Истоки нашего родства

23 сентября 2011 года Шарлоттсвилль, Вирджиния

Бессонница навещала Нигана, только когда на второй работе ему давали выходные. В такие дни он возвращался домой засветло, готовил себе на неделю вперед, а потом просиживал задницу перед телевизором. Сегодня ему повезло скоротать ночь в постели с незнакомкой, однако, даже вымотанный сумбурным секс-марафоном, он все равно не мог уснуть. От безделья он представил сначала свою гостиную, потом — всякие мелкие детали. Разум вырисовывал в воображении полку с лежащими на ней безделушками. Ниган так и не смог избавиться от их с Люсиль вещей. Эти безделушки напоминали о чем-то хорошем, и плевать, что подобная ностальгия всегда мешала уснуть. Вот, к примеру, дурацкий снежный шар, купленный в Филадельфии. Или подаренная Люсиль ещё в юности музыкальная шкатулка, звук которой ее всегда раздражал. А вот прикрепленный на скотч канадский доллар, с годами потрепавшийся — их трофей из поездки в Монреаль. Тогда им ещё не было тридцати, и это был первый перелет Люсиль, после которого она четко решила, что передвигаться на машине ей нравится куда больше. Что ж, теперь машины у них нет. Они всегда путешествовали вдвоем. И пускай они не уезжали слишком далеко, но где-то дома валялись сувениры и с озера Мичиган, и даже с водопада Ниагара. Их коллекция, их гордость. Ниган достал из лежащего на тумбочке бумажника покерную фишку (некоторые сувениры он всегда носил с собой). Улыбнувшись, покрутил ее в пальцах. Ему сразу же вспомнился крохотный «Лас Вегас» Ниагары. Что с американской, что с канадской стороны все ближайшие территории к водопаду окружали броские туристические заведения, многоэтажные отели и площади с подсвеченными фонтанами. Люсиль затащила его в местное казино: ей хотелось хотя бы посмотреть, что оно из себя представляет. Играть они не стали, зато посетили там же ресторан. Счет за ужин несли так долго, что им в голову пришла шальная мысль — улизнуть, не заплатив. Они скрылись с места преступления на их стареньком додже. Люсиль хохотала всю дорогу, и пускай она то и дело оглядывалась назад в ожидании увидеть мчащихся за ними полицейских, ее восторгу не было предела. Подобные грязные приёмчики всегда с ней работали. — Мы с тобой постоянно веселились, да, детка? — печально улыбнулся Ниган и спрятал фишку обратно. Он перестал слышать Люсиль с июля. Два месяца он провёл в давящей тишине, справиться с которой оказалось весьма и весьма непросто. Поначалу Люсиль всегда была рядом: помогала контролировать происходящее вокруг безумие, давала советы и высказывала своё мнение — точь-в-точь он сам в последние месяцы ее жизни. Однако если Ниган не отходил от койки и не оставлял жену вплоть до финального вздоха, то с ним самим Люсиль обошлась совсем по-другому — она исчезала. Постепенно ее не становилось: образ, голос и даже запах медленно растворялись в воздухе. Ниган видел ее все реже, потом перестал вовсе. Их страстные дискуссии незаметно превратились в короткий обмен фразами, затем — в редкие блеклые комментарии, которые Люсиль отпускала неохотно, через силу. Она звучала уставшей. Вот только Ниган так и не понял, почему: из-за своего унылого призрачного существования или из-за необходимости постоянно присутствовать в больном воображении мужа, чтобы тот окончательно не сошёл с ума? И как бы Ниган ни хотел, что бы он себе ни доказывал, но отпустить Люсиль у него не получалось. Он поддерживал с ней разговоры, он оправдывался перед ней, если спал с очередной безликой женщиной, ругался и делился воспоминаниями, но она уже почти не отвечала. Со дня ее смерти прошло больше года; Ниган и сам понимал, что беседы с Люсиль — всего лишь попытка утешить себя мыслью, будто где-то там наверху ей куда спокойнее. В раю, на облаках или где бы то ни было Люсиль будет лучше. Уж лучше так, чем снова позволить Нигану утащить их на самое дно. Снова с небес на землю, даже после смерти. Особенно крепко вина сдавливала глотку, когда Ниган просыпался в чужой постели. Они пахли иначе, было другое