Невольность выбора

Женщина стояла на лестничном пролете, не решаясь сделать несколько шагов до квартиры Прекрасных. Но даже здесь она слышала, что по обратную сторону двери было неспокойно. Они ругались. Регина почему-то точно была уверена, что знала тему их ссоры. Да, что скрывать, эта тема как раз сейчас стояла почти под дверью, не в силах преодолеть порог помещения. Но на часах было уже 6:15 p.m. и стоять, и дальше слушать исходящую из квартиры ругань было бы просто неприлично. И Генри, должно быть, ждал ее. Тяжело втянув воздух в легкие, брюнетка преодолела последние ступеньки и постучала в дверь, легко, неуверенно. Все звуки тут же исчезли, и в следующую секунду дверь открыла белокурая женщина. В одной руке она держала полотенце, судорожно вытирая ладони. - Простите, я опоздала, - не зная, что еще можно сказать, промямлила Регина, входя в квартиру. Все было здесь точно так же как и обычно, если не считать Дэвида и Белоснежку, которые стояли по разные углы комнаты. Мери Маргарет явно была зла, Дэвид же потирал виски, пытаясь прийти в себя. - Ничего страшного, - сказала Эмма, даже немного улыбнувшись, что не скрылось от Королевы. Неужели эта женщина ее больше не ненавидела? Это не укладывалось в голове, столь разительные перемены… - Проходи, - продолжила блондинка, - и, кстати, я не сказала этого у колодца, так как была немного в шоке, но … - она немного помедлила, - спасибо, что помогла нам. Казалось, Регина потеряла дар речи. Спаситель благодарила ее? ЕЕ? Злую Королеву? Хоть это имя уже перестало ей принадлежать, и она начала поступать правильно, принимать благодарности ее никто не учил, и это было странно. Поэтому Регина только кивнула в ответ, тут же переключая свое внимание на сына, который в этот момент сбежал по лестнице и, подбежав к матери, крепко обнял. - Я рад, что ты здесь. - Я тоже рада, - ответила Регина и поцеловала сына в щеку. Эмма смотрела на них, отойдя немного в сторону. Может, она и правда поменялась, думала женщина. Она готова была дать ей второй шанс, хотя бы ради Генри. Жаль, что Мери Маргарет не готова была поступить так же. Эмма уже целый час выслушивала ругань родителей, но к единому мнению никто из них так и не пришел. Возможно, Регина спасла ее от продолжения семейной драмы, или же она только подольет масла в огонь. Генри потянул маму к столу, усаживая на стул рядом с Эммой, которая уже предвкушала этот волшебный вечер. Дэвид и Мери Маргарет сели по своим местам прямо напротив них. Мальчик оказался во главе стола, что ему определенно нравилось. Все молча смотрели друг на друга, не зная, как начать беседу, и вообще стоит ли что-то говорить. Атмосфера потихоньку накалялась, и все как будто слышали, как уголь потрескивает в печи, ожидая выплеска эмоций, но Генри всех опередил. - Ну что, все готовы слушать наши приключения в Зачарованном лесу? – спросил он, улыбнувшись Регине. - Конечно! – воскликнул Дэвид. – Начинай! – подбодрил он и принялся накладывать себе еду, про себя молясь, чтобы все прошло нормально, и все хоть немного расслабились. И, казалось, это сработало. Генри что-то увлеченно рассказывал, Эмма разливала всем сок, а Белоснежка накладывала дочери салата. Регина же сидела с пустой тарелкой, просто наблюдая за тем, как Генри оживленно рассказывает свои достижения, пока Дэвид не взял ее тарелку, намереваясь положить жаркого. Конечно, этот маленький жест не остался незамеченным, и если Регина только кивнула в знак благодарности, то Белоснежка, закатив глаза, стала только быстрее запихивать в рот салат, стараясь просто продержаться этот вечер. Прошло