Истоки нашего родства

16 февраля 2012 года Шарлоттсвилль, Вирджиния

Дверь дома была открыта. Рик, заехав колесом на бордюр, резко остановил машину и, вырвав ключ зажигания, выскочил наружу. Ниган поспешил следом. В его голове проносилось множество вопросов: какого черта вообще происходит и что ему говорить собственным ученикам, когда тех прошибет холодным потом от неожиданного появления безжалостного физрука. Однако все тревожные мысли улетучились, как только он вошел в дом и заметил яркие пятна крови на отполированном паркете. Рик дернулся вперед в гостиную. Ниган чуть не сбил его с ног, влетев в комнату следующим. Все были живы. Вроде как. Растащенные по разные стороны гостиной виновники торжества метали друг в друга яростные взгляды. В левом углу — Карл, весь в крови, но готовый продолжить поединок. В правом — никто иной как Рон Андерсон, пострадавший чуть сильнее. Сгорбившись, он прижимал к носу пакет с замороженными овощами, скула опухла и налилась цветом, испачканный рукав рубашки был надорван. Пять пар глаз сразу переключились на Рика с Ниганом, только Карл с Роном не обратили внимания на внезапно нагрянувших взрослых. Рик ничего не сказал. Он подошёл на ватных ногах к Карлу, опустился на колено и схватил его за плечи. О чем они говорили и говорили ли вообще, Ниган так и не понял. У Граймсов все было по-своему: Рик не повышал голос, не выпрашивал у других детей о произошедшем, по крайней мере пока что. Сейчас его волновал лишь собственный сын: он держал лицо Карла перед собой и был сосредоточен только на нем. Проблемы Граймсов не касались чужаков. Ниган снова взглянул на детей. Энид была слишком занята Роном, Лидия отошла в сторону — видимо, компания Граймсов ее слегка пугала. Все остальные подростки потупились. Наверное, не хотели участвовать в свершившимся побоище или жалели об испорченной вечеринке. Ниган подозвал к себе Лидию. Она снова оглянулась на Граймсов и добровольно отошла с Ниганом за угол. — Что тут случилось? — Вы тут откуда? — Лидия поджала плечи, в ее голосе проскакивали нотки страха и осуждения. Очевидно, приблизься Ниган хоть на полшага, она бы тотчас отшатнулась. В отличие от других детей, абсолютно безразличных к происходящему, Лидия продолжала пялиться на свою обувь, боясь взглядом наткнуться на случайное пятно крови. Нет, сейчас Ниган не мог быть большим грозным боссом: дети и так напуганы. — Я просто проводил время с отцом Карла, когда Энид ему позвонила. Что случилось? — уже гораздо осторожнее произнёс Ниган. — Не знаю. Они вдруг начали драться, бить друг друга. Не знаю, из-за чего, — Лидия повела плечом, потом коротко оглянулась на гостиную. — Рон толкнул Карла, тот ударился о столик и… И они продолжили драться, Карл просто... Навалился на Рона, и все просто... Я... — Когда это произошло? Ты слышала начало драки? — Час назад, думаю, — Лидия отрицательно мотнула головой. — Я была в другой комнате и поначалу ничего не услышала. Ниган понимающе кивнул. Пускай в ситуации было необходимо разобраться, расспросить детей насчёт драки, но Лидию больше трогать ему не хотелось. Не столько из-за внезапной сцены насилия, сколько из-за ее искренне испуганных взглядов в сторону Карла. Ему ещё предстоит поговорить с пацаном. — Мне позвонить твоим родителям? — Не надо. Карл и Рон же уедут, верно? Верно? И тогда все будет хорошо. С болью в сердце Ниган согласно кивнул и попросил Лидию подождать на кухне. Затем он подозвал ещё нескольких детей, выпытывая детали произошедшего. Картинка то складывалась воедино, то рассыпалась обратно. Кто оказался виновником и с чего началась буча? Во время быстрого