Часть 4
21 сентября 2020 г., 19:55
17 июля 2010 года Клируотер, Флорида
Амелия никогда не была в восторге от татуировок сына. Даже когда Нигану стукнуло сорок и он стал женатым человеком, она продолжала упрекать его за рисунки пистолетов и черепов на теле. Считала, что подобным школьному учителю заниматься не стоит. Однако на этот раз, встретив Нигана в аэропорту, она никак не прокомментировала новую татуировку: видела, чье имя было набито. Решение обговорить выплаты со своим страховым агентом, чтобы купить билет до Флориды, было принято неожиданно даже для привыкшего к спонтанностям Нигана. Но после очередной ночи в пустом доме он понял, что так больше нельзя. Его рука не поднимется избавиться от вещей жены, как и душа никогда не захочет отпустить ее, чтобы жить дальше. Для Нигана Люсиль не была ни первой, ни последней женщиной в жизни — она была единственной. Пускай какой-то психотерапевт сказал бы, что это неправильное суждение, и все же Ниган отдал бы свою жизнь вместо ее. Жаль, рак работает немного иначе. От этого и было больнее всего. Наблюдая за иглой машинки, оставляющей на коже вечный след Люсиль, Ниган отстраненно подумал, что татуировку придется прикрывать. Грегори с радостью уволит его за эту вольность. Однако ощущение того, что навечно запечатленное имя любимой станет самым личным местом на теле, грело душу. Он предвкушал, как сможет проводить по заживающей коже пальцами или касаться губами ровных линий так, будто вместо них — щека жены. Из аэропорта Нигана забрали оба родителя. Будто бы встречали еще совсем маленького ребенка, решив порадовать его своим вниманием. Ниган крепко их обнял, поцеловал каждого. Всю непродолжительную дорогу до дома он то непринужденно обсуждал с отцом команды последнего сезона MLB, то справлялся о саде матери, которым она увлеклась после выхода на пенсию. Когда его родители переехали из Вирджинии, оставив сыну и тогда еще его невесте двухэтажный дом, на скромные накопления они со временем купили крошечный домик с бассейном недалеко от моря. Больше из Флориды не выезжали: не видели смысла. На подъезде к дому, уже успев обсудить, кажется, все на свете, Амелия сетовала, что Ниган похудел, а в щетине появилась седина. Отчего-то седина была больной темой матери Нигана, и с ее неестественно черными волосами не было понятно, как она сумела смириться с полностью поседевшим мужем. Дом был и правда крошечным, с компактной спальней и низкими потолками. Зал, где располагались и кухня, и гостиная, был превращен во временную спальню Нигана: диван был разложен и трепетно застелен. Несмотря на скромный размер дома, задний двор раскинулся шире: там Амелия разбила разномастный сад с густым розмарином, яркими цветами мексиканских петуний и даже редкими порослями шалфея. Рядом с усыпанным ветками и листьями бассейном под зонтом стояла пара шезлонгов. В любое другое время Ниган бы позавидовал курортным условиям жизни своих родителей, но сейчас, уставший как собака после перелета, единственное, что он мог — это оставить чемодан в доме, а затем — повалиться на шезлонг рядом с бассейном. Сюда долетал шум прибоя, в воздухе витали ароматы моря, а над головой кружили чайки. Может, визит к родителям действительно был хорошей идеей? — Ниган, ты можешь сказать своей маме, что за тобой охотятся наркоторговцы, и поэтому ты сбежал из Вирджинии, — Амелия опустилась на шезлонг. Она с улыбкой поправила очки и приподняла брови, внимательно смотря на сына, будто тот и правда должен сейчас признаться, что сбежал от каких-то криминальных авторитетов. — Вообще-то, я организовал себе отпуск. Отвлекаюсь от школьных дел, — на самом деле Ниган пытался понять, станет ли ему легче, если он ненадолго отпустит дом и Люсиль. — Ну, это понятно, что не родителей приехал навестить, — хмыкнула Амелия. — И кто же тебя надоумил? — Много кто. Почему-то в последние месяцы все решили, что это охуенно хорошая идея — давать мне советы. Даже рекомендовали найти хобби. Может, мне завести собаку? Уже прекрасно зная реакцию своей матери, Ниган прыснул смехом. Та закатывала глаза и по привычке поправила крашенную прядь волос за поврежденное ухо. — Избавь меня от своих вонючих псов, — несмотря на улыбку, жестко сказала Амелия. — Собака — это очень дорого... — Не начинай. Аарон проклинает весь свет за то, что связался со мной. — Аарон — это тот, который с усами или который с веселым галстуком? — Аарон — это который гей, — Ниган