drunk and in love

      Мягкая постель не выпускала из своего плена, под тёплым одеялом хотелось нежиться весь день, а в объятьях Тэхёна хоть всю жизнь. Чонгук чувствует, как рука старшего дёрнулась и тот прикрыл свой зевающий спросонья рот, как пальцы Кима осторожно перебирают тёмные локоны младшего и стараются не задеть ещё незажившую рану. Чон искусно притворяется спящим, чтобы растянуть это удовольствие, когда Тэхён, словно растаявший перед своим парнем, готов окутать возлюбленного всей нежностью. Ким еле касается подушечками пальцев лица школьника, очерчивает лоб, спускается к щеке с едва заметным шрамом, — тому, что красовался на носу Чона, он явно уступал, — поглаживает покрасневший от утренней прохлады кончик носа, а после бросает взгляд на приоткрытые губы с подсохшей корочкой. В голове старшего сразу проносятся события того страшного дня. Собственная боль давно покинула его, оставив только отверстие в груди от пули в качестве напоминания, но мысль о том, как было больно его Чонгуку, овладевала им и подчиняла мёртвой хваткой у самого горла. Чонгук настаивал на том, чтобы его перевели в палату, где лежал Тэхён, несмотря на то, что степень повреждений и ранений у обоих была разная. Младший не смыкал глаз, желая дождаться, когда Ким придёт в сознание. Они нарушали предписанный лечащим врачом режим, сбегали ночью из палаты и наслаждались ночным воздухом и видом звёзд на небе. Тэхёну было больно смотреть на многочисленные ссадины и синяки на лице школьника, как тот шипел, когда медсестра приходила обрабатывать раны, но в особенности колючее ощущение в груди и тянущую боль вызывала стойкость Чонгука. Он сдерживал свою боль, делал вид, что это всё пустяк, и даже когда их стали выписывать, он проигнорировал дальнейшие рекомендации врача. Чонгук не переставал дарить Тэхёну свою улыбку, окутывал всей нежностью, и всё действительно будто вернулось на круги своя. Вот только мрачное напоминание о том, что было в прошлом, что совершил Ким Тэхён однажды, не давало ему самому покоя. Он всё ещё поглаживал щеку младшего, не отводя взгляда от приоткрытых губ. Сколько бы Тэхён не чувствовал вины, он не мог так просто оторваться от Чонгука, особенно, когда на губах того поблёскивала улыбка.  — Может, уже поцелуешь? — не открывая глаз, прохрипел сонным голосом Чон.  — Я думал, ты спишь, — с приподнятым уголком губ ответил Ким.  — Но теперь я не сплю. Чонгук открыл глаза и встретился взглядом с тэхёновыми. Сложно было представить за весь прошедший год, что он когда-нибудь снова проснётся в этой постели и столкнётся с глазами Тэхёна, как было практически каждое их утро. Младший, приподнявшись на локтях, тянется за поцелуем, но Ким не торопится с утренними откровениями. Чонгук с недоумением уставился на отстранившегося Тэхёна.  — Всё хорошо? — всё ещё хрипя сонным голосом, спросил младший. Помедлив с ответом, Ким кивнул. Его взгляд машинально опустился вниз и избегал встречи с чонгуковым.  — Тэ, я же вижу, что что-то не так, — Чонгук уселся на кровати и подвинулся чуть ближе к своему парню, забирая его ладони в свои. — Прошу, не держи всё в себе.  — Я не могу, когда ты сам всё держишь в себе, — голос Тэхёна дрогнул и, как только он поднял взгляд, на младшего уже смотрели влажные глаза Кима. — Я столько ужасного сделал тебе, ты пострадал из-за меня, а я даже толком извиниться не смог, — слёзы спустились по щекам старшего. Чонгук обнял Тэхёна и стал лишь поглаживать его дрожащую от всхлипов спину. Он сильнее прижимал парня к себе, а когда извинения, накопленные разъедаемым чувством вины, стали редеть, Чон прошептал на ухо старшему:  — Тебе не за что извиняться, — другой рукой он поглаживал макушку Кима. — Мне не больно, мне давно уже не больно. Я с тобой, а ты со мной, и пока всё так, я не хочу думать ни о какой боли, тем более, если она в прошлом.  — Даже если эту боль причинил тебе я? — Тэхён оторвался от плеча, в которое недавно утыкался лицом.  — Тэхён, — Чонгук сделал серьёзное лицо, — ты стал моей болезнью, но также ты излечил меня. Я многое понял за то время, что мы были порознь, и я хочу оставить всё в прошлом. Давай любить друг друга не за прошлое или возможное будущее, а за настоящее. И если в наших жизнях наступит тяжёлый момент, мы будет готовы разделить его друг с другом.       