допроса Ниган понял, что герои сегодняшнего вечера подрались в гостиной, Карл рассек себе бровь углом кофейного столика, а потом набросился на Рона в коридоре. Объясняет обильные пятна крови и там. Видимо, их растащили, как только увидели, но к этому моменту Карл успел прилично потрепать Рона. Странно, что на момент начала конфликта никого из учеников не было в гостиной. О чем могли говорить Карл и Рон наедине — известно лишь им самим. Нигану выявить причину ссоры так и не удалось. — С Карлом все будет в порядке? Столько крови... — спросил один из ребят. Ниган согласно кивнул, а после снова повернулся к Граймсам. Рик стирал влажным полотенцем с лица Карла кровь. — Вы что-то скажете нашим родителям? — Не уверен, что у меня есть на это полномочия. Вы не в школе. Вы пришли отдохнуть, а не выслу... Снаружи раздался рёв двигателя, скрежет шин, громкий стук металла, что-то загрохотало и опрокинулось. Пара секунд, и внутрь дома забежала Джесси Андерсон, растрепанная, бледная, одетая в первое попавшееся; она в ужасе прикрыла ладонью рот, заметив в коридоре кровь. — Рон? Рон, малыш, что такое? Что случилось? Посмотри на меня, о Боже... — Джесси подлетела к сыну, и сколько бы тот ни пытался сопротивляться, хватала его за плечи, за руки, поворачивала к себе и пыталась заглянуть в глаза, но тот лишь дёргался и сопел. Ниган выглянул из кухни в гостиную, наблюдая за обеспокоенными родителями. Джесси смотрела то на сына, то на Рика, опускала взгляд в пол и устремляла вверх, к высшим силам, и так по кругу, без конца. В этом они с Риком были одинаковы — обоим было плевать на других детей. Спустя еще несколько минут Рик наконец пришел в себя, не сразу замечая Нигана прямо перед носом. Они переглянулись, и Ниган понял, что им пора уходить. — Я жду вас у машины, — тихо произнёс он. На выходе из дома Ниган прикрыл за собой дверь и быстро прошёл к автомобилю Рика. Дверцы оказались не заперты. Ниган решил подождать Граймсов, и пока они не появились, лениво облокотился о бок авто. Мусорка рядом с домом была сбита, из нее вывалились разноцветные пакеты, смятые салфетки, где-то даже поблёскивала разбитая бутылка. Как и ее сын, Джесси не слишком переживала насчёт устроенного погрома. Странно было видеть такую разную опеку двух чрезвычайно заботливых родителей. Ниган невольно представил себя на их месте. Если бы у него был ребёнок и случилась подобная ситуация, Нигану хотелось думать, что он бы повёл себя здраво: никаких громких шоу, забота бы не перевесила рассудительность, помощь всем детям, прочая херня… Однако все это наглая ложь, конечно же. На самом деле, если бы Карл был его сыном, то он тут же без угрызений совести придушил бы Рона. Теперь понятно, почему Рик не хотел смотреть ни на кого, кроме собственного ребёнка. Входная дверь снова открылась, на порог вышли Граймсы. Рик пошел к машине прямо через лужайку. За ними выскочила Джесси. В плотной куртке и с неприкрытыми ногами она перехватила Рика, вцепившись мертвой хваткой. Ее не беспокоил ни холод, ни напряжённые плечи Рика. Джесси металась, то льнула ближе к Рику, то отталкивала его назад, когда тот пытался говорить, то снова прижималась. Перебивая, она толкнула его в плечо, подлетела вплотную, схватила за рукава и снова попыталась отстраниться. Рик держал ее, и пока он говорил, Джесси дрожала от холода. Однако стоило ему замолчать, как она вновь на него бросалась. Неужели, Рикки, ты сказал ей что-то не то? Может, между вами что-то было? Карл топтался рядом. Джесси бойко не давала Рику проходу. Нигану снова пришлось все взять в свои руки: он махнул Карлу подойти к машине, открыл ему