усмехнулся, глядя на просиявшее лицо матери. — Он курирует мои выплаты и называет меня худшим клиентом, потому что ему приходится отдуваться, когда у меня не хватает денег. — Он мне нравится. Судя по твоим словам, он отличный человек. — Да, хороший мужик. Между ними воцарилось молчание. Ниган откинул голову и подставил лицо обжигающим летним флоридским лучам. Амелия протерла солнцезащитные очки и устроилась в шезлонге поудобнее. — Знаешь, ты всегда можешь попросить денег у нас, сынок. Ниган сморщился как от зубной боли. Его мать, предпочитавшая называть Нигана по имени, обращалась к нему как к «сынку» достаточно редко. Каждый раз в таких случаях в его жизни было что-то не так: «Мне так жаль твоих собак, сынок» или «Не переживай, сынок, поступишь в следующем году». И неприятнее всего в этой ситуации было то, что его жизнь и правда шла по наклонной: денег катастрофически не хватало. Соответственно, он постепенно лишится всего, что у него осталось: машины, дома, работы. Материальные ценности помогали Нигану чувствовать себя нормальным человеком. Если вдруг он лишится всех якорей, которые делают его обычным членом общества, он не знает, что с ним будет. — Ничего, я поищу вторую работу. Буду ходить после школы, все-равно делать нечего... — устало протянул Ниган. — Не перетрудись только, прошу, — Амелия погладила его по плечу. Ниган невольно прикрыл глаза от нахлынувших на него воспоминаний: Люсиль имела очаровательную привычку в хорошем расположении духа гладить Нигана в самых разных местах. Честно говоря, Нигану особенно нравилось, когда мягкие пальцы жены проходились по чувствительной коже за ухом. Люсиль никогда не была такой «нежной фиалкой», которая бы называла своего мужа ласковыми словами и целовала в лоб по приходу домой. Точно такими же не были его любовницы или любые другие женщины, с которыми Ниган спал, пренебрегая обществом жены. Если бы его спросили, почему он изменял, то ответа бы не нашлось. Ниган отчаянно списывал это на свою странную жадность, которая сначала заставляла его притаскивать в дом по собаке каждую неделю, а потом — стремиться приударить за очередной юбкой. Он так же убеждал себя, что секс в его жизни не играет эмоциональной роли. Важно отметить, роль у него при этом большая: спустя два месяца после смерти Люсиль, когда у Нигана все ещё никого не было, он чувствовал, что его яйца скоро отвалятся, обретут собственный разум и получат желаемое самостоятельно. Эмоциональная привязка, романтика и симпатия померкли на фоне потребности. Поэтому у него не заняло и пары дней в Клируотере, чтобы в пятницу вечером оказаться посреди Кливленд-стрит и медленно цедить виски в компании возрастных тусовщиков, завсегдатаев гей-баров и сомнительно фешенебельной молодёжи, пока его кредитная история плавно падает по шкале FICO. Но его мало беспокоило недовольство Аарона или отсутствие денег на счету, пока кудрявая шатенка, чьё имя Ниган так и не расслышал, влекла его за собой в сторону спальни. Он не позаботился узнать имя следующей женщины, и той, что через неделю. Запомнил Электру, потому что звучало как имя суперзлодейки или порноактрисы. Их было много за полтора месяца. Все они оставались смутными партнерами, одинокими кинокадрами на засвеченной кинопленке флоридских дней Нигана. Это был просто секс, ничего больше. Ещё Ниган был уверен, что знатно поднадоел родителям за эти полтора месяца. Они были рады увидеться, пообщаться, поделиться новостями, но только они всегда слишком быстро уставали друг от друга, привыкшие исключительно к редким звонкам по телефону. Мама даже пригласила Нигана к ним на Рождество, но это было больше похоже на вежливый жест, чем на настоящее приглашение: Амелия с мужем уже привыкли отмечать вдвоём, а Ниган очевидно не мог себе позволить дополнительные траты на авиабилеты. Провожали они сына снова вдвоём, крепко обнимали на прощание и просили совсем уж про них не забывать. Ниган не мог сказать, как он себя чувствовал: отдохнувшим, довольным или обеспокоенным. Полтора месяца пролетели так быстро, что он и не заметил, как снова сидел в самолете по пути в постепенно остывающий после душного лета Шарлоттсвилль. По прилету телефон Нигана затрещал от сообщений: родители интересовались, как он долетел, пара рекламных сообщений и, что самое неожиданное, ему написал Дуайт: [Помнишь про должок? Завтра в моем гараже] Ниган усмехнулся, написав в ответ одно лишь «ок». Он знал, что речь шла о стареньком байке Дуайта, который был на ходу исключительно благодаря умениям Нигана. Ещё в юности, работая в автомастерской, он брался за любую работу, лишь бы скрасить своё на тот момент ещё одинокое существование походами в боулинг или кино. А когда на горизонте появилась Люсиль, то деньги потребовались ещё и на свидания, чтобы добиться внимания запавшей ему в душу девушки.***
