Живи как в мечтах

Не успевает Бакуго моргнуть, как его жизнь резко превращается в таймер с обратным отсчётом, и, как бы ему ни хотелось, неумолимо уменьшающиеся числа остановить он не в силах. А что он, собственно, вообще в силах сделать? Чтобы ответить на этот вопрос, ему понадобился день. Ну, или чуть больше… Ладно, он до сих пор не вдупляет, как ему быть. Кажется, ещё немного, и у него начнётся апатия, потому что — «как, чёрт возьми, найти столько бабла за такой короткий срок?». После долгожданного звонка Кацуки пулей вылетает из аудитории, обращая примерно ноль внимания на возмущения Киришимы и Ашидо. Хорошо хоть, что сумку свою не забыл прихватить, а то получился бы довольно неловкий момент с молчаливым возвращением за ней. — Как только понедельник, так сам не свой, — задумчиво заключает Эйджиро, смотря на остывший след друга, — Может, существует какая-то воскресная муха, которая его постоянно кусает? — Пф, скажешь тоже, — Ашидо тихо посмеивается, неспешно складывая своё имущество в сумочку, после чего деловито достаёт пудру и, не отрываясь от зеркальца, поправляет макияж, — Он бодр, свеж и полон сил после ленивого выходного, это не так уж и удивительно. А может, есть некая причина. Не думаю, что в его жизни всего за один день могло произойти что-то значимое, но, раз тебя так это заботит, можем поинтересоваться, — она чересчур резко захлопывает пудру и, пронзительным взглядом просканировав Киришиму, хватает того за запястье, чтобы повести к выходу, — Только если наступим куда-то не туда, защищаться от этой гориллы я буду тобой. Парень, улыбаясь, просто кивает — что только ни сделаешь ради благополучия друзей, на такие жертвы ему совсем не сложно пойти. Нормально закинув на плечо рюкзак, он равняется с подругой, и вместе они покидают аудиторию, тут же попадая в шумный поток студентов, которые пытаются протиснуться в узкий коридор между корпусами. — Вот дрянь, так и знала же, что переждать надо, — с сумкой в одной руке и Киришимой — в другой девушке едва удаётся лавировать между людьми и идти перпендикулярно их потоку, при этом каждый второй так и жаждет затоптать своими грязными кедами носки её новых туфель, — Да дайте пройти! — М-да уж… — Эйджиро волей-неволей плетётся следом, при этом, будучи выше Мины на каблуках, старается заградить её своим плечом, потому что настоящему мужчине будет больно смотреть на то, как безжалостно все норовят отдавить девушке ноги. Не без должных усилий они всё-таки добираются до угла, за которым концентрация народа не такая большая, и вдыхают воздух полной грудью. Ашидо с обречённостью смотрит на толпу — им тоже нужно в тот же корпус, но снова оказываться в этом сумасшедшем потоке нет и малейшего желания, поэтому с примесью претензии на лице она оборачивается на друга. — Какие-либо предложения? — интересуется, кивнув головой в сторону коридора. — М-м… Кофе? — парень большим пальцем указывает себе за спину в сторону лестницы, которая приведёт их к буфету. Там народу тоже немало, но хотя бы можно пройти без вреда своему внешнему виду и внутреннему спокойствию. Ашидо одобрительно кивает. — Вообще, я больше по горячему шоколаду, но, в целом, направление верное, — хмыкнув, она парой небрежных движений поправляет свои кудрявые волосы и снова хватает друга за руку, — Погнали. Вместе парочка быстро преодолевает лестничные пролёты, несмотря на то, что Мина цокает на каблуках, хотя ей это, как может показаться со стороны, вообще не стоит никаких усилий. Когда же они покидают лестницу, Эйджиро не знает точно, рад он или расстроен, что подругу так и не представилось возможности самолично застраховать от падения. — О, смотри, там Сэро-кун, — она кивком указывает в сторону кофейного автомата и прибавляет ходу; Киришиме не остаётся ничего, кроме как ускориться и самому, — Сэро-ку-ун, дружочек, что выбираешь? Очевидно, Мина своим вопросом, как и появлением, выдернула Ханту из каких-то своих глубоких дум, в которых тот пребывал, застыв перед аппаратом каменным изваянием, потому как он встрепенулся и даже голос потерял на какие-то секунды. — Да американо, что ж ещё… — Ну, тебе в таком-то состоянии не помешает, — отпускает лёгкую шутку девушка, чтобы немного взбодрить брюнета, и получается — он посмеивается под нос и принимается тыкать в нужные для получения напитка кнопки. И то ли день сегодня такой тухлый, то ли всякое настроение у друзей отсутствует, но дальше разговор не особо вяжется. Ашидо прислоняется плечом к автомату, терпеливо ожидая своей очереди, Сэро, кажется, в любую секунду готов брякнуться на пол и засопеть младенцем, а вот Киришима прямо-таки излучает нервозность, особенно своим постукиванием ногой по полу. Мина не сразу обращает внимание на этот звук, смотрит куда-то в окно, где студенты готовятся к спортивным занятиям, как вдруг резко оборачивается на красноволосого с немым требованием прекратить сотрясать воздух. — А чего Бак в обитель зла свалил? — как гром среди ясного неба, спрашивает Ханта, не понимая ещё, что сам знает больше остальных ребят, но начиная догадываться, когда лица друзей невольно вытягиваются от удивления. Заинтересованно поглядывая на них, он забирает свой американо. — В обитель зла? — вполголоса переспрашивает Ашидо, будто не верит. Хотя, она и правда не особо верит в то, что Бакуго мог что-то забыть в преподавательском корпусе, только если натворил чего серьёзного. И как раз это её и пугает. — Да мы… и не знали, в общем-то, что он пошёл туда. А ты что, видел, как он мимо пробегал? — Эйджиро задумчиво интересуется, скрещивая руки на груди, а девушка в это время подходит к автомату и набирает номер латте, продолжая внимательно участвовать в разговоре. — Не просто пробегал — чуть с ног меня не сшиб к херам, хех, — парень невзначай потирает плечо, судя по всему, пострадавшее при столкновении с блондинистой фурой. — А я говорил, — без тени насмешки, серьёзно и даже обеспокоенно Киришима обращается к подруге, которая тут же из взволнованного выражения лица строит по-детски вредное и передразнивает парня, пока аппарат пищит о готовности кофе, — Он в последние пару недель чересчур заведённый, совсем на себя не похож. Может… подсел на что-то?.. Последнюю фразу Мина, резко прекратив, не передразнивает — дёрнувшись назад, в шоке округляет глаза, потому что не находит слов, чтобы описать мгновенно накатившее возмущение. — Ага, или наконец-то грохнул кого-то, — протягивает задумчиво Сэро, не замечая зависшей подруги, — Теперь ходит под следствием. Ну, или заебался — решил забрать документы и свалить отсюда к чёртовой мамке- — Вы совсем ёбнулись?! — вскрикивает Ашидо, да так эмоционально, что на неё оборачивается несколько мимокрокодилов, и топает каблуком, — Пусть только попробует, я ему так по башке надаю! И вам заодно! Вообще уже, — она забирает свой кофе и сердито отворачивается от парней, — Пиздец…