около часа, когда все, наконец, было съедено, и только тарелка Миллс все еще была полной. Регина не притронулась к еде, только изредка пила сок и довольно смотрела на сына, который продолжал рассказывать ей о Зачарованном лесе. Остальные не имели сейчас никакого значения, ровно, как и этот веселый ужин. Только разговор с сыном. Иногда она его что-то спрашивала, иногда он останавливался, чтобы передохнуть, но его желание продолжить рассказ было слишком велико, и он мог продержаться и пяти минут без нового комментария. Эмма начала убирать посуду и, заметив, что Регина ничего не съела, коснулась ее спины, чтобы отвлечь от рассказа сына. Брюнетка тут же дернулась в сторону, резко зажмурив глаза и сжав губы. Эмма убрала руку, в замешательстве окинув ее взглядом. - Не ешь нашу еду, отворачиваешься от простой дружелюбности… Ты нисколько не изменилась, Регина, - строго сказала Мери Маргарет, не обращая внимания на осуждающий взгляд Дэвида. - Не надо… - начал было говорить Генри, прекрасно понимая, во что сейчас это может перерасти, но был тут же прерван Региной, которая, только покачав головой, повернулась к Белоснежке. - Ты даже понятия не имеешь, о чем говоришь, - спокойно сказала она. Ожог все еще неприятно покалывал, напоминая о себе, но Регина не собиралась терять терпение, по крайней мере, пока. - Ты отшатнулась от Эммы, как от проклятой, и не притронулась к еде. Может быть, думаешь, что я ее отравила, так хочу тебя обрадовать – это исключительно твоя прерогатива. Дэвид устало прошелся рукой по волосам, отчетливо понимая, что если первая фраза была небольшой молнией, то гром вот-вот должен был прозвучать. И в этот раз в лице Регины Миллс. - Не надо, бабушка, ты же ничего не знаешь! – воскликнул Генри, стараясь наладить ситуацию. Регина тут же развернулась к нему, не хватало еще, чтобы сын сказал про ожог, Снежка определенно была не настолько наивна, чтобы поверить в ее байку про батарею. Но то, что сказал Генри, прозвучало еще хуже: - Мама не ела, потому что слушала меня, и она оттолкнула Эмму только из-за проклятого ожога на спине! – закричал он, пристально смотря на Белоснежку и Эмму, которые, казалось, вообще не понимали, что происходит. – И мы все должны быть благодарны! Только так они могли спасти нас! Мы же семья! - Мы далеко не семья, Генри, - стараясь не звучать слишком грубо, сказала Белоснежка. - Подожди… как связаны ожог, благодарность и наше спасение? - не поняла Эмма и пристально посмотрела на сына, который, бросив виноватый взгляд на сидящую рядом с ним Регину, замолчал. Он уже понимал, что ляпнул лишнего, но такое отношение ему не нравилось. Если бы все знали, что его мама для них сделала, возможно, все было бы по-другому. Регина внимательно смотрела на сына, стараясь прочитать его мысли, как вдруг в голову пришел такой простой ответ. «Он все знает». - Генри, ты… - начала говорить женщина, встречаясь с виноватым взглядом мальчика. - Я все знаю, я подслушал, прости. Но если бы они знали, что Мистер Голд заставил вас сделать, они бы так не говорили, - оправдывался он, не замечая, как напротив сидящий Дэвид лихорадочно поглядывает на всех собравшихся. Их спокойный и тихий мир только что рухнул. - Голд заставил вас что-то сделать? – цепляясь за фразу спросила Белоснежка, тут же посмотрев на мужа. Регина шокировано смотрела на сидящего перед ней сына. Он точно все знал, поняла женщина, тут же переведя взгляд на Дэвида, который, казалось, потерял дар речи от услышанного и так же удивленно смотрел на нее. Скандал вот-вот должен был разразиться. - Генри, поднимись наверх, - сказала