— Теперь твоя малышка будет в полном порядке, — Ниган обтер ладони сухой тряпкой в гараже. Не особенно помогло избавиться от стойких пятен машинного масла, но Дуайта эта грязь совсем не смущала: они спокойно пожали друг другу руки и уставились на байк. — На самом деле я думал выставить ее на продажу. Думал... Обновиться, купить новенькое, знаешь? Ниган понятия не имел, откуда у Дуайта деньги на новый транспорт: вряд ли автомаляр зарабатывал больше учителя физкультуры. С другой стороны, Дуайт не был обременен огромными медицинскими долгами. Хотя и впечатление человека со стабильной работой он не производил. Когда Ниган встретил его впервые четыре года назад, худощавый и вечно растрёпанный Дуайт больше смахивал на безответственного наркомана. Но как только Ниган узнал, что тот большую часть времени посвящает помощи жене с алкоголизмом и скромно увлекается татуировками, их общение ушло в более-менее дружеское русло. — Продаёшь? За сколько? — Ещё думаю. Где-то за пятьсот. Ниган цокнул языком. Цена была приемлемой для старого, хоть и отлично ездящего байка. Но откуда ему эти деньги высрать, если на плечах висит никому не нужный прожорливый хэтчбек? — Мне для этого свое корыто сперва продать надо, Дуайти. — Не хотят брать? — Ты думаешь, хоть кому-то нужны сраные хэтчбеки? Ниган фыркнул. Единственной, кому они нравились, была Люсиль, а Ниган был только рад ей угодить. Наверняка она думала, что если она не проконтролирует процесс покупки автомобиля, то Ниган обязательно купит себе огромный пикап, будто у него член размером с мизинец. — Слушай, я могу на работе узнать, может, Саймон сбудет, — предложил вдруг Дуайт. — Саймон? — Да, он у нас типа главного. Я напишу ему, скажу, что ты подъедешь, он посмотрит машину. — Дуайти, — Ниган расплылся в улыбке. — Если все сложится, то твоя малышка станет моей. Ниган вернулся в дом в немного приподнятом расположении духа. Отработка долга за татуировку повлекла за собой и приятное стечение обстоятельств, в которых у Нигана могла бы появиться возможность подзаработать денег. Аарону такие новости наверняка понравятся. Дома Ниган оставил кроссовки рядом с ботинками жены, повесил на крючок куртку и первым делом отправился на кухню. Там он вынул из холодильника покрытую конденсатом пластиковую бутылку воды и крутил ее в ладонях, пока от холода по предплечьям не пробежали мурашки. После сделал глоток. Сев на диван, провел пальцами по книжной полке — в доме появилась пыль. Он боролся с ней как мог в первые месяцы, по приезду из Флориды протер все поверхности, но это мало помогало и пыль продолжала скапливаться. Голос разума недвусмысленно намекал: тебе надо избавиться от лишних вещей. Он не хотел. Не был готов. Но хотела ли она, чтобы все вещи постепенно разлагались на своих местах? Чтобы напоминали о горе? Мучили? Пытали? Нигану не хватало духа перекладывать вещи Люсиль без ее разрешения. — Детка, — обратился он к пустоте вокруг себя. Он пытался обращаться к Люсиль и раньше, но его и без того не слишком болтливая жена сейчас молчала. Он знал, что она рядом, но говорить с ним явно не хотела. — Это все из-за тех женщин? Не стоит ревновать. Поговори со мной. Прикрыв глаза, Ниган сделал ещё один глоток и приложил ко лбу низ бутылки. В горле появился болезненный ком. «Ты настоящий ублюдок, Ниган» «Хватит устраивать сцены» «Дурак, конечно же, я тебя тоже люблю» «Прибери за собой, я тебе не пылесос» «Ты что, плачешь? Это же просто фильм, Ниган» — Прости. Я снова подвёл тебя. Я понимаю, почему ты не хочешь говорить, — негромко произнёс Ниган, бесцельно смотря в точку, где ещё мгновение назад стояла она. Он откинул влажную бутылку в сторону и опасливо приблизился к полке в прихожей, где висело пальто Люсиль. Он осторожно снял его с крючка, провёл ладонью по подкладке, прижался к воротнику носом, едва улавливая запах. Возможно, это была она. А может, его мозг просто пытался в чем-то его убедить. Сложив пальто с особым трепетом, Ниган поднялся наверх в спальню и открыл дверь гардеробной комнаты: все было точно