***

— Пиздец… Наступает минута молчания, потому что все, в общем-то, согласны с заключением Каминари. Днём Кацуки так и не вернулся на занятия и вообще ни в какую не выходил на связь, поэтому компания не нашла решения лучше, чем под вечер завалиться в его убежище и не принимать никаких возражений. Вот и сидят, оккупировав диван. Молчат. Выразительно так молчат, даже не подыгрывают. Бакуго наконец-то изволил рассказать им о причине такого поведения, но, на самом деле, сделал это больше потому, что удерживать всё это дерьмо в себе уже не было сил. «— Хозяйке квартиры с чего-то вдруг она понадобилась на месяц-другой. Нахуя, она мне не сказала, но мне как-то похуй на причины. Поставила условие, с которым я могу остаться здесь — оплатить на три месяца вперёд. На оплату дала две недели. И теперь я хуй знает, что делать. Можно, конечно, грабануть банк, но тогда мне квартира уже не понадобится.» Звуки работающих шестерёнок в пяти головах одновременно, пожалуй, слышно даже на лестничной клетке. Все думают, как бы помочь Кацуки, упустив тот факт, что от любой помощи тот, скорее всего, категорично откажется. — Может, переберёшься в общагу? — предлагает свой вариант Денки, перебегая взглядом от Бакуго к Киришиме, который является его соседом по комнате, и пожимает плечами, — Вместе веселее. — Блять, Каминари, ты меня за совсем тупого держишь? — не злобно, а как-то обречённо огрызается он и упирается руками в кухонный брифинг, — Это был мой первый… и пока что единственный вариант развития событий. По этому поводу я и носился к заведующим, — дождавшись вопроса в чужих взглядах, исчерпывающе поясняет, — Мест нет. Думают дальше. Денки тоскливо поглядывает на приставку под большим телевизором, невольно задаваясь вопросом, последняя ли это их встреча. Сможет ли он ещё когда-нибудь вставить игру в её дисковод? Коснутся ли его пальцы её геймпада вновь? Или она совсем скоро удалит его профиль из своей памяти, будто его никогда там и не было?.. — А зачем вообще за эту квартиру цепляться? Вдруг получится найти похожее предложение, — Эйджиро разводит руками. Решает в первую очередь прояснить очевидные пути решения. Бакуго поначалу молчит, едва заметно отрицательно мотает головой, смотря куда-то в пустоту, после чего устало вздыхает. — Центр города. Здесь квартиры сдают посуточно, я уже всё посмотрел, — теперь вместо ладоней он упирается в твёрдую поверхность локтями, чтобы быстро взъерошить лицо и волосы, видно, ночью совсем не до сна было, — В округе универа нет ничего, даже на сутки мало предложений. — Ну, а какой-нибудь спальный район? Дальше, конечно, чем эта квартира, но явно лучше, чем коробка под мостом, — продолжает настаивать на своём красноволосый. — Ага, только мне пиздец повезёт, если найду там хату за хотя бы примерно такую же цену, плюс ебучее метро, — Кацуки невесело усмехается, упоминая свой «обожаемый» вид транспорта, — Жрать я на что должен? Вторая и, похоже, последняя адекватная попытка найти решение провалена. Думать дальше все уже заебались, но не могут же сдаться так просто. Киришима обводит грустным взглядом гостиную, припоминая, как совсем недавно буянили здесь с Денки в попытках собрать компьютер, будучи в далеко не трезвом состоянии. Хотя, комп они всё же собрали, чему были тогда несказанно рады. Бакуго всегда был так близко, так что к нему в любое время можно было завалиться даже по самому дикому поводу, даже без повода, а теперь он будет… непонятно где. Нет, они абсолютно точно должны ему помочь любым доступным способом. — Кредит… — все взгляды устремляются на Сэро, который снова где-то в себе, задумчиво смотря в пустоту и случайно озвучив свою мысль. Ашидо даёт ему немного времени опомниться и сказать, что это шутка, но этого не происходит, потому-то она считает своим святым долгом влепить ему хорошего подзатыльника, — Ай! Ну, а что?.. — Слушайте, — твёрдо начинает девушка, чуть разворачиваясь боком к спинке дивана, чтобы видеть и Бакуго, — Давайте попробуем наскрести денег. Сколько, говоришь, там надо? — …Шестьдесят тысяч, — Кацуки хмурится пуще прежнего. Кажется, эта сумма уже навсегда отпечаталась на внутренней стороне его черепной коробки. — Ебать… — шёпотом, но всё же не сдерживается Киришима, падая на спинку дивана и пустым взглядом вперившись в потолок. Даже Мина, единственный человек в их компании, которого не касались проблемы с финансами за счёт обеспеченности семьи, теряет запал, но всё равно не бросает эту идею, просто обдумывает её более тщательно. — Ну, допустим… — приложив в задумчивости палец к виску, она оборачивается на Кацуки, — Условно, двадцать тысяч у тебя уже должны быть, если ты, конечно, собирался платить за следующий месяц, — парень со вздохом кивает, отчего Ашидо начинает чувствовать себя увереннее и продолжает, — Остаётся сорок. На пятерых — по восемь тысяч. Не очень обнадёживает, знаю, но уже проще, чем двенадцать. Все уходят в раздумья. Или же только делают вид. Конечно, девушка прекрасно понимает, что ни у кого из тройки общажников таких денег не водится, но так она хотя бы дала им возможность самим прийти к решению своих денежных проблем — найти подработку, хотя бы на небольшое время, начинать жить взрослой независимой жизнью. Но те, видимо, ещё не готовы к такому шагу. Каминари, вон, вообще сидит лыбится чему-то. — Денки, ты чего это? — Мина тихо зовёт его, возвращая в реальный мир. Он пожимает плечами. — Да вот думал, как бы круто мне жилось, будь у меня восемь тысяч на карте в любой