постельное белье. Ни зеркала у комода, ни выходящих на юго-запад окон. Ниган никогда не приводил женщин к себе домой — не из-за призрака Люсиль, а потому что знал, что на «своей» территории женщины чувствуют себя куда защищенней. Им было комфортней приводить себя в порядок в собственной ванной, они сами знали, где у них лежат презервативы, а Нигану не приходилось наводить в своём доме чистоту, на которой, как ему казалось, помешана каждая женщина. Сегодня у него была блондинка. Невысокая, субтильная, совсем не в его вкусе, но Нигану понравилось, как она прошлым вечером на заправке кричала благим матом на невинного консультанта. В постели ее тоже было не заткнуть, и Ниган посреди процесса понял, что ему неуютно, если он не может вставить и слова. На чужих прикроватных часах было пять утра. Сон так и не пришёл. Ниган пытался и так и сяк, но ничего не выходило. Тогда он бесшумно откинул пестрое оранжевое одеяло и выскользнул из кровати, подбирая свои вещи. По ковролину ступал едва слышно, на носочках. Осторожно открыл ванную комнату, выкинул в урну презерватив. Штаны надевал медленно, придерживая пряжку, чтобы не звенела. Только полностью одетым он подобрался к женщине, предупреждающе зашуршал одеялом и поцеловал ее в макушку перед тем, как уйти. С юга города добираться до дома на мотоцикле — дело десяти минут, особенно в это время: туманное и бесшумное. Для затяжных вечеринок слишком поздно, а для выхода на работу слишком рано. Хоть что-то положительное было в неадекватно ранних подъемах. Ниган сомневался, что ему удастся заснуть этим утром. Он почти заставил себя в свободные три часа проваляться на кровати в смутной полудреме с надеждой отдохнуть. Судя по ощущениям, когда пришлось встать, ему стало только хуже. Ниган никогда в жизни не увлекался кофе — он был скорее дополнением к плотному завтраку, а не его заменой. Неудивительно, что он постепенно терял в весе. Сколько он скинул за полтора года? Фунтов двадцать? Он и работал теперь куда больше, а прежде пылящаяся в гараже боксёрская груша больше не оставалась без внимания. Как бы Ниган ни любил смотреть телек, он не мог слишком долго сидеть на одном месте и впитывать контент бессмысленных телепрограмм: в голове появлялись мысли заняться одним делом, потом вторым, третьим, десятым, и он брался за все, толком не завершая каждое. Похоже, самым главным в сложившемся ритуале было вовсе не выполнение дела, а процесс перескакивания с одного на другое. Как и у Спасителей, в школе Ниган не мог жаловаться на проблемы с концентрацией. Это был не его пустой и тихий дом, а вечно жужжащий улей, в котором нет ни единого спокойного дня. Кто-то нарисовал граффити на стене кабинки сторожа? Конечно, надо поставить всех учителей на уши, они поставят на уши родителей, а те — всех своих детей. А что до самих виновников происшествия, то те будут с невинными улыбками лгать в лицо любому учителю, а потом, не скрываясь, хохотать с друзьями над тем, что вместо банального «хуй» они благопристойно написали «пенис». Конечно, не каждое происшествие несло в себе криминальный оттенок: их школа была знаменита крайне серьёзной спортивной подготовкой для получения студентами приличных стипендий. Ещё лучше было, если выдавался шанс тренировать по-настоящему перспективные спортивные команды. Нигану хотелось бы похвастаться, что он держит под своим крылом завтрашних звёзд NFL или MLB, но так было лишь отчасти. Он не был «настоящим» тренером: у него не было ни диплома, ни профессионального тренинга в сфере спорта, необходимых для того, чтобы узконаправленно тренировать «Чёрных Рыцарей» из старших классов. Для Нигана оставались регулярные уроки физкультуры, внеклассные тренировки и целая толпа младшеклассников, которыми специализированные тренера мало интересовались. И все равно Ниган гордился всеми выигранными чемпионатами и своими ребятами, прекрасно помня, как ещё несколько лет назад они лажали на его уроках. К сожалению, среди невинных детских шалостей и спортивных событий всегда появлялась ложка дёгтя.

