Судьбы наши крепко связаны

      Надежды разбиты. Всё, к чему он стремился, всё, о чём он мечтал, превратилось в прах. Война его проиграна, сотня лучников, что пошла за ним, пала на поле брани двух государств. Он остался один, спасённый ведьмаком и старым недобрым врагом, а теперь бродил по чёрному чужому лесу в поисках места, где можно было устроить привал. Тернистые кусты цеплялись за одежду, царапая открытую кожу, но эльф почти не обращал на это внимания, мысли его были заняты другим.       Он ненавидел его всей душой, с присущим ему высокомерием следил за его судьбой, порой любовался… Украдкой смотрел на него из безопасного места и улыбался.       Злит, нет, бесит!       Слишком грубый, слишком неотёсанный… Однако при виде темерского Пса эльфское сердце сначала замирало, потом пускалось в галоп. Иорвет не понимал этого влечения, а расчётливый и холодный разум не мог решить уравнение, где их возможное соприкосновение привело бы двоих к общему знаменателю.       Иорвет ждал, пока Роше даст знак, проявит хоть какую-нибудь инициативу, а не просто пошлёт его… очень далеко. С ужасом эльф внезапно осознал, что думает о старом враге постоянно, пытается разгадать его непростой характер, предугадать его дальнейшие действия, но всё было тщетно. Как бы Иорвет ни строил из себя великого стратега, думающего только о том, как уничтожить врага, чаще всего он думал, что когда-нибудь Вернон Роше ответит ему взаимностью. Придёт к нему, подойдёт ближе, прижмёт к себе крепко и поцелует, скажет, какой же он придурок, что так долго тянул, а потом начнёт срывать с него одежду…       Где-то неподалёку встрепенулась птица — эльф вздрогнул, резко вырвавшись из неприличных грёз.       — Бред… — он пнул несчастный мухомор сапогом. — Глупость! — мечом срубил серёжки плакучей ивы. Даже флора и фауна были сейчас каким-то боком во всём виноваты для него.       Злобный рык неподалёку свидетельствовал о том, что к эльфу решили присоединиться Накеры.       — Лучше не лезьте ко мне сейчас! — выкрикнул он, указав на них клинком. И кто сказал, что Накеры — тупые монстры? Недовольно фыркнув, мелкие чудища скрылись в своих норах от греха подальше.       Шум вод, сбрасывающихся с большой высоты, привёл Иорвета в прекрасное место, можно сказать, райское и, судя по древним постройкам с поросшими на них плющами, всеми забытое. Повсюду скульптуры молодых эльфок, держащих в руках кувшины с водой, и воинственных эльфов с замысловатыми шлемами и угловатой бронёй, украшенной прихотливыми узорами.       Иорвет осмотрел себя: ну, бродяга бродягой… А предки… Они были величественным народом, сильным, перед ними пресмыкались эти тупоухие ничтожества!       «Когда-нибудь…» — думал он.       Разобравшись со своим доспехом и развесив его на одном из каменных воинов, он с боевым кличем нырнул в небольшое озерцо, в которое мощным потоком с утёса падала вода. Блаженство нужно пережить, чтобы прекрасно понимать, что такое блаженство. Он плавал на спине, прикрыв глаз. Низкие волны качали его, словно в колыбели, и было уже наплевать на всё — здесь он почувствовал себя счастливым, будто находился дома.       Но от удовольствия тоже устаёшь, потому командир «белок» решил обследовать древние руины, всё равно ему некуда было идти, а время проводить как-то надо. Полуразрушенное здание скрывалось за водопадом и имело в себе всего лишь три комнаты. В первой эльф обнаружил пьедестал, хотя было больше похоже на кровать, во второй — стол и несколько стульев вокруг, тоже сделанные из камня, и больше ничего. В третьей было что-то вроде алтаря. Это был серый неброский прямоугольный камень с двумя чашами по бокам, а посредине — изящная ваза. Что интересно, Иорвет нашёл в ней живой цветок, будто он был только что сорван, и для него в вазу была налита вода.       Иорвет долго не решался прикоснуться к нему, потому что таких цветов за все свои века ни разу не видел. Семь лепестков, семь радужных цветов и дурманящий сладковато-пряный аромат. Подумав, что ничего предосудительного не делает, вытащил его из вазы и сразу приблизил к своему лицу, чтобы вдохнуть столь невероятный запах.       — Пожрать бы… — с грустью сказал он и оторвал оранжевый лепесток. Не придумав ничего лучше, остроухий положил его в рот и стал жевать. Лучше, чем ничего.       Со стороны соседней комнаты послышался шум: шорох вперемешку с лязгом посуды. Эльф с опаской приблизился и заглянул внутрь предыдущего помещения, где стояли стол и стулья.       — О, боги… Я свихнулся от голода… — обомлел он.       