Живи как в мечтах

Разлепить глаза, ещё не осознавая, кто он и где находится, оказалось тем ещё вызовом силе воли, потому как веки упрямо воспротивились этой идее ещё до того, как задрожали при пробуждении. Измученно кряхтя, Кацуки вкладывает все имеющиеся в теле крупицы сил в то, чтобы перевернуть своё тело на спину и тяжело вздохнуть. Наверное, всё-таки стоит принимать препараты от похмелья, потому что бьёт оно всегда неожиданно и всегда безумно больно. Предел его сил сейчас — напрячь руку и поправить задравшуюся майку, края которой неприятно впиваются в бок и не дают телу полноценно расслабиться. После вчерашнего дня ему это жизненно необходимо… Бакуго открывает глаза. Воспоминания возвращаются. Блять. Тут же остро встаёт вопрос о том, какой чёрт вчера вселился в него. Или всё подземное царство Сатаны разом? Вряд ли, конечно, на такой неоднозначный вопрос найдётся ответ, но был он явно не в адеквате. Может, действительно пора наведаться к психиатру?.. Так, стоп. К чёрту мозгоправов. В конце концов, ничего плохого в том, что Мидория Изуку побыл у него дома один вечер, нет, так ведь? Мир от этого не схлопнулся, все живы и более-менее здоровы, а Кацуки не упекают в тюрьму за убийство или, в крайнем случае, причинение тяжкого вреда здоровью. С противоречивыми мыслями в голове Бакуго выползает с застеленной кровати, потому что, видимо, ночью ему ума или трезвости не хватило, чтобы забраться под одеяло. Как рухнул, так и отрубился. Да уж, а они ведь не так и много выпили, о чём говорят три пустые бутылки вина на кофейном столике в гостиной. Кацуки медленно проходит по комнате, стараясь не тревожить встряской грозящуюся рассыпаться в прах голову, осматривает кухню, но всё вокруг так, как и прежде: ничего не поменялось, всё на своих местах. Только едва уловимый флёр чужих духов витает в помещении. В какой-то момент ночью, когда они допивали последнюю бутылку, Мидория сказал, что скоро подъедет его такси, а Бакуго тогда почувствовал себя… странно. Проблема была в том, что он не заметил, когда это недоразумение успело заказать машину, и в голову закралось недоверие. Такси посреди ночи… С Изуку ведь всё нормально? Не то чтобы Кацуки переживает за его сохранность. Просто он такой хлюпик, даже отбиться от какого-нибудь крепкого мужика не сможет, если у него вдруг захотят позаимствовать пару-тройку органов, а его родители наверняка три шкуры спустят с любого причастного к пропаже сына. В том числе с Бакуго. Так что он переживает за свою сохранность. Хотя, он не стал бы утверждать хоть что-то относительно семьи Мидории, за исключением того, что они люди не бедные, иначе стал бы конопатый раскидываться деньгами направо и налево? Вряд ли. Если только он не стоит во главе какого-нибудь безумно прибыльного бизнеса, но это уж совсем тупо — Изуку всего лишь маленький и хитрый тупица. И нет, Кацуки не стесняется судить о человеке, которого практически не знает. Он знает только, что Изуку любит кацудон и мультфильм «Герои, вперёд!», эксцентрично одеваться и душиться идиотскими духами, ходить хвостиком и манипулировать людьми… Стоп, манипулировать? Бакуго усаживается на диван, хватаясь за гудящую голову. Ему явно не следует так усердно думать с утра пораньше. Ну, или не совсем с утра — обратив внимание на часы над телевизором, он ужасается тому, что уже обеденное время. Посидев немного в таком положении и придя в себя после долгих, мучительных для повреждённого сознания размышлений, парень первым делом интересуется местонахождением своего телефона, потому что это привычка: держать его в доступной близости. Гаджет после непродолжительных, но энергозатратных поисков обнаруживается в прихожей — Кацуки, похоже, забыл его здесь ночью, когда выпроваживал гостя и запирал дверь. Он возвращается в успевшую остыть постель, расслабленно выдыхает и снимает блокировку с телефона. Интересно, удивился бы он, если бы не обнаружил кучу сообщений от… известно, кого. Изуку Мидория: «Спокойной ночи» Единственное сообщение с часа ночи, и от него лицо Бакуго странно кривится. На самом деле, он просто не знает, как реагировать на эти слова, потому что получает их в цифровом виде впервые. Хотя, с чего он вообще должен на них реагировать? Остальные же отправлены не так давно, но даже так они не становятся менее раздражающими. Скорее, наоборот. Изуку Мидория: «Как самочувствие?» «Останешься дома?» «Ты там живой?..» «Без тебя, если честно, даже скучновато хаха.» «О нет, монстр похмелья забрал у меня Кацуки-чана…» «За что он так жесток.(» «Я ведь даже не успел показать ему свою коллекцию комиксов по «Герои, вперёд» ограниченного издания!» «[Фото]» Наверное, Мидория думает, что они друзья, и Бакуго реально интересно, какие у него там коллекции и каких изданий, поэтому отправляет фотки разложенных веером томиков комиксов. На каких-то изображён герой Всемогущий, брелок с которым Кацуки и привлёк в лифте, на других — герой Дэку. Парень присматривается, приближая фотографию, и отмечает даже внешние сходства протагониста и конопатого. По крайней мере, волосы у обоих тёмные и волнистые. Поразительно. Ладно, возможно, ему немного интересно. Изуку Мидория: «Ты живой!!» «Я вижу, что ты читаешь, так что не вздумай игнорировать.» Бакуго цыкает, стоит прийти новым сообщениям — мало приятного в том, что твой онлайн сталкерят. Он быстро печатает короткий ответ.

Кацуки Бакуго: «Ты ёбаный задрот.»

Телефон выключают и убирают подальше под соседнюю подушку, которая уже в следующую секунду дрожит от вибраций телефона с приходящими уведомлениями. Кацуки закатывает глаза и отворачивается в противоположную сторону, старательно абстрагируясь от назойливого шума. Ему абсолютно похер, что этот… Мидория ему там написывает. Ему нужен только спасительный сон.