Чон вопросительно посмотрел на парня, ожидая ответа. Тот согласно кивнул и расплылся в своей широкой квадратной улыбке. Чонгук не мог удержаться и тут же потянулся к лицу старшего, дабы зацеловать его.       — Знаешь, — подал свой голос Ким, — это прозвучало, как предложение.       — Не дождёшься. Я раньше Пака замуж не собираюсь, — усмехнулся школьник, который на самом деле уже был выпускником, и поцеловал своего парня в висок.       — А они уже?       — Юнги-хён ждёт, когда Чимин защитит диплом, тогда и сделает предложение, — Чонгук снова откинулся на подушки.       — Я не хочу так долго ждать, — буркнул Ким. — Тебе очень нужен этот университет? Если мне не изменяет память, ты намекал минуту назад, что я тебе нужнее всего.  — Во-первых, — Чонгук схватил одну руку Тэхёна, — я не намекал, а прямым текстом дал это понять. А во-вторых, ты мне действительно нужен. Как воздух, — другая рука так же оказалась в цепкой хватке, — так что не заставляй меня задыхаться, — он потянул его на себя и тут же утянул в поцелуй. Тэхён не замедлил и стал углублять поцелуй, в то время как Чонгук освобождал того от футболки и домашних брюк. Прикосновения и поцелуи не веяли ностальгией о хороших моментах прошлого, они лишь разжигали жажду создавать такие моменты всё больше и больше. Тэхёну не потребовалось большого количества манипуляций, чтобы Чонгук прогнулся в пояснице. Они давно не ощущали друг друга так близко. Секс не залечит и не заполнит всю пустоту, что образовалась во время разлуки, но выцеловывая каждый участок на теле любимого человека, улавливая каждую вибрацию внутри своего и чужого тела, каждый из них понимал, что насытиться друг другом им не представится возможным. Они всегда будут нуждаться друг в друге. Чонгук просыпается в холодном поту, не прекращая тяжело дышать. Он не сразу осматривает свою комнату, не сразу протирает глаза, дабы убрать остатки сна. Подушка насквозь промокла от пота, а дрожь, что овладела им во время сна, отняла всякое желание засыпать вновь. Чонгук сидел на кровати в своей комнате, в той, в которую изредка врывался через окно Ким Тэхён, ведь на ночь он всегда забирал его к себе или вовсе не отпускал, пока они не обойдут весь город. Он бросает взгляд на брошенную на пол одежду, при виде которой у госпожи Чон случилась бы истерика, потом его взгляд следует к приоткрытому окну, из которого доносилось пение неугомонных птиц. Чонгук специально не смотрит на место подле себя, лишь косится, и всё же страшится взглянуть правде в глаза. Страшится, потому что знает, что никого там не увидит. Чонгуку больно не из-за того, что он не смог ничего предпринять, чтобы спасти самого дорогого человека в своей жизни. Чонгуку больно не из-за того, что в момент, когда они оба почувствовали, что всё действительно может быть хорошо, это всё закончилось для них. Ему было больно потому, что он так и не успел сказать то, что чувствовал к Тэхёну, сказать, что чувствовал к нему всё время и не переставал чувствовать. И ему было чертовски больно, потому что он так и не смог разделить боль с Тэхёном. На часах было около четырёх утра, до отправки поезда оставалось буквально полтора часа, всё равно ложиться смысла не было и Чон стал собираться. Он планировал вызвать такси и отправиться на вокзал, но в последние дни ночи выдавались тёплыми, даже душными, поэтому он решил прогуляться до вокзала пешком. Дорога к станции сама навевала тот день, когда он ожидал Кима, когда за короткий промежуток его сердце оказалось разбитым вдребезги. Чонгук тогда подумать не мог, что когда-нибудь сможет излечиться, что когда-нибудь его сердце будет собрано заново. Но он собрал его. В одиночку, сквозь слёзы и боль. Он бережно заклеивал его, когда оно давало трещину с каждым пьяным звонком бывшего, когда вселяло наивную надежду на что-то между ними. И именно эта надежда склеила его накрепко. Чонгук помнил, как они оба мечтали о совместной поездке к морю, как старший сладко нашёптывал о прекрасных видах и закате у горизонта. Порой ему казалось, что Тэхён на самом деле никогда не бывал на море и всё, что он рассказывает, это его представление о море. Но Чонгуку очень