Истоки нашего родства

15 февраля 2012 года Шарлоттсвилль, Вирджиния

Уже которое утро честно заслуженных выходных посвящается визиту к врачу. После нескольких особенно тяжёлых недель после Рождества, когда маргинальные индивиды решают продолжить празднование, а дополнительные смены не помогают отвлечься, Рик начинал чувствовать себя истощенным. Вслед за бесконечными делами и бумагами, за личным расследованием и арестами хулиганов, суровая действительность решила взвалить на плечи Рика дополнительный груз — жену. Месяцами они могли не разговаривать, а как только Рик отправил к ней сына, так теперь она требует регулярные созвоны. Знал ведь, что ничем хорошим поездка не кончится. Последние таблетки Рик допил, выезжая из дома в больницу, но даже без боли его раздражали наигранные интонации радиодикторов и непонятная музыка. Тишина в машине раздражала тоже. В общем, ничего не помогало нормально сконцентрироваться: вместо мыслей о работе в голову так и лезли мысли о недавно прошедшем диалоге с экс-супругой. «Карл так хорошо провёл время у нас. Тебе надо почаще отправлять его сюда домой». Рик с пять минут просидел внутри автомобиля на больничном паркинге, устало массируя виски. Хотелось, чтобы снова выдалась хоть пара дней, когда его перестают мучить боли. Например, это Рождество: они с Карлом впервые отметили его вдвоём, Рик позволил сыну выпить глинтвейн и тот уснул под «Крепкого орешка», а сам Рик на следующее утро с удивлением обнаружил, что чувствовал себя нормально. Хоть и продлилось это недолго из-за смены двадцать седьмого числа, но внутри Рик был искренне благодарен Салазару за правильно подобранные медикаменты. Попробовав на вкус день без постоянной боли, Рик впервые по-настоящему захотел вернуться к прежней свободе и нормальной жизни. На стенах больницы все ещё висели неуместные постеры и рекламные буклеты с тематикой Дня всех влюблённых. Предложения для престарелых супружеских пар в духе «две клюки по цене одной», пустая коробка для валентинок на стойке и кривые, вырезанные детьми сердечки с неразборчивыми надписями на красной бумаге. Обычный работяга был одержим праздниками, используя их как оправдание для пропуска рабочего дня, а Рику за годы службы выпадало работать и в годовщину свадьбы, и в День независимости. Со стойки Рика направили прямо в кабинет Данте, попросив дождаться врача внутри. Рик не смог удержаться и повернул к себе пару фоторамок на столе доктора, одну за другой: на первой Салазар развалился в плетёном кресле на залитой солнцем пестрой веранде, где-то в ногах у него копошится смазанное белое пятно. Повернув следующую рамку, Рик нашёл семейное фото. Не меньше двадцати человек кучковались в обнимку в том же южном антураже. Много похожих друг на друга лиц, явно родственники, но сам Данте внешне от них отличался: он не походил ни на крохотную старушку в углу, ни на грузного отца семейства, ни на одного из братьев и сестёр, и все-таки мать нежно обнимала именно Данте. На соседнем фото, укутанные в смятые простыни, бок о бок спали младенец и круглая собачка, похожая на поросёнка. Больше рассмотреть не удалось: за дверью послышались громкие шаги, и Рик повернул все рамки обратно. — А, Рик, я сразу вижу, что вы сегодня отлично выглядите! — появившийся в дверях Данте пританцовывающей походкой завернул к своему столу, плюхнулся на скрипнувшее кресло и взмахнул бумагами. — Получил тут ваши свежие анализы. Выглядят отлично! Ну, насколько они могут быть отличными при серотониновом синдроме, но это мелочи. — Так дело было в предыдущем враче? — К счастью, да. — Или в таблетках? — Lo mismo. Черти кто прописал вам черти какое лекарство. Главное, что коньки не откинули, да? — Данте поддался вперёд и довольно хохотнул. Рик оптимизма своего врача не разделял. За месяц после первых анализов он уже успел надумать, что к нему возвращаются последствия комы. Он не на шутку испугался перспективе вновь слечь овощем, однако после смены лекарства ему