***

Впервые за всё время учёбы парень действительно отдохнул на выходных. Хотя, конечно, он ничего особо и не делал — в субботу отлёживался в кровати, собирая частицы себя воедино, а воскресенье провёл в большей степени за приставкой, поедая при этом вредную покупную пищу, которую позволяет себе довольно редко. И, что самое прекрасное, Мидория перестал донимать его своими тупыми сообщениями… ну, когда Бакуго решил не отвечать, а потом и вовсе не читать их. Так что да, выходные прошли просто чудесно, и ничто, даже предчувствие наступающего на пятки апреля, не способно испортить приподнятое настроение этим утром. Кроме одной вещи. За прошедшие два дня никто из друзей ни разу не пытался связаться с ним. Они как будто полностью исчезли из его жизни, оставив после себя лишь осадок воспоминаний, и это оказалось… неприятно. Эти люди задержались в его жизни дольше кого бы то ни было — почти на четыре года. За такое время сложно было бы не привязаться к ним, как бы Бакуго ни строил из себя хмурого злыдня. В понедельник, когда он возвращается к занятиям, на первой паре с ним должны были быть Киришима и Ашидо. Но их нет. В смысле, вообще нет, они просто не пришли. Кацуки не особо напрягается из-за этого, ведь он сам не явился в университет в субботу, хотя выглядит ситуация весьма и весьма подозрительно. В борьбе противоречивых мыслей на этот счёт и проходит первое за день занятие. Его всё же бесит, что в свете последних событий он никак не может сосредоточиться на материалах лекций, но способен ли что-то сделать с этим? Вряд ли. Во время перерыва Бакуго решает спуститься в кафетерий за восполнением водного баланса в организме. О еде даже думать не хочется — отчего-то к горлу подступает тошнота. Наверное, лучше бы Изуку сейчас ходил за ним хвостиком, отвлекая от этого состояния своим потоком болтовни, как тогда, у него дома… Он едва сдерживает себя от того, чтобы хлопнуть ладонью по собственному лбу. Нужно наслаждаться гордым одиночеством, пока это представляется возможным, в конце-то концов. Глупо было бы с его стороны упускать такой шанс, потому что конопатая рожица может возникнуть в радиусе видимости в абсолютно любой момент. Не то чтобы Бакуго параноик, но с поведением Мидории точно скоро им станет. Зайдя в кафетерий, Кацуки не удивляется большому скоплению людей. Оно и понятно — здесь теневая сторона, и в помещении куда прохладнее, нежели во внутреннем дворе, где уже расставили обеденные столы. Но и мазохисты, конечно, нашлись — Бакуго успевает заметить в панорамных окнах пару-тройку оккупированных столов. И думает, что лучше бы вообще не смотрел туда. Студенты толпятся у прилавков и оглушительно галдят, но ему совершенно нет дела до этой суеты. Всё, что ему сейчас интересно — какого, блять, чёрта происходит? Кацуки пробирается через толпу, не стесняясь грубо расталкивать всех на своём пути плечами, и упорно игнорирует нелестные замечания в свою сторону. На лице появляется привычный оскал, потому что он, сука, зол и готов прямо сейчас раздавить голыми руками парочку тупых голов. Перед стеклянной дверью он задерживается, будто хочет окончательно убедиться, что глаза его не подводят, и открывает её, попадая во внутренний двор, где стоит ужасная духота по сравнению с помещением с работающим кондиционером. Когда он быстрым шагом приближается к одному из столов, Мина замечает его первая, но только скользит по нему равнодушным взглядом и возвращается к бурной беседе. Бакуго подходит вплотную и поочерёдно одаривает Киришиму, Ашидо и Сэро, которые сидят к нему лицом, гневным взглядом, от которого последний так и не доносит кусок пиццы до раскрытого рта. А через пару мгновений, поняв, что что-то не так, на него оборачиваются ещё двое, одного из которых зовут, кажется, Каминари, а второй вообще не должен здесь присутствовать. — О, Кацуки-чан! — Изуку смотрит на него, задрав голову вверх, с самой, блять, счастливой улыбкой, от которой его уже воротит, и хлопает ладонью по скамейке рядом с собой, — Садись, как раз свободное место есть. Сказать, что Бакуго в ахуе… Краем глаза он смотрит за реакцией остальных на то, как его назвал Мидория, но они, кажется, совсем не удивлены, только прикрывают улыбки руками. Вероятно, до момента, когда парень не сдержится и прихлопнет этого идиота, осталось совсем немного. Около минуты, если ему не объяснят, что тут происходит. — Чего стоишь, как не родной? — усмехнувшись, привлекает его внимание Ашидо, — Или всё ещё дуешься на нас, обиженка? Кацуки недовольно цыкает, отводя взгляд в сторону, и хочет было сложить руки на груди, но не успевает — Изуку, привстав с места, хватает его за запястье и тянет на себя, так что ему всё-таки приходится приземлить седалище на скамейку, дабы не завалиться на газон. Конопатый высвобождает его руку из своей цепкой хватки прежде, чем Бакуго понимает, что её нужно выдернуть и вернуть в своё распоряжение. — Тебя никто убивать не собирается, так что сиди спокойно, — почти грозно заявляет ему Мидория, а потом, немного рассмотрев нахмурившееся лицо блондина, снова расплывается в улыбке, — По сравнению с пятницей, выглядишь даже нормально, терапия тебе явно пошла на пользу. — …Отвали, — Кацуки отворачивается от него и невольно замечает, что остальным совершенно нет дела до их перешёптываний, они заняты едой, — А теперь потрудитесь объяснить, какого хуя вы вместо пар прохлаждаетесь здесь в компании этого недоразумения. Все пары глаз, за исключением зелёных, смотрят на него с немым вопросом, похоже, не понимая, что он имеет в виду под словом «недоразумение», поэтому Бакуго кивком указывает на Мидорию, который, даже заметив