дверь на пассажирское сидение и сразу отправился искать внутри автомобиля дорожную аптечку — маленькая красная сумка лежала в бардачке. Ниган проверил содержимое, хотя и так был уверен, что у правильного копа Рика Граймса все было точно по правилам. — Неудивительно, что ты смахиваешь на сраного Патрика Бэйтмана, — Ниган сощурился, рассматривая лицо Карла. Он осторожно приподнял парня за подбородок: ярко-красная кровь из рассеченной брови уже перестала течь и пленкой прилипла к коже. На футболке чёрной коркой застыли круглые пятна, изогнутыми прядями слиплись волосы. Хоть рассек не глубоко, да и никаких других повреждений не было, не считая наливающегося синяка под нижним веком. — Ну и устроили вы тут ебучий шапито. Карл молчал. — Ну, что скажешь? «Это не только моя кровь»? — наигранно пробасил Ниган, смачивая салфетки и пытаясь осторожно оттереть с лица Карла засохшую кровь. — Тут, знаешь ли, одного тебя сполна хватило. — Рон выглядит хуже. Я ему нос сломал. — Гордости полные штаны, карате-пацан. Ниган смочил марлю антисептиком и приложил к ране. Карл сморщился, но сразу вернулся к безразличному выражению лица, хоть и сжимал руками колени. Без лишних комментариев Ниган осторожно отрезал кусочек пластыря и наклеил его на бровь подростка, сводя концы раны вместе. — Ну вот. Наверное, даже крутого шрама не останется. Карл потянулся пощупать заклеенную рану, но Ниган сразу его отбил ладонь. — Папа просто с катушек слетит. — Конечно. Наверное, уже, — отозвался Ниган. — Смотреть еще будет сначала, тяжело так... — Это он любит. — Скажет, что я поступил неправильно, хотя... — Хотя всегда говорил давать сдачи. Мы все это проходили, — покивал Ниган. — Ты папе тоже устроил охуительный сюрприз, вы друг друга стоите. Свалив все обратно в аптечку, Ниган кинул ее на переднее сиденье и кивнул Карлу забраться внутрь машины. Ниган сел рядом, но дверь за собой не закрыл: один хрен холодно. Он украдкой посмотрел на Карла и, сперва помедлив, все-таки приобнял его за плечо. Пару раз открыл рот, уже готовый сказать какое-нибудь старческое нравоучение, очередную шутку или уморительное замечание, но понимал, что этот момент принадлежит Карлу. Перетягивать одеяло на себя — последнее, что стоит делать. — Карл, — наконец освободившийся Рик подошёл к машине и заглянул внутрь салона. Крови уже почти не осталось, бровь заклеена. Рик поднял странный взгляд на Нигана и медленно кивнул. — Ниган, мне надо отвезти Карла домой... — Ничего. Я поймаю такси. — Нет, все окей, я тебя отвезу. Просто сделаем крюк, ладно? Крюк выходил приличный. Рик доехал до своего дома, вышел с Карлом из авто, Нигана тоже повёл за собой: сперва предложил сделать кофе, но получив отказ, сказал Нигану самому взять что-то из холодильника. Спустя минуту Граймсы уже скрылись за дверью коридора. Ниган остался один. Темную гостиную освещал торшер, один из тех, которые никто никогда не тушил, даже уезжая на целый день, чтобы по возвращению не погружаться в пустую темноту. В прозаичных же целях торшер горел, чтобы ночью дойти до туалета, не уничтожив половину дома по пути. Внутри холодильника было почти пусто. Почти — это за счёт забитой начатыми соусами дверцы, нескольких загадочных свёртков фольги и пары упаковок пива. Ниган отцепил банку от упаковки, щелкнул ушком и хлюпнул выступившей пеной. Не отходя далеко, он уставился на дверцу холодильника: на магнитах-буковках висели разнообразные бумажки. Ниган улыбнулся, разглядывая нарисованную Карлом открытку на День отца. Ниже висела целая линия распечатанных на обычной бумаге тусклых фотографий: вот здесь Карл на матче в школе, тут