момент. Тяжело вздохнув, девушка качает головой. Как бы друзья ни считали друг друга равными во всех смыслах и отношениях, она не может не чувствовать груз ответственности, появляющейся вот в таких вот ситуациях. В конце концов, ей куда проще найти такие суммы, чем парням, вот только ей совсем не нравится напоминать им о разнице их материальных положений. Но сейчас Мина вынуждена поступить подобным образом, потому что иначе… кто знает, что решит предпринять Кацуки. — Ладно, — тихо вздохнув, Ашидо поднимается с дивана и, обойдя его, подходит к брифингу, но Бакуго уже успел переместиться вглубь окутанной вечерним сумраком кухни и теперь что-то высматривает в окне взглядом настоящего хищника, от которого невольно бегут мурашки по спине, — Я достану деньги, не переживай, Бакуго-кун. — Не нужно, — сразу же твёрдо останавливает он подругу, никак не изменившись в лице и даже мельком не бросив на неё взгляд, похоже, уже что-то придумав, но делиться идеей, конечно же, не будет, — Я сам всё решу. — Какой же ты иногда страшный, ужас, — она передёргивает плечами и оборачивается ко всей компашке, прислонившись спиной к столешнице, — Значит, так. Сейчас все дружно поднимаем свои задницы и вылизываем квартиру до блядского блеска! — Зачем это? — с усталостью спрашивает Киришима, без возражений — просто интересуясь. — Эйджиро, милый, ну пораскинь мозгами. Вот придёт хозяюшка квартиры, увидит, как тут всё сверкает чистотой, подумает: «Мамочки родные, да где ж я найду хотя бы вполовину такого же порядочного квартиранта, как Бакуго-кун? Вот кому я действительно могу доверить свою квартиру, так пусть живёт, не буду его дёргать.» — Кацуки на эту пародию издаёт хриплый смешок, — Так что давайте живее, клининговая компания имени Ашидо Мины, работать. — От них будет больше пользы, если просто тихо посидят и не будут мешаться под ногами, — блондин внезапно возникает рядом с девушкой, вставая в точно такую же позу со скрещёнными на груди руками, и обсуждает с ней их друзей, будто не они сейчас сидят перед ними и молятся всем известным божествам, чтобы в этом споре одержал победу Бакуго. — А если надо будет мебель передвинуть? — возмущается розоволосая, всплеснув руками, — Нет уж, замести пыль под диван — какая это уборка? Пусть поднимают, двигают: трудятся, в общем. — Да из них трудяги, как из меня певичка. Ты вообще имеешь представление, о ком говоришь? — Кацуки с издёвкой кивает на парней, не замечая, как те уже делают ставки. Девушка порывисто отворачивается от него, активно соображая, какая стратегия гарантирует ей победу. И в итоге неожиданно для всех сдаёт позиции. — Окей, хорошо, — она отрывается от столешницы и с гордо поднятой головой вышагивает до коридора, — Где у тебя тут пылесос, швабры, всё такое? — Эй-эй, Ашидо, что это значит? — Погоди, ты серьёзно? — Мина, ты чего? Все трое, как один, оборачиваются на неё с глазами по пять копеек — сразу понятно, что все ставили на её победу, а она вот так легко сливается, даже не разогнавшись. Ну, а что она может поделать? — Да знаете, я так подумала… Зачем мне вас заставлять что-то делать? Разве это честно? — Мина виновато пожимает плечами, — Сейчас мы с Бакуго-куном уберёмся, потом приготовлю ужин, поедим… Ну, а кто не работает, тот не ест. И под таким предлогом уборка не просто пошла, а побежала в ускоренном режиме. Все упорно пылесосят и надраивают полы, перемывают, если руководящей процессом девушке результат не нравится, Кацуки она поручает начищать посуду, периодически контролируя процесс, чтобы было не придраться, а сама носится из комнаты в комнату, не оставляя после себя ни на одной поверхности и грамма пыли. После без хвостика двух часов упорной работы над идеальным порядком в квартире парни выстраиваются в шеренгу в гостиной и с замиранием сердца смотрят, как Ашидо медленно прохаживается туда-сюда, осматривает каждый уголок, поправляет немногочисленные книги на полках, двигает диван, дабы стоял ровнее, чем есть, и подытоживает со скептическим вздохом. — Сойдёт. — «Сойдёт»?! — взрывается, что удивительно, Каминари, — Да я теперь себя чувствую каким-то мизофобом. Он брезгливо дёргает плечом, на что девушка только приподнимает бровь. — Сделаю вид, что мне не интересно, откуда ты знаешь такие слова, — сдержав смех, который совсем не сдерживают остальные, она хлопает ладонями, — Ладно, вы молодцы и заслужили ужин. Но, поскольку я очень устала, а мне ещё и готовить, кто-то из вас пойдёт со мной в магазин и понесёт пакеты. Решайте давайте, кто это будет, а я собираться. Мина уходит вглубь коридора, а парни разворачиваются друг к другу, образуя круг, и без лишних слов выставляют по кулаку. Цу-е-фа. Первым с победным криком выбывает Каминари. — Йес! — подпрыгнув от радости, Денки на всех парах мчится врубать приставку. Цу-е-фа. — Бля, я кажись в Бога поверил, — Сэро без сил опускается на четвереньки и ползёт к заветной цели, которую уже вовсю настраивает первый победитель. Киришима и Бакуго не сводят друг с друга глаз, и напряжение между ними, кажется, уже можно пощупать руками, а ещё вдохнуть полной грудью, задохнуться и откинуться. — Бро, я могу и без этих формальностей пойти, мне не сложно, — Эйджиро добродушно улыбается, по-прежнему не моргая. — Я знаю. Цу-е-фа. Ничья. — Долго мне ещё ждать, алё? — грозно прикрикивает из прихожей Мина, и даже слышно, как постукивает по полу её ботинок, но эти двое едва ли обращают на неё внимание. Цу-е-фа. Камень — ножницы. Эйджиро отходит, понимающе кивая. Это ведь просто игра на удачу. Это не потому, что он чаще всего показывает камень. И не потому, что Кацуки знает об этом. — Не кисни, дерьмоволосый, — дружеским жестом он пихает Киришиму кулаком в плечо и, прибавив голосу громкости, заявляет на всю комнату, — Если положение предметов в этой квартире изменится хоть на один сантиметр, я изменю ваши положения из «на диване» в «выброшенные нахуй в окно». Усекли? — Да-да, валите уже, — Каминари и Сэро синхронно отмахиваются руками от Бакуго, не отрывая глаз от экрана телевизора. Блондин неоднозначно фыркает себе под нос и разворачивается в коридор, где, не унимаясь, ворчит девушка, а ему в спину прилетает укоризненный взгляд. Эйджиро