это, продолжает преспокойно попивать какой-то свой напиток через трубочку. Киришима и Ашидо одновременно строят недовольные лица, явно не разделяя его мнения насчёт юноши. — Изуку подошёл к нам в субботу, — сердито начинает Мина, прожигая Кацуки недовольным взглядом, — И рассказал всё, раз уж наш пиздодельный король Бакуго не соизволил. — Мина-чан… — тихо прерывает её кучерявый. — Ладно-ладно, — она примирительно поднимает руки, не обращая внимание на закипающего блондина, — Последнее утверждение можно вычеркнуть, раз уж договорились обсудить всё без обвинений. Бакуго хочет просто встать и уйти отсюда куда подальше, потому что ему вообще не сдалось выслушивать этот бред, но стоит ему сделать рывок из-за стола, как рука Изуку, внезапно оказавшаяся на плече, останавливает его и пригвождает обратно. Разумеется, в силе им не тягаться, и парень мог бы спокойно повторить попытку свалить, но от конопатого всё равно хер отделаешься, он и из могилы достанет и будет по ушам ездить до скончания веков. — Нет, ну серьёзно, — подаёт голос Киришима, пока отряхивает руки после пиццы, — Почему нельзя было рассказать? Как будто это так плохо, что нашёлся хороший человек, который смог помочь тебе. На короткие мгновения Кацуки зависает, а потом переводит озадаченный взгляд на Мидорию, который тут же оборачивается на него и, подняв брови, скромно улыбается. Видимо, он всё-таки рассказал только половину правды, опустив не самые приятные подробности о начале их общения. И правильно с его стороны, потому как иначе в живых из всех, кто сидит за этим столом, остался бы только Бакуго. — А я догадывался, между прочим, — с дохера умным видом заявляет Денки, осматривая обсуждаемых внимательным взглядом, и Кацуки невольно напрягается, — Бакубро давненько упоминал, что знаком с Мидорией. Но, знаете, лично я рад, что в нашей компашке пополнение. Мидория классный! Каминари хватает паренька за шею и, притянув к себе, принимается крепко обнимать, на что тот только посмеивается, кажется, и не думая вырываться, а остальная троица активно поддакивает словам Денки, наверняка считая тупицу «Дэку» самым невинным на свете одуванчиком, с чем Кацуки абсолютно точно не согласен. Для него тот по-прежнему остаётся дьяволом в шкуре агнца. — Сразу видно, кто привык зависать с фриками, — бурчит себе под нос Бакуго, отворачиваясь от этой картины. — Бакубро, нельзя так о своих друзьях говорить, — строго, как какая-нибудь воспиталка в детском саду, делает ему замечание сидящий напротив него Ханта. Ну пиздец, эти придурки теперь ещё и защищать мелкого будут от любого плохого слова. — Изуку-кун! Денки, наконец, перестаёт тормошить изрядно потрёпанного Мидорию, и все за столом заинтересованно оборачиваются на подошедшую к ним девушку. Кацуки уже на рефлексах хмурится, признав в ней ту самую шатенку, и не сразу обращает внимание на высокого парня рядом с ней. — Приве-ет, Очако-чан, — довольно протягивает веснушчатый, отвечая на объятья подруги, — Прости, я не пришёл на первую пару. — Это ничего, я только хотела вернуть тебе твою тетрадь, — она отрицательно качает головой, словно ей действительно всё равно, был ли Мидория на занятии, и лезет в свою сумочку, в которой, наверное, только две тетради и поместятся с ручкой впридачу. — О, Бакуго, ребята, это же вы. Киришима отчего-то давится воздухом, а Кацуки возвращается из своих размышлений в реальность, обращая внимание на широко улыбающегося темноволосого парня и пытаясь припомнить его имя. — Шиндо, давно не виделись, — Каминари вспоминает раньше, развернувшись вполоборота к новым лицам, — Как подготовки к соревнованиям? Готовы всех порвать? Парень только добродушно посмеивается на это, слабо кивая, в то время как девушка незаметно огорчённо вздыхает, передавая тетрадку Мидории. — Придёшь на студию? — тихо спрашивает она кучерявого, — Таками тебя уже заждался. — Э-э, да… Как-нибудь потом загляну, — Изуку вдруг напрягается, что не остаётся незамеченным для взгляда алых глаз. Бакуго наблюдает краем глаза за тем, как тот поднимается с места и, перешагнув скамейку, молча уводит Очако под локоть в сторону. Шиндо следует за ними, но вскоре, услышав что-то от девушки, безвозвратно уходит. Киришима с Каминари принимаются обсуждать какую-то карточную игру, в которую задрачивают днём и ночью, Ашидо сидит в телефоне, кажется, изучая сайт магазина одежды, и то и дело демонстрирует экран продолжающему спокойно есть Ханте. Все отнеслись безразлично к тому, что конопатый свалил, и только Кацуки напрягает слух, обращая всё внимание на разговор двух друзей где-то позади него, который всё же можно услышать, несмотря на общий шум. — Как там Тодороки? — взволнованно спрашивает Мидория почти шёпотом, — Кьёка-чан сказала, что вам удалось с ним связаться. — Да, мы его вернули… Но он всё равно… эм, ему тяжело смириться со всем этим. Прошло всего ничего, — голос девушки дрожит, — Не представляю, каково это — потерять брата… — …Он сейчас с Кейго, да? — Угу… Он за ним приглядывает. Боится, что он снова вернётся в это болото, из которого мы его только-только вытащили. После короткой паузы Изуку говорит совсем тихо, с неким сожалением в голосе: — Я зайду к нему. Спасибо, что рассказала, Очако-чан. Бакуго решает незаметно обернуться и видит, как кудрявый паренёк провожает удаляющуюся подругу взглядом, стоя к нему спиной. Блондину особо нет дела до того, кто там сбегает от близких и кто у кого умер. Он думал, что, подслушав разговор, сможет хоть немного уличить Мидорию в том, что он на самом деле далеко не добрый и милый идиот, но получил очередное доказательство тому, что веснушчатый стремится для всех быть жилеткой