и правда становилось лучше. Недомогания практически прекратились: после рабочего дня не хотелось лечь и умереть, а тремор почти исчез. Боли продолжали преследовать, но ради них Рик и тратит приличные суммы со страховки на медикаменты. — Сколько, думаете, займёт лечение? — Не могу сказать, Рик. Иногда организм восстанавливается за пару месяцев, а иногда ему требуется несколько лет. — Это не помогает, — протянул Рик, потирая висок. — Рик, у меня достаточно дипломов, но психологический пока не купил. — Я заметил. Данте и бровью не повёл. Он был сегодня настолько довольным, что пропускал мимо ушей любые возражения Граймса и лишь продолжал ворошить бумаги. Наверное, намеревался порадовать новыми фактами о физическом несовершенстве своего клиента. — Так-так-так, что там у нас по физио-штучкам... Ага. Как ваша рука? — Все так же, — Рик, хмурясь, размял правую руку. — Лучше не становится. Будто отсидел ее, и все тут. — А голова? — Без таблеток всегда болит. Замолчав, Данте понимающе покивал. В возникшей паузе Рик только сильнее напрягся, выжидая, когда Данте наконец-таки сменит тему, как всегда любил: невозмутимо и легко, будто неуклюжести для него не существовало вовсе. Однако в этот раз Салазар мысль продолжил: — Вы не думали, о, ну, каннабиноидах? — Что, простите? — Рик уставился на врача, даже поддался вперёд, не веря своим ушам. — Каннабис. Такое растение. Конопля, знаете? Ее курят. Так же встречаются термины трава, марихуана, гашиш, ганжа, шма... — Я знаю, что это такое. Данте качнул головой и вопросительно приподнял брови. — Вообще-то я работаю в полиции, мистер Салазар. — Ох, ну не в школе же. И я не предлагаю вам курить на службе, — Данте облегченно выдохнул, будто ожидал совсем иного ответа. — У вас вообще есть разрешение? — Конечно, — с напускной оскорбленностью заметил Данте. — Я прошёл квалификацию и имею все права вам ее выписать, будь вы хоть пастор или президент. Рик открыл рот, чтобы выдавить из себя как можно более вежливый отказ, однако в ту же секунду дверь кабинета распахнулась, и внутрь, скрипя подошвами кроссовок, влетел мальчишка. Данте моментально позабыл о своём пациенте и подхватил на руки метнувшегося к нему мальчика. Тощий и длинноногий, совсем непохожий по комплекции на своего отца, мальчишка определенно был сыном Салазара: такая же широкая белозубая улыбка на смуглом лице, пускай и с парой отсутствующих резцов. — Cabrito, donde está tu abuela? — Abajo, — мальчик сразу принялся катать по широкому плечу отца пластиковую машинку и дергать ногами. — Ты что, тебя как бабулита отпустила, tonto? — А я сбежал! — гордо заявил мальчик. — Que peligroso, — Салазар осторожно перехватил руку с машинкой и поудобнее усадил мальчика на своих коленях. — Тебя, что, опять твоя мамасита сдала пораньше? — Si. Бабушка забрала сегодня утром. — Puta, — буркнул Данте и закатил глаза. — Ладно, Пако, у меня еще сеанс. Скажи привет мистеру Граймсу и шуруй играть в угол, хорошо? — А мы потом пойдём за helado? — Claro. A теперь, давай, кыш. Мальчик согласно кивнул, помахал Рику, с удивительной прыткостью спрыгнул с колен отца и в ту же секунду оказался в другом конце кабинета, где принялся кататься машинку по стене и книжному шкафу. — Пако? — наконец подал голос Рик. — Франциско. Но Пако короче, — Данте довольно махнул ладонью. — Так что, вы надумали? — Я не совсем уверен, что... — Это отличный способ справиться с хроническими болями. Вот жена моего дяди курила, и отлично, — Данте прижал ладонь к груди. — Конечно, у неё была лейкемия и царство ей небесное, но каннабис ей в своё время все равно очень помог. — Papi, а что такое канибис? — Es para adultos, cariño, — ответил Данте и снова повернулся к Рику с широченной улыбкой. Граймс почувствовал себя загнанным в угол. Словно солдат под дулами автоматов, которыми в него ещё и тыкали, ему пришлось признать свое поражение и сдаться. Ещё никогда Данте не выписывал рецепты так бодро и со столь заговорщическим