он в машине, а там, левее, Карл бежит к тарзанке у реки. Снимков бывшей жены нет. С Риком — вроде бы тоже, хотя… Все-таки Нигану удалось разглядеть кудрявую шевелюру гораздо ниже, уже на морозилке. На старой фотографии с заваленным горизонтом Рик был в южной бежевой униформе и с широкой шляпой сраного шерифа. Выглядел он совсем иначе: аккуратно подстриженные волосы походили на упругий пушок, а не на спутанные и торчащие во все стороны локоны. Бороды тоже не было, вместо неё — едва заметная щетина и широкая ребяческая улыбка. На вид Рику было около тридцати. Сейчас, когда вокруг голубых глаз появились гусиные лапки тонких морщинок, Рик выглядел совсем другим человеком. Ниган достал смартфон и быстро сделал снимок фотографии. Глядя на получавшееся фото, он почувствовал, что с Риком Граймсом произошло что-то очень страшное. В гостиной он увидел до боли знакомую картину: неразобранные коробки, хаотично развешенные на стенах дешевые рамки с дорогими воспоминаниями, большой и мягкий диван. Тут и телевизор, разве только не пузатый динозавр как на рисунке Карла. Ниган опустился на диван, сделал ещё один глоток пива и прикрыл глаза, прислушиваясь. Сначала — полная тишина. А после крохотными паучками стали выскальзывать из темноты звуки, разносившиеся со всех сторон: из коридора доносился неразборчивый голос Рика, снаружи проехал, скрипя гравием, автомобиль, где-то каркнул заносчивый американский ворон. Звуки ночью как звездное небо: вроде бы кромешная темнота, а на самом деле, если присмотреться — редкий далекий блеск. — Ниган, ты спишь? Ниган вздрогнул и перевёл потерянный взгляд на Рика. Оказывается, он задремал на добрые полчаса, а ощущалось, будто прикрыл глаза на пару минут. Пиво остыло, банка покрылась конденсатом, но он все равно сделал глоток. — Как Карл? — Уснул. Кажется. Или сделал вид, что уснул. — Пусть выдохнет. Выговор и завтра сможешь продолжить, — Ниган поднялся с дивана и пошёл вслед за Риком на кухню. — Я не ожидал, что он такое сделает. Карл ведь такой спокойный. — Значит, было что-то очень важное. — Так почему он этим не поделится? — Рик достал из холодильника пивную банку, задумчиво перекидывая ее между ладоней. — Потому что для него это правда важно. В его мире он уже взрослый пацан и прочее дерьмо. Все дети считают, что они дохрена взрослые и пускай, — Ниган остановил Рика жестом, — пускай ты не согласен, но это так. В отличие от детей мы можем посмотреть назад и заключить, что в свои четырнадцать лет мы творили хуйню и были полными идиотами, но Карл-то живет в своём «здесь и сейчас». Рик с горечью покачал головой и наконец открыл свою банку пива. — Он никогда прежде не дрался. — Ну, все мальчуганы рано или поздно ввязываются в драку и оставляют друг другу пару синяков. — Когда дерёшься впервые, то все иначе. Не больше пары ударов. А тут... Ниган, я такое вижу только на работе. Стренд прекрасно понимал, к чему клонил Рик и в ответ только кивнул. Это ясно как день: нормальные дети дерутся до первой крови, а не до последней. Но ни Рон, ни Карл не остановились. — Понабрался от тебя, — хмыкнул Ниган после долгой паузы. — Что? — Какой человек в здравом уме пойдёт работать в полицию? Только сраный маньяк с полетевшими набекрень мозгами, — Ниган поддался вперёд, буравя Рика пристальными взглядом. Между ними повисла тяжелая пауза. А потом Ниган вдруг прыснул смехом. Встревоженный Рик непонимающе моргнул, а затем на его лице промелькнуло что-то такое, чего Ниган прежде никогда не замечал: выражение человека, которому было стыдно признавать свое удовольствие. С деланным возмущением Рик выдавил искреннюю