утешения. Аж тошнит. Он отворачивается обратно к столу и оглядывает три квадратные картонные коробки, уже пустые, и что-то в голове не складывается. — Откуда вы вообще достали пиццу? — с долей недовольства спрашивает он, привлекая к себе внимание друзей. — Мидория предложил заказать и угостил нас, — тут же бодро сообщает Сэро, — Правда, из-за долгой доставки как раз и пришлось пропустить пару. — Ну что, пойдём? — Кацуки испуганно вздрагивает, не заметив возвращения Изуку, и против воли косится на него — тот стоит, загораживая собой солнце, и уже ярко улыбается, — А то так весь день здесь просидим. Ребята, соглашаясь, поднимаются со своих мест и принимаются убирать за собой оставшийся мусор, чтобы выкинуть в бак у входа. Бакуго только наблюдает за ними, ожидая чуть в стороне, и мысленно поражается тому, как быстро Мидория влился в их коллектив, будто они все знакомы уже давно. Хотя, возможно, это просто с Кацуки что-то не так — его коммуникативные способности оставляют желать лучшего… Когда процессия выдвигается ко входу в кафетерий, Кацуки намеренно замедляется и в момент, когда основной квартет отвлекается от идущего позади всех Изуку, преграждает ему дорогу. Веснушчатая рожица поднимает на него растерянный взгляд с немым вопросом. — Меня, значит, на больничный, а сам к этим придуркам притирался? — немного раздражённо предъявляет ему парень, скрещивая руки на груди. Мидория неоднозначно хмыкает. — Ты бы видел себя со стороны в пятницу, Кацуки-чан. Такими темпами и до сессии не протянул бы, — Бакуго на это злобно фыркает, отводя взгляд в сторону, — А насчёт ребят… Я просто решил исправить то, что случилось по моей вине. Разве это плохо? Кацуки хмурится, по-прежнему не смотря на собеседника, и обдумывает услышанное. Изначально, увидев конопатого в компании своих бывших друзей, он сделал вывод, что его наглым образом выпихнули из его круга общения и заменили. Но, если всё действительно складывалось так, что Мидория выступил лишь посредником в их конфликте, то это, наверное, хорошо?.. — Дружеский совет: хоть иногда переставай строить из себя озлобленного на мир ворчливого деда, — Изуку пропускает наигранный смешок и обходит застывшего Бакуго, догоняя остальных. Парень с немым шоком от услышанного оборачивается на скрывающуюся за дверью стройную фигуру кудрявого и неожиданно для самого себя усмехается. И как только в таком мелком недоразумении помещается столько смелости заявлять подобное ему в лицо?

***

У Мидории оказалось немного больше совместных с Бакуго пар, чем тот думал, и явно намного больше, чем тот хотел бы, а хотел он примерно ноль, но деваться некуда, к тому же, теперь они сидят все вместе на излюбленной галёрке, и кудрявого то и дело втягивают в разговоры неугомонные друзья, а на блондина обращают примерно столько же внимания, сколько и раньше, если не меньше. Говоря коротко и доступно — могло быть и хуже. Кацуки не знает, как именно, но точно могло. Постепенно всё возвращается на круги своя, если не считать дополнение в лице веснушчатого, который время от времени позволяет себе пропускать занятия, и так проходит почти неделя. Сегодня снова четверг, и Бакуго снова практически весь день проводит один, но неожиданно в их кругу возрождается привычка кучковаться в курилке во время каждого перерыва, и такое времяпровождение для него явно получше, чем бесцельное подпирание стен университета своей спиной. Вот и сейчас он направляется к своей извечной компашке, прикрывая глаза ладонью-козырьком от яркого солнца. Уже издалека Кацуки видит, что парни втыкают в телефоны, играя вместе в какую-то мобильную игру, а Ашидо что-то активно обсуждает с Мидорией. — Подожди… — слышит он, когда подходит достаточно близко; Мина с нескрываемым удивлением охает, смотря на мартинсы юноши, — Серьёзно?.. Это лимитированная коллекция Виви Чесс?.. — Кого-кого? — тут же интересуется Киришима, даже не отрываясь от экрана своего телефона. — Виви Чесс, дурень! Прошлым летом она выпустила кастом-коллекцию, каждая пара обуви была в единственном экземпляре, — обьясняет такому недалёкому Эйджиро девушка и снова переводит взгляд на обувь Мидории, — Их все раскупили за пару часов, как ты успел? — А, ну… — Изуку мнётся, разглядывая мартинсы с нарисованными на них языками пламени так, как будто впервые их видит, — Мне, эм… родители подарили на день рождения, так что я не сразу узнал, что их быстро распродали. Стоя за его спиной, Бакуго мысленно хмыкает — как он и думал, родители Мидории в своём сыне души не чают. Даже немного завидует, так как его собственные предки, кажется, уже время от времени забывают о существовании своего отпрыска, только звонят пару раз за месяц, чтобы убедиться, что он ещё не подох в этом городе. — Ох, ну и везёт же тебе, Изуку-кун, — Ашидо горько вздыхает, кажется, готовясь театрально заплакать, — Мои родители вообще ничего не знают о нынешней моде, только офисные костюмы им и интересны… Паренёк совсем не пугается, когда Кацуки бесшумно появляется в его зоне видимости, медленно обходя парочку, и только мило улыбается девушке, кладя ладонь на её плечо. — Зато у тебя самой прекрасный вкус в одежде, Мина-чан, — она радостно поднимает на него взгляд с довольной улыбкой на лице, — Думаю, было бы здорово как-нибудь пройтись по магазинам вместе. — И-изуку-у! — Ашидо тут же заключает юношу в свои стальные объятья, чуть мотая из стороны в сторону, а Мидория, посмеиваясь себе под нос, одобрительно похлопывает её по спине. Бакуго от такой картины неприятно кривит лицом, пока закуривает. Телячьи нежности… С приходом конопатого все в компании стали уж слишком падкими на всякую «мимимишную», как