Регина, голос ее звучал спокойно, хотя то, с какой силой женщина сжимала стакан, говорило об обратном. - Но мам… - начал говорить Генри, но Регина только строго посмотрела на него, а Эмма подтолкнула к выходу. Хоть в чем-то ни были солидарны, а предстоящий разговор был определенно не для ушей мальчика. На этот раз Генри не стал спорить, а, только опустив голову, поплелся в свою комнату. Как только звук от захлопывающейся двери озарил пространство, в гостиной начался скандал. Белоснежка кричала на Дэвида, требуя объяснений всему происходящему, а мужчина, только говорил, что они сделали все для них, и что сейчас сделка с Голдом уже не имела никакого значения, ведь все вернулись домой и были счастливы. Но Мери Маргарет этого было мало, она еще со вчерашнего дня заподозрила что-то странное между ее мужем и Региной и не хотела отступать, не зная полной картины происходящего. Они продолжали кричать друг на друга, но никто не хотел сдаваться. Эмма было попыталась их разнять, но, получив и свою дозу негатива, примирительно подняла руки и отступила назад. Это продолжалось непонятно сколько времени, пока Регина молча не встала со стула, тем самым привлекая к себе всеобщее внимание, и осторожно, стараясь не сильно задевать кожу, сняла пиджак. Сжав в руках темную ткань, она повернулась спиной к Белоснежке, немного стягивая белый топ с плеча. На коже ярко выделялась бабочка, клеймо, которое уже не было смысла скрывать. Возможно, так они бы прекратили спорить, подумала Регина. - Это то, что ты хотела знать, - она обернулась к Белоснежке, сверля ее взглядом. – Теперь довольна? Вам больше нечего спорить. Дэвид удивленно смотрел на Регину. Он не ожидал, что она покажет клеймо, или что решит таким образом заступиться за него. Да, в ней определенно было то, что каждый раз удивляло его. Она умела жертвовать. Может быть, потому что сама часто выступала в этой роли. Он не знал, но точно был благодарен. Регина встретилась с его взглядом, видя, как доброта и понимание отражаются в голубых глазах. Она только кивнула. Возможно, такая правда всех устроит, необязательно раскрывать все карты. Вернее, этого просто нельзя делать. Они оба это прекрасно понимали. Белоснежка и Эмма смотрели прямо на ожог, не имея возможности отвести взгляда. Эмма тяжело сглотнула, чувствуя тошноту, подступающую к горлу. Тошноту от собственного недоверия. Эта женщина определенно была не той, кого она встретила в первый день своего появления в проклятом городе, нет, это была не Злая Королева, а просто Регина Миллс, женщина, мать, готовая пойти на все ради своего сына. - Теперь ты понимаешь? – спросил Дэвид жену, чувствуя, что что-то в ее взгляде было не так. Она продолжала смотреть на рану, как завороженная, перебирая в уме все, что вызывал у нее образ бабочки. А определение этому было только одно. И женщина это знала. Еще в детстве, когда она иногда ускользала из дворца, девочка натыкалась на женщин с такой меткой. Одной из них она предложила попить, а люди стали оборачиваться на них. Только позже в замке нянюшка рассказала ей причину такого поведения. Она назвала их павшими. Конечно, девочка тогда не придала этому значения, но спустя годы взросления смысл данной фразы стал полностью ясен. И вот сейчас она видела этот знак на спине Регины, знак, из-за которого в древние времена женщин избегали, а некоторых закидывали камнями. И она не знала, что думать. - Почему бабочка? – задала она волнующий ее вопрос, пристально смотря на Дэвида. Мужчина выглядел слегка обескураженным, взгляд тут же метнулся к Регине, которая уже надевала пиджак. Минута