улыбку. Обоим стало как-то неловко. — С тобой невозможно говорить серьезно. — Рик, ты только и делаешь, что серьезно говоришь со мной. Только ты можешь двадцать сраных минут рассказывать мне о работе УБН вместо того, чтобы смотреть ебанный сериал. — Это была правда тупая сцена. Как они сразу не смекнули, что это подсадная утка Хайзенберга? — Рик устало потёр переносицу. Он все еще выглядел вымотанным, но Ниган успел подметить, что если Рика отвлечь от мрачных дум, то он менее охотно закапывает себя в могилу собственных сожалений. — Ты просто не умеешь наслаждаться шоу, Рикки. — Я умею. Просто... — Не-а. Ты вообще ничем не умеешь наслаждаться, — мотнул головой Ниган. — И я имею ввиду наслаждаться чем-то для себя любимого, сечёшь? — Неправда. И не будь таким ублюдком. — Тогда докажи мою неправоту. Я весь внимание. — Ну, — Рик собрался, перерывая в опустевшем разуме жалкие воспоминания. Даже после случившегося с Карлом он попытался ответить на очередной вызов, категорически отрицая возможность просто сдаться. Казалось, что Рик не умеет сдаваться: любые его неискренние слова примирения в конце концов приводили к неизбежному возмездию, тщательно выверенному и поданному с чувством. Рик задумался и ему моментально захотелось закурить. Обычно он выходил на улицу, но сейчас открыл настежь окно, встал у него в одной футболке и подкурил. Выдыхая дым и делая очередной глоток пива, он выигрывал себе время. Он попытался откопать какое-нибудь приятное воспоминание о прошлом. Например, вспомнить первые дни медового месяца, который у них с Лори проходил в Атланте, как раз во время олимпиады, или найти какой-нибудь славный момент на службе. Но все его воспоминания — фальшивка, неподтвержденная свидетелями история, собранная по найденным дома фотографиям. Так же он вспоминал свои школьные годы, академию, родственников. Особенно усердно и со слезами на глазах он пытался вспомнить детство Карла, выудить из опустевшей головы каждое крохотное воспоминание. Мысль об упущенных и навеки забытых моментах пугала больше всего на свете. Рик понял: он не победит на поле этой битвы. Он не хотел, чтобы все зашло так далеко, но пути назад уже нет. — Я не помню, — заявил Рик и стряхнул пепел за окно. — Я мало что помню. — Это как? — У меня проблемы с памятью. — Заразные? Или уже деменция началась? — Последствия комы, — Рик говорил спокойно, но вот мгновение, и появлялся тот южный прищур, а брови странно изгибались, балансируя между презрением и отчаянием. Поза становилась напряженной из-за наигранной расслабленности, и все его естество среди противоречивых сигналов громко кричало: не связывайся со мной. Но когда Ниган не щёлкал рычащую собаку по носу. — Я упускаю что-то грандиозное о тебе, офицер. Сначала, пулевые ранения, теперь кома. Ты точно не агент ФБР под прикрытием? — Ничего грандиозного. Издержки службы. — И... Как твоя семья справлялась с этим? Карл, Лори? — Наверное, можно сказать, что для всех это было странно, — Рик чуть расслабил плечи, смотря в одну точку и пытаясь найти нужные слова. — Карл справлялся хорошо, даже учитывая, что мы не могли общаться достаточно часто. С Лори же все прошло не так гладко. Ну, ты видишь. Ниган не смог сдержать вопроса, и все-таки его тон сменился на куда более мягкий: — Ты все ещё любишь ее? — Я не знаю. Просто она всегда была рядом и я, можно сказать, привык. — Но когда вы были молодыми, м? Что-то же позволило ей сказать «да» и стать миссис Граймс, — Ниган вынужденно сменил тон их разговора и выдал широкую улыбку. — Вряд ли ты получишь тут удивительную историю о нашей встрече и пылкой любви, — Рик выбросил