видом. — Я вам отдельно написал, на другой бумажечке, в какую аптеку вам обратиться. Поверьте, там отличные профессионалы и они обязательно подберут подходящее, Рик, — Данте встал из-за стола, провожая Рика из кабинета. — Я никогда не курил, — хмыкнул Рик, пялясь на рецепт. — Не переживайте, это как с сигаретами. В аптеке вам обязательно все подскажут, — Данте довёл Рика до двери. — И, если что, вы всегда можете мне позвонить и попросить совет. Данте закрыл за Риком дверь кабинета и был таков. Рик ещё с пол минуты стоял посередине коридора, а после спрятал рецепт поглубже в карман куртки и поторопился из больницы прочь. И как только Салазар себе это представляет? Рик имел дело с наркотиками разве что в отделении вещдоков департамента. Разнообразные порошки, таблетки, зелёные комки и мутные раздробленные кристаллы казались инородными предметами из других миров, которых он никогда не касался: находил, опознавал, конфисковал, мог отличить друг от друга, но никогда толком не понимал. И где найти информацию? Алло, Ниган, привет, как дела? Подскажи, а как крутить косяк? Карл, может ты загуглишь мне, как курить марихуану? Рик завёл автомобиль, но с парковки так и не выехал. Устало потёр переносицу, уткнулся лбом в панель руля и сделал медленный глубокий вдох, пока грудная клетка не отдалась болью, а потом выдохнул. Когда Рик попытался выудить прописанный рецепт из кармана, клочок бумаги, казалось, обжигал пальцы, вот-вот прожжет куртку насквозь. Рик вынул обычный рецепт на таблетки, убрал его в бардачок и уставился на розовый лист нового рецепта. Просто разорви его и дело с концом. Порви на части и выкинь. Можешь даже смыть в унитаз как самый законопослушный гражданин. Рик сложил бумажку пополам и чуть надорвал — бумага жалобно затрещала. Резко передумав, Рик распрямил листик, разгладил, будто это сможет помочь, и снова уставился на бумажку. Ему ведь не обязательно им пользоваться. Он просто положит рецепт куда-нибудь подальше, и все останутся в плюсе. Ему не обязательно ехать и покупать себе марихуану в отчаянных попытках заглушить постоянную головную боль. Совсем не обязательно. Кивнув собственным мыслям, Рик достал из кармана бумажник, чтобы убрать в него рецепт. Раздался глухой стук пластик о пластик, и Рик дёрнулся, обнаруживая упавший в недра машинных кресел мобильный телефон. — Сука, — Рик сунул ладонь между кресел, касаясь кончиками пальцев угла телефона и запихивая его только глубже. Ладно. Плевать. Телефон он достал из автомобиля только, когда доехал до дома. Когда Рик уехал утром на сеанс, то Карл уже сидел в гостиной и играл в приставку, и по возвращению ничего не изменилось. Рик проверил свои вещи и вышел к сыну, присоединившись к нему на диване. — Выигрываешь? — Не знаю. Наверное? — Карл пожал плечами. — Нравится игра? — Рик привалился к плечу сына и снял очки. — Да. Классная, — в голосе Карла звучала улыбка. — Я помню, тебе всегда нравились игры со всякими монстрами, — Рик усмехнулся, наблюдая за размытыми движениями на экране телевизора. — Помню твоих этих, некроморфов. — А я помню, как ты выключил приставку и у меня удалились все сохранения. — Погоди, что удалилось? — Забей, пап, — рассмеялся Карл и прижался к плечу отца, не открываясь от игры. — Как сегодня ко врачу сходил? — Хорошо, — дежурно ответил Рик, медленно выдохнув. В неуклюжей попытке уйти от разговора, он приобнял Карла и легко потрепал по угловатому плечу. К чему нагружать ребёнка своими болезнями и проблемами? А уж сомнительные идеи Салазара с его марихуаной тем более не к месту. Рик с ужасом предположил, что Карл все-таки может иметь представление о том, что такое травка. И неизвестно, что хуже: это или абсолютное неведение. — Просто хорошо? — Ну, я тебе рассказывал про своего врача. Он странный, — перевел Рик тему. — Оказывается, у него есть сын. — Да-а-а, ну он и чудила, — хохотнул Карл. — Ладно тебе. Какие планы на сегодня? — Вечером поеду на ночёвку к друзьям. Подвезёшь?

