Истоки нашего родства

5 декабря 2010 года Округ Кинг, Джорджия

Жизнь возвращалась в норму. Дома было спокойно, несмотря на периодические появления Шейна, которого Рик терпел исключительно ради Карла. На работу Рик вернулся в первых числах декабря, как раз когда сотрудники были нарасхват: с начинающимся в декабре сезоном дождей на дорогах выставляли дополнительный патруль на случай аварий. Все в участке его приветствовали, спрашивали о самочувствии, делали комплименты новому облику в очках — в общем, всячески выводили Рика из равновесия. Скрывшись от коллег за своим столом, Рик принялся осматривать утренние документы и отчеты. Ещё неделю назад, когда он впервые зашёл на работу переговорить с шерифом Джефферсоном, они пришли к соглашению, что Рику лучше пока не выбираться на чересчур активные операции. «Оставайся в офисе, здесь тоже работы полно. Можешь выезжать на патруль, но с напарником» «С Шейном?» «Не обязательно» «Тогда я предпочёл бы с кем-то ещё» «Хорошо. Я понимаю» Рик несколько раз прокрутил разговор в уме. Все отвлекало. В монотонном гуле полицейского департамента ревели телефоны, жалобно скрипели несмазанные дверные петли, хлопали бумаги о столы и стучали кружки с кофе. Рик прежде не задумывался о рутине в департаменте, но сейчас понимал, что помнит эти звуки. Разговор вспомнился вновь. У жужжащей кофеварки Рик задумчиво пялился в раскрытый шкаф, обводя взглядом нагромождение кружек всех цветов и размеров. Была ли какая-то из них его? Или они все были общие? Спросить было неудобно, наверняка никто не запоминает, кому принадлежит какая кружка. Пришлось налить кофе в бумажный стаканчик — он опасно гнулся в его руке и обжигал пальцы, но другого варианта Рик не придумал. И все-таки, тот самый разговор. К тому моменту, как Рик покончил с первой стопкой документов, кофе уже остыл. Если математика из школьной программы Карла ему не давалась, то монотонное заполнение бумаг, проверка данных и дат, оформление по образцу — все это Рика успокаивало, отключало мозг прямо как тогда, во время тренировок, и он даже переставал слышать царящий кругом галдеж. После вечно шумного дома в этом была некая отдушина. Лори часто говорила с ним, пыталась завести разговор, но Рик не особенно знал, что сказать в ответ. Лори обижалась на него, называла безучастным и холодным, однако Рик чувствовал, что до комы тоже не был особо разговорчив. Может, это все на фоне чрезмерно болтливого Шейна? Разговор. В голове на пару секунд возникла пустота. А потом Рик все понял. Любой другой человек на его месте сорвался бы с места, позвонил или хотя бы написал СМС. Рик же спокойно отработал смену, неторопливо доехал до дома, все ещё не доверяя себе за рулем. Дома он в первую очередь пошёл к Карлу, с улыбкой обнаружив его занятым рисунком. Поужинал он прямо в форме, дожидаясь, когда будет верный момент, чтобы поговорить с Лори. Даже если он злился, то агрессия бурлила где-то очень глубоко внутри, ещё не готовая выплеснуться наружу. На лице застыли усталость и привычная уже отчуждённость. Рик действительно не знал, как ему реагировать на свои предположения, в которых он, впрочем, был полностью уверен. — Эй, дружок, скажи маме спасибо за ужин, — Рик прижался губами к макушке сына. — Спасибо, мам! — отозвался Карл, поднимаясь по лестнице. Лори уже хлопотала на кухне: складывала тарелки в раковину и убирала остатки еды в холодильник. — Ты ведь спишь с Шейном, верно? — Рик сам был удивлён, настолько легко ему дались эти слова. Он так долго переваривал мысль об измене, что она уже перестала болезненно тянуть его нутро во все стороны. Лори застыла за полуприкрытой дверью холодильника, выдавая себя с потрохами. Рику не хотелось, чтобы она начинала оправдываться или — ещё хуже — снова устраивать сцену. Поэтому Рик продолжил: — Я понимаю. Меня не было долго, он помогал, был рядом. Он хорошо ладит с Карлом. Он... Поддерживал тебя, да? Эмоционально. Я знаю, что это для тебя важно, — Рику не хотелось говорить, что именно такая поддержка, которую он много лет назад оказал Лори, и вылилась в их многолетний, хоть и не слишком прочный брак. — Рик... — Я не буду подавать на развод. Просто не хочу его видеть больше в этом доме, хорошо? Это единственное, что я прошу. Несмотря на весь холод в голосе, Рик шагнул в сторону Лори и бережно приобнял ее за плечо. Напоследок он поцеловал ее в макушку так же, как всегда любил целовать Карла. Рик готов был поклясться, что Лори вздрогнула в его руках, но всхлипа так и не послышалось.