так же, как и тремя месяцами ранее. Ниган выудил с полки картонную коробку и разложил ее на полу. Пальто оказалось внутри, сложённое с хирургической тщательностью. Коробка, уже закрытой, вернулась на верхнюю полку. Ниган опустился на пол и уткнулся в ладони, не сдержав глухой всхлип. На следующий день он собрал ее обувь, пара за парой. Ещё через два дня в коробки отправились ее крема и зубная щетка. Неделей после начала учебного года Ниган сумел сложить в коробки ее одежду. Спустя еще три недели его дом заметно опустел. На полках оставались фотографии, несколько было спрятано в «экстренный ящик», в нижней секции комода покоились несколько ее вещей, в том числе крем для рук и духи, которыми она не пользовалась уже слишком давно. Все остальное теперь было погребено на чердаке в картонных гробах среди других пыльных вещей. В груди Нигана болезненно защемило от осознания, что у него больше ничего не осталось. Что однажды все вещи превратятся в пыль, что он сам не сможет больше видеть и слышать ее. Но внутри теплилась надежда, что в стенах этого дома, который принял и проводил Люсиль, ещё остался ее призрак, который не покинет своего мужа. Сидя на диване и глотая слёзы, Ниган услышал звонок телефона. Он не шелохнулся: ждал, пока не включится автоответчик. Звонил Аарон. «Эй, привет, прости что звоню так поздно, — на фоне послышался шум чужого голоса. — Я тут проверял после работы последние поправки, и... У меня не очень хорошие новости. Зайди ко мне в офис завтра, договорились? До встречи».***
— Да ты, блядь, надо мной издеваешься, — Ниган откинулся в кресле и потёр переносицу. От досады хотелось ударить что-нибудь, но ломать вещи на столе Аарона или портить его странноватую экспозицию из дорожных знаков не хотелось. — Ниган, я понимаю, что тебя это бесит, — Аарон, сидя в своём кабинете и будучи одетым в неплохой костюм, сохранял с Ниганом неформальный тон: их странная дружба закрепилась ещё до того, как Аарон стал страховым агентом Нигана. — Но я тебе говорил про Список Плохишей. Ниган фыркнул. — Я серьезно. Твой рейтинг настолько упал что скоро тебе будут названивать ростовщики. Ниган решил не упоминать, что спам по СМС ему приходил именно от подобных контор. — Так что, моя тысяча — это теперь тысяча восемьсот? Серьезно? — Да. Они... Ну, твоя кредитная история оставляет желать лучшего, а ты знаешь, что в таких случаях они ведут себя как сволочи. Видимо решили, что сорок лет ты расплачиваться не сможешь, тем более, что у тебя случались задержки. Поэтому... Ниган потёр переносицу тяжело и глянул на Аарона. Тот и сам выглядел подавленно. — У меня нету этих денег, — голос Нигана уже был гораздо тише, чем прежде. — Я понимаю. Частый вариант — это попробовать податься на банкротство, но... — Аарон качнул головой. — Ты не можешь это сделать, пока у тебя есть дом. А если не отплатишь кредит, то дом просто отберут. Ниган поддался вперёд, нервно зачесал волосы, но челка на густой копне снова спала вперёд. Он тяжело вздохнул. — Я смогу отдать первый месяц, если сегодня удастся продать машину, но дальше... Я не знаю, как… — Я буду пытаться делать все, что в моих силах, Ниган. Но я не всемогущий, — Аарон перегнулся через стол и похлопал друга по плечу. Они оба понимали, что Ниган был в тупике. Вечером того же дня Ниган доехал до автосалона Саймона. В это время суток дороги были забиты, и путь, который занимал от силы минут двадцать, вылился в целый час томительного ожидания, пока не рассосутся пробки. Ниган заехал на огороженную забором с колючей проволокой территорию. Он остановился в самом центре у крупного одноэтажного ангара, окружённого кучами металлолома и покрышек. На здании, в отличие от броского Jiffy Lube, не было вывески — только нарисованный на темно-серой стене логотип в изъезженном байкерском стиле: наверняка работа Дуайта. Ниган невольно усмехнулся: его машина отлично вписывалась в атмосферу автомастерской «Спасителей». Ниган прошёл к открытой ангарной двери и шагнул внутрь, оглядываясь: несколько машин стояли на подъёмниках, другие были прикрыты брезентом. Ниган успел разглядеть как парочку совсем старых автомобилей, так и, что странно, новые недешевые модели. — Чем могу помочь? — кудрявый мужчина спустился с помоста офисной зоны мастерской. — Я от Дуайта. Он мне сказал подъехать сегодня и поговорить с Саймоном насчёт тачки, — Ниган кивнул в сторону стоящего снаружи хэтчбека. Мужчина качнулся вперёд, тоже