* * *

— Я пресеку это дерьмо. Без исключений, — выкрикнул Ниган так зычно, что его слова разнеслись под потолком спортзала гулким эхом. Вообще-то, он не тренировал старшеклассников и их проблемы его не касались. И все же Ниган не мог пустить случившуюся ситуацию на самотек. Он прекрасно осознавал печальные последствия такого происшествия, а вот выстроившиеся перед ним подростки… Ребята смотрели себе под ноги или в угол зала, куда угодно, но только не на Нигана, что держал перед ними пакетик найденной травки. — Вы понимаете, какой пизды вам ввалят другие преподаватели или, ещё хуже, Грегори? — уже тише спросил Ниган. Он подошёл к пятёрке виноватых старшеклассников. Наверняка, после физкультуры, которая шла последним уроком, они собирались расслабленно отправиться по своим делам. Сейчас школьники выкраивали любую минуту, чтобы выбраться из дома, пока на смену сентябрьскому теплу в Шарлоттсвилле не пришли осенние ливни. Однако на беззаботном вечере был поставлен крест: Ниган решил проверить раздевалки. Его собственные планы поскорее встретиться с парнями и выпить в честь окончания удачного дела тоже пошли коту под хвост. — Я серьезно, пацаны. Вы же уже боровы взрослые, не понимаете, что нельзя такое в школу таскать? Совсем тупые? — Ниган поджал губы, буравя их взглядом в попытке вывести виновника на чистую воду. — Звонить в полицию я не буду. И родителям вашим сообщать не буду, не хватало школе ещё и этих проблем... Но, черт, если вы не скажете мне прямо сейчас, кто это был, то я вам всем устрою чертов ад. Ребята удивлённо глянули на преподавателя, а потом уставились на шагнувшего вперёд Олдена. Тот развёл руками, а Ниган кивнул всем остальным быстро убираться. — Я знаю, что это не твоё, — когда все вышли, Ниган приблизился к Олдену и хмуро сложил руки на груди. — Он вам никогда не признается, тренер, — Олден оглянулся на дверь, за которой скрылись подростки. — Вы же знаете, чьё это? — Конечно, знаю. Будто от него не пасёт за километр, — тяжело вздохнул Ниган, засунув пакетик в карман спортивных штанов. — Хоть ты объясни ему, что с таким отношением однажды он попадется. — Ну и пусть попадётся, заплатит штраф вместо покупки дури. — Да не в этом дело… Черт, просто пообещай, что поговоришь с ним. Меня он слушать не станет. — Ну, это же Лэнс, что с него взять. Олден подхватил свою сумку и вышел из спортзала, оставив Нигана одного.

***

Ещё полтора года назад Ниган не знал, что ему делать. Оказавшись в долговой яме из-за медицинских счетов, которые будут преследовать его целую вечность, он не знал, как спастись от призрака Люсиль. Он задыхался в собственном доме, воротил нос от знакомых мест, боялся наткнуться на родственников с ее стороны, а теперь — просто цеплялся за то, что осталось. Со стороны казалось, что его жизнь налаживалась, ведь наибольшим стрессом были ситуации вроде травки в школе, однако в его постели все ещё лежали подушки. Пятиминутный путь по окружной до поворота на двадцать девятое шоссе, потом десять минут по пустынной дороге в сторону аэропорта — и он оказывался в мастерской, где в холодильнике всегда была ледяная газировка, а с ребятами можно было болтать до глубокой ночи, занимаясь машинами и отвлекаясь лишь на звонки на «кирпич». Подобным образом, ещё до прихода Нигана к «Спасителям», прозвали телефон, на который поступали звонки от Гарета. Саймон всегда считал, что чем проще они держат этот бизнес, тем менее подозрительной будет казаться афера. И пускай подобное противоречило всем криминальным хитросплетениям из полуночных сериалов с кабельного, Ниган не мог не отметить элегантную простоту, с которой Саймон крутил свои дела. Он делал это настолько непринужденно, будто любые обвинители были не разумнее малолетнего ребёнка, гадающего, куда же подевался их родитель, скрывшийся за собственными ладонями. Наверное, именно поэтому Ниган так легко согласился участвовать в этом деле: без суеты все моментально превратилось в повседневность. — Дайте угадаю, сегодня опять привезут