сигарету и сел обратно за стол. — Она была моей первой девушкой, и я просто решил, что сделать предложение — это естественное развитие наших отношений. Ниган был удивлён. Абсолютно искренне и без издевки. Услышав подобное от любого другого человека, он бы либо не поверил или решил бы, что имеет дело с безнадёжным идиотом. Однако Стренду удалось узнать Рика достаточно хорошо, чтобы понять, что шестерёнки в кудрявой голове крутились в иную сторону; южный акцент скрывал под амплуа сурового шерифа не деревенщину, а консервативного джентльмена. — Черт, думал, такие как ты вымерли. А теперь только честно: у вас был секс до свадьбы? — Ниган нетерпеливо поддался вперёд. — Я настолько плох в твоих глазах? Выгляжу как ученик христианской школы или что? — Рик склонил голову с усмешкой. — Я просто прикалываюсь. Знай, что я всем сердцем люблю твое благонравие. — Просто твое отсутствует напрочь. Ещё полчаса, и они переместились на диван. На кофейном столике лежало с полдюжины пустых банок пива. Ниган раскинулся на подушках, одним плечом привалившись к Рику. Они переключали каналы телевизора, то ловя гипнотизирующие телешоу про паразитов, то натыкаясь на никудышные фильмы девяностых годов. Никуда сегодня Ниган не поедет — это сразу ясно по виду клюющего носом Рика, но продолжающего с искренней заинтересованностью наблюдать за бегающими на телеэкране персонажами. — Ниган, тебе принести постельное? — произнёс Рик уже на титрах фильма. — Не, я так. — Я принесу плед тогда. Сиди. Хлопнув Нигана по бедру, Рик встал с дивана и в мелькающем свете телевизора вышел за пледом. Ниган выкинул пивные банки, стараясь не слишком шуметь, а добравшись до дивана, скинул с себя обувь и штаны. Рик вернулся с невообразимо огромным шерстяным свёртком, по габаритам больше похожим на спальный мешок. — Ты меня собрался закатать в сраное буррито? — Можешь укрываться своими носками, если такой умный, — Рик кинул Нигану плед. Граймс встал посреди гостиной, неосознанно сунув пальцы за шлевки джинсов и переминаясь с ноги на ноги. Молча уйти спать или даже пожелать доброй ночи, казалось, было недостаточно после всего произошедшего. Ему хотелось выдавить из себя слова благодарности, да и вообще высказать то, как его искренне тронула поддержка Нигана, как важно было его внимание к Карлу, как ему вообще понравилось проводить время вдвоём: ради себя, а не ради кого-то ещё. Это он вслух не скажет, но про себя все же признает, что Ниган был абсолютно прав. — Ну и повезло нам... Спасибо, что помог сегодня, я у тебя в долгу. — Да не парься. Я сделал то, что должен был. — Что насчёт второй попытки? На следующей неделе, например. — Ах, зовёшь меня на свидание? А я думал, ты терпеть не можешь мой ужасный характер, — усмехнулся Ниган. — Ну, мне нравится твой ужасный характер. Заметив ответную усмешку на лице Рика, Ниган сразу заулыбался шире. Ему ни разу не удалось заставить Рика смеяться в голос, даже улыбаться достаточно широко, чтобы увидеть наконец, был ли он человеком с той фотографии или же стал совсем другим. Пускай пока он выжимал из Рика только усмешки, однако попытки Граймса их сдержать лишь сильнее подначивали Нигана в своей авантюре. — Хочешь составить компанию? — Ниган в недвусмысленном намёке похлопал по месту рядом, даже попытался состроить серьёзное выражение лица, да только шальной блеск в глазах выдавал его перед Риком с потрохами. — Хотя, твоя задница тут вряд ли поместится. — Ты меня своими шпалами насквозь проткнешь. Лучше забирайся ко мне, оставлю дверь приоткрытой, условный стук ты знаешь, — хмыкнул Рик со странной улыбкой и погасил в гостиной свет.