посмотрев на автомобиль, а после выудил из кармана телефон и написал сообщение. — Так ты и есть Ниган? Я Гэвин, бухгалтер, — он убрал телефон в карман и протянул ладонь для рукопожатия. — Много слышал о тебе. — Надеюсь, только то, какой я охуенный, — усмехнулся Ниган, крепко пожимая руку. В ответ Гэвин лишь сдержанно хмыкнул: — Ну, Дуайт говорил, что ты неплохо шаришь в байках. — Работал в автомастерской в юности. До того, как стал учителем, — кивнул Ниган. — Хм, ну и выбор работки. Терпеть не могу детей. — Они те ещё засранцы. Из дальнего конца ангара в их сторону направился мужчина. Усы-подковы не слишком сочетались с уверенной походкой, и Ниган моментально смекнул, что Саймон — персонаж непростой. — Сам Ниган и его колымага, — Саймон блеснул широкой улыбкой. Они обменялись крепким рукопожатием. Осматривал машину Саймон методично, внимательно и слишком уж важно. Может быть, он пускал пыль в глаза, а может, и правда хорошо знал своё дело. — Так сколько за неё? — Если прямо сейчас хочешь получить деньги на руки — две шестьсот. Она в неплохом состоянии, но уже старуха, — Саймон сунул пальцы за шлёвки джинсов и кивнул. — Пойдёт. Все обернулось лучше, чем предполагал Ниган. Саймон хоть и был странными на вид, но честно вручил деньги и даже попросил одного из рабочих, Дэвида, подвезти Нигана до ближайшей автобусной станции. Ниган же не постеснялся предложить Саймону свою кандидатуру в механики на полставки, а тот пообещал это дело обдумать. Деньги недолго грели карман. На следующий же день пятьсот ушли на байк Дуайту, потому что Ниган определённо не хотел бы больше ездить в чертовом автобусе, а оставшиеся две с лишним тысячи отправились в страховое агентство. Пока Саймон думал над принятием Нигана на работу, Ниган в школе попытался предложить родителям и их детям индивидуальные уроки. Он хорошо знал детей, брал бы меньше других тренеров и, что самое главное — был свободен когда угодно, хоть ночью. Но особо никого его предложение не заинтересовало. Только Грегори был на удивление в достаточно хорошем расположении духа, чтобы разрешить Нигану взять на себя школьные вечерние тренировки. Минимальная надбавка была недостаточной даже при учете снизившихся трат на транспорт, и ее определённо не хватит на этот месяц, но в томительном ожидании Ниган понимал, что ему необходимо делать что угодно, лишь бы его ситуация не усугубилась. Саймон позвонил через неделю и дал Нигану знать, что ждёт его в понедельник. Тогда рутина Нигана превратилась в постоянное мотание туда-сюда: с работы он днём или вечером ехал в мастерскую, занимаясь по началу починкой дешёвых тачек и грязной работой вроде распила рухляди на металлолом. На выходных Ниган и вовсе мог проводить целые дни, копаясь в машинах. Шайка «Спасителей» ему нравилась; большую часть времени Нигана окружали чопорные учителя или полные энтузиазма бывшие подростки, едва получившие педагогический диплом, а в мастерской Ниган наконец мог поболтать с кем-то о последнем матче «Сиэтл Сихоукс», потягивая ледяную «Корону». Возвращался Ниган домой перепачканный машинным маслом и уставший. После душа он заваливался в постель, так до конца и не отмывшись, а утром снова ехал в школу. Дети были в восторге от его мотоцикла. Кто-то подходил и просил посмотреть поближе, а некоторые украдкой фотографировали, чтобы потом хвастаться перед друзьями своим бунтарским учителем физкультуры. К тому же Ниган был готов поклясться, что некоторые мамашки тоже заглядывались на его байк.***
— Бен, нет, ногу надо выставить вперёд, — Ниган поправил кепку и подошёл ближе к парню, показывая носком ботинка, куда ему переставить ногу. Бен неловко двинулся, огляделся вокруг, стыдливо опуская глаза, как только взгляд обращался к другим бэттерам, тренировавшим удар самостоятельно. — Я равновесие теряю так, — отозвался Бен. — Ну конечно, ты же за землю ногами не держишься. Толкнись в неё давай, будто сейчас нахрен весь песок пальцами ног должен сгрести, — Ниган подошёл к парню сзади и переложил биту в его ладонях. — Тренер... — Давай замах, — Ниган дёрнулся в сторону, чтобы не получить битой по голове. Парень замахнулся, на мгновение задержав биту в воздухе, а потом сделал резкий выпад. Теряя равновесие, он шагнул в сторону, чтобы не упасть. Поднявшаяся рыжая пыль сразу же испачкала его белые бутсы. — Ты уверен, что это реально то, что тебе надо? Слушай, чтобы играть в бейсбол не обязательно быть бэттером... — Ниган