смотрит ему вслед, чувствуя себя, мягко говоря, не очень. Кацуки при выходе разрешает Мине накинуть на себя его ветровку. Вернее, он просто ничего не говорит на её чувство вседозволенности по отношению к его вещам. К тому же, глупо запрещать что-то подобное, если на улице поздний вечер, и температура заметно понизилась. А то заболеет ещё и обязует его её лечить, ему такого счастья не надо. Если честно, Бакуго сам не может объяснить или оправдать свой поступок. Почему не поддался другу, хотя прекрасно знал, что у того есть что-то вроде романтических чувств к Ашидо? Все варианты настолько мерзкие, что блевать тянет. Хочется списать всё на присущее ему стремление во всём идти до конца, как упёртый баран. Хочется. Истинная же причина всячески рвётся наружу, но её усердно подавляют, не допуская даже до фазы формирования целостной мысли. Самокопание — явно не то, чем парень хотел бы заняться хоть сейчас, хоть в любое другое время. — Так, — не сбавляя шага, неуверенно начинает Ашидо, дабы убедиться, что Бакуго её слышит, — Что ты там придумал? Фантастический план злого гения? — Ничего особенного, — фыркнув, довольно просто отвечает он ей, — Это всё херня, я разберусь. — Знаю я, как ты разбираешься… — с грустной улыбкой она отворачивается, пряча руки от холода в карманы. — Ну, не буду же я мудохать женщину преклонного возраста. Он самодовольно усмехается, будто гордится тем, что разрешает немалое количество конфликтов грубой силой. Но Мина на такую «шутку» почти не реагирует, только неоднозначно вздыхает, оставляя за собой шлейф пара. Да, Кацуки тот ещё придурок, но она привыкла, даже как-то слишком быстро. На самом деле, ничего толкового Бакуго так и не придумал, за исключением одного доступного ему на данный момент варианта, пускай тот его и не особо жалует. Возможно, ему всё-таки удастся договориться с родителями, убедить в том, что он сможет вернуть им такие деньги со временем, а времени у него хоть отбавляй. Но неприятные чувства всё равно скребутся на душе, потому что ну не любит он их о чём-то просить, припоминать ещё сотню лет будут и вернут в лексикон только недавно пропавшее оттуда слово «нахлебник». — Пойдём быстрее, а то холодно ёбнешься, — и, передёрнув плечами, девушка не на шутку ускоряется. Кацуки и не успевает ничего связного ответить, настолько быстро она упорхает из-под его бока. Он вообще не любитель торопиться, да и Ашидо без него не пропадёт — дорога-то прямая, фонари периодически перемигиваются, но стабильно светят, так что никуда не денется. Зато у него есть прекрасная возможность зарыться в собственные мысли, не чувствуя необходимости поддерживать диалог. Хотя, было бы о чём думать, конечно. Из-за отсутствия мыслей взгляд начинает ненавязчиво осматривать происходящее вокруг: вдалеке на детской площадке развлекаются подростки, похоже, выпивающие, круглосуточная кафешка на другой стороне улицы обслуживает немногочисленных посетителей, где-то сверху, в квартире с открытым окном, на уж очень повышенных тонах ругается какая-то пара, деревья плавно покачиваются под напором ветра, а в метрах десяти впереди с некой внутренней злобой уверенно цокает каблуками Мина, нахохлившись. Её кудряшки забавно подпрыгивают в такт её шагам, отчего Кацуки невольно дёргает бровью с подобием усмешки и вдруг думает, что, будь её кудрявое бедствие чуть короче… Так. Стоп. И ведь Бакуго реально чуть не останавливается, когда тени деревьев предательски меняют реальность прямо на его глазах, подсовывая ему новоиспечённый образ Мидории Изуку, между прочим, последний в списке тех, которые парень хотел бы наблюдать в качестве галлюцинаций. Он яростно мотает головой, больно зажмурив глаза. Ещё не хватало о всяких чудиках думать, когда настроение только-только начало взбираться вверх по крутой лестнице. Прибавив ходу, парень вскоре догоняет подругу, и через пару минут они вместе заворачивают за угол, где их неприветливо встречает холодный свет магазинной вывески. С деловым видом Ашидо ходит по рядам, складывает нужные, как она считает, продукты в тележку, сердито фыркает, когда приходится тащиться в отдел с холодильниками, где ещё холоднее, чем на улице. Всё это время Бакуго просто молча ползает за ней, пока вся активность сосредотачивается в его голове. О чём он только не успел поразмышлять за эти десять минут! Ещё немного, и превратится в доморощенного философа, так-то. Правда, вопрос о смысле жизни он так и не решился трогать, а то мало ли — раскроет главную тайну человеческого существования, тогда и жить не так интересно будет. Также вспомнил все свои мелкие университетские задолженности вплоть до последнего конспекта, помечтал на тему того, какие пары хотел бы пропустить завтра, и наконец-то отпустил свою детскую мечту стать пожарным. В общем-то, делал всё возможное, лишь бы не допустить ни единого намёка на конопатую рожу в собственной голове. Надо просто пережить этот этап, перетерпеть. Вскоре пластинка сменится, и будет уже не так тяжко. Отчего же эта пластинка вообще возникла? Это просто и ясно, как дважды два: стрём на палочке, именуемый Мидорией, ворвался в его чудесную повседневность и разбил её спокойствие похлеще рукожопого официанта. Разумеется, после такого эмоционального потрясения и психологической травмы Бакуго невольно будет воспроизводить произошедшие события, связанные с чудиком, как бы его это ни выводило из себя. Правда, пару дней назад, в субботу, он ненадолго задумался над тем, какими могут являться истинные мотивы кучерявого, ведь не может этот пацанёнок быть настолько тупым, чтобы так набиваться в… «друзья». Даже звучит до тошноты по-детски невинно. А вот размышления Кацуки окончились разбитой кружкой с горячим чаем, обжёгшим его ногу при падении, когда парень задался вопросом, почему так активно пытается принизить внешность Мидории в собственных глазах путём оскорбительных прозвищ. Обречённо закатив глаза, Бакуго едва успевает остановить себя от того, чтобы смачно врезаться лицом в стену, благо, вовремя вспоминает, где находится. Изводя себя всем тем дерьмом, случившимся за последние пару недель, он теперь нередко забывает о реальности, и это, если честно, его пугает, учитывая