говорит Мина, хуйню. Да уж, разлагает коллектив только так. Изуку замечает, как неприязненно на них косится Кацуки, и в момент, когда они сталкиваются взглядами, вдруг странно улыбается. — Мина-чан, прости, мне пора идти, — он делает шаг назад, когда девушка, грустно вздыхая, его отпускает, и обращается уже к блондину, — Займи для меня место, Кацуки-чан. — В смысле?.. — хрипло переспрашивает Бакуго, не ожидая, что ему так скоро придётся задействовать речевой аппарат, и наблюдает за тем, как Мидория медленно, но верно увеличивает расстояние между ними, шагая спиной вперёд, — Вообще-то, у меня пара с- — Да-да, с Сука-матой, — кудрявый, прикрикнув из-за уже приличного расстояния между ними, не сдерживает издевательского смешка и, развернувшись, на всех парах убегает прочь, не оставляя и шанса догнать себя. Шестерёнки в голове, которые, вроде как, должны работать постоянно, сейчас бесповоротно останавливаются. Что он только что сказал?.. — О чём это он? — Мина с интересом наблюдает застывшее в шоке лицо парня, подходя ближе, а через несколько секунд без получения хоть какой-то реакции на своё присутствие щёлкает пальцами перед багровыми глазами. — Чё?.. — он частично выходит из ступора, переводя взгляд на подругу, но только отмахивается, — Забей, он идиот, — и уворачивается от её подзатыльника. Кацуки подсаживается к остальным парням и даже пытается вникнуть в суть игры, которой они поглощены без остатка, то и дело давая яростные комментарии по поводу происходящего в гаджетах, но мысли всё равно уносят его к вопросу, откуда Мидория узнал о недоразумении с фамилией профессора. Его тогда в аудитории точно не было, в этом блондин уверен более чем. Может, рассказала та его круглолицая подружка? Вариант похож на правду, вот только в тот день, неделю назад, Бакуго не заметил, чтобы девушка была хоть немного заинтересована в сложившемся разговоре между преподавателем и студентом. Короче говоря, неважно, кто именно, но кто-то из друзей Изуку, присутствовавший в тот день на паре профессора Сакаматы, рассказал ему об увиденном и услышанном, а тот теперь решил подколоть этим Кацуки. Всё довольно просто и притянуто за уши… Бакуго чуть мотает головой. Ему всё равно, абсолютно. А если даже и станет не всё равно, то подойдёт и стрясёт с кучерявого правду, как будто это так сложно. Хоть в этом и не будет необходимости. Постепенно компания друзей рассасывается и выдвигается кто куда, а Кацуки с обречённостью думает о том, что впервые он будет один на один с Мидорией на время пары, и тяжело шагает к корпусу. В целом, если надеяться, что конопатый нос снова будет молча заниматься своими делами, то всё не так уж и плохо — в конце концов, парень никак не может препятствовать тому, что привыкает к его постоянной компании, уже даже почти не раздражается от любого его слова. Возможно… возможно, Изуку действительно не такой плохой человек, каким его хочет видеть Бакуго, и, может быть, когда-нибудь они и будут друзьями, если всё пойдёт так, как идёт сейчас: спокойно и размеренно, без внезапных проблем и непредвиденных обстоятельств. Да, такой расклад пока что лучший из всех возможных. Он заходит в корпус и пробирается в сторону лестницы через заполненные коридоры, пока студенты пытаются разбрестись по своим аудиториям, толпясь и шумя. Добравшись до заветных ступенек, Кацуки вдыхает полной грудью — на самой лестнице уже не так многолюдно, поэтому можно быстро и без проблем подняться на нужный ему третий этаж. Но, стоит сделать несколько неспешных шагов по довольно широкому коридору с парой узких ответвлений, как до него долетает эхо знакомого смеха. Бакуго слышал его не так часто, но, кажется, уже может безошибочно угадать его обладателя. И, вроде бы, ничего такого, обычный смех, но заставляет остановиться и вслушаться не он, а голос другого человека, который ему тоже знаком. Внезапная тревога давит на грудную клетку. Честно, Кацуки не знает, что руководит им, когда он проходит мимо нужного ему кабинета в сторону источника звуков, и слух подсказывает ему, что тот находится за углом к небольшому проходу, который оканчивается тупиком с окном. Подойдя, он ещё некоторое время колеблется, никак не решаясь заглянуть за угол, и отчётливо слышит гулкое биение сердца, которое падает куда-то в пятки, когда вновь слышится низкий голос. — Ты пропускаешь занятия? Это нехорошо, Мидория, — короткая пауза, за которую Бакуго успевает внутренне умереть, до конца осознавая, разговор кого именно подслушивает, — Может сказаться на твоей успеваемости. — Конечно, я знаю, — оба разговаривают довольно тихо, так что конопатого там явно не отчитывают, — Ваши пары у меня и мысли не было пропускать. К сожалению, в прошлый раз обстоятельства сыграли со мной злую шутку… Тут Кацуки уже не выдерживает и выглядывает из-за угла самую малость, боясь оказаться замеченным. И замирает, не веря своим глазам. — У всех случаются неотложные дела. Предупреди меня, если подобное повторится. Мидория стоит у окна, оперевшись о подоконник спиной, и внимательно вычитывает что-то в тетради, которую держит в руках, а над ним нависает преподаватель, которому, вероятно, тетрадь и принадлежит, только смотрит он явно не на её содержимое. Блондин даже думать не хочет, каково быть там — спокойно впускать в своё личное пространство профессора, слышать его дыхание над своим ухом и наверняка даже чувствовать тепло, исходящее от него. Изуку терпит или… не против? Юноша слабо качает головой, не отрываясь от своего занятия, и издаёт тихий смешок. — Не повторится, Сакамата-сан, — он мило улыбается и перед тем, как задрать голову, чтобы взглянуть в лицо