам не дотянешься. Могу помочь, если хочешь.       Отказываться от помощи в его ситуации казалось крайне глупо. Тело действительно болело, обжигая саднящей пульсацией при любом неловком движении.       - Встань и повернись, - на кивок скомандовал Минсок, приблизившись. Зашуршала легкая ткань.       Лухан почувствовал неожиданно приятные для такой странной ситуации прикосновения. Осторожными движениями Минсок аккуратно наносил прохладную мазь, оглаживая худые плечи и острые лопатки. Со спины парень выглядел еще более хрупким. И еще более желанным.       Прикосновения теплых рук успокаивали и расслабляли мышцы, даря ощущение безопасности и доверия. Забывшись, Лухан откинул голову назад, подставляя шею под чуткие пальцы, и тихо охнул, почувствовав вместо рук горячие губы и влажный язык, ласкающий нежную кожу. Не давая опомнится, чужие руки уже опустились на бедра, очерчивая выступающие тазовые косточки.       - Что ты делаешь? - сердце сладко сжималось от касаний, но разум сопротивлялся, пытаясь понять причину происходящего. Не впервой приходилось терпеть унижения банды из района, в котором он жил, не успевая собрать нужную сумму в срок, но быть использованным тем, кто начинал нравится, было вдвойне мерзко. Он дернулся, но крепкие руки обняли, надежно удерживая от глупостей.       - Шшш, - ухо опалил горячий шепот, - нужно обработать ранки внутри, чтобы не было заражения. Я просто хочу немного тебя расслабить, чтобы отвлечь от боли.       Обернувшись, Лухан встретился с шоколадными глазами, в которых плескалось целое море нежности и обещание сделать хорошо. Мягкая улыбка накрыла губы поцелуем, прерывая возможные вопросы и возмущения. Рука коснулась твердеющей плоти, обхватывая кольцом и массируя от основания до головки, постепенно наращивая темп. Сдавшись без борьбы, Лухан покладисто расслабился. Палец с заживляющей мазью коснулся мгновенно сжавшегося кольца, рефлекторно защищаясь от боли.       - Все хорошо, Лухан, верь мне, - повторил Минсок, перемешивая слова с короткими поцелуями. Парень в его руках медленно кивнул, усилием воли расслабляясь.       Прохладный гель в очередной раз коснулся ануса. Отвлекая, Минсок сильнее сжал член, заставляя тот снова затвердеть. Порывистый выдох обозначил, что палец вошел внутрь и задел чувствительную точку. Стараясь двигаться в одном темпе, Минсок со всей возможной осторожностью обработал гладкие стенки. Лаская беззащитное тело в своих руках, он все больше распалялся сам, слушая сладкие стоны и чувствуя, как Лухан уже сам насаживается на его палец, сжимая сфинктер, чтобы ощущать его сильнее.       - Тише, милый, - Минсок задыхался сам, желание владеть полностью горячим комком закручивалось внизу живота, требуя выплеснуться вовне. - Лучше помоги мне.       Лухан понимает без лишних слов, отводит руку назад, чтобы сжать горячую плоть. Их движения из плавных становятся резкими, терзая сладкой болью напряженные члены, пока липкая жидкость, пульсируя, не разливается в ладонях.       В глазах кружатся черные точки, непослушные ноги подгибаются под тяжестью уставшего тела. Хорошо, что Минсок сильный, думает Лухан, пока тот придерживает обоих, смывая остатки лечения с бедер и ног, а позже укутывает махровым полотенцем и доносит до удобного дивана в зале.       - Как можно бросить меня после такого и просто вырубиться? - с улыбкой тихо смеется Минсок, плотнее укрывая сладко спящего парня.       Он уходит на кухню, чтобы сварить чашечку крепкого кофе. Нет ничего лучше, чем глоток черного энергетика, чередуемый с глубокой затяжкой любимых сигарет. Особенно после секса, хоть и не совсем в стандартном понимании. Приятная истома щекочет сладкой усталостью и больше всего на свете хочется оставить чашку в мойке и завалиться под щуплый бок, обнять свалившееся на его голову недоразумение.       Хочется, но стоит обдумать что делать дальше, одергивает себя Минсок. Он прислушивается к себе - Лис спит. Кажется, он доволен и такого контакта с одаренным ему пока достаточно, чтобы утолить свое любопытство. Голод, на удивление, тоже не терзает. Это более, чем хорошо, решает он. Думать о сложном, а именно что делать, когда проснется Лухан и как ему объяснять все, что было, Минсоку не хочется. Он малодушно сбегает от собственных мыслей, таки исполняя желаемое. Осторожно, чтобы не разбудить, он забирается под одеяло и обнимает спящего. Почти провалившись в чертоги Морфея, Минсок чувствует, как Лухан, ворочаясь, поворачивается и утыкается носом куда-то в район груди. И не понять, тепла больше снаружи или изнутри.