молчания, казалось, тянулась слишком долго. - Откуда нам знать… - ответила за мужчину женщина, перебирая края пиджака пальцами. - Голд никогда не делает ничего без цели, ты то должна это знать, как никто другой, - быстро сказала Белоснежка, переводя взгляд на мачеху. От замешательства в глазах женщины, ей стало как-то не по себе. - Не везде надо искать подвох, Мери Маргарет, - вмешалась Эмма, но внезапный звон в воздухе показал, что Королева врет. Блондинка перевела взгляд на нее, внимательно смотря в карие глаза, которые только пристально смотрели на ее отца, стоящего по другую сторону стола. Они оба лгали. Взгляд Эммы и проскользнувшее в нем непонимание не укрылось от Белоснежки. - Они нам врут, ты же почувствовала это, Эмма? – спросила она. - Вы знаете, почему это бабочка, да? – блондинка сделала пару шагов, оказываясь напротив Регины. – Почему это бабочка, Регина? В чем был смысл сделки? – настаивала она. Женщина только тяжело вздохнула, спина выпрямилась, подбородок гордо взлетел вверх. - Я не обязана перед вами отчитываться, Мисс Свон, - строго сказала она, в голосе прозвучали стальные нотки. – Мы сделали все, чтобы вытащить вас. - Я знаю, что означает это клеймо, Регина, - встряла Белоснежка, приближаясь к женщине с другой стороны. Она резко схватила ее за руку и развернула к себе. – Только я хочу знать, КТО это был? Регина скинула руки падчерицы с себя, отступая на шаг. Вся картинка начинала рушиться прямо на глазах. И как она могла подумать, что, открыв только часть правды, они смогут уберечь остальное. Два идиота, вот кем они оказались. Женщина перевела взгляд на мужчину, ища поддержки. - Мы сделали то, что должны. Мы хотели спасти вас! – воскликнул Дэвид, приближаясь с другой стороны. - Мы??? – казалось, Белоснежка была на взводе, и смысл происходящего обрушился как ушан с холодной водой. Резко развернувшись, она залепила пощечину Регине, которая поднесла руку к разбитой губе, горько усмехнувшись. Дэвид пытался сдержать Мери Маргарет, но та только кричала на него, всеми силами пытаясь оттолкнуть мужа. - И вот это твоя благодарность.. – Регина вытерла ладонью кровь с губы. - Я не обязана говорить спасибо за то, что ты спала с моим мужем!! – закричала Белоснежка, отталкивая от себя Дэвида. - Стоп! Стоп! Спала?? Вы вообще о чем? – не понимала Эмма. Она в шоке смотрела на все происходящее, не веря своим глазам и не понимая случившегося. - О чем?! Думаешь, это просто клеймо? – воскликнула Белоснежка, окончательно теряя терпение. – Нет! Это знак шлюхи! – она тыкнула пальцем в Регину. Регина уже хотела занести руку для пощечины, но отступила. Растолкав всех, женщина направилась к выходу, но внезапно почувствовала резкий хват за запястье. Грубые слова уже были готовы слететь с губ, как она наткнулась на понимающий взгляд Дэвида. - Прости, - сказал он. - За что ты извиняешься перед ней? - возмутилась Белоснежка, делая несколько шагов к двери, но Эмма остановила ее, схватив за руку. - За вас! - обернувшись, крикнул Дэвид. Он хотел еще многое сказать, но слова Регины заставили его замолчать. - Хватит, не рушь то, что только что обрел, - сказала она, пристально посмотрев на него. Мужчина хотел было возразить, но Регина только покачала головой. - Я лучше пойду, передай Генри спокойной ночи и… спасибо за приглашение, - женщина улыбнулась уголками губ, но глаза так и остались неподвижны. Дэвид только кивнул и проводил взглядом женщину, тяжело вздыхая. Когда он развернулся к Белоснежке, в ее глазах читалось только непонимание и обида. Да, эта ночь определенно не будет короткой, понимал он.