преподавателю, мимолётно бросает исподлобья пронзительный взгляд на Бакуго, — Спасибо, я перепишу лекцию. Последнюю фразу Кацуки уже не слышит, беззвучно уносясь прочь. Его лицо горит адским пламенем от стыда, и, пожалуй, лучше бы он застукал какую-нибудь парочку за совокуплением, нежели Мидорию, чёрт бы его побрал, Изуку, к которому подкатывает мужчина. Их преподаватель. Он залетает в аудиторию так, будто за ним гналась стая голодных волков, и только здесь есть спасение. К счастью, никому до его состояния нет дела — все шумно общаются, бегают туда-сюда, пока профессор отсутствует. Знали бы они причину… Еле добравшись до последнего ряда на негнущихся ногах, Бакуго безжизненно падает на стул. Наверное, ему стоило бы остыть и осмыслить ситуацию трезво… Хотя, что тут вообще можно не так понять? Кучерявого прямо перед ним открыто пожирали глазами, да и разговаривали они с такими интонациями, которые уж точно не считаются нормальными в разговоре между взрослым мужчиной-преподавателем и парнишкой-студентом. Всё это ненормально. Внутри завывает сирена, когда глаза замечают проходящего в аудиторию Мидорию. Тот уверенно идёт к ступенькам, смотря себе под ноги, явно нацеленный на галёрку. Пока он медленно, но верно поднимается, Бакуго со скоростью света обдумывает все возможные варианты развития событий. Стоит ли заводить речь о случившемся или лучше будет не лезть не в своё дело? Изуку неслышно садится рядом с ним, даже ни разу не взглянув в сторону своего соседа. Он кажется абсолютно спокойным и не взволнованным тем, что Кацуки его увидел. Будто всё было нормально. Разложив перед собой тетради, юноша принимается переписывать текст из одной в другую, пока блондин кидает на него косые взгляды. Возможно, он всё-таки не знает настоящего Мидорию, а всё, что он видел до этого, — лишь маски, умело сыгранные роли. Или, может быть, всё как раз наоборот. И, наверное, Бакуго непременно разобрался бы в этом вопросе, если бы ему было хоть чуточку не всё равно. — Спрашивай уже, — выдёргивая из размышлений, тихо начинает кудрявый, не отрываясь от тетрадей, — Или мне всю пару твои гляделки терпеть? Сложив руки на груди, Кацуки откидывается на спинку стула и внимательно оглядывает Мидорию, не торопясь ничего говорить. На самом деле, он ещё не решил, хочет ли вообще что-то спрашивать, оттого только бестолково бродит взглядом по мелкому пацану. Неужели недоразумение, подобное ему, может представлять интерес для мужчины нетрадиционной ориентации? Он никогда не считал себя таким уж ярым гомофобом — потому что ему, в общем-то, плевать, кто с кем живёт и кто с кем спит, его это никаким боком не заботит. И, возможно, если бы оказалось, что Изуку относит себя к подобным меньшинствам, то вряд ли бы Бакуго стал воспринимать его компанию как-то иначе. Потому что он слабый и довольно хрупкий на вид, так что блондину не составит большого труда переломать ему пару костей, если тот вздумает позволить себе лишнего. — И? Снова пропав в своих мыслях, Кацуки не сразу замечает, что Изуку обернулся на него и теперь выжидающе смотрит, изогнув бровь. Что бы такого спросить, чтобы уязвить как следует?.. — Тебя этому подружки научили? — с ядовитой усмешкой озвучивает парень первый же сгенерированный вопрос. — Чему «этому»? — Мидория либо не понимает, что над ним собираются поиздеваться, либо только делает вид, потому как выглядит он действительно озадаченным. — Подлизываться к преподам, — Бакуго придвигается чуть ближе, будто подсознательно хочет задавить своей аурой, — И что ещё вы делаете вне стен универа? Тёмные брови юноши образуют складку, когда тот сердито и возмущённо хмурится, и из-за этой эмоции на конопатом лице блондин неожиданно теряет прежний запал. Неужели он и правда всё не так понял и сейчас просто-напросто выставил себя идиотом, при этом ещё и серьёзно оскорбив Мидорию? — Я вижу его только в стенах университета, причём почти с той же частотой, что и ты, Кацуки-чан, — он недовольно хмыкает, а потом его лицо вдруг разглаживается, отражая полное спокойствие, — Знаешь, если люди разговаривают, это не значит сразу, что между ними что-то есть. Более того, знал ли ты, что многие девушки в подростковом возрасте учатся целоваться вместе со своими подругами? И это никак не мешает их дружбе, — Изуку невинно улыбается, пока Бакуго, застыв, пытается переварить информацию, — Вот ты на ком учился целоваться? — Чего?.. — парень откровенно не понимает, как разговор зашёл в совершенно другое русло, но возмущается, вопреки здравому смыслу, — Ни на ком, чего там учиться-то? — Даже не знаю. Мидория совсем тихо посмеивается, похоже, в полной мере наслаждаясь полученными реакциями, и уже хочет было вернуться обратно к своему делу, но его останавливает вопрос сложившего какую-то свою логическую цепочку Кацуки. — Ты что, хочешь сказать, что, будучи подростком, учился целоваться с кем-то из своих дружков?.. Он не знает, как выглядит сейчас его лицо со стороны, но надеется, что оно не выражает презрения или чего-то подобного, потому что ему, на самом деле, плевать, что этот дурной мог вытворять во время своих гормональных всплесков. Бакуго спрашивает… не знает, почему, просто этот вопрос в голове чётко потребовал ответа, дабы расставить всё по своим местам. Хотя, опять же, даже если подобные случаи и были в жизни кудрявого, стало бы это сразу значить, что Изуку гей? Ведь тот опровергнул такую цепочку умозаключений ещё до того, как она возникла в голове Кацуки, своим примером с девушками. Спокойное лицо Мидории, некоторое время сохраняющего молчание, даже немного пугает, тот даже не моргает всё это время. Возможно, он не хочет говорить о таких