Омеловый венок

Звёздным серебром укрыта, говорят, растёт трава, В час, когда и лап не видно, нет ни ушек, ни хвоста, Кто-то вдруг прошепчет тихо колдовские ей слова. В вихре волшебство взовьётся... Чаша с ядом испита. Мне воспеть легенду эту поручил дух неземной, Что рождён был словом ветра, под мятущейся луной. Ты, любезный мой читатель, хоть и лет прошло немало, Внемли сказке об эпохе, когда честь в сердцах звучала. Статен рыцарь молодой, честен, да отважен, Вслед за утренней зарей мчится взбудоражен; Он прекрасен как рассвет, кровь горит как пламя, И знакомо в мире всем доблестное знамя. Только солнца ясный луч — дочка короля, Сердцем юноши в момент завладев шутя, Подарила свою душу злой, жестокой тьме — Графу, у кого лишь власть и злато на уме. Королевне рыцарь в тягость, оттого в глухую ночь, Загадав свою загадку, отсылает его прочь. Рыцарь славный для любимой, не стращаясь ничего, Принести ей обещает то, что не видал никто. И пускается в дорогу, через поле, через лес, И усталость не помеха, и туман вокруг исчез. Лишь боится позабыть те слова, что нежным тоном, С переливом, с перезвоном, Королевна нашептала, Да искать его послала. «Было так лун сто назад — ведьма ночью колдовала, Да заклятие своё травам древним напевала. Ворожбою пробуждён, из земли побег пролез, Стебелёк, на нём бутон — распустился. До небес В миг взметнулись из огня лепестки его соткавшись, Ведьма старая тогда чуть забывшись, зазевавшись, Сорвала его, но поздно — ведь упущен был момент, Потеряла свою силу — И исчезла, ну а цвет Целый век гулял по миру. Коли хочешь, чтоб любовь наша долгою была, Раздобудь мне ведьмин дар!» Так добрался рыцарь вскоре до топей и до болот, За которыми виднелись круглые бока холмов, Чьи вершины мягко гладил занимавшийся восход, А кругом все пробуждаясь покидало царство снов. Но внезапно кто-то вскриком потревожил тишину. Не был робок славный рыцарь, и, наверно, потому, Устремился он беспечно прямо в сторону беды, Там увидел он поляну, с чудо-зверем посреди. Тот уж выбился из сил, выбираясь из ловушки, К счастью, рыцарь поспешил к незадачливой зверушке. Только выбраться помог — и глазам не верит, Вместо зверя перед ним сказочная фея. За спасение своё отплатить желая, Всевозможные дары ему предлагает. Рыцарь фею упросил про цветок тот рассказать, Где растёт и как достать, непременно показать. Долго фея сомневалась, но пришлось в конце концов Ей поведать обо всем. Колдовство, что жаждал рыцарь, появлялось средь холмов, Но не каждый мог увидеть, как в ответ на его зов, Появлялся столп огня, и не каждый мог принять, Всю ту мощь, что во владельце цвет умеет пробуждать. А умел цветок немало: видеть все, что есть в земле, Чувствовать живое тонко, понимать всю суть вещей, А иной раз открывать владельцу дверь в былые годы Или прояснять грядущие невзгоды. Рыцарь несколько смутился, но решимость сохраня, С феей наскоро простившись, в путь пустился в конце дня. И холмы ему открылись, как открылся и цветок, Осторожность соблюдая, на себя бед не навлёк. Получив цветок, помчался к королевне с всех лап, И к утру сумел достигнуть королевских пышных врат. Только вдруг остановился: подсказало любопытство, Свою силу напоследок применить — и весь мир выцвел. Все вокруг переменились, обнажилось их нутро, И тот страх, что познал рыцарь, описать мне не дано. Все кругом друг другу врали, предавали каждый миг, Больше всех лгала принцесса. Рыцарь не сдержал свой крик. Под испуганные взгляды он попятился назад, Побежал быстрее ветра, унося с собой свой дар. Мчался ни на что не глядя, торопясь покинуть ад, Что когда-то светлым раем и мечтой пред ним предстал. Долго так скитался рыцарь, наконец вернулся он, Вновь в холмы, в ночь роковую которыми был окружён. Желая поскорей проклятье своё оставить там, где взял, Он опустил цветок, что небо с землёй местами поменял. С тех пор скитается наш рыцарь в степях, в полях и вблизи рек. Поклялся, что к домам всех знатных он не приблизится вовек, — Творит он подвиги честные на благо разных бедняков, Прославил доброе он имя, звучит оно сквозь пыль веков.