то, что его вообще мало что способно напугать. Ашидо странно косится на него, пока они уверенно движутся в сторону кассы, но решает не интересоваться его состоянием, а просто приглядывает за ним краем глаза. На кассе, выждав порядка пяти минут пробивания всех продуктов, Бакуго тактично молчит при виде оплачивающей покупку девушки, потому что ему со своими проблемами лучше вообще не вякать ничего лишний раз, когда дело касается денег. Они в четыре руки складывают купленные овощи-мясо-закуски-алкоголь, и Кацуки наконец-то выполняет свою главную и единственную цель этой вылазки — сгребает два пакета и нерушимой стеной идёт на выход, попутно думая, смогла бы Мина понести такую ношу, если бы захотела. — Ха, лох! — не успевают добытчики зайти в квартиру, как из её глубин до них долетают безумные крики, а после них — громкий такой хлопок. — Ай блять! Да за что?! — Как это «за что»? Ты три раза проиграл, вот и получай, нубас, — от очередного хлопка на мгновение закладывает уши. Бакуго откровенно не хочет знать, что там происходит, и, разуваясь на входе, пытается найти в себе силы зайти в гостиную. Ашидо, похоже, находит их в себе быстрее, так как, скинув ботинки, влетает из коридора к парням и обменивается с ними радостными криками. Сложно сказать, чему радуется девушка, а вот ребята — тому, что уже скоро смогут вкусно поесть, не прикладывая к процессу никаких усилий, потому что до готовки их ни Мина, ни Кацуки единогласно не допустят. Дальше всё идёт как нельзя лучше: троица продолжает задротить в приставку, ни коим образом не мешая двум непризнанным талантам кулинарного дела творить чудеса. Кухня довольно просторная, но отчего-то парочка то и дело натыкается друг на друга, и Бакуго клянётся, что успел всеми частями тела словить эти совсем несвойственные Киришиме разочарованные взгляды, словно блондин предал родину или ещё чего хуже. Уже спустя час довольные друзья собираются за широким столом, с полным слюней ртом благодарят поваров за «неземные угощения» и приступают к трапезе, не забыв перед ней пшикнуть своими банками пива. Кацуки незаметно довольно ухмыляется, находясь в такой уютной и, позволительно сказать, родной обстановке, потому что ближе этих людей ему только родители, и то последние под неоднозначным вопросом.

***

Не то чтобы Каминари является законченным романтиком, но ухаживать до странного любит, а ещё больше любит, когда эти самые его ухаживания принимают, даже если не совсем открыто. Далеко не открыто. — Тот отрывок просто потрясный! Такое необычное звучание, — нахваливает он девушку, стоя у окна в коридоре университета, — В чём твой секрет, Джиро? С лукавой ухмылкой парень изображает интервьюера и протягивает ей кулак, будто в нём должен быть микрофон. Она, оглядев до безобразия потешный вид своего воздыхателя, позволяет себе лёгкий смешок, наигранный или нет, и одним плавным, но настойчивым движением опускает его кулак своей ладонью. — У меня чудесная муза. Вот и весь секр- — Каминари! Эй, придурок! Парочка шокированно оборачивается на несущийся прямо на них ураган, мысленно начиная молиться и уповать на то, что Бакуго успеет затормозить раньше, чем собьёт их с ног. Блондин сбавляет скорость, но окончательно тормозит с помощью плеча Каминари, пихнув того. — Ты чего это? — со смесью непонимания спрашивает Денки, смотря, как Кацуки пытается отдышаться. — Этот… фух… идиот дерьмоволосый… На звонки не отвечает, где он, блять? — парень упирается одной рукой в собственное колено, а другую устроил на плече друга, дабы не упасть. Всё это время Джиро с хорошо, просто превосходно скрываемым интересом наблюдает за происходящей сценой и какой-то левой мыслью считает, что пропускать диалог мимо ушей не стоит. Каминари же, прыснув в кулак от вида такого растрёпанного Бакуго, совсем не замечает её пристального косого взгляда. — Ну, с Ашидо где-то зависает, наверное, — он задумчиво прикладывает палец к подбородку и возносит взор к потолку, видимо, копошась в закромах памяти, — Кажется, он говорил что-то о «покурить». — Блять, точно… — тут же шипит Кацуки и уже намеревается продолжить забег. — А зачем это он тебе? — успевает, разворачиваясь одновременно с проходящим мимо другом, спросить Денки. Бакуго, не останавливаясь, бросает через плечо: — Я вспомнил, что он мне два косаря должен, — и прибавляет ходу, пока Каминари за его спиной разрывает от хохота. Но в самом ожидаемом месте (то есть, в курилке) никаких Киришим не находится, ни одного красноволосого придурка в ближайшем радиусе, и Кацуки обречённо вздыхает, усаживаясь на корточки у грязной стены вдали от основного скопления людей, но, благо, встречи его куртки с её поверхностью чудом удаётся избежать. Он медленно, но верно переводит дух, стараясь не обращать внимание на сиплость в собственном дыхании, стараясь вообще ни на что, кроме собственных тяжёлых дум, его не обращать. Сигарета оказывается зажата меж зубами уже через жалкие секунды. Сегодня Бакуго практически весь день предоставлен сам себе, так как ни в один из предметов, где мог бы пересечься хоть с кем-то из друзей, не попадает. Но, в целом, всё не так уж и плохо, как это обычно бывает, сейчас даже дышится легче, свободнее. Всё-таки, перерывы в социальной активности вполне себе могут оказывать положительный эффект. Своего рода спасение от перегорания. Вот только от ухода глубоко в собственные мысли это совсем не спасает, скорее наоборот, только ухудшает и без того плачевное состояние рассудка блондина. Хочется хотя бы денёк не думать вообще — усесться пятой точкой на газон и с тупой лыбой наблюдать за пролетающими над городом птицами. Ни дел, ни забот, красота же. Только вряд ли эти дела и заботы теперь хоть когда-нибудь пропадут. Вот тебе и взрослая жизнь, Кацуки, получай и расписывайся, да поживее, а то опоздаешь на пару. Злобно рыкнув что-то на своём дикарском, как сказала бы Ашидо, языке, Бакуго отбрасывает окурок куда-то в сторону мусорки и выпрямляется, разминая слегка затёкшие ноги. Действительно, не опоздать бы, а то ему уж больно везёт на злых преподов и их наказаний в виде рефератов. В коридорах за время его отсутствия стало подозрительно тихо, из-за чего к нему вновь