потёр переносицу. — У меня хорошо получается! Я просто не могу стоять, как вы показываете. Почему я вообще должен стоять как надо?! У меня нормальная стойка, — Бен поджал губы и опустил биту на землю. Ниган обогнул парня с другой стороны и опустился перед ним на колено. — Потому что питчер читает бэттера. Когда тот стоит странно или неуверенно, когда его бита качается или взгляд опущен, — Ниган сделал ударение на последних словах, отчего Бен с трудом, но поднял на тренера взгляд, — он чует, что ты другой. А если ты другой, то он может схватить тебя за яйца и удавить эмоционально. Понимаешь? Это игра в гляделки. Смотри. Поднявшись с колена, Ниган забрал у Бена биту и встал перед ним в обычную позу, возможно, даже чуть более зажатую, чем следует. — Эта поза называется «я хочу, чтобы ты сунул мне член в глотку», — фыркнул Ниган. После единым резким движением он встал в куда более уверенную позу: ноги разведены шире, мышцы напряглись, а рукава свитера задрались, открывая любопытному взгляду ученика напряженные предплечья тренера и повязку на левой руке. — А вот эта поза уже говорит любому сосунку о том, что с тобой шутки плохи. Смекаешь? — Да, смекаю. Хотя постоянные члены и яйца немного отвлекают, — парень нервно усмехнулся от своего смелого высказывания, но Ниган в ответ только хохотнул. — Ладно, если понял, то можешь идти домой. Твои родители наверняка ждут тебя, — Ниган снял кепку и зарылся пальцами в волосы. — Не люблю день Благодарения. Постоянно приезжает мой дед, а он странно пахнет. — Цени еду, парень. Через год ты пойдёшь в колледж или куда там, и пока-пока, мамина кассероль. Ниган собрал детей и действительно отпустил их раньше отведённого времени тренировки. Толпа направилась в раздевалку, а Ниган по пути к своему кабинету по привычке заглянул за угол здания: там всегда валялись сигаретные бычки, но Нигану так и не удалось застать нарушителей с поличным. В кабинете Ниган опустился за стол и взял классный журнал, заполняя таблицу посещаемости учеников. Пришло сообщение: отправителем был Саймон. [Занят?] [Нет. Только закончил гонять детей] Ответ пришёл мгновенно: [Подъезжай на место. ДиДжей привёз сраный гриль, Арат уехала за мясом. С тебя пиво] Ниган усмехнулся. Саймон не спрашивал, захочет ли Ниган справить с ним День Благодарения, или в этом случае День Друзедарения. Он просто ставил перед фактом и Ниган, с минуту поразмыслив, отправил ему короткое: «Буду через час». На деле, чтобы успеть переодеться и купить пива, у Нигана ушло больше времени, но к тому времени, как он приехал, на территории мастерской витал запах барбекю, а отрывистый хохот заглушал рёв его мотоцикла. Все устроились у кучи металлолома вокруг низкого гриля, на котором уже соблазнительно шипело мясо. Ниган честно не знал, собралась ли эта компания просто так или им тоже было некуда податься, но рядом с ними Ниган почувствовал приятное умиротворение. Вечер в их окружении пролетал незаметно, сгустившиеся сумерки подкрались и окружили веселящуюся толпу, что совсем не торопилась расходиться. — А ты не любитель, — Саймон стукнул пальцем по пивной бутылке Нигана и устроился на покрышке рядом. Ниган в ответ только усмехнулся. В отличии от остальных он болтал всего лишь второй бутылкой пива и почти не захмелел. И дело тут было вовсе не в том, что ему предстоит ехать потом обратно домой. — Не фанат, если честно. — Ох, мистер учитель, ты правильный парень? — Саймон широко заулыбался. — Правильный — это последнее, чем меня можно назвать. — Вот как? Колись. — Скажем так, однажды я «одолжил» чужой автомобиль, чтобы впечатлить девчонку, — Ниган невольно засмеялся от воспоминаний. Выражение лица Люсиль в тот момент он никогда не забудет. — Да ладно, угнал тачку ради девчонки? И что она на это? Вместо лишних слов Ниган показал Саймону кольцо на правой руке. Остальных этот жест мог смутить, но его босс не был из их числа — лишь заулыбался шире и ощутимо хлопнул Нигана по плечу. — И какие ещё криминальные таланты прячутся за этой ангельской улыбкой? — Если на связи ФБР, то знайте, что я вас не боюсь! — Ниган наклонился к воображаемому устройству прослушки под аляповатой зелёной футболкой Саймона. — Я вообще никого не боюсь, кроме кредиторов! — А их чего бояться? — Саймон отмахнулся и сделал большой глоток пива. — Например, потому что я им должен кругленькую сумму и ближайшие лет двадцать вряд ли ее отдам. — Кругленькую? Это