***

Остановившись у гудящего музыкой дома, Рик впервые за всю их поездку усомнился в правильности собственного решения. По вытянутой в пути информации Карл ехал не столько на ночёвку, сколько на вечеринку: в доме Энид собрались ещё несколько старшеклассников для просмотра некоего «Реаниматора», пока ее родители уехали на выходные. Кучка подростков, сомнительное кино и отсутствие взрослых. Потребовалось ещё несколько долгих светофоров и поиск нужного дома, чтобы уговорить Карла согласиться его проводить. Рик шутя обещал никого не арестовывать, но Карл смотрел на него с вынужденным смирением. — Так, хм, а я там кого-нибудь знаю? Сиддик будет? — Нет, Сиддик уже давно не учится в школе, — вздохнул Карл. — Точно, — кивнул Рик. — А та девочка с велосипедом? Лидия? — Наверное. Если ее отпустили родители, — Карл нетерпеливо дернул ручку и выскочил из автомобиля. Рик вышел следом. Пускай он обещал не заходить в дом, но с крыльца точно попытается увидеть происходящее. Дверь им открыла незнакомая Рику девочка, на вид явно старше Карла, а возможно, и старше своих сверстников. Подобные дети всегда располагали к себе родителей: отпуская ребёнка во взрослый мир, каждому родителю все равно хотелось, чтобы рядом с их чадом был ответственный наблюдатель на пару лет старше. — Привет, Карл. А вы мистер Граймс? — девочка окинула Рика взглядом. — Все верно, — кивнул Рик. — У вас есть в доме алкоголь? Карл у сцены допроса находиться не хотел. Он помахал отцу рукой на прощание и юрко прошмыгнул внутрь дома к другим детям. — Нету, — разочарование на лице Энид было искренним. — Мои родители не пьют. — Может что-нибудь другое? — уклончиво спросил Рик. Он знал, что Карл поведёт себя благоразумно и правда ограничится пиццей и фильмами ужасов, но отвечать за других мелькавших в доме детей Рик не мог. — Сигареты считаются? — Гм, думаю, нет. — Тогда ничего, — уверенно произнесла Энид. Рик упёр ладони в бока и переуступил с ноги на ногу. Осмотрел крыльцо, с виду мало чем отличавшееся от их собственного, в Джорджии, разве что деревянная кушетка была новой, ещё не успевшей отсыреть и потрескаться от перепада температур. Рик сощурился и перевёл взгляд уже чуть мимо девочки, заглядывая внутрь дома: недешевая мебель, но совсем голые полки. Естественным в этом доме смотрелся только террариум то ли с черепашкой, то ли еще с какой-то живностью. Кажется, сколько внутрь детей не пусти, место все равно будет неестественно вылизанным, как из любимых журналов Лори. — Карлу четырнадцать. Я могу тебе доверять, чтобы ты за ним присмотрела? — Рик перевел взгляд на Энид. — Хорошо, — на удивление понимающе произнесла девочка. — Хорошо, — повторил за ней Рик. — Передавай ему, чтобы в случае чего звонил мне, окей? Хорошо вам... Потусоваться. Махнув уже закрывающей дверь Энид, Рик спустился с крыльца и сразу закурил. С сигаретой во рту открыл дверь, наклонился к подстаканнику и достал из него мобильный телефон: на синем экране светилось уведомление о новом сообщении. Содержание состояло из нескольких пустых квадратиков, а отправителем был Ниган. Уже около месяца как Рик специально приезжает со смены пораньше, заставая Нигана на работе. Пару раз они оставались смотреть тренировку Карла, другие два раза ездили перебивать себе аппетит перед ужином. Однажды они случайно пересеклись в местном непутевом даунтауне, и тогда Рик был первым, кто поздоровался. Так они разговорились на целый час, стоя последи улицы, и проговорили бы до самого вечера, если бы Рику не пришлось бежать в аптеку до закрытия. Поначалу Ниган звонил справиться, посмотрел ли Рик новую серию «Алькатраса», Рик же в ответ мог поинтересоваться у Нигана, был