подкрадывается это странное тревожное чувство. Парень невольно сравнивает это с финалом игры, когда с опаской идёшь по пустой карте с предчувствием босса, и хмыкает себе под нос. Да уж, только боссов ему тут не хватало, и без них каждый день всё больше напоминает режим «хардкор». Лениво постучавшись, Кацуки заходит в нужную ему аудиторию и мысленно выдыхает с облегчением — студенты только-только рассаживаются по местам, а одинокое место на галёрке уже ожидает его. — О, Бакуго, вот и ты, — своим басистым голосом профессор сразу же привлекает внимание парня и подзывает его к себе рукой, на что тот нехотя повинуется, — Надеюсь, хотя бы сегодня ты предоставишь мне свои записи лекций? Мне было бы приятно узнать, что для тебя мои занятия не проходят зря. Мужчина средних лет в строгом костюме скрещивает руки на груди и присаживается на самый край своего стола, крайне внимательно ожидая ответа со своим ястребиным взором. Да уж, и кто только сказал, что более-менее молодые преподаватели не такие требовательные и строгие, как старики? — Угу, — к счастью, Бакуго был готов к подобному вопросу, потому как успел просечь, что с этим мужиком его «удача» не прокатывает; он безразлично стягивает с плеча сумку и, недолго ища, достаёт оттуда плотную такую тетрадь, которую тут же протягивает преподавателю, — Вот. Тот заинтересованно хмыкает и принимается бегло осматривать исписанные вдоль и где-то даже поперёк страницы, иногда чему-то кивая, а Кацуки только лениво переминается с ноги на ногу, привычно спрятав руки по карманам джинс. Перелистнув всё обратно до самой первой страницы, мужчина вдруг усмехается и поднимает взгляд на студента. — Что ж, с этим нелёгким поручением ты справился, — он возвращает тетрадь обратно её владельцу, но прежде, чем разжать пальцы, говорит совершенно будничным тоном, — Только вот моя фамилия Сакамата, а не Сука-мата. Кацуки буквально чувствует, как его лицо блядски краснеет от стыда. Как он мог забыть стереть это дерьмо?! Ему одновременно хочется безысходно кричать, ржать в истерике, да и вообще провалиться под землю, потому что ну это ж надо — так опозориться. Ещё и некоторые студенты услышали об этом его проявлении удивительной человеческой фантазии и теперь посмеиваются. Ладно, возможно, сегодня всё действительно так же плохо, как и обычно, если не хуже. Преподаватель сдержанно улыбается ему, будто совсем не замечает смешков со стороны, и пригласительным жестом указывает в сторону рядов парт. Бакуго зачем-то кивает и, пройдя немного, поднимается по ступенькам, стараясь смотреть исключительно перед собой и не сорваться при этом на бег. Как же, всё-таки, хорошо, что здесь нет никого из его друзей, иначе бы ему это ещё очень долго припоминали. Плюхнувшись на стул последнего ряда, Кацуки первым делом проверяет телефон, но в диалоге с Киришимой ничего нового не оказывается, а всё остальное ему не особо-то и интересно. Он убирает выключенный телефон подальше и обводит аудиторию скучающим взглядом, всё порывается зевнуть, но не успевает поднести ладонь к лицу, как на глаза попадается макушка знакомой шатенки. Ну, как знакомой… Блондин осматривает местность вокруг неё и с облегчением выдыхает. Сегодня, похоже, вселенная решила выделить ему выходной, чтобы хотя бы один день ему не ебали мозги. По крайней мере, настолько, насколько это вообще возможно.

***

У Бакуго в принципе нет никакой привычки ждать кого-то из друзей после занятий. Наверное, потому, что найти этих взбалмошных — то ещё испытание. Вот и идёт себе по аллее, что начинается прямо перед главным входом университета, куда-то в сторону своего дома и старается не занимать голову плохим, потому что это «плохое» уже в печёнках сидит. Почти буквально. Весна в этом году оказывается на удивление тёплой, потому-то Кацуки и снимает с себя излюбленную кожанку и просто закидывает её себе на плечо, совершенно не противясь теплу солнца, только время от времени щурится, когда назойливые лучи стреляют по глазам, прорываясь сквозь кроны деревьев. Вдыхая полной грудью прогретый воздух, блондин ощущает странную лёгкость, как в теле, так и на душе. У студентов это состояние обычно называется «закрыл сессию», только сессией пока что и не пахнет, ко всеобщему счастью и спокойствию. Хотя, конечно, трудно сказать, что Бакуго сильно парится насчёт учёбы. Он далеко не глупый, вполне себе сообразительный и умный человек, так что учиться ему не в тягость. Отлынивает, разумеется, временами, когда уходит с друзьями в отрыв, но вряд ли в принципе способен теперь потерять хватку — остатки совести рано или поздно пробуждаются в нём и дотошно капают на мозги. И, казалось бы, какие непреодолимые трудности могут быть в жизни такого человека, как Бакуго? Вроде и правильным будет сказать, что никаких, да только ему самому отчего-то так не кажется, и иногда в голову закрадывается непрошеная мысль о том, что где-то глубоко внутри всё равно сидит это гнилое нечто, которое просто ждёт своего часа, чтобы показать себя во всей своей ужасной красе… Прерывая тихую музыку в наушниках, внезапный звук сообщения больно бьёт по ушам бедного Кацуки, и тот даже чуть дёргается, вырвавшись из своих размышлений, и с мгновенно возникшим раздражением достаёт телефон из кармана джинс. Первые несколько секунд он никак не может вглядеться в экран, кажущийся тусклым из-за яркого света солнца. А потом резко останавливается, хотя изначально намеревался упасть замертво. Зачисление + 65 000 от: Каминари Денки Сообщение: на хату :D Бакуго ещё минуты две пялится в телефон, как какой-то контуженный идиот, и пытается убедиться, что это ему просто показалось. После того, как всё-таки понимает, что не показалось, начинает убеждать себя в том, что это какая-то ошибка или глюк программы. Да, точно, так и есть, это просто телефон барахлит, черти бы его побрали… Баланс счёта: 88 000. Больше ни в чём убедить себя не получается, Кацуки оказывается в тупике, хотя для пущей уверенности ещё пару раз стучит по этому тупику кулаками, но тот так и остаётся… тупиком. Из телефона резко выдёргивают наушники и прикладывают его к уху, заранее набрав нужный контакт. Бакуго думает, что откинется от нервов и непонятной