***

Как бы Рик ни старался, весь последующий месяц напряжение в их семье никуда не уходило. Он и Лори похлопотали, чтобы у Карла было хорошее Рождество, чтобы он был окружён любовью и заботой родственников. Они пригласили друзей, устроили большой ужин, накупили подарков. Все, что связывало их сейчас и держало брак на плаву — это Карл. Они договорились друг с другом, что благополучие сына — это главное. Через пару дней после Рождества, как назло, сломалась посудомоечная машина. Бюджет был благополучно потрачен на подарки. Рику слишком не хотелось влезать в сбережения, поэтому с починкой пришлось повременить. Лори, конечно же, сначала возмутилась перспективе мыть многочисленную посуду руками, так что Рик стойко взял на себя роль заниматься посудой до тех пор, пока не решит с починкой. Может быть, машинка чудесным образом починится сама по себе и возиться с ней не придется. Пора после Рождества была странной: люди все еще пребывали в эйфории, суетились и радовались подаркам. Все разговоры были лишь о прошедшем празднике и планах на Новый год. Однако постепенно всеобщее оживление сходило на нет. Все готовились возвращаться в прежний ритм жизни, убирая на дорогах снег, кутаясь в одежду и желая, чтобы зима уже поскорее закончилась. — Не помню такой холодной зимы у нас тут. Черт, все яйца себе отморозил, — плюхнувшийся в автомобиль Горман усмехнулся и поставил между Риком и собой пакет с купленными сэндвичами. Рик не понимал, было ли это гнусной шуткой Джефферсона или же просто судьба над ним издевалась, но к нему в команду всегда ставили занимающих собой все пространство разговорчивых ублюдков. — А кофе? — А, да, держи, — мужчина протянул стаканчик. Рик сделал глоток, глядя на грязно-серые следы машин на дороге. Вокруг раскинулись занесённые снегом поля, редкие низкие деревья торчали из земли чёрными пауками, небо нависало свинцовой тучей. Наверняка ночью снова будет снегопад. — Так какие планы на Новый год? Отметишь с семьей? Рик кивнул. — Позовёшь родственников? — Нет, только семья, — Рик ненавидел бессмысленную болтовню. — А Шейна позовёшь? Рик медленно повернул голову, переводя взгляд на нагло усмехающегося сослуживца. — Прошу прощения? — Наверное, классно быть твоим лучшим другом. Столько привилегий, — Горман продолжал ухмыляться так довольно и широко, будто он — голливудская звезда под светом софитов. Рик резко дернулся в сторону напарника, сжимая стаканчик с кофе — все его содержимое разлилось прямо на Гормана, испачкав заодно и салон автомобиля. Горман не мог отшатнуться в сторону, чтобы рефлекторно отпрянуть от ошпарившей ногу жидкости, он не мог даже выругаться: Рик схватил его за ворот так крепко, что ткань рубашки опасно затрещала и впилась в шею. — Если ты хоть ещё раз посмеешь сказать что-то о моей семье, — Рик опасно прищурился, — я изрежу твоё лицо так, что ты перестанешь узнавать самого себя. Если в первую секунду порыва гнева своего напарника Горман едко усмехнулся, довольный своей провокацией, то после угроз Рика его лицо исказилось в гримасе отвращения и страха. Пелена ярости пропала с глаз Рика, лишь когда он завёл мотор и поехал в сторону участка. Если бы Горман посмел сказать что-либо ещё, Рик бы точно его пристрелил. И, черт возьми, он бы не пожалел. Он бы насладился хлынувшей на лицо кровью, видом испачканного густыми комками плоти стёкла. Почувствовал бы, как ещё пару секунд назад дышавшее тело обжигало собой замёрзшие руки, постепенно остывая и покрывая коркой обветрившуюся кожу.