хотелось побывать с ним на море, увидеть глаза Тэхёна, когда в них отразится водная гладь, когда тот почувствует под своими ногами холодную морскую воду и песок. Чону было всё равно, так ли прекрасно море, как о нём воображал герой «Достучаться до небес», монолог которого Тэхён выучил наизусть и приводил каждый раз в пример, как аргумент того, насколько восхитителен морской вид, ему было всё равно, настолько ли сказочный закат, как его иллюстрируют. Ему было важно оказаться там с Тэхёном, потому что именно он придавал морю смысл. Время ожидания на станции прошло незаметно, ровно, как и сама поездка до Пусана. Чонгук наблюдал, как проносятся знакомые виды окраины его городка за окном и сильнее прижимал к груди дорожный рюкзак, который являлся единственным багажом в его поездке. Он вряд ли сможет узреть закат, ведь к вечеру дома уже будут родители, а поездка в другой город была полностью несанкционирована ими, но рассвет ничуть не уступает этому явлению. Чонгуку хочется в это верить. Чону не доводилось выбираться за пределы своего городка куда-либо, поэтому второй по величине город в стране казался довольно огромным. Ему страшно было представить, каково в столице. Прибыв за несколько часов до станции в другом городе, Чонгук спускался на платформу, оглядываясь по сторонам. Совсем другой город, другие люди. Но ощущения, будто он в совсем чужом месте, не было. Он покрепче сжал лямку рюкзака и направился в нужном направлении. Ему повезло выбрать рабочий по стране день, когда все утром устремляются на работу, а не на пляж. Парню меньше всего хотелось быть предметом обозревания для посторонних глаз. Он уже устал задыхаться и тяжело дышать от подступающей жары, от которой даже утром было не спастись. А показавшийся с моста вид заставил забыть обо всех неудобствах. То самое море, о котором так много рассказывал Тэхён. Чёрт его знает, был ли он здесь, у Чонгука не всегда получалось чётко вырисовывать в воображении все описываемые Кимом картины, но ему хотелось верить, что старший сам верит в то, о чём говорил. Ибо море было действительно прекрасным. Чонгук снял свои кроссовки и носки, давая пальцам ног прочувствовать песок. Это было такое необычное и одновременно приятное ощущение. Тэхён бы точно толкнул его наземь и стал бы закапывать, а Чонгук бы стал отбиваться и кидаться песком, пока тот не попадёт Киму в рот. Намокший песок отличается по ощущениям, но его влажная прохлада заряжала тело приятными мурашками. Чон подвернул джинсы повыше, дабы войти в воду. Морская вода действительно приятна, ощущать её своей кожей одно удовольствие, а ударяющий солёный запах в нос придавал небывалой свежести сознанию. Молодой человек откинул голову назад, устремив лицо к небу, на котором ещё не главенствовало палящее солнце, и прикрывая глаза. Всё напряжение будто сползало от макушки к пяткам ног, его тело приобретало некую лёгкость. Стоит ветру подуть, и Чонгук тут же упадёт в воду. В один момент он резко раскрывает глаза и устремляет взгляд к горизонту. Он мог бы гадать, как бы выглядело, как бы ощущалось море, будь рядом с ним Ким Тэхён, но он знает наверняка, что в этом нет смысла. Тэхён всегда будет с ним, всегда был. С этим было тяжело смириться, особенно, когда в живых этого человека уже нет. Когда надежда на лучшее для них обоих возникла, она не только скрепила сердце Чонгука уверенностью, но и увековечила в нём самое дорогое, самое любимое, без чего бы эта надежда не появилась в нём. Он снял свой рюкзак с одного плеча и, расстегнув его, достал небольшую глиняную вазу. Она была довольно увесистой, поэтому ему пришлось удерживать её и подбородком, чтобы другой рукой открыть крышку. Чонгуку не надо было дожидаться морского бриза, он будто сам соизволил сжалиться перед утренним гостем. Он смотрит последний раз внутрь вазы, где из-за темноты ничего особо нельзя было разглядеть. Чонгук мысленно считает до трёх, а после одним резким взмахом рассеивает прах по ветру над морем. Когда бы он не вернулся сюда, его всегда будет здесь ждать Тэхён. Чонгук не утратил надежды в лучшее, наоборот, он с ещё большей уверенностью верит в лучшее для них с Тэхёном. Чонгуку больше не больно, ему хорошо. А если хорошо ему, значит хорошо и Киму.