злости быстрее, чем закончится серия гудков из динамика. — А-а-алей- — Это что за хуйня, Денки?! — тут же шипит Кацуки, только заслышав довольный тон Каминари, и совсем не заботится о том, что перебил его. — О чём ты, Бак? — непонимающе спрашивает он, сразу как-то притихнув. — Деньги, — тут же чётко поясняет блондин, — Откуда, чёрт возьми? Говорю сразу, что во всякие ограбления и заработки натурой я не поверю! — А-а, вот ты о чём. Не кипятись, друг! — Денки чуть посмеивается на том конце провода и вдаётся в разъяснения, — Помнишь, мы помогли ребятам из группы? Так вот, Джиро предложила таким образом вернуть долг, когда я рассказал ей о твоей ситуации утром. Но ты не подумай, я пытался её отговорить! Она очень упрямая, ха-хах. Каминари говорит что-то ещё о ней, но Бакуго уже не слушает, зависнув на одной простой и в то же время сложной для обработки мозгом мысли, поэтому не может выдавить из себя и малейший звук. Джиро, значит. А где Джиро, там и… — Слушай сюда, — Кацуки грубо обрывает словесный понос друга, — Вы ещё в универе? — А… ну, — тот немного мнётся, похоже, что-то обдумывая, — Да, мы тут. У меня ещё пары, а вот Джиро, кажется, на площадке. А зачем теб- Звонок сбрасывают, не дав ему договорить. Бакуго не сразу замечает, что бежит. В ушах свистит от скорости, а куртка в руке, по идее, должна мешать, но он не обращает внимания ровным счётом ни на что, глядя только вперёд, на здание университета. Парень несётся, сломя голову, и даже собственные мысли не поспевают за ним. Хотя, одна всё же цепляется за его ногу, незначительно замедляя. Этот ненормальный… Он снова лезет в его жизнь, подрывает и без того шаткое спокойствие парня, настойчиво тычет его лицом в своё существование. Но теперь-то он точно объяснится. Теперь Кацуки выбьет из него всё дерьмо, которое тот скрывает за своим подобием дружелюбия. Выбьет, вероятнее всего, в прямом смысле. Блондин никогда бы не подумал, что способен мчаться на таких скоростях. Пожалуй, сбей он собой проходящего мимо человека, и тому очень повезло бы отделаться лёгкими увечьями. Но, к счастью, аллея пока что пустует, только у самого входа крутятся компашки студентов, но Бакуго сворачивает в сторону, не добравшись до них. Калитка, ведущая к заднему двору, оказывается открыта, поэтому парень не сбавляет скорость, вихрем проносится мимо озадаченных студентов, оказавшихся рядом, и направляется точно в направлении спортивной площадки, где у кого-то проходит физкультура, как он замечает ещё издалека. Он подбегает к трибунам и почти сразу же находит взглядом Джиро, которая ведёт разговор с той самой круглолицей шатенкой, которую Бакуго видел буквально недавно. Похоже, она тоже входит в круг общения конопатого чудика. Постепенно переходя со стремительного бега на уверенный шаг, Кацуки даёт себе время отдышаться и привлекает их внимание только тогда, когда подходит вплотную. По спокойному взгляду музыкантши он догадывается, что его появление не является неожиданным. — Ну и где он? — сразу переходит к сути, и «неформалка» тут же улавливает смысл вопроса. — Зачем он тебе? — Кьёка деловито скрещивает руки на груди, откидываясь на спинку сиденья. — Попиздеть, — Бакуго хмурится, — Именно этого он и добивается, разве нет? Кацуки клянётся, что чувствует, как напрягается Джиро, пока молчит и сосредоточенно оглядывает его. Вторая девушка как-то растерянно наблюдает за ними, видимо, не понимая, что происходит. Молчание затягивается, и в глазах Кьёки отражаются её сомнения, с которыми она всё это время внутренне борется, но в итоге тяжело вздыхает. — В библиотеке. И… — девушка кивком указывает на парня, имея в виду его растрёпанный вид, — Можешь не торопиться. Ничего не ответив, он отворачивается и направляется по маршруту к нужному ему корпусу, по пути туда собираясь наведаться в курилку, потому что, раз торопиться не нужно, то почему бы и нет. — Джиро, кто это? — озадаченно спрашивает её соседка. Та вздыхает, нервно покусывая губу. — Пока что сама не знаю, Урарака. В какой-то момент мир вокруг тускнеет, солнце уже не так хорошо согревает, и даже птицы на деревьях посвистывают будто бы неохотно. Появляется такое странное ощущение, словно он сидит в огромной стеклянной банке, которую просвечивают насквозь фонариком, а всё вокруг — лишь декор импровизированного террариума. От такого сравнения становится жутко не по себе, даже холодок по спине проходится. Хотя, возможно, это потому, что Бакуго заходит в прохладное помещение, внутрь которого едва ли проникают солнечные лучи, из-за чего тут ещё и довольно мрачно. По непонятной причине в этом здании редко включается освещение. Наверное, потому, что оно не пользуется таким спросом, как основные корпусы. В небольших коридорах так тихо, что становится ещё более некомфортно, чем было при входе, только с разных сторон слышатся приглушённые бетонными стенами лекции преподавателей и разговоры студентов. Из-за создавшейся здесь сонной атмосферы Кацуки невольно не позволяет себе шуметь и даже не топает, а прокрадывается по лестнице на самый верхний этаж, всю площадь которого занимает просторная библиотека. Наверху стоит просто гробовая тишина, и стоит Бакуго сделать пару шагов по библиотеке, как по обонянию ударяет запах старых книг, из-за чего немного кружится голова. Он медленно проходит вперёд, внимательно осматриваясь, но пока что видит только скучающие ряды высоких книжных полок и длинные столы между ними. Просачивающийся сквозь витражные окна свет создаёт разноцветные переливы на поверхностях, и окружение кажется каким-то нереальным, будто с картинки. Откуда-то спереди едва слышится клацанье по клавиатуре, и Кацуки интуитивно догадывается, что ему нужно именно в ту сторону. Пройдя ещё с десяток не меняющихся рядов, он доходит до небольшой деревянной лестницы с резными перилами, которая ведёт к другой секции библиотеки, а под ней обнаруживается низкая арка в небольшой закуток, прикрытая тяжёлой бледно-бежевой шторой, полы которой отодвинуты в сторону подхватами, так что можно немного увидеть происходящее внутри. Что-то внутри снова подсказывает верное направление. Кацуки делает несколько шагов ко входу и вдруг чувствует нечто