Куда хватало глаз, повсюду были расставлены тарелки с различными яствами. Тут и жареный гусь с яблоками, и трёхъярусный ягодный торт, и пирожки, и поросёнок на вертеле, и…       Иорвет потерял сознание.       Пришёл в себя он довольно быстро, и слава богам, обстановка не изменилась. Голодающий командир скоя’таэлей с нескрываемым трепетом и жаждой вкушал предложенные лакомства, пробуя все блюда понемногу. Что удивительно, на месте съеденной, к примеру, тарелки с супом появлялась новая, точно такая же, да ещё и сразу разогретая.       Он не мог поверить в своё счастье. Невообразимо. Так желанно. Иорвет за всю свою жизнь столько не ел. Но для всего есть предел, для насыщения тоже. Эльф развалился на стуле, ковыряя пальцем в зубах — он уже не мог смотреть на еду.       Пора отдохнуть, но только где? Повсюду лежали каменные плиты, оплетаемые растительностью. Иорвет покосился на цветок и решил проверить теорию. Сорвав белый лепесток, произнёс:       — Большую, мягкую кровать с подушкой и тёплым одеялом, — торжественно произнёс он и отпустил лепесток парить по комнате. Тот полетел дальше, туда, где лежала широкая каменная плита. Остроухий последовал за ним и вновь был шокирован увиденным.       Королевское ложе с натянутым поверх балдахином казалось воздушным, словно облако. Несколько подушек были аккуратно разложены у изголовья, а одеяло откинуло для него свой край, как бы приглашая понежиться в его объятиях. Иорвет не отказался, с разбега опустившись в эту сказочную мягкость, практически утопая в ней. Он удовлетворённо простонал и лениво поёрзал, устроившись поудобнее.       Прошло три дня, и эльф начал скучать. Он пытался развлекать себя игрой на флейте, разгоняя местных райских птах пронзительной мелодией, купался в озере, врывался в падающий водопад и выскакивал из него с дикими воплями, изображая переродившегося древнего воителя. Ел и спал. Спал и ел. Кажется, успел поднабрать несколько лишних килограммов, потому что залезать на деревья стало труднее.       Что это за место? И почему он не может просто взять и уйти отсюда? Он тешил себя тем, что потерял всё, и ему больше некуда идти.       Однако, раз у него есть на руках сей занимательный цветок, он ведь может попросить всё что угодно. Его пронзила мысль, что он мог бы вернуть всё на свои места, спасти братьев, Саскию, да всех! И переломить ход войны!       — Хочу, чтобы Эмгыр Вар Эмрейс сдох… В муках, — добавил он и злорадно ухмыльнулся. Попытался оторвать чёрный лепесток и не смог, как бы сильно ни тянул его. Придавил стебелёк ногой и дёрнул запальчиво вверх, но только порезался о нежные лепестки, так и не повредив их.       Бесполезно. Наверное, он делал что-то не то…       Несказанно расстроившись, Иорвет сел на первый попавшийся камень и стал снова мечтать: обо всём и ни о чём, но за одну мысль он всё-таки уцепился. А что, если?..       — Хочу, чтобы Вернон Роше явился сюда и не смог сбежать, пока я не разрешу! — воскликнул он и оторвал синий лепесток. Тот поддался мгновенно, упорхнув в сторону водопада, где располагался пригодный для сидения каменный уступ. Закрутившись в воздухе, лепесток стал вырисовывать знакомую фигуру. Иорвет улыбнулся и слегка занервничал. Что он теперь ему скажет? А что тот ответит? И будет ли потасовка?       Решив не суетиться и создать подходящий антураж, он занял место на увитом плющом каменном троне, на котором было не очень-то удобно сидеть, однако эльф постарался вальяжно раскинуться на нём, небрежно закинув ногу на ногу. Набив табаком чубук, он поджёг его и принялся курить, так будто он — самое расслабленное существо на этой бренной земле, медленно выпуская струю белого яда из губ, вытянух трубочкой.       Фигура напротив проявилась полностью. Действительно, это был Роше. Он громко смеялся, откинув голову назад, при этом звонко хлопнув себя пару раз по коленке, видимо, сидел в каком-нибудь заведении и только что услышал забавную шутку. Иорвет тоже улыбнулся. Сейчас начнётся веселье — выражение лица Вернона, когда тот откроет глаза, остроухий точно не пропустит.       Роше поперхнулся воздухом, едва закончил веселиться. Он ошалело завертел головой и поднялся с камня. Заметив фигуру в белой рубашке и зелёных лосинах, схватился за рукоять меча, потом сощурился, пытаясь разглядеть мужчину, развалившегося на каменном троне.       — Иорвет?.. — без громоздкого доспеха эльфа было сложно узнать, но отсутствие глаза и шрам на половину лица не оставили сомнений — перед ним восседал его ненавистный враг.       — Может, и мне шутку расскажешь, тогда я тоже посмеюсь, — ответил эльф.       — Какого хрена?! — заорал темерец. — Что это… Куда я попал?!       — Ты в моих владениях, а как ты сюда попал, я и сам хотел у тебя спросить, — спокойно ответил остроухий, выпуская очередную порцию дыма.       — Не играй со мной, Белка, — человек стал угрожающе приближаться. Иорвет осмотрительно слез со своего насеста и попятился вглубь зарослей, по дороге растеряв былую вальяжность. — Я чувствую, что это твои происки. Верни меня назад, у меня важные переговоры в самом разгаре!       — А кто тебе не даёт? — Иорвет пожал плечами и улыбнулся.       — С удовольствием, — выплюнул Роше и развернулся, чтобы уйти. Но, сделав несколько шагов, он резко остановился. Отступив на один шаг, попытался снова идти вперёд и не смог.       — В чём дело, дхойне? Не дыши моим райским воздухом, пошевеливайся! — эльф издевательски кричал человеку в спину. Тот забормотал себе под нос. Иорвет разобрал из этого только несколько слов: что-то про вонючую белку, которая его уже, мягко говоря, утомила, и про весьма заманчивое предложение пойти в некое отверстие, о котором в приличном обществе не говорят.       Потоптавшись на одном месте, Роше стал расхаживать из стороны в сторону, пытаясь прорваться сквозь невидимую завесу.       — Чёрт бы тебя побрал, Иорвет! Я не могу отсюда уйти! — отчаялся темерский командир. — Будто что-то держит меня здесь, не отпускает…       — Может, это я тебя держу?.. — тихо произнёс эльф. У Роше закололо в кончиках пальцев, он сразу вспомнил тот вопиющий эпизод в старом доме. Иорвет опять за своё… Но Вернон всё для себя решил. Никаких отношений с жестоким выродком у него быть не может, пусть остроухое недоразумение обломится!       — Чего ты добиваешься? — спросил человек прямо. — Начнём с того, что ты не в моём вкусе… Не выношу террористов и подстрекателей к мятежам в моей родной Темерии. Закончим тем, что меня чуть не стошнило, когда ты полез ко мне со своими лобызаниями!       Иорвет с досады сжал челюсть. Он разозлился до такой степени, что для него стёрлись все понятия о чести… Но ведь он хотел. Хотел его. Хоть единожды почувствовать близость Роше, чтобы разочароваться или пресытиться, он ещё не решил, но оставить, наконец, позади эти мучительные сомнения: а что, если?!       Украдкой Иорвет оторвал ещё один лепесток за своей спиной.       — Хочу, чтобы Вернон Роше поцеловал меня. С желанием, со всей страстью, что у него есть, и не смог насытиться…       Красный лепесток полетел в сторону темерца и опустился на его плечо, тот вздрогнул и перестал топтаться в поисках выхода, замерев на месте. Тем временем эльф бросился к воде, чтобы наскоро прополоскать себе рот. Сорвал с близлежащего куста несколько алых ягод и пожевал их, чтобы, как ему казалось, поцелуй был слаще, затем вернулся на исходную позицию и облокотился о колонну, демонстративно отвернувшись от темерца, будто он вовсе не при делах, а так, стоит и любуется видами.       Вернона немного повело, он не понимал, что с ним происходит. Человек напрочь забыл, что хотел сделать или куда идти. Внутри возникло непреодолимое желание, столь сильное, что становилось даже неприятно. И чем дольше он не получал этого, тем хуже ему становилось. Роше развернулся лицом к своему врагу, и дыхание его остановилось.       «Боги, как же он хорош… Какой же я кретин, что не замечал подобной красоты», — думал он, когда разглядывал чёрные блестящие волосы, обрамляющие лицо рваными прядками, что как бы в насмешку трепал ветер; любовался единственным глазом цвета лесных крон в солнечный день, а его губы… такие привлекательные и капризные. «Я должен попробовать их на вкус, иначе сдохну…»       — Что с тобой, Роше? Ты какой-то бледный, — издевался Иорвет.       — Я должен… — едва произнёс темерец, стянув с головы шаперон, затем стал расстёгивать ремень на поясе, а когда управился с ним, приступил к шнуровке на груди.       «Зачем он раздевается? Я же только поцелуй попросил…» — эльф стал сомневаться в своём желании: вот это вот «и не смог насытиться», кажется, зря им было сказано… Остроухий туго сглотнул слюну, когда Вернон приблизился к нему вплотную. Взгляд человека был бешеный, будто он не за поцелуем пришёл, а чтоб сразу откусить эльфу целую голову.       — Дхойне… — Иорвет положил свою ладонь темерцу на грудь, притормаживая его. Тот тяжело дышал и не сводил жадного взгляда с губ эльфа — останавливать одурманенного мужика было бесполезно.       «Будь что будет…» — подумал скоя’таэль, когда горячие, тонкие губы врага коснулись его поцелуем.