к полуночи, именно когда я решу отвезти свою задницу спать в уютной кроватке? — вместо приветствия произнёс Ниган и кинул спортивную сумку на железный стол у подъёмника. — Бинго, дружище, — Саймон вышел вперёд, на манер Грегори упираясь руками в бока, будто деть их было некуда. — Мое любимое! — блеснув кривой улыбкой, Ниган прошёл вглубь мастерской. — Теперь моя очередь угадывать! В школе опять какая-то херня. Ниган закатил глаза и потёр шею, сразу направляясь в их обеденный угол. Найденный на свалке кожаный диван огораживал пространство с парой мини холодильников и кухонным шкафом. Ковёр, окружённый четырьмя разномастными креслами, был весь почерневший от масла и грязи, а в центре на трёх ногах и паре кирпичей качался кофейный столик. Саймон безумно гордился обустроенной в апокалипсическом стиле обеденной зоной, в первую очередь тем, что не потратил на неё ни цента. «Дело не в деньгах, мужик. Это спорт, накал страстей, адреналин. Разве обычная Икеа сделает из тебя мужика?» Ниган опустился на облезлый диван и скинул с себя тренировочную кофту, в которой он так и оставил пакет с марихуаной. Будь проклят Грегори с его сраным старым зданием школы; после нескольких попыток пакетик так и не смылся в учительском унитазе. Пришлось доставать его руками и прятать обратно в карман. — Школа или ученики... Хм, ты всегда злой, если школа, но уставший, если ученики. Так что, я угадал? — Мы что, в кахут играем? — Ниган сморщился. — Я прав или да? Ниган в ответ только закатил глаза и достал из кармана кофты траву. — Вау. Покрываешь маленьких преступников? Меньшего я от тебя и не ждал, — Саймон перехватил пакетик и потряс его в ладони. — Скорее, маленьких идиотов. И можешь забрать, я без понятия куда это дерьмо деть. — Ты так печёшься об этих тупицах. Удивлён, что ты своих не завёл. Ниган тяжело покачал головой и поджал губы. Он неимоверно ценил, что Саймону было плевать. Тот ни разу не поинтересовался, хотя Ниган прекрасно понимал, что Саймон полностью осведомлён. Но с темой детей было иначе. Ниган годами винил себя в том, что наивно верил, будто если они с Люсиль попытаются, подождут и снова попытаются, то все обязательно получится и без вмешательства врачей. А когда в отчаянии они обратились за помощью, то уже было поздновато. С ужасом Ниган задумывался о том, что его собственное «поздно» было врожденным бременем. — Сегодня, кстати, снова заезжал тот мужик на серой Тойоте второго года. Эрл или как его, — произнёс Саймон. — М? — Ниган отвлёкся от мыслей и тряхнул головой. — Какой Эрл? — Тот пень, с которым ты болтал в прошлую среду. — А, этот Эрл. — Вы знакомы? — Не совсем. Его сын учится у меня, мы пересекались на матчах и родительских собраниях. — Сын? По этому мужику на вид уже плачет дом престарелых, — фыркнул Саймон и опустился на диван рядом с Ниганом. — У них там какая-то странная история, если честно, я так и не понял. У них же ещё второй есть, совсем маленький. Может от родственников, — Ниган сокрушенно покачал головой. — Ладно, а к чему ты спросил про него? — Да так, вдруг он твой закадычный друг, а я не предложил ему скидку. Ниган издал короткий смешок и пихнул Саймона в плечо. — Пиво в холодильнике? Не дождавшись ответа, Ниган достал пару ледяных бутылок и вручил одну Саймону. — Воу, вы уже начали и без меня? — только пришедший Дуайт махнул рукой и сморщился от резко зашумевшей на всю мастерскую дрели. Среди монотонного стука металла о метал и гудения подъёмника то и дело раздавался грохот падающих на бетонный пол деталей. Ниган подал знак, что не слышит и махнул Дуайту в их сторону. — Говорю, вы тут неплохо устроились, — Дуайт оперся руками о спинку дивана. — Скоро вернёмся за дела, а пока давай к нам, — кивнул Саймон. Дуайт без лишних слов достал из холодильника бутылку пива и с протяжным скрипом придвинул кресло к дивану. — Работа кипит... Насыщенная ночка будет? — ощерился Дуайт. Саймон цокнул языком. — Тебе как раз работенка, надо будет срочно перекрасить одну из тачек. — Будет две? Черт