необъяснимое. Он уже не злится и даже не заметил, в какой именно момент перестал. Усталость и лёгкая дрожь в теле после незапланированной пробежки — всё, что осталось в нём на данный момент времени. И это, на самом деле, печалит, потому что сейчас он больше чувствует себя мешком с дерьмом, нежели человеком. Поразмыслив ещё немного о правильности своих действий, парень всё же переступает порог, отодвинув рукой штору, и первым делом замечает ряд книжных полок, растянувшийся вдоль всей стены напротив. Перед полками стоят столы с придвинутыми к ним стульями, такие же, как и в первом зале, но не настолько длинные, почти квадратные. В целом, помещение совсем маленькое, пару в таком не проведёшь, так как за столами поместится от силы человек двадцать. Здесь два таких же больших витражных окна по боковым стенам, сквозь одно из которых играющийся оттенками свет падает на зеленовласую макушку, обладатель которой никоим образом не отреагировал на появление ещё одного человека, сидя ко входу спиной и активно что-то печатая в своём ноутбуке. Кацуки фыркает себе под нос и проходит между столов, чтобы усесться напротив Мидории, но стоит ему попасть в чужое поле зрения, как паренёк испуганно вскрикивает и резко дёргается назад, да так, что в следующий момент уже летит вместе со стулом на встречу с полом. Ноутбук чуть не отправляется за ним к печальной участи, но наушники, подключённые к нему, успевают выскочить из ушей прежде, чем тот достигает точки невозврата на краю стола. Бакуго на это только в своей любимой издевательской манере усмехается и, скрипнув стулом, плюхается на него, скрещивая руки на груди в ожидании… чего-то. В это время Мидория переворачивается на бок и с тихими причитаниями потирает пострадавший затылок, пока что не осмеливаясь подниматься на ноги, потому что картинка перед глазами плывёт просто до тошноты. Ещё некоторое время Изуку приходит в себя, устроившись на полу, а успевший заскучать Кацуки позволяет себе наглость подобрать один наушник и подносит к уху, даже немного заинтересовавшись, что там может играть.

«Lover of mine, I know you’re colorblind,

I watched the world fall from your eyes.

All my regrets and things you can't forget,

light them all up, kiss them goodbye.»

— Что за попса… — Бакуго разочарованно закатывает глаза и убирает наушник обратно на стол. Кучерявый паренёк на такое замечание приходит в движение, шатаясь, поднимается на колени и падает головой на стол, держась за его края руками. — Много ты понимаешь в музыке, — Изуку посмеивается, видя недовольство блондина, — А вообще, я меломан. Кацуки бегло оглядывает страдальческое выражение веснушчатой рожицы и неоднозначно цыкает, отворачиваясь к окну. — Да насрать… Мне долго тебя ещё ждать, а? — на удивление тихо, хоть и строго спрашивает он, стрельнув в паренька раздражённым взглядом. — О-оу… — заинтересованно протягивает Мидория и, опираясь о стол, ставит свой стул на ножки и усаживается на него, складывая перед собой руки в замок, — Так ты пришёл не только для того, чтобы вызвать у меня остановку сердца? — Ты прекрасно знаешь, почему я пришёл, — огрызается блондин, снова смотря прямо на собеседника, — Что за идиотские выходки? Тебе вообще заняться нечем? — Увы… — тяжело и с неплохой такой актёрской грустью вздыхая, юноша разводит руками, ещё немного молчит и вдруг спрашивает совершенно спокойно, — На этом всё? Бакуго и звука проронить не может, зависнув, а Мидория уже и не смотрит на него, пододвинув к себе ноутбук и обратив всё своё внимание на его экран, и даже не замечает звуков кипения прямо перед собой. — Нет, блять, не всё! — Кацуки прикрикивает и вскакивает с места, отчего стул с громким скрипом отъезжает назад; Изуку удивлённо смотрит на него во все глаза, но на самом деле попросту боится, что их выпрут из библиотеки, поэтому молча прикладывает палец к губам, прося парня быть тише, и тот, что поразительно, сбавляет громкость, хмурясь, — Забери деньги. — Зачем? — кучерявый подпирает щёку кулаком, с интересом наблюдая за злющим Бакуго, — Мне они нужны далеко не так сильно, как тебе. — Да затем, чёрт возьми, что с таким долгом я могу забыть о спокойной жизни, — блондин усаживается обратно на стул, с горечью усмехаясь, — Или ты думаешь, что простому безработному смертному вроде меня совсем не трудно достать такие бабки? Проходит около пяти секунд прежде, чем губы Изуку растягиваются в загадочной улыбке, и тут-то Кацуки понимает. Это была ловушка, в которую он попал, как последний идиот. Самолично пришёл к палачу и положил голову на плаху. Он считал, что является сообразительным и умным? Стоит вычеркнуть эти пункты из списка своих достоинств, дабы хоть перед самим собой не позориться. Но, к собственному удивлению, парень не злится. Из-за усталости ли или по другой, непонятной ему причине, но злость попросту не появляется, не разжигает огонь в груди. Хотя, язвительности этот факт не убавляет. — Ты просто дьявол во плоти, — Бакуго пропускает пару смешков и поднимает на юношу, с лица которого не спадает улыбка, взгляд с недобрыми огоньками, — Хочешь сказать, что не доставишь мне проблем? — Не стоит льстить мне, Кацуки, — багровые глаза сощуриваются, стоит Мидории снова назвать его по имени, — Даже при большом желании я просто не смогу это сделать, — он говорит так, будто причины этому совершенно очевидны, но, заметив вопрос в чужих глазах, решает отмахнуться, — Ох, ладно, забудь. Причины не так важны, хах. Изуку тихо посмеивается, совсем не стесняясь недоумевающего взгляда Бакуго. Он, встряхнув свои вьющиеся волосы, выпрямляется, чтобы отодвинуть ноутбук, стоявший между ним и блондином, и вдруг протягивает ему ладонь. — Ну что, по рукам, м? Сложная смесь эмоций находит своё место на лице Кацуки. Разумеется, он сомневается, но это ведь и есть решение проблемы, которая успела истерзать все его мысли. Довольно хлопотное решение, если честно, но… — Будешь меня бесить — выкину с окна к чёртовой бабушке. Он пожимает руку Мидории, невольно отмечая, какая у него тонкая и мягкая ладонь по сравнению с его собственной, а сам веснушчатый паренёк только мило улыбается, своими проницательными глазами заглядывая в самую суть.