сколько? Сотка? — Саймон приподнял брови. Ниган качнул головой и показал четыре пальца. А после, неопределённо качнув головой, добавил и пятый. Саймон присвистнул. Разъехались все ночью. Им, видимо, было не привыкать ехать с неприличным промилле, и до Нигана аж дошла информация о том, по каким улицам и в какое время предпочитали ездить патрули. Ниган примерно такими и представлял себе легавых: не любителями выходить из зоны комфорта. Добравшись до дома к полуночи, Ниган завалился на кровать, но сон не шёл. Он ворочался, смотрел в потолок, отвлекался на мысли, но все сильнее раздражался, когда за окном постепенно светало, а он так и не мог получить своей долгожданной дозы сна.***
С того времени Нигана мучила бессонница. Примерно раз в неделю он ни с того ни с сего засыпал под утро или просыпался ещё за пару часов до звонка будильника. Пару раз он пытался занять себя готовкой или прогулками по району, но это кончалось тем, что он не засыпал вовсе, а потом клевал носом на работе. Ни алкоголь, ни таблетки ему тоже не помогли, поэтому Нигану осталось просто привыкнуть. Во время одной из тех ночей, когда от усталости ему удавалось благополучно уснуть, зазвонил телефон. Сначала это казалось частью сна, и он всеми силами пытался абстрагироваться от звука, но телефон все продолжал названивать, пока Ниган не разлепил глаза. Мутным взглядом он нащупал мобильный и сбросил звонок. Но звук снова раздался. Пришлось ответить. — Кто это? — Если тебе реально нужны деньги, то приезжай прямо сейчас. — Какого хрена, Саймон? Уже ночь, у меня утром класс. — Мне срать. Быстро вези сюда свою ебанную задницу! Ниган непонимающе уставился на экран телефона: пять пропущенных звонков от Саймона, три от Дуайта и даже один от Гэвина. Неужели что-то стряслось? Вся дорога до автомастерской в это время суток заняла не больше пятнадцати минут, но Нигану этого хватило, чтобы сообразить, что прямо сейчас он едет пачкать руки. Он не знал, что его ждёт, насколько это опасно и когда это вернётся в виде наказания. Плевать. Судьба преподнесла ему шанс вырваться из долговой ямы и сохранить последнее, что у него осталось. У полузакрытой двери ангара Дуайт мерил шагами территорию и судорожно выкуривал сигарету. Из-под шапки выглядывали растрепанные волосы, а вместо джинсовой куртки на нем был видавший виды полиэфирный комбинезон. — В чем дело, Дуайт? — Ниган остановился рядом и заглушил мотор. Он прошёл к двери, наклонился, пытаясь рассмотреть в щелку, что происходит, но Дуайт остановил его, упершись ладонью в плечо. — Ниган, мужик, я тебе доверяю. Но это серьёзное дерьмо и если ты реально готов в это влезть... — Сколько платят? — перебил его Ниган. — Пять кусков за сегодня, если успеем. — Ясно. Показывай, в чем дело. Ниган нагнулся и шагнул внутрь автомастерской — в самом центре помещения стояло три автомобиля. Вокруг копошились механики, разбирая машины на запчасти в ускоренном темпе. Дуайт подвёл Нигана к последнему автомобилю — новенькому серебристому Мерседесу. — У нас не хватает рук, поэтому начинай разбирать, — Дуайт вручил Нигану перчатки и тот молча принялся за дело, абстрагируясь от тяжёлых мыслей, сонливости и сомнений. Сейчас вокруг него был только металл: его стук, скрежет, скрип и больше ничего. Его отпечатков не будет на запчастях и те отправятся достаточно далеко, чтобы не просто к их городу, да ко всей Вирджинии не было ни единого подозрения. Когда все три машины были разобраны, Ниган ощутил странное удовлетворение. Такое, какое испытываешь долго-долго отрывая с раны корку и наблюдая, как выступает сукровица и течёт кровь. Отрываешь, понимая, что после этого остаются шрамы, но каждый раз все равно это делаешь. Они закончили ранним утром и Ниган поддался тягучей усталости, соблазняясь на сигарету. Мышцы тянуло после многочасовой работы, от сигареты во рту появился горький табачный привкус, ужасно хотелось спать. Но перед тем, как уехать на работу в школу, Ниган должен был все узнать. — Так в чем был весь сыр-бор? — наконец спросил он, неумело затягиваясь. — Одни ребята из Вашингтона пригоняют сюда тачки. Но сегодня Гарет сказал, что его люди добыли аж три штуки, а варианта отказать у нас нет, — Дуайт пожал плечами. — И часто у вас такое? — Обычно раз в неделю-две. Платят меньше, конечно. Сегодня просто особый случай. — И давно ты? Шерри знает? — Да, знает. И она как минимум недовольна, — Дуайт стянул с себя шапку и растрепал волосы. — Ниган... Ты