возьми, Саймон, у меня завтра собрание, — уже вмешался Ниган. — Что, у школ теперь каждый сраный месяц собрания? Ты же говорил, что пару раз в год, — развёл руками Саймон. — Да, только в этом году Грегори решил, что нам необходимо устроить дополнительное собрание для новоприбывших девятиклассников. — Вау. Этот твой Грегори такой уебок, что мне даже хочется с ним познакомиться, — хохотнул Саймон и хлопнул Нигана по плечу. — Ох, поверь, вы будете в таком восторге друг от друга... — Расслабься, если надо красить тачку, то внутри не так много работы, — приободрил друга Дуайт. Ниган неопределённо покачал головой и сделал пару больших глотков пива. Завтрашняя суматоха с родителями, ставшая с годами привычной, не вызывала у Нигана какого-либо дискомфорта кроме лишних трат времени. Как учитель физкультуры он не пользовался особым успехом среди требовательных и внимательных к своему чаду родителей, и собрания для него проходили безмятежнее, чем у других коллег. Тем более, все будет только после учебного дня — Ниган получит свой отгул и сможет полноценно отоспаться по приходу домой. Но пытаться создать хорошее впечатление уставшим после работы будет куда сложнее. — Ладно, я пойду копаться в той сраной Ямахе, — Ниган допил пиво в пару глотков и оставил бутылку на кофейном столике. В первые месяцы поручения были мелкими и незначительными, а как только Нигана взяли в «бизнес», то вместе с доверием увеличился и спектр его профессиональней деятельности. Четыре месяца спустя, не без рекомендации Дуайта, Ниган в основном занялся мотоциклами. Узкоспециализированное направление нашло и своих клиентов в городе, кишащим студенческими мотоциклами и мопедами, постоянно ломавшимися из-за простодушного юношеского отношения. Ниган даже жаловался, что детская безалаберность преследует его и на второй работе. Что всегда радовало в любой из схем Саймона, так это перспектива отправиться домой с приличной пачкой банкнот. Деньги редко задерживались у Нигана на руках в особо крупных суммах, но аварийные пачки покоились надежно спрятанными на лопастях потолочного вентилятора. Ещё год, и все закончится. За все время ему удалось заработать около двухсот штук: чистыми, естественно, потому что в этой сфере деятельности всегда платят чистыми. Налоговики, в свою очередь, не берутся копаться — ещё ни разу на памяти Нигана их не интересовали подробности об источнике дохода. Аарон получал наличные каждый месяц, без задержек, чуть выше минимальной ставки, и никогда не задавал вопросов. Схема работала как отлаженный механизм, и Ниган прекрасно знал, что это не его заслуга. Чтобы безнаказанно крутиться в системе, где номер социального страхования был важнее паспорта, где ростовщики работали рука об руку со страховыми компаниями и где каждый второй оплачивал долги вплоть до пенсии, надо было просто играть по ее правилам. Он не был колумбийским наркобароном или директором благотворительного фонда, в обороте которых крутились миллионы долларов; он просто хотел сохранить свой дом и не сесть за решетку из-за финансовых долгов. Все-таки мелкие сошки вроде него никого не заинтересуют своими безобидными финансовыми махинациями. Без пятнадцати час, а люди Гарета опаздывают — ситуация не сулила ничего хорошего. Шум перфоратора и лязг механических частей сошли на нет; каждый готовился к проблемам и ожидал худшего. Ниган помнил тот день, когда все впервые пошло не по плану и что ему пришлось тогда сделать. Ещё пару лет назад он и на вскидку не мог вспомнить, когда влезал в настоящую драку — то ли в старшей школе, то ли незадолго после. Он не планировал продолжать: в малоприятных ситуациях физическому насилию он предпочитал вербальное. Несколько ругательств, поражающих прямо в точку, были эффективней кулака в челюсть. Но Ниган четко помнил тот день, когда у него не было возможности сделать выбор и избежать бездушия. Пятнадцатое марта. Падение температуры к ночи даже тогда было особо ощутимым: его куртка, слишком тёплая для поездок под весенним