ли виноват подшипник в глухом свисте из автомобиля. Спустя время Рик стал придумывать причину для их разговора уже во время гудков, чтобы в итоге, спустя пару предложений, они и вовсе о ней позабыли. Рик ответил на сообщение звонком и без приветствия спросил: — Ты что мне такое отправил? У меня на телефоне какие-то квадратики. — А, ну да, точно, — без доли сожаления хмыкнул Ниган. Даже по телефону Рик мог буквально видеть эту гадостную улыбку. — Я забыл, что ты звонишь по кирпичу. — Так и что это было? — Рик глубоко затянулся. — Смайклики, но не важно. Сколько у тебя времени до смены? — Нисколько. На этой неделе сместилось расписание. — О, тогда что насчёт того, чтобы погонять шары? — Не рановато ли? Ты ещё не познакомился с моими родителями, — усмехнулся Рик, стряхивая под ноги пепел. — Я про боулинг, придурок. Подкатывай к аллее на двадцать девятом, я буду там через полчаса. — Окей. Жду там, — Рик убрал мобильный в карман и откинул сигарету в снег. Боулинг-клуб располагался на торговой плазе посреди громоздких зданий, похожих друг на друга словно близнецы. Они были идентичными не только в Вирджинии, но и на всем юге, а возможно, и по всей стране. Примитивные и триумфальные, здания кучковались вокруг вечно забитых парковок, на которых непутевые водители могли искать своё авто часами. Десятки вывесок магазинов подмигивали покупателям: увлечённые скидками женщины атаковали «Таргет», а их медленно сходящие с ума мужья начинали сбиваться в стаи вокруг упаковок пива и раскладных кресел. Чем бы ни пытался казаться город, выращивая виноградники и реставрируя кампусы университета, им никогда не свести клеймо бездушных торговых плаз. Не было никакой радости в том, чтобы сначала искать пустое парковочное место ближе к дверям, а потом, найдя его лишь на приличном отдалении, обнаружить пару свободных прямо у дверей боулинг-клуба. Рик даже завидовал Нигану с его мотоциклом, который можно было приткнуть в любом углу, хотя куда больше привлекала бесстыдная привычка Нигана парковать свой транспорт на месте для автомобилей. От высоких потолков эхом отзывался стук падающих кеглей, тяжело катящихся по отполированным дорожкам шаров, и смешанный в единый шум гомон человеческих голосов. Если внутри и играла музыка, то все остальные звуки ее беспощадно глушили. Вечер субботы и каждая дорожка была занята. Единственный боулинг-клуб на тридцать миль вокруг вряд ли вообще когда-либо пустовал: по утрам сюда забегали по сниженному ценнику, вечером же им на смену приходили любители выпить пива. Рику пришлось дожидаться свободной дорожки на диване у входа. Ниган опоздал, но Рик почему-то не ожидал от него другого. Стренд определенно потратил время с пользой: под расстёгнутой курткой вместо давно ставшего привычным Рику спортивного костюма была обычная человеческая одежда: чистые джинсы, хоть и слегка мокрые снизу, свежая футболка, даже рубашка была выглажена. Рику моментально стало неловко что под своей рубашкой была заношенная домашняя майка. Он не рассчитывал на большее, чем отвезти сына на ночёвку, а Ниган разоделся как на сраное свидание. — Привет. Чего ждём? — Ниган в знак приветствия похлопал по плечу подошедшего к нему Рика и повернулся вместе с ним к дорожкам. — Ты выбрал лучшее время для боулинга. Нашу дорожку ещё готовят. — Вот сволочи, — цокнул языком Ниган. — Им лучше поторопиться, а я пока сгоняю за обувью. Какой у тебя размер? — Восьмой с половиной. На лице Нигана промелькнуло что-то издевательски-довольное, он согласно показал большой палец и уверенно ушёл к пункту проката обуви. Рик недоуменно посмотрел сначала ему вслед, после — на собственные ноги, и снова — на