***

— Черт возьми, Рик, ты не в своём уме?! Как тебе вообще пришло в голову сказать что-то подобное Горману? Иисус Христос, — Джефферсон был вне себя. Он отчитывал Рика, будто нашкодившего школьника. — Он не имеет права говорить о моей семье. — Рик, то, что творится у тебя дома — происходит у тебя дома, понятно? Рику так не казалось. Он прекрасно понимал, что все в чертовом департаменте уже давно знают о Лори и Шейне, и смеялись над тем, как помощнику шерифа Рику Граймсу наставили рога. Что ему оставалось делать, кроме как проглотить обиду и жить дальше? У него сын, и он обязан собирать жалкие остатки семьи воедино ради него. По пути домой из участка вместе с мерзким послевкусием рабочего дня Рик вспомнил, что ему по приходу придётся заняться посудой. Лори ее трогать отказалась наотрез. Кажется, посудомоечная машина сама по себе все-таки не починится. Рик не был мастером, но он был мужчиной в семье, поэтому ему стоило хотя бы попытаться, ведь так? — Уверен, что мне не стоит позвать сантехника или вроде того? — Лори стояла рядом с Риком, который влез по пояс внутрь посудомоечной машины. Выдвижные лотки валялись по всей кухне, униформа, которую Рик ещё не успел снять, промокла. Он смотрел на эту большую лопасть, странные трубки, отверстия хрен знает для чего и непонятные гайки, которые крепили непонятно что. — Так... В чем, говоришь, проблема? — произнёс Рик. — Она странные звуки издаёт вместо того, чтобы мыть. Рик, слушай, если дело в деньгах, то давай я просто попрошу Шейна, ладно? Он уже... — Нет. Не смей этого делать, — Рик отстранится от посудомоечной машины и смерил жену тяжёлым взглядом. На лице Лори проскользнули упрямство, недоверие, а после — чистое возмущение. Рик не понимал, что ее раздражало сейчас больше всего: что он не годился в сантехники или что он не был Шейном. — Ладно, я думаю, если вскрыть эту штуку... — Не надо. — Да подожди, сейчас... — Я говорю тебе, не надо ничего снимать! — Подожди! — Рик, ты без понятия, как это работает! — Господи, Лори, не кричи мне под руку, я же... Из открученной трубки тут же хлынула вода, заливая Рика и кухонный пол. На ощупь он судорожно вкрутил шланг обратно, пока брызги не перестали хлестать его прямо по лицу. Рик отстранился и сел прямо на пол. Он поднял взгляд на жену, которая так и излучала фразу: «Я же говорила!», пока не подала ему полотенце. — Окей, ладно. Хорошо. Твоя взяла. Я вызову сантехника, — Рик развёл руками и снял очки, пытаясь вытереть их о сухой участок формы. Стекла приобрели неприятную мутность, и Рик снял их вовсе, оглядывая кухню в виде абстрактных пятен. Так даже лучше, потому что он знает, как жена смотрит на него сейчас. Чтобы избежать дальнейшего скандала, Рик отправился в ванную. После душа он, разгоряченный и расслабившийся, замер над запотевшим зеркалом. Он вытер его полотенцем и внимательно посмотрел на себя со всех сторон: разглядывал тонкие возрастные морщины, родинки, легкие синяки под глазами. Провёл пальцами по бороде, которая, наверное, не очень нравилась Лори: у неё нежные щёки, и она предпочитала, чтобы он был гладко выбрит. Опустив взгляд на бритву, Рик думал недолго. Сначала щеки, оставляя немного на висках, потом подбородок и шея, напоследок