солнцем, едва ли согревала, как только солнце садилось за горизонт. Он мёрз и пил кофе — естественно, это был один из тех забитых дней с поздними тренировками и вечерней сменой в автомастерской. Точно и не скажешь, с кем он тогда был: болтал то ли с Региной, то ли с Арат, но стоял точно у офисной секции, рядом со входом, когда под шинами подъехавшего не ко времени автомобиля захрустела насыпь. Это были не люди Гарета. Ниган вообще не знал, кто это такие и какого черта они приперлись. Мужчины собственнически вошли внутрь, а никто и не торопился преграждать им путь, особенно Ниган: недопитый кофе был в приоритете. Вскорости поднялся шум, и голоса из офиса Саймона стали доноситься достаточно громко, чтобы слышать их на другом конце мастерской. Нутро Нигана напряглось. Что с детьми, что со взрослыми — подобное ничем хорошим никогда не заканчивалось. И, пока в чашке остывали остатки кофе, ситуация переросла в потасовку: у Нигана сработал рефлекс, и он полез в самую гущу событий. Только вот трое латиносов не были импульсивными подростками с поехавшими от гормонов крышами. Нет, эти люди, люди из сферы его новой профессии, всегда били в ответ, и их милосердие — это отсутствие ножа в твоем боку. Мирное желание успокоить незнакомцев превратилось в драку. Незнакомец попытался дернуться в сторону прибежавшей на помощь девушке — одной из работниц конторы Саймона. И тут внутри Нигана что-то щелкнуло. Он бросился на мужчину с нездоровой яростью. Перед глазами потемнело, от злости руки напряглись так, что их почти сводила судорога; казалось, что тело онемело и он потерял над ним всякий контроль. Наверное, они опрокинули тогда железный стол с инструментами, но Ниган ничего толком и не слышал. Он впервые бил человека со всей силы, прижимая собственным весом к полу. Появившийся контроль над соперником заставил его сильнее сжать кулаки и начать механически бить незнакомого ему человека; после очередной попытки сопротивления Ниган схватил отвёртку, вкладывая в единый замах всю внезапно обнаруженную ненависть. Мгновение спустя, и он уже на спине, его сжимают две пары рук сослуживцев, а незнакомец едва ковыляет к выходу вслед за своими земляками. Ниган и сам понял, что успел сделать и что едва не совершил. На пару секунд пожалел, но сразу подавил в себе чувство страха. Даже выпустив из пальцев отвертку, он все ещё ошалело пялился на двери автомастерской. Потом встал, зачесал волосы, пока не ощущая разодранных костяшек, и пошёл за новой порцией кофе. Как же быстро он дошёл до крайности! И осознать это — самое освобождающее чувство за последние месяцы жизни. Стыд и сомнения его не терзали, а головокружительное чувство облегчения останется для остальных тайной. — Шерри будет вне себя, — Дуайт потушил сигарету в пепельнице и сгорбился на пластиковом табурете у подъёмника в первой линии. Дверь ангара оставалась открытой, чтобы услышать приближение автомобилей. Ниган стоял рядом, ёжась от прохладного сентябрьского ветра. — В плане? — кинул в ответ он. — Может, потому что я поздно приезжаю домой? А ей отстирывать кровь от одежды и бояться уехать из штата из-за полицейской облавы? — Дуайт, залепи дырку от каблука и расслабься. Никакой облавы не будет, просто эти уебки опаздывают, — ответил ему Саймон и вышел на улицу. — А ты что думаешь? — обратился Дуайт к Нигану. — Я ничего не думаю сейчас, Дуайти, — вздохнул тот. — Не хочу этого. — Не выглядишь, будто ты против. Ниган недобро покосился на друга, и тот моментально опустил глаза. Спустя пятнадцать минут никаких изменений. Саймон до сих пор не вернулся. Ниган кинул в сторону Гэвина вопросительный взгляд, но тот в ответ только сокрушенно покачал головой. Не зная, куда себя деть, Ниган вышел на улицу в поисках Саймона. Он ускорил шаг в сторону забора, пока засверкавшие вдалеке автомобильные фары не осветили смутный силуэт Саймона. — Эй! Что такое? — Ниган хлопнул мужчину по плечу и прищурился, смотря на единственный прибывший автомобиль. — Да дело херня, — Саймон