Нигана. Неужели он опять упускал в себе что-то такое, что было видно всем остальным? Рик нервно зачесал вьющиеся волосы, одернул рукава рубашки, потоптался на месте в поисках любой зеркальной поверхности. Он ведь не выглядит так уж плохо. А Ниган? Рик мало чем отличался от Стренда: возможно, был на пару дюймов ниже, чуть уже в плечах, но шире в бёдрах. Хотя, глядя на Нигана сейчас, глядя пристально, будто выискивая в толпе подозреваемого, Рик замечал чуть больше: едва уловимое покачивание из стороны в сторону при ходьбе, подвижные руки в нескончаемой артикуляции, то, как Ниган небрежно откидывает голову при разговоре с кем-то. Сейчас вообще вертится как анаконда с шоу по Дискавери: то перекрестит длиннющие ноги, то опрется о стойку, то прильнёт вперёд, к работнице клуба. Говорит что-то, но Рику не разобрать, деликатно забирает обувь и словно ничего не происходило, возвращается обратно той самой уверенной походкой. Жаль, что попытайся Рик посмотреть на себя самого так же внимательно, то ничего не увидит. — Ваши ласты, офицер. — Подержи, я схожу покурить. — Я не буду их держать, мог покурить раньше, пока я ходил за обувью. — Тогда бы ты меня потерял. — Ученые уже изобрели СМС, — Ниган всучил Рику пару жестких специализированных ботинок и усмехнулся. — Тем более, тебя сложно потерять из виду. — Это что ещё должно значить? — О, смотри, дорожка, — Ниган обнял Рика за плечо и подпихнул вперёд, уводя к освободившейся полосе. Когда Рик был в последний раз в боулинге, неопределенное время назад, то люди ещё записывали счёт на бумажные карточки. Теперь не смухлюешь — Ниган похозяйничал у стойки, и на экране высветилась таблица с их именами. Ему хватило благоразумия, чтобы записать их имена нормально, но Рик чувствовал, что в Нигане перевесили редкие силы добра во имя пресечения очередной шалости. На вид Ниган был старше на несколько лет, не больше пяти, но под собиравшимися вокруг глаз морщинами и сединой в бороде скрывался дух двадцатилетнего хулигана: возраст, из которого некоторые люди никогда не вырастают. Ниган снял с себя куртку, беспощадно закатал рукава рубашки комками и прошёлся ладонью по мячам для боулинга. Перед тем, как сделать окончательный выбор, он взвесил чуть ли не каждый. Рик дожидался его на диване: Ниган шёл первым, да и Рику стоило успеть сориентироваться в движениях, дабы не опозориться перед другом плохо работающей рукой и безнадёжным вестибулярным аппаратом. Смириться со своим неизбежным проигрышем Рик мог, но Ниган ни на секунду не должен подумать, что Рик к этому проигрышу готов. — Когда в последний раз играл? — Ниган не сводил с катящегося шара глаз, пока тот не сбил оставшиеся кегли. — Не помню. Наверное, давно, — Рик поднялся с дивана и взял шар полегче. Странно было ощущать в руке что-то увесистое и без курка. — Насколько давно? — Думаю, ещё не было Карла, — навскидку прикинул Рик. Он помнил, что когда-то уже играл, но воспоминания были такими смутными, что его возраст и окружение в тот момент потерялись во времени. Так было со многим из его прошлого — память хранила обрывки изображений и мест, и единственно четкими всплывали образы совсем странные и бессмысленные. Он не помнит, сколько лет не держал шар для боулинга, зато помнит рассказанную ему кем-то тактику игры: делать первый бросок быстрым и шаром полегче, а оставшиеся кегли сбивать шаром тяжелым, позволяя ему медленно ползти к цели. Они не планировали, но взяли ещё по раунду. А потом ещё один. Время близилось к десяти вечера, но их никто не ждал дома. Могли себе позволить играть медленно и расслабленно. Они постоянно отвлекались на обсуждения мелочей, пили заказанные Ниганом напитки. Порой