усы. Рик пару мгновений помедлил, рассматривая себя сначала в образе Халка Хогана, а после — Фредди Меркури. Карл бы расхохотался, а Лори бы не оценила. Вздохнув, Рик сбрил усы окончательно и покрыл лицо пеной, чтобы избавиться от оставшейся щетины. Он водил бритвой по лицу максимально осторожно, зная, что в любую секунду его руки могут дать слабину, дёрнуться или задрожать, после чего пришлось бы возиться ещё и с мелкими порезами. Финальный вид весьма неплох — без седины в бороде, лишь с редкими проблесками на висках Рик выглядел немного моложе. Отстранившись от зеркала на пару шагов, Рик наклонил голову, разглядывая непривычный образ. Он видел свои фотографии без бороды, помнил, когда его лицо было гладко выбритым... Но после стольких месяцев все ощущалось странным. Рик провёл ладонью по плечу, с тяжёлым вздохом опуская взгляд ниже: он, наверное, сильно похудел в больнице, раз уж его прежняя одежда стала совсем свободной. Рику трудно было сказать, выглядит ли он привлекательным или нет. Он был обычным — ни подкачанным, ни фигуристым, ни тощим. Находила ли его Лори привлекательным вообще? Не сейчас, но хотя бы тогда, когда они только поженились и не было Карла? Сейчас ей наверняка куда больше нравилось тело Шейна: крупное, широкое, мускулистое. Граймс провёл ладонью по груди, касаясь влажных волос. Опустил обе ладони на живот, приподнимая их и смотря, как слабо натягивается кожа на паху. Потом обернулся, исследуя пальцами родинки на спине. Но ведь он не был ужасен, не отпугивал своей внешностью? Может, Лори он хоть немного еще может нравиться? После инцидента со стиральной машиной Лори была не в духе, но отсутствие бороды на лице мужа ее искренне порадовало. Она теперь с прежней лёгкостью целовала его в щеку, обнимала, и в голове Рика появилась надежда, что их недавний конфликт исчерпал себя, а этот день не будет продолжаться так же дерьмово, как и начался. Помыв посуду после ужина, Рик первым делом отправился к Карлу. Сын отдыхал на зимних каникулах и большую часть времени проводил за видеоиграми. У Рика, в отличие от жены, не было с этим проблем: дети этого поколения развлекаются совсем иначе. Он помнил, как в детстве лазал по деревьям и кидался камнями, и учитывая, сколько раз прибегал домой с кровью и ссадинами, сложно было сказать, радовало ли бы его подобное поведение от Карла. — Во что играешь? — Рик забрался на кровать рядом с Карлом. На экране телевизора герой эффектно разрезал лазером монстров, орошая стены их кровью. — Dead Space, — отозвался Карл. Рика это вдруг повеселило: судя по количеству крови в игре, Карл купить ее самостоятельно не мог. Так кто же тогда ее ему купил? Случайный мальчик в игровом магазине? Друзья постарше? Может быть, даже Шейн? Хотя, вряд ли. — Выглядит немного страшно, — Рик положил голову сыну на плечо, смотря в экран телевизора и чуть покусывая губы. Слова давались с трудом, но он все-таки произнёс: — Знаешь, мне снилось похожее. В коме. — Правда? — Карл поставил игру на паузу. Рик сразу уловил его виноватый вид: Карлу видимо показалось, что он может расстроить отца этой игрой, отчего пальцы сразу потянулись на кнопку выключения. Рик мягко его остановил. — Не совсем. То, что там было... Оно такое