сделал несколько шагов к железным воротам. — Нет второй тачки. Машина так и не заехала на территорию, остановившись за забором. Саймон уже нацепил на лицо широкую, беззаботную улыбку. Из автомобиля вышло два парня — совсем молодых, лет двадцати пяти, и те нервно огляделись вокруг. — Мы от Гарета, в чем дело? — Где вторая? — Саймон упер руки в бока. — Была только одна, — один из парней нервно глянул на стоящего рядом Нигана. — Мы знаем, что должны были быть две, но, правда, была одна. Мужики, вы же знаете, мы просто отвозим и все. — С какой вы точки? — На линии перехвата в районе Роадсвилля. Нам обычно привозят уже вторые ребята в очереди, поэтому они и сами ничего... Саймон жестом остановил говорящего парня. Тяжёлым взглядом он одарил обоих, обернулся на мастерскую, вернулся снова к ним и в конце концов кивнул. Парни сели обратно в автомобиль и заехали на территорию автомастерской. Ниган и Саймон двинулись следом. — А если копы, Саймон? Подослали этих оболтусов и... — Ниган, ты немного переоцениваешь служителей закона. Если это не местную белую семью обокрали, то всем срать. Знаешь сколько здесь было глав департамента за последние четыре года? Знаешь? — Сколько? — Трое. Трое, Ниган, и в мае приехал четвёртый. — А ты неплохо осведомлён. — Если им до нас нет дела, то это не значит, что мне нету дела до них, — Саймон зашёл внутрь ангара и плотно закрыл за ними дверь. — Но согласись, что пахнет дело странно, — уже тише произнёс Ниган, наклонившись к уху друга. — Да, странным от него просто пасёт, — хмыкнул Саймон. — Но ты все равно давай за работу. Ниган решил не отсвечивать. Он нацепил перчатки, надвинул козырёк кепки на глаза и вместе с ДиДжеем и Паулой принялся разбирать автомобиль деталь за деталью. Дуайт, для которого сегодня работы в итоге не нашлось, уехал домой к жене. Ниган в глубине души завидовал, что у Дуайта была веская причина свалить из мастерской. Двигатель уже увезли в заднюю часть ангара. Компоненты, очищенные, тщательно разобранные по категориям и упакованные в отдельные коробки, отправили туда же. В каждом автомобиле были десятки тысяч деталей, и их все до единой приходилось снимать и упаковывать, не оставляя отпечатков, для дальнейшей поставки. Саймон ласково называл их покупателей «Мусорщиками», и пускай те и не знали о своём прозвище, оно приелось. Таким образом Мусорщики приезжали на следующий день и забирали все фрагменты, увозя их в другой штат, где уже сами избавлялись от серийных номеров и передавали в множество рук, пока фрагменты не дойдут до обычных покупателей. Будь они мелкими ворами, то схема бы того не стоила. Но они оперировали минимум в трёх штатах, включая округ Колумбия, и Ниган был уверен, что точка в Шарлоттсвилле — не единственная. Кто бы ни владел этим преступным синдикатом, он нарушал закон сразу в нескольких штатах. В Вашингтоне никому не нужные жалкие ублюдки угоняли авто. В Вирджинии Спасители брали на себя уголовщину за разбор автомобилей. В следующем штате — по предположению Нигана это были Северная Каролина или Теннеси — Мусорщики стирали серийные номера. Куда отправлялись детали после всех этих манипуляций, Ниган не знал. Однако мог с уверенностью заявить, что следы одного автомобиля расползались по всему восточному побережью. Ни одно из преступлений никогда не получало статус федерального — только местного. Полиция любого штата не любила кооперироваться с другими: никому не хотелось, чтобы нарушение выходило из-под их юрисдикции, и уж тем более попадало в лапы федералов. Собственноручный разбор одного автомобиля мог отнимать чуть ли не целые сутки, но у Спасителей процесс занимал около семи часов, а то и меньше. В три пары умелых рук, со всеми инструментами и снующими туда-сюда помощниками, Спасители поддерживали быстрый темп работы не в ущерб состоянию комплектующих. Они не были кучкой мексиканцев со свалки, разбирающих тачки до состояния металлолома и корма для пресса. Нет, они действовали осторожно, умело, и получали за это хорошие деньги.