личных вещах с Бакуго, оттого и думает, как бы увильнуть от ответа? Но нет, конопатый вдруг издаёт смешок и, подперев щёку кулаком, из-за чего один его глаз чуть прищуривается, совсем слегка улыбается. — Нет. Конечно, нет, — он покачивает головой, отводя взгляд в сторону, будто его слов может быть недостаточно для понимания, — Поцелуев в моей жизни ещё не случалось, к счастью. Зеленовласый парнишка безвозвратно отворачивается обратно к столу, обращая всё своё внимание на тетради или же только делая такой вид, пока Бакуго, скептически изогнув бровь, смотрит куда-то перед собой. Верит ли он ему? Не особо. Не может же быть такого, чтобы ни одна девчонка за всё время обучения в школе не хотела поцеловать такого милого и смазливого Изуку? Да, у многих пользуются популярностью хулиганы, но добрыми и спокойными мальчиками тоже интересовались, насколько Кацуки помнит из своих школьных лет. И он скорее поверит в то, что конопатый вовсе не ходил в школу, нежели в то, что тот был в ней своего рода изгоем. Потому что, ну, это же невозможно — он из обеспеченной семьи, с неплохой внешностью, не зашуганный и довольно быстро находит с незнакомыми людьми общий язык. Что в его жизни вообще могло или может быть не так? — Только не говори, что раздумываешь над тем, как так получилось, — бросив заинтересованный взгляд через плечо, спрашивает Мидория, и Бакуго напрягается, потому что да, он думал, а его мысли нагло прочитали. — Да мне всё равно, жизнь твоя, — на удивление спокойно отвечает он, пожав плечами, и недобро усмехается, — Поделись впечатлениями, когда это произойдёт. — О, поверь, ты будешь первым по списку, кому я засорю все сообщения этой новостью… Хотя нет, — Изуку резко откладывает ручку и снова поворачивается боком к спинке стула, оперевшись о неё предплечьем, — Я позвоню по видеосвязи и наглядно продемонстрирую, как это делается, раз уж у тебя не было времени учиться. Лицо блондина кривится, показывая отвращение к представленному, ещё до того, как Мидория заканчивает фразу и гордо возвращается в прежнее положение. Конечно же, он шутит, потому что ему уж больно нравится играть на хрупких нервах Кацуки, что немного подбешивает… с одной стороны. С другой же — парня подобные подколы неплохо так подстёгивают во время душных будней. Заставляют чувствовать себя живым и способным на куда более яркие эмоции, нежели привычное раздражение. Жаль только, что такого контраста способен добиться именно конопатый нос, а не кто-то иной. Кто-то более простой по своей натуре. — Только попробуй, полетишь в канаву пробкой, — Бакуго упорно делает вид, будто разозлён, и пододвигается ближе к парте, не глядя на соседа. Зато прекрасно слышит, как тот пытается сдержать собственный смех.

***

— О, Изуку-кун, Бакуго! Второй названный обречённо цыкает, когда Ашидо, заметив его, подпрыгивает на месте и размахивает руками, подзывая к ним. Вернее, заметила-то она не только его, но и его извечный хвост, который, как показалось Бакуго, успел отвалиться где-то по дороге к выходу из университета. Троица общажных жителей каждый день ходит до одной и той же остановки, автобус которой довозит их до общежития, а Мина любит их провожать, после чего обычно вызывает такси. Вообще, девушка не брезгует пользоваться услугами общественного транспорта, в чём её однажды шуточно обвинили друзья, просто она, видите ли, живёт в районе частных домов, где остановки являются редкостью, потому как у большинства местных жителей имеются машины. У семьи Ашидо, как она сама говорит, конечно же, есть машина, но находится в полном распоряжении её отца, так что максимум, на который она может рассчитывать, — такси. Впрочем, девушка сама отказалась сдавать на права, даже когда у неё была возможность ходить в автошколу вместе с Кацуки, поэтому не жалуется. Мидория оббегает медленно плетущегося к воротам парня и, остановившись в паре метров от него, принимается повторять движения Мины, на что та останавливается и складывается пополам, заливаясь смехом. Бакуго хочет сделать вид, что не знает никого из этих людей. — Изуку-у, ты сегодня с нами? — воодушевлённо восклицает девушка, тут же вешаясь на шею подошедшего паренька. Хоть они и общаются непрерывно вот уже несколько дней, за всё это время Мидория не появлялся рядом с ними после занятий. Каминари как-то говорил, что тот убегает к группе Джиро на репетиции или вовсе к ней домой, а сейчас с чего-то решил присоединиться к их компании. Кацуки, в общем-то, всё равно, потому что в конце довольно длинной аллеи он сворачивает и идёт своим путём. Кудрявый кивает, улыбаясь, и чуть не спотыкается, когда Ашидо, взяв его под локоть, тащит к воротам. Сэро увлечённо рассказывает Каминари о том, какую вчера красотку встретил в баре, и она даже дала ему свой номер, Мидорию осыпает кучей информации о недавно прошедшем показе мод Мина, при этом активно жестикулируя и иногда даже возмущаясь, Киришима тоже внимательно её слушает, честно пытаясь разобраться во всех незнакомых ему терминах, обозначающих, скорее всего, одежду или её бренды, и при этом незаметно оттесняет от девушки Бакуго, который плетётся с самого края процессии, незаинтересованный ни в каких разговорах. Он только смотрит в сторону, бестолково разглядывая распустившиеся под кронами деревьев цветы, и мысленно удручённо вздыхает — хоть ему и нравится жаркая погода, как и в целом время поздней весны и лета, но это всё меркнет на фоне предстоящей сессии. А хотелось бы, конечно, уже отдохнуть… — Ага, щас! — Денки вдруг выскакивает вперёд, разворачиваясь ко всем лицом с широченной улыбкой и тем самым привлекая всеобщее внимание, но не сбавляет