смутное, перемешанное. Я уже говорил про фары автомобиля и ночь. Но ещё помню, что я был там не один. — Кто там был? Мы с мамой? — Не уверен, образы такие смутные, — Рик качнул головой. — Я же говорю. Все смешалось в голове и выглядит как эти твои монстры. — Некроморфы. — Да, конечно. Некроморфы. — Ты не рассказывал. Про людей, — Карл тяжело вздохнул и отложил пульт от приставки, прижимаясь ближе. На экране застыла желто-коричневая картинка космической станции из игры. — Извини. Не хочу от вас ничего скрывать, но твоя мама так нервничает... — похлопав сына по плечу, Рик постарался ему улыбнуться, надеясь, что без бороды выражение его лица выглядит мягче. — Все окей, пап. Главное — ты дома, — привалившись снова к плечу отца, Карл подставился под заботливые объятия и по просьбе самого же Рика продолжил играть. Рик так и не понял, как правильно выключить приставку, поэтому нажимал первые попавшиеся кнопки, пока чёрная бандура не перестала жужжать. Карл уснул посреди игры, и Рик был счастлив укутать сына в одеяло и поцеловать в лоб, будто он снова совсем маленький. — Он уснул, — Рик прикрыл дверь в их с Лори спальню и улыбнулся жене. Она уже лежала в постели, растирая по ладоням крем и слабо улыбаясь. Рику показалось, что ей не хватало только книги в руках для полного образа, но никто из Граймсов не был фанатом чтения. Может, семейное проклятие, а может, плохое воспитание. — Да ты весь сияешь, — улыбнулась Лори опустившемуся рядом мужу. Рик скинул обувь, повесил на спинку стула домашние штаны и с облегчённым вздохом забрался под свою половину одеяла, но поближе к Лори. — Я соскучился, — шепнул Рик, проводя ладонью по плечу Лори и прижимаясь к нему щекой. Он коснулся обнаженного плеча губами, совсем осторожно и мягко. Полтора месяца после его возвращения почти каждая ночь заканчивалась тем, что Рик пялился мутным взглядом в потолок, пока не засыпал от бессилия, усталый и разбитый. Но сегодня хотелось сделать немного иначе. Хотелось, чтобы отвратительные события померкли на фоне тёплых минут близости. — И чего ты делаешь? — Лори со смешком посмотрела через плечо. — Показываю насколько соскучился.

***

Лори деликатно подтянула трусы и сразу скользнула в ванную, оставляя Рика одного в темноте. Очки покоились на тумбе, боксеры лежали где-то среди сбившихся простыней, складки на которых всегда действовали на нервы. Размытая полоска света из-под двери ванной едва заметно мелькала, и Рику с трудом удавалось следить за ней, пока движение не прекратилось вовсе. Сколько месяцев у него никого не было? Восемь? Девять? И каково это сейчас, Граймс? Приятно? Освобождающе? Сумел кому-то что-то доказать? Рик по секрету признавался, что ощущалось это дерьмово. Как будто после недели голода тебе, псу, кинули кусок мяса, а ты его проглотил и не заметил. А что Лори? Наверняка она и Шейн спали недавно. Ездят ли они к домой к Уолшу, встречается ли в мотелях как герои дешёвых бульварных романов или же не церемонятся и трахаются прямо в кровати Граймса? Не то чтобы он злился за спальню — после комы к Рику так и не вернулась эмоциональная привязанность к этой комнате, но у Лори, видимо, не возникало и единого сомнения, пока она кувыркалась в супружеской постели. Когда