Омеловый венок

В глубине земных покровов, от мирских забот вдали, От житейских разговоров скрывшись в грязи и в пыли, То ль во сне, то ль в забытьи, Скручивается в колечки, заплетаясь в сто узлов, Создаёт без лишней спешки света белого остов И удерживает мир на шершавости боков. Страж земной, всевластный и бессменный, погруженный испокон веков В царство грёз и сказочных видений, обречён беречь покой своих оков. Змей — Хранитель временных течений, явь творит из зыбких снов. Тягостна змеиная дремота, в ней года проносятся в мгновенье, Обтирается с чешуек позолота — и стираются из памяти столетья. Каждая чешуйка — драгоценность, чудо, что произойти должно, Сбудется — и в бытия нетленность воротится, где и было рождено. Только змеям по природе суждено, Каждый цикл сменяя кожу, старую утрачивать небрежно, Так со стражем сбрасывая ношу, развивается и мир наш неизбежно. Но спокойствию недолго править балом, Коли Змею предстоит вдруг пробудиться, Сетью трещин, ранами провалов Покрывается земля — Хранитель шевелится. Сбрасывая в полудрёме тяжкий груз, к свету белому дорогу ищет, Явь сплелась с кошмаром сетью уз, ну а в нём уж по земле Змей рыщет. И под сводами тоннелей ветер свищет. Вместе с миром лес трепещет и дрожит, В почве раскрываются глубокие колодцы, И под теплыми лучами солнца Нечто на их дне едва-едва блестит. Иссыхает территория племён, содрогаются деревья в резонансе, Страхом разум каждый поглощён. И плечом к плечу перед лицом напасти Прежние враги сошлись в альянсе. Долго ожидали знака предков, долго спорили, ругались меж собой, Время шло — всё не было ответа. На себя решив взять эту роль, Бодро выступил вперёд герой. Стал им славный статный воин, в ком отвага так и бьётся. План был донельзя простой: он достигнет дна глубокого колодца, Ну а дальше — разберётся. Раз решено, то нет и смысла в промедлении, невдалеке одна из многих трещин: Вполне пологий спуск ведёт в расщелину. И ждёт внизу героя встреча То ли с почётом, то ль с забвеньем. Спустившись, он застыл в смятеньи: пред ним широкий необъятый бок, Чешуйки испускают слабое свечение, а туловище быстро движется вперед. По коже пробежался холодок. С опаской протянул он к Змею лапу, все не решаясь сделать шаг, Как сзади что-то врезалось в него с размаху и рядом рухнуло, с трудом дыша. По камням брюхом лишь шурша, Едва ли ощутив вторжение, продолжил свой Хранитель путь. Распластанный в изнеможении, смог воин морду повернуть К виновнику его падения. Шерсть светлая, взгляд дерзкий и ехидный, с рождения знакомые черты, Был столкнут наш герой на бок змеиный благодаря стараниям родной сестры. На оправдания не тратя время, шепнула брату, что неплохо До головы б добраться Змея и усыпить его, чтоб избежать переполоха, Тогда придёт в порядок их эпоха. Где хвост — там быть и голове, а потому пришлось свернуть. Так по шершавой чешуе ползком продолжили свой путь, Надеясь, что судьбу сумеют обмануть. Давили камни узких сводов, и затхлый воздух жег в груди, Лишь дыры участившихся разломов давали дух перевести. И вот очередной привал остался позади, Как перед братом и сестрой из ниоткуда змеиная возникла голова. Узрев невиданное прежде чудо, они застыли на мгновение сперва, Благоговея перед ликом божества. Опомнившись, сестрица, точно птичка, вспорхнула прямо на макушку Змея. Едва сумела удержаться с непривычки, встревоженный брат поспешил за нею, Но тут же соскользнул к Хранителю на шею. К холодной чешуе прильнув поближе, сестра, ко брата изумлению, Не торопилась, как и он, спускаться ниже: мурлыча, принялась за пение, Даруя Змею расслабление. Слагала колыбельные и сказки, не умолкая ни на миг. Хранитель затихал, и ослабела тряска, а в голове героя новый план возник: Закрыть проходы к Змею изнутри. Пока без устали сестра земного стража развлекала, Герой, не зная отдыха и сна, ворочал камни, почва в трещины сползала. И твердь земли уж больше не дрожала. Замедлился Хранитель, растеряв всю прыть. И трещины герой сумел все перекрыть, Осталась только та, через которую пришли, Чтоб выбраться на свет герои вновь смогли. Но брата ожиданиям вопреки, у выхода из каменных туннелей, Сестра застыла, не спеша уйти, покинуть сводов каменных сплетения, Лишь горький вздох сопроводил её решение. На самом кончике хвоста, что впереди маячит лихо, Не так давно чешуй неполнота скрывалась тихо, Но стоило начать рассказ, как что-то изменилось, И ярким золотом, что обжигает глаз, чешуинка налилась. Заворожённая сестрица взгляд отвести не в силах: Одной ведомо, что таится за позолоты переливом. Герой из темноты тоннелей воротился, оставив спутницу свою До истеченья лун с Хранителем возиться да песнями тревожить тишину. Шло время, вот и миновали отпущенные свыше ей деньки, Последний, переполненный печалью, вздох тяжкий вышел из груди, Смежила веки ей последняя дремота, но впереди отнюдь не мрачные пустоты И не забвенья пелена. И вновь открыв глаза, она Весь мир перед собой как в отраженьи увидала: Ей та же участь, что при жизни предстояла, — Беречь в покое царство сна…