* * *

— Ммм, а ты когда-нибудь говорила ему: «Донни, не лезь, ты не в теме»? — Ниган, у тебя какое-то нездоровое представление о ролевых играх. И как это только вяжется с твоим вкусом в кино? — покосилась на него Паула. — Кажется, я уже не врубаюсь в разговор, — хмыкнул ДиДжей. — Как говорится, я морж, ребята. Ниган с довольной усмешкой нажал на копку подъёмника и опустил металлический каркас, смутно напоминающий силуэт машины лишь за счёт оставшегося лобового стекла. Он обернулся на настенные часы и подслеповато прищурился, проверяя время. — Вы справитесь с распилом без меня? Мне через два часа надо быть в школе. ДиДжей показал большой палец и ушёл за шлифмашиной. Обобранный кузов ни на что не годился и отправлялся в кучи металлолома, коих было полно на территории мастерской. Саймон периодически от него избавлялся, но магическим образом мусор тут же появлялся заново. Ниган снял с себя грязную рабочую куртку и прихватил у самого выхода оставленную спортивную сумку. Откатил мотоцикл от боковой стены, закрепил сумку и сел на него, устало потерев глаза. Весь день он перебивался коротким сном на работе, и его тело просило большего, но сейчас он получит лишь один час дремоты. Сон, душ, кофе, смена одежды, вернуться домой за забытым мобильником, доехать до школы, забежать в учительскую за ещё одним кофе, заявиться на урок прямо со стаканчиком. Накричать на пару десятиклассников, хотя они заслужили. Ещё порция кофе, снять потную футболку, пропустить мимо ушей речь Грегори, прийти на собрание раньше, чтобы закончить раньше. От кофе, кажется, уже давит в груди, и тягучий сон не отступает, но Ниган знает, что общение с людьми его растормошит. Первые лица больше похожи на смазанные силуэты: им Ниган отвечал заученными фразами, ещё толком не начав соображать. Те родители, которые приходили первыми — всегда самые душные, и от них хотелось поскорее избавиться. Ниган больше восхищался теми ублюдками, которые заявлялись к самому концу собрания и задерживали каждого учителя, вкрадчиво допрашивая их об успеваемости ребёнка. Больше всего собрания напоминали Нигану игру в парные карточки, разве что без права на ошибку. У него был инцидент, когда он десять минут говорил с родителями не о том ребёнке, перепутав их прилежного книжного червя с малоприятным прогульщиком. Выражение лиц родителей было незабываемым, как и чрезмерно долгая речь Грегори о некомпетентности Нигана как учителя. С тех пор Ниган на всякий случай переспрашивал. Из-за края кофейного стаканчика Ниган заметил неуклюже метавшегося среди других родителей мужчину в очках: он усиленно пялился на обрывок бумажки. Он не был похож на тех, кто работает в тухлом офисе и носит шерстяные жилетки — напротив, эти очки совсем не подходили к мужественной бороде и сраным ковбойским сапогам. Кто вообще здесь носит ковбойские сапоги? Мужчина кидал короткие взгляды на учителей, пока вдруг не остановился на Нигане, выдав прищур, которому позавидовал бы даже сам Клинт Иствуд. Ну и персонаж. — Добрый вечер. Меня зовут Рик Граймс, я отец Карла. — А, Карла Граймса, — Ниган опустил стаканчик на стол и протянул руку. — Рад встрече. Я Ниган Стренд.