Лори вышла из душа, с убранными в хвост волосами и в чистых трусах, Рик нащупал очки и зашёл после неё, чтобы выбросить использованный презерватив. На глаза попался бритвенный станок. — Это для Шейна? — из-за раскрытой двери Рик качнул бритвой и положил ее обратно. Перед тем, как выключить в ванной комнате свет, он успел заметить, как сонное лицо Лори исказилось от негодования и возмущения. Рик впервые за несколько недель упомянул Уолша по собственной воле. — Тебе обязательно устраивать сцену? Рик, я хочу спать. — Я не устраиваю сцену. — А что это, по-твоему? — Я только спросил, — Рик опустился на кровать. Даже одетым и под одеялом было неспокойно. Рик умостился на своей половине, держа с Лори дистанцию. — И зачем ты спросил? — Потому что ты никогда этого не делала для меня. Я не забыл все, Лори. Я помню, как в роддоме для тебя чуть ли не трагедией было, когда тебя... — Господи, Рик, я хочу спать! — Лори повысила голос. — Неужели Шейн того ст... — Да, Рик, — она дернулась в сторону. — Ты хуже него. Смирись с этим. Словно обиженный ребёнок, Лори так же резко повернулась спиной, пытаясь всем видом показать, как ей хочется, чтобы разговор поскорее закончился. Рик выругался. Неужели она правда пытается разрушить все то, что они в последние месяцы судорожно и с большим трудом делали для Карла? Говорить из-за роящихся в голове мыслей было сложно, но просто так Рик это оставить не мог: — В каком плане хуже? — Во всех. Все эти годы... Ты всегда был хорошим полицейским, всегда был хорошим отцом Карлу, и я думала, что ты был мне хорошим мужем. Но разве ты делал что-то для меня? Как для жены, а не матери своего ребёнка? — возмущение в голосе Лори постепенно сменялось отчаянием, пока она глотала слёзы. Рик не двигался. Он смотрел в одну точку перед собой, хмурился и внимательно слушал. Лори повернулась к нему медленно, прерывисто выдыхая от вида совершенно пустого безразличия на лице мужа. — Шейн не просто помогал. Он показал мне, что уважает меня, что ценит за то, что я есть. Он хочет меня видеть счастливой и старается ради этого. — Разве я не делал тебя счастливой? — Я думала, что да. А потом поняла, сколько всего я упустила за годы нашего брака. Насколько моя жизнь могла бы быть лучше. Рик попытался кисло усмехнуться, но клокочущий внутри гнев не давал даже мыслить спокойно. — Что-то ещё, что мне стоит знать? — Я беременна, Рик. Голос Лори был сбивчивым и слишком громким в воцарившейся тишине. Чего она от него ждёт? Воодушевления, эйфории? Она понимает, что Рик не рад это слышать. Тогда что? Обещания, что они обсудят это завтра? Нет, тогда бы она не призналась сейчас, посреди ночи. Может, хочет помучить Рика, который и так мучается от мигреней? А может, она просто в очередной раз дергает за ниточки терпения Рика Граймса, испытывая адреналиновый приход от его реакции? Нет, он не даст ей насладиться своей бурлящей яростью, недоумением или обидой. — Мы разводимся, — протянул он и даже не подумал о том, чтобы повернуться к Лори и посмотреть ей в глаза. Ему уже было наплевать, что она тихо всхлипнула. Его злость сейчас заглушала совесть, и, возможно, на следующий день он пожалеет о том, что так жестоко обошёлся с супругой. Но он в этом сомневался.