***

Время ещё никогда не летело так медленно. Каждые секунд тридцать Рик кидал короткий взгляд на наручные часы. Из прижатого к уху мобильника назойливым перфоратором доносился голос жены. Пробка почти не двигалась. Иногда Рик лениво дергал рычаг передач, и колонна машин дергалась вместе с ним на один-два метра вперед. Рик елозил в кресле, перекладывая телефон от одного уха к другому. Он весь взмок. Разговор с Лори затянулся уже на лишние сорок минут, и пускай он пытался абстрагироваться от слов, шум ее голоса бил по голове как молот по наковальне: звонко и в полную силу. В салоне воняло выхлопными газами. Желудок ныл после неудачного завтрака. Рик снова попытался приготовить завтрак по рецепту Нигана и снова потерпел неудачу. — Ты меня вообще слушаешь? Хоть одно мое слово понимаешь? — Я слышу тебя. Весь этот час слышу. — Как вообще до такого дошло, как ты это допустил, Рик?! Почему я случайно узнаю, что моего сына избили, а не ты мне говоришь об этом? Ах да. Естественно. Рик провёл воспитательную беседу с Карлом на следующий же после драки день. Им обоим подобный разговор не был особо приятен. Наказания Карл так и не получил, но следующие пять дней на нем лица не было. Рик не знал, что ему делать и от безысходности положения просто предложил об этом забыть при условии, что подобное не повторится. И если Лори ничего не узнаёт. Будь прокляты современные технологии с видеозвонками. — Его не избили. — Ещё хуже, Рик! — Слушай... — Ему у тебя одиноко, он не живет как нормальный ребёнок! Вечно ты строишь из себя самого правильного, и смотри, к чему это привело. Это твоя вина. Сначала ты давал Карлу пистолеты, теперь он дерётся... Что дальше? А? — Это произошло один раз. И Карл сам понял, что он ошибся. — Тебе надо... — Я знаю, как воспитывать моего ребёнка. Может, ты лучше займёшься воспитанием своего? — отрезал Рик. Вместо громкой ответной реакции, после которой Рик готов был поклясться, что уже потеряет самообладание, раздался тяжёлый вздох. Медленный и страдальческий; так вздыхали нарочито печальные зрители смертных казней: «Упокой господи их душу и пусть они вечно горят в геенне огненной». — Знаешь, Рик, ты всегда был таким скучным. Я это только недавно поняла, — вдруг произнесла Лори с неуместным изумлением. — Ты всегда знал только работу. И теперь я вижу, как это отражается на воспитании Карла. Рик нахмурился. Он в полную силу почувствовал разрывающую на части голову боль, ощутил, как его ладони начинают трястись. Он бы хотел сейчас сорваться, разбить что-то, сломать, упасть на пол, почувствовать боль, позволить себе плакать. Но он только крепко сжимал в руль и ждал, посмеет ли бывшая жена продолжить. И она продолжила. — Пойми, что все проблемы от тебя. Все это уже давно знают, уверена, что и Карл тоже. Он хороший мальчик, но ты приносишь трудности. Он этого не заслуживает. Я так считаю, Шейн так считает. У тебя со мной не срослось, вряд ли вообще когда-либо получится с кем-то, поэтому... — Причём тут это? Это вообще не имеет никакого значения, — просипел Рик. — Конечно, не имеет. Для тебя ничего не имеет значения, даже собственный сын, как оказалось. Снова повисла тишина. Рик почувствовал, что у него дёрнулся глаз, напряженная шея разнылась от распространяющейся боли. Тёмная пелена ярости перед глазами ослепила на пару долгих секунд. Рик крепче сжал руль и наконец произнес: — Если ты захочешь ещё хоть раз обсудить со мной воспитание Карла, — подчеркнуто спокойно и вкрадчиво произнесённые слова заставили Лори замолчать, — то приезжай со своим адвокатом и говори мне это вживую, при моем сыне. Надеюсь, мы поняли друг