останавливались прямо посреди броска: один из них все ещё стоял с мячом в руках и слушал другого, сидящего на диване, а потом они менялись местами. Если в начале игры Ниган хвалился страйками, а Рик из кожи вон лез, чтобы сбить за оба броска все десять кеглей, то в конце игра превратилась лишь в оправдание, чтобы не сидеть на одном месте. Их разговоры перетекали из одного в другой; первый цеплялся за слово, вспоминая свою похожую ситуацию, второй припоминал последние новости с этим связанные. Так они в считанные секунды могли от обсуждения школьного расписания вернуться к спору на счёт нового сезона «Безумцев», чтобы после этого повернуть на триста шестьдесят градусов к теме потенциальной покупки автомобиля и неожиданно скользнуть в русло кемпинга у Голубого Хребта. Единственная тема, которую Рик касался уклончиво, это его жизнь в Джорджии. Но Ниган сразу смекнул, что не стоит задавать вопросов, и взял ностальгическую ношу на себя — а Рик и не против был слушать. У Рика никогда не было таких друзей, как Ниган. Он не знает никого подобного. Как шумные помойные птицы вокруг Рика вились громкие люди, они давили своим навязчивым присутствием и не давали дышать. Они говорили без умолку и им не важно было, что ты скажешь в ответ: любые вопросы были из подлой, наигранной любезности, а если не так, то служили причиной собеседнику вылить на тебя ещё больше своих собственных примитивных мыслей. Они пытались казаться умными, они пытались шутить и строить себя неизвестно кого, а не получая ответной реакции Рика в виде восторженно высунутого языка, моментально выплескивали свою вежливую злобу. С Ниганом было совсем иначе, и сперва, в их ранние встречи, Рика преследовал страх, что вот-вот он скажет что-то не то и с Нигана спадет маска. Но каждая реакция и каждое сказанное Риком слово вызывали у Нигана восторг: полученный мучительно, но приносящий искреннее удовольствие. Искренний. Да, именно таким он был. И не в плане душевном, не то, что Ниган был мягок, открывал душу и вообще был славным малым. Нет, если Нигану что-то не нравилось, он об этом говорил и это было написано на его лице. Он не стеснялся своего маньеризма, все его ругательства звучали органично, и эта постоянная довольная улыбка не несла в себе самолюбия. Он правда собой наслаждался. Рику нравилась видеть и то, что Ниган наслаждался их общением.

***

Почти одиннадцать. Большая часть полос опустели, в клубе стало заметно тише. Рик сбился со счета, какой у них уже был раунд, а считать, кто побеждает, прекратили ещё на первом. От приятной усталости они играли медленнее, шары все чаще укатывались в гаттер. Ниган давно снял рубашку, оставаясь в футболке: короткие рукава задирались, открывая вид на старые татуировки на плечах. Теперь видно было и постоянную повязку на запястье Нигана. Рик сперва думал, что это спортивный бандаж после травмы, но тот не менялся несколько месяцев, а при ближайшем рассмотрении оказалось, что это был обычный эластичный бинт. Когда подошла работница забрать их стаканы, Ниган вдруг переполошился посреди броска и остановил девушку, всучив ей мобильник. — Рик, поднимайся. — Что такое? — Хочу сделать совместное фото. Давай, не гунди, — Ниган подтянул вставшего Рика к себе и обнял его за плечо. Рик повернулся к камере, блеснула вспышка. Ниган подал сигнал девушке сделать ещё фотографию, Рик же воспользовался парой секунд чтобы снять очки. Даже попытался улыбнуться на фото. Ему было далеко до непринужденности Стренда, который мог хорошо выглядеть с растрёпанными волосами и во влажной от пота футболке. На следующей фотографии Рик уже приобнял Нигана в ответ, отчего его лишь сильнее к себе