***

Рик чётко дал понять, что между ними все кончено, утром воскресенья. По привычке он проснулся чуть раньше жены и принялся за готовку блинов самостоятельно. Карл наблюдал за всем происходящим молча, Лори мысленно глотала слезы, а Рик старался не материться вслух, когда подводящие его руки то и дело расплёскивали неравномерное, полное комочков тесто. В их доме готовила Лори по той причине, что Рик готовил ещё хуже. — Пап? Рик с трудом расслышал Карла за шумом шипящей сковородки. — Да? — отозвался он, хмурясь из-за превратившегося в кашу первого блина. Вот бы достать из морозилки один из тех готовых обедов, которые Рик разогревал себе в случае отсутствия в доме еды или Лори, но тогда бы он, во-первых, подвёл сына с воскресными блинами, а во-вторых, показал бы слабину перед Лори. Сейчас как никогда важно было дать ей понять, что он принял окончательное решение. — А Шейн придёт сегодня справлять Новый год? — осторожно произнёс Карл. — Нет, Шейн нашёл, с кем справлять, — соврал Рик. Он даже не планировал наблюдать за реакцией Лори. Рик четко все для себя решил: пускай они проведут праздник все вместе как настоящая семья, а потом Рик сразу займётся документами. Он мог понять причину, почему Лори изменяла ему с Шейном: у Рика с Лори слишком долго не было близости. Однако дело было вовсе не в связи, а в том, что Лори позволила себе забеременеть. Казалось, что Лори предала не столько его самого, сколько Карла. Если ей так хочется завести новую семью, то пусть не делает это перед ним и его сыном. Натянутые улыбки, обратный отсчет, Карл, ушедший спать незадолго после полуночи, мытьё чертовой посуды. Рик остался спать на диване. Он понимал, что именно после этого Рождества их семья, едва державшаяся вместе в последнее время, окончательно разрушилась. И Карл, к сожалению, обязан об этом знать. На следующее утро Рик достал из коробки свой кольт. В слабых руках он давил своим весом, кусал кожу холодным металлическим дулом и был похож на одичавшего пса, который не признавал хозяина. Рик и сам себя бы не признал. Его хватка всегда была крепкой и уверенной; рукоять сама ложилась в ладонь, вес оружия приятно оттягивал плечо, но сейчас эти ощущения померкли прямо как нервные окончания на пальцах его правой руки. — Утро, пап. Ты тут снова спал? — Карл свесился с перил лестницы. — Вроде того. Сделать тебе завтрак? — Рик опустил револьвер обратно в коробку. — Эм, нет, я сам. Насыплю себе хлопьев, — произнёс Карл, припоминая вчерашние блины. Подросток прошёл на кухню, но вопреки собственным словам сразу вцепился в яблоко и достал с полки растворимое какао, позабыв о хлопьях. — Эй, чемпион, — вдруг обратился к нему Рик со слабой улыбкой. Вместо того, чтобы закрыть коробку с револьвером, Рик забрал ее с полки и поставил на край стола. — Если позавтракаешь нормально, то мы съездим пострелять. Как тебе такая идея? — Правда?! — воодушевленный Карл не обратил внимания на требовательный писк микроволновки. — Конечно. Собирайся, — улыбнулся Рик, доставая молоко Карла из микроволновки и сам насыпая в него какао. Рассыпанный порошок Рик небрежно смахнул в раковину. После шумного топота взбежавшего по лестнице Карла внизу показалась разбуженная Лори. Она осторожно прошла по коридору на кухню и в первую очередь включила кофемашину. — Доброе утро, — кивнул Рик, насыпая в миску Карла кукурузные хлопья. — Доброе, — произнесла в ответ Лори. — Карл нёсся как целый табун слонов. Чему он так обрадовался? — Я поеду с ним на «пустырь», — Рик залил хлопья Карла молоком и поставил тарелку на стол. — Опять? — Лори прекрасно знала, чем Рик и Карл занимаются на «пустыре», но сколько бы она ни высказывала недовольство по поводу того, что Рик приучает Карла к оружию, мужчины