друга? Отлично. Оставив последнее слово за собой, Рик бросил трубку. Откинув мобильный телефон на соседнее кресло, Рик взялся обеими руками за руль. Он грубо перестроился, подрезая автомобиль слева, выехал в крайний левый ряд и пересёк две желтых сплошных. По узкому одностороннему переулку с мощеной дорогой он уверенно отдалялся от своего пункта назначения. Срать на налоговую, он ещё успеет туда зайти. Вместо этого Граймс петлял по улицам западной части города, видя, как узкие переулки окрестностей Даунтауна расползаются в размашистые пути от одного огромного торгового центра к другому. Остановившись на парковке гипермаркета, Рик нехотя прокручивал в голове слова жены, хоть и пытался отвлечься на другую тему. Но уже на второй сигарете его яростный запал перерос вдруг в апатичную печаль. Он никогда не замечал за Лори желания задеть его, но получалось у нее прекрасно. Как иронично, что Ниган только и делал, что пытался подловить Рика и задеть очередной колкостью, а в итоге лишь распалял где-то внутри Граймса желание жить. Осознание пришло так легко и просто, что Граймса оно даже не удивило: рядом с Ниганом ему было хорошо. Вот так легко и просто. При нем можно было не сдерживаться; в голове не возникало мысли, что себя надо контролировать Держа губами догорающую сигарету, Рик бегло протер очки о край куртки, но от мутности это не помогло. Слабо щурясь, он достал из кармана мобильный телефон и кошелёк. Добротная кожа была изрядно потёртой после десяти лет использования, но такая вещь прослужит ему ещё столько же. Половины растопыривались в стороны как телефонный справочник, изнутри выглядывали бумажки. Рик считал подобное проявление неопрятности своей главной вредной привычкой: он пихал в растолстевший кошелёк выданные ему визитки, чеки из магазинов, записки сослуживцев, даже купоны на скидки, которые не собирался использовать. Раз в пару недель он выкидывал весь мусор, а спустя пару дней опять начинал его собирать. Только в этот раз он не слишком торопился из-за одной-единственной розовой бумажки врачебного рецепта. Будь она проклята за то, что существует. Это не для него. Как там его назвал Ниган? Благонравный? Верно, он воспитанный, правильный коп. Хорошие копы не курят травку. Хорошим копам не изменяет жена. Хорошие копы не напиваются до потери пульса. Хорошие копы не угрожают сослуживцам. Хорошие копы вообще не угрожают людям. Хорошие копы тем более не заигрывают с теми, кому угрожают. Черт. А ведь он реально заигрывал. Вашу мать. Как так вышло? Зачем? В смятении Рик выудил из кошелька рецепт и пробежался по нему глазами. Вычитывая каждую строчку, даже самую скучную, будто читал состав освежителя сидя на унитазе: от скуки и со скрытым желанием обнаружить там что-то интригующее. Но ничего особенного не было: вот имя Рика, информация о преобладающим над ТГК количеством КБД, подпись Салазара, печать. Ничем не отличается от любого другого выписанного ему рецепта. Перед Риком будто окно с видом на кровавую бойню, а он стоит себе спокойно и смотрит через пуленепробиваемое стекло. Он знал, что за пределами лечебных свойств марихуаны и присущему ей расслаблению ломались человеческие жизни, строились нелегальные империи и крепли фармакологические корпорации; несколько движений ручкой, и Рик получал абсолютно легально то, за что они в департаменте каждый день арестовывали людей. Хотя, если говорить профессионально, арестовать человека можно за что угодно. Рик взглянул на часы и в попытках убедить самого себя решил, что метнётся в ближайшую аптеку. Если будет закрыта — значит, не судьба. А если открыта... То он ещё посмотрит.