прижали. Оказавшись настолько близко, Рик мельком почувствовал одеколон Нигана и почти поборол в себе желание приблизиться ещё, чтобы чётче услышать запах, но вот щелкнул снимок, и Ниган выпустил его из крепких объятий. — Отличные фото. Спасибо, красавица, — Ниган кивнул работнице и сразу показал Рику сделанные фотографии. — Отправь мне потом на имейл. — Ого, у тебя есть имейл? Я думал, придётся слать голубями. Полчаса спустя помещение почти опустело. Где-то через пять дорожек сидела компания, работники сошли с постов и болтали друг с другом. Место постепенно засыпало. Ниган же даже в столь поздний час оставался бодрым, спорт его лишь раззадорил: сперва он валялся на диване и внимательно наблюдал за игрой Рика, а теперь опирался о возвратник перед тем, чтобы вновь вскочить на ноги. — Окей-окей... Последняя попытка, — Ниган задумчиво потёр подбородок, вышагивая вдоль дивана. — Волейбол? — С тебя десятка, Ниган, — фыркнул Рик и перехватил шар для боулинга. — Я занимался плаванием. — Да ну, пиздишь. Ты не похож на пловца. — Ну, я давно не плавал. — Насколько давно? С младшей школы? — Примерно с пулевого ранения, — отрезал Рик. Ниган приподнял брови, но выглядел он не менее развлеченным. — Ты серьезно поймал пулю? Куда? Дерьмо, я думал такое только по телеку. — Расскажу, если расскажешь про своё, — Рик кивнул на повязку на руке Нигана. — Это личное. — Тогда разговор исчерпан, — Рик наклонил голову и спустя пару секунд их напряженного зрительного контакта повернулся к дорожке и сделал бросок. Ожидая, пока шар вернётся, он так и не повернулся к Нигану. Появившийся из недр возвратника шар стукнулся о другие, Рик подхватил его, но бросок вышел слишком дёрганным — шар закатился в желоб. Опустившись на диван, Рик устало потёр глаза и оставил очки лежать на коленях. Расфокусированным взглядом он обвёл помещение: от входа вверх, к серому панельному потолку, ниже и левее к регистрационной стойке, потом к тускло подсвеченным дорожкам, и наконец — к Нигану. Черно-белое пятно с красным шаром в руках двинулось вперёд, сделало короткий выпад, шар мягко покатился по дорожке, и судя по звонкому стуку кеглей друг о друга, обеспечил Нигану страйк. Однако Рик не смотрел на игру: они уже смотрели сейчас друг на друга, сцепились взглядами и мысленно готовились выхватить пистолеты. Рик не глядя вытащил из грудного кармана завибрировавший телефон, нехотя отвёл взгляд, сощурился и, заметив незнакомый номер, сбросил звонок. Он только посмотрел на Нигана вновь, наклонил голову вбок, и звонок раздался снова. Тот же номер. Когда Рик нажал на кнопку принятия вызова, до него донёсся тихий смех Нигана. — Алло? Кто это? — Мистер Граймс, это Энид, — девочка говорила запыхавшись, на фоне раздавался шум. — Вы можете приехать? — Что случилось? — Рик поднялся с места, чуть не выронив очки. — Карл и Рон, они, в общем они... Начали драться и... — Я сейчас буду. Рик сдавил в руках телефон и быстрым движением накинул куртку. Он не услышал ничего от Нигана, ни вопроса, ни комментария. Рик подумал, что тот останется играть дальше, что он продолжит пялиться, уже победоносно, но когда Рик надел очки и обернулся, Ниган уже застегивал куртку. Он следовал за Риком до машины и, не задавая ни единого вопроса, не подавая голоса вообще, сел на переднее сиденье. На светофоре Рик попытался закурить, но у него все валилось из рук. Ниган подкурил ему сам. Из открытого окна на них хлынул ледяной ночной воздух. Вспотевший Рик моментально покраснел. — Тебе необязательно было, — Рик глубоко затянулся. — Я должен был. — С чего бы? — Потому что это дерьмо касается Карла. — Как ты понял? — Разве что-то ещё бы тебя так беспокоило?