шага, — Спорим, господа и дама! Наш наивный друг Ханта-кун считает, что сможет покорить сердце своей новой знакомой, и она согласится быть его девушкой. Кто думает так же? — Сможет, если постарается, — решительно поддерживает друга Киришима, сжав ладонь в кулак. — Раньше не мог, а сейчас что изменится? — Мина задумчиво обводит взглядом сначала Каминари, а потом и возмущённого Сэро, и примирительно поднимает руки, опомнившись, — Ой, Сэро-кун, прости… Я хотела сказать, что верю в тебя, правда, но вот спорить не стала бы. — Так-так, один голос «за» и один «против», Ашидо струсила и пасует, — на этот раз Денки, видимо, строит из себя какого-то ведущего и обращает внимание на блондина, — Бакубро, каким будет твоё слово? — Мне похуй. — Как всегда лаконично, друг мой! — Каминари, ничуть не теряя оптимизма, даже показывает ему большой палец вверх перед тем, как отвлечься на одного оставшегося человека, — Мидория, а ты что скажешь? Изуку невольно вздрагивает, когда и его втягивают в эту перепалку, как будто он в полной мере осведомлён обо всех провалах Ханты по части соблазнения дам и может дать точный прогноз. — Вообще, я, эм… не очень люблю споры, — он неловко посмеивается, нервно заламывая руки за спиной, что замечает только Бакуго, идущий чуть медленнее остальных, — Так что воздержусь, наверное. Странная реакция, конечно, на обычный шуточный спор. Он изначально не хочет придавать ей значение, но неведомым образом мимолётно чувствует это внезапное напряжение, испытываемое Мидорией. С ним явно что-то не так. — А вот и зря, получили бы халявные обеды! — заключает Каминари так, будто Изуку совершил самую главную ошибку в своей жизни, и ловко избегает подзатыльника от подскочившего к нему Сэро, — Эй, а ну не драться! Денки мастерски уворачивается от ещё пары затрещин, из-за чего складывается впечатление, что он уже научен горьким опытом прошлых драк, и как рванёт с места, что аж пятки сверкают, а Ханта устремляется вдогонку, смеясь, пока их провожают взглядами. Спустя жалкие мгновения молчания Ашидо вновь оживляется и притягивает к себе кудрявого за шею. — Хэй, Изуку, только не говори, что собираешься ехать с этими сумасшедшими в одном автобусе, — она треплет его по волосам, весело улыбаясь, словно видит в нём своего питомца, а тот отрицательно качает головой. — Н-нет, Мина-чан, я пешком, — скрючившись из-за хватки девушки, Мидория кое-как переставляет ноги, но даже так не спешит вырываться, — Мне… недалеко совсем. — Эх, жалко! — всплёскивает руками Ашидо, отпуская его, — А то мне одной совсем скучно. Бакуго прекрасно видит, как вытягивается после этих слов Эйджиро, похоже, подумывая предложить свою кандидатуру, и усмехается себе под нос — не осмелится. Всё же, как бы тот ни кричал о решимости и мужестве, есть вещи, в которых эти его качества попросту отказываются работать, и, как правило, касаются они в основном Мины. Но Кацуки его не винит. Кто знает, может, если блондин когда-нибудь так же по-настоящему по уши влюбится, то тоже станет такой размазнёй? Этого, конечно, очень сильно не хотелось бы, но перед ним идёт живой дерьмоволосый пример, что этот процесс неподвластен контролю. У Бакуго чувства в большинстве случаев идут немного быстрее разума, поэтому он сначала бьёт, а потом уже спрашивает себя, зачем вообще начал драку, и для него такой порядок уже стал нормальным. Но, если говорить о какой-то там романтике, он бы всё же предпочёл поменять эти два фактора местами. Короче говоря, у него всё не как у людей. Он не сразу улавливает слухом звонок велосипеда, а когда поднимает взгляд, становится уже поздно. Киришима и Ашидо перед ним отскакивают в сторону, а приближающийся с ужасающей скоростью велосипедист, не ожидавший, что за ними есть ещё кто-то, успевает только дёрнуть руль в сторону, но даже так задевает Кацуки, снося того с ног. Девушка кричит что-то матерное в спину «непутёвому водителю», пока Бакуго пытается прийти в себя после столкновения затылка с асфальтом и понять, почему секунду назад видел ровную дорогу, а сейчас перед ним мирно проплывают редкие перистые облака, и одно из них даже похоже на руку. — Ты как? — спрашивают где-то рядом, и голос кажется уж больно знакомым, — Неплохо тебя приложило, да? Кацуки до звёзд перед глазами зажмуривается, восстанавливая повреждённую память, и снова смотрит перед собой, на этот раз увидев маячащую над ним копну тёмно-зелёных под светом солнца волос. Он садится так быстро, как это позволяет лёгкое головокружение, и обращает внимание на протянутую ему в помощь руку. — Ага, — хриплым голосом соглашается блондин с Мидорией и вдруг убирает от себя подальше его ладонь одним неуверенным движением руки. Упираясь в землю одной рукой, парень всё же поднимается, едва слышно кряхтя, и отряхивает себя от уличной пыли. Он не сразу замечает огорчённый взгляд всё ещё стоявшего рядом с ним Изуку, а когда это всё же происходит, тяжело вздыхает. Ну да, хотел помочь. Уже в который раз. — Ты скорее сам свалишься, чем меня поднимешь, хлюпик, — недовольно хмыкнув, поясняет он, из-за чего веснушчатое лицо из грустного превращается в уморительно сердитое. Не дожидаясь парнишку, Бакуго идёт дальше, к концу аллеи, где их ждут остальные, и мысленно посмеивается с того, как всё это, наверное, нелепо выглядело со стороны — он никогда бы не подумал, что его так просто может сбить с ног велосипед, даже на высокой скорости. Но, если честно, он предпочёл бы думать о чём угодно, только не о том, почему на самом деле не взялся за протянутую руку. Потому что каждый человек сам определяет для себя свои границы. И хотелось бы, чтобы граница между ним и Изуку была видна обоим.