в ее семье оставались непоколебимы и упрямы. Карл сбежал по лестнице, едва не поскользнувшись на нижних ступенях, и сразу сел за стол завтракать. Он был уже одет, оставалось только накинуть куртку, и вперёд. Пока сын завтракал, Рик успел переодеться и включить машину, чтобы она нагрелась: до «пустыря» было не меньше двадцати миль. — Все, мам, мы поехали! — Карл приобнял Лори на прощание и выбежал из дома, едва ли успев нацепить шапку. Рик пересекся с Лори взглядами. Нахмурившись, он отвел глаза и вышел из дома. Лори продолжала смотреть на дверь с выражением полного разочарования. В окрестностях — никого, кроме них. На мили вокруг была лишь пустынная дорога и скошенные пшеничные поля, сухие ростки которых торчали из-под снега колючей щетиной. Рик приезжал сюда, чтобы пострелять в одиночестве, а иногда привозил с собой и Карла. Другие отцы, наверное, играли с сыновьями в бейсбол или рыбачили, но как Рик мог отказать Карлу после жалобных просьб научить стрелять? — Давай, твоя очередь, — Рик кивнул Карлу, отдав свой кольт. Руки подростка дернулись вниз, но он их сразу же выпрямил и попытался прицелиться. Из-за веса оружия дуло слегка вело из стороны в сторону, но Карл сжимал рукоятку так крепко, будто боялся, что револьвер вот-вот отберут. Рик думал, что Карл будет медлить, колебаться, но тут же прогремел выстрел, отдаваясь по полю глухим эхо. — Хорошо. Как там, не тяжело? — Рик вытянул кольт из покрасневших от холода пальцев. Одного лишь его взгляда хватило, чтобы Карл недовольно натянул разноцветные перчатки. Лори всегда держала по паре в каждой куртке. — Пап, а почему именно «Кольт-Питон»? — Мне понравилось, как он ощущается в руке, — Рик перехвалил револьвер поудобнее, прицелившись сначала, но его рука задрожала быстрее, чем минуту назад у Карла, и оружие пришлось опустить. — Карл... Мы с твоей мамой разводимся, — внезапно сказал Рик. — Это из-за меня? Рик угрюмо мотнул головой. Что там родители обычно говорят? Такое случается? Тебе не понять этих взрослых вещей? — Нет, конечно же, нет. Меня долго не было, и она не справилась сама. — То есть из-за мамы и Шейна? Конечно, Карл знал: он всегда все замечает. Он был умным парнем, и держал этот секрет при себе. Скорее всего, Лори ничего не заподозрила. — Отчасти, — Рик поднял взгляд к небу и прикрыл на пару секунд глаза. Ком в горле мешал говорить, но он, черт возьми, обязан перестать умалчивать. — Я не знаю, когда твоя мама стала встречаться с Шейном. Но с ним она счастливей. Мы должны смириться с этим, ты и я. Я простил ее. Ты тоже ее простишь, — утвердительно добавил он, как будто у Карла не могло быть других вариантов. — Мы оба любим тебя, мы всегда будем рядом. Только порознь, не в одном доме. Как мечущаяся на цепи собака, Рик шагнул в сторону, потоптался вокруг. Это еще не конец разговора, ему все еще нужно было заставить себя сказать самое главное. Его сил хватило, чтобы с отчаянием потереть глаза кулаками, смахивая выступившие слезы. И в конце концов, сделав глубоких вдох, он провел черту, которая навсегда разделила его семью на «до» и «после»: — Твоя мама беременна. Это... Это не мой ребёнок, Карл. И я не знаю, что делать. Карл неловко поежился, не зная как ему поступить и как реагировать. Робким, бесшумным шагом он приблизился к отцу и заключил его в объятия. С каждой секундой они обнимались все крепче, все сильнее сжимали куртки друг друга, и все сложнее им было контролировать выступающие слёзы. Они щипали глаза, жгли кожу и ручьём текли по щекам обоих Граймсов, пока не оседали мокрыми пятнами на одежде. Рик едва заметно затрясся, сжал кулаки на воротнике куртки Карла и издал короткий всхлип, похожий на кашель. Карл не хотел сейчас видеть своего отца. Ему было страшно.