ведь понимаешь, что уже не отвертишься, да? — Ещё бы. Но это хорошие деньги, — Ниган похлопал себя по карману, будто проверяя на месте ли купюры. — Ну, если ничего больше не волнует, — Дуайт с усмешкой хлопнул друга по плечу и слегка сжал. Ниган так и приехал в куртке и домашней футболке. А ведь январь выдался холодным. — Мне срать, если честно. Просто реально нужны деньги. Поэтому звони, если что, — Ниган сунул руки в карманы. — Скажи Саймону что меня не будет на вечерней смене, окей? До встречи. Дуайт махнул Нигану на прощание. Тот запрыгнул на мотоцикл и поехал в сторону дома. На побелевших от утреннего света улицах ещё никого не было: слишком рано. Выехав с окружной дороги, Ниган сбавил скорость и двинулся по жилым районам тише, пока не припарковался у дома, не заботясь о том, чтобы заехать на территорию — все равно через пол часа ему отправляться в школу. Пока на кухне гудела кофеварка, Ниган в душе пытался оттереть с рук стойкое машинное масло, будто явную улику его преступления, а не привычный атрибут. Спустя минуту он это дело бросил —занятие было бесполезным, плюс, ему просто надо было принять ситуацию и успокоиться. — Слушай, необязательно мне об этом напоминать. Что случилось — то случилось, окей? — голос Нигана звучал приглушенно из-за шума воды, но она его точно слышит. Он вышел из душа, протирая лицо и игнорируя щетину — завтра побреется. Влить в себя кофе и можно отправляться заниматься детишками, грезя о кратковременном сне на перерыве. Оставшись на вечернюю тренировку, Ниган уже проклинал себя за то, что взялся за это дело. На фоне его нового появившегося источника прибыли необходимость оставаться в школе, пускай даже с малышней, показалась лишней. Однако он всем сердцем любил этих безалаберных и глуповатых детей, пускай и не признавался им в этом ровно до тех пор, пока те не окончат школу. Пусть продолжают себе надумывать всякое, зато ему — лишний повод для хохота в учительской. Но сегодня было не до смеха. Ему вообще ничего не хотелось после бессонной ночи и неудачных попыток отоспаться на обеде. Кофе спасал, но бегать по залу он не был готов. Было решено к всеобщей радости восьмиклассников выкатить из подсобки столы для пинг-понга и отправить детей играть с ракетками. Никому из них и не нужен был Ниган, умостившийся в углу на скамье и опустивший на глаза кепку. Стук мячиков о столы и скрипы подошв о полированный пол его успокаивали, дремота сползла на потяжелевшие веки махровым одеялом и укутала. Показалось, что прошло, кажется, всего минут пять — но когда Ниган открыл глаза, то дети уже самостоятельно убирали столы и складывали ракетки. Все оказалось не совсем на своих местах, но ответственность детей заставила Нигана невольно восхититься своими учениками. Ниган вышел из здания школы и повернул в сторону парковки. На глаза попалась сидящая на бордюре ученица. — Что, опять опаздывают? — спросил он. — Ну или забыли. У меня телефон сдох, — Энид потрясла мобильником. Ниган усмехнулся и протянул ей свой. — Позвони, а то вдруг тебя где-то ждут. Ещё пропадающих детей мне тут не хватало, — хмыкнул он. Энид благодарно кивнула и взяла мобильный Нигана. Он отошёл в сторону, пытаясь не подслушивать разговор, тон которого постепенно становился все напряжённей. Энид с силой нажала на кромку отбоя и уставилась на фотографию на заставке телефона, а затем быстро отвела взгляд. — Ну что? — Зря ждала только, они не смогут подъехать. Придётся пешком идти, — Энид поднялась и небрежно закинула тощий рюкзак на плечо. — Ну и куда ты одна? Уже поздно. Я тебя провожу, — Ниган сунул ключи от мотоцикла поглубже в карман. — Вау, подвезёте на байке? — Размечталась. У меня нет для тебя шлема. Пойдём как лузеры. Жила Энид не слишком недалеко: полчаса пешком к западу от шоссе, и они оказались у типичного одноэтажного дома. Энид по дороге успела рассказать и о занятости родителей на их работе, и о надоедливой старшекласснице, и о том, как она любит выбираться из дома, чтобы шататься по парку Медоу Крик. Ниган слушал вполуха, иногда усмехался, но усталость давала о себе знать. Убедившись, что Энид добралась до дома целой и невредимой, Нигану пришлось вернуться пешком к школе, завести мотоцикл и как-то доехать до дома, под конец пути находясь уже в бессознательном состоянии. Он так и уснул одетым на диване; в тот вечер ему наконец не пришлось пялиться в потолок и оправдываться перед сверлящей его взглядом Люсиль.