***

Только когда Регина оказалась дома, она поняла, что так ничего и не сказала Дэвиду о ребенке и всей ситуации с Голдом. Но, как оказалось, им и без этого было о чем поговорить. И вообще идея с рассказом этой новости становилась все менее привлекательной. Регина понимала, что если бы сказала все, то жизнь Дэвида бы разрушилась. Разве друзья так поступали? Она не знала, что делать. Было уже слишком поздно и, все, что сейчас хотелось - отдохнуть. Регина молча открыла дверь спальни и, не раздеваясь, опустилась на кровать. Теперь все, кроме Генри, знали всю правду. Значит, всеобщая известность была только вопросом времени.

***

Регина проснулась посреди ночи, услышав какой-то непонятный шум внизу. На первом этаже кто-то явно ходил. Голд, это была первая мысль, и женщина инстинктивно сжалась и накрыла ладонью живот. Зачем он опять пришел? Встав с кровати, Регина осторожно открыла дверь и вышла из спальни. Света нигде не было. Медленно переступая с ноги на ногу, она спустилась по лестницам, стараясь не создавать лишнего шума. Неожиданный шорох с дивана привлек ее внимание, и женщина резко развернулась, готовая в любой момент применить заклинание. Но то, что она увидела, просто не укладывалось в голове. Дэвид сидел на диване, голова опущена на руки, пальцы массируют виски, глаза закрыты. - Что… - Регина сделала шаг к нему. Запах алкоголя ударил в голову. – Что ты тут делаешь, Дэвид? - спросила она, но не приблизилась к мужчине. - Прости… - по дому пролетело тяжелое дыхание, Дэвид посмотрел на Регину, отрывая голову от рук. – Прости, что разбудил. Я не знал, куда идти, - его голос немного заплетался. - Что-то случилось? Я думала, Мери Маргарет простит тебя, - не понимала Регина. Она бы поняла, если падчерица злилась на нее, но на свою истинную любовь… Они же сделали это ради них? Разве это не стоило прощения, хотя бы для него? - Похоже, она не вполне согласна с тем, что это был единственный выход, - начал объяснять мужчина, протягивая Регине стоящий до этого на столе стакан с какой-то жидкостью. Женщина только покачала головой. Не в ее положении, подумала она. - Она выгнала меня, - Дэвид пробежался рукой по волосам, которые были растрепаны, как будто он пробежал несколько миль. – И да, она еще обзвонила всех вокруг, выставляя меня последним мерзавцем. Даже Бабушка не приняла меня, когда я пришел ночью, - горько усмехнулся он. Регина думала лишь минуту, стараясь понять все, что только что услышала. Вот все, чего она так боялась, и вылилось наружу. Только она не ожидала, что все так отвернуться от Дэвида. Собственное бичевание она бы легко пережила, а вот для него это было впервые. Женщина села на диван рядом с ним, вынимая из рук стакан. Запах виски резко ударил в нос, но она не отшатнулась. Отставив алкоголь прочь, женщина взяла его за руку, легонько сжимая. - Вы обязательно помиритесь, – уверенно сказала Регина, - можешь, переночевать у меня. Вернее, ты уже у меня, - она немного улыбнулась. - Да… прости, нашел ключи под дверным ковриком, - оправдывался Дэвид. - Ничего, пошли, я отведу тебя наверх, - женщина позволила ему обхватить себя, помогая подняться с дивана, но мужчина, оказавшись на ногах, только притянул Регину к себе на секунду, обнимая за плечи. - Спасибо тебе, ты очень хороший друг, - сказал он, отпуская ее, - но я, пожалуй, устроюсь прямо здесь. С этими словами Дэвид опустился назад на диван, забираясь на него с ногами и кладя под голову подушку. Спустя секунду в доме уже было слышно тихое посапывание. Глубоко вздохнув, Регина натянула плед на мужчину, забрала стакан с виски и поставила его на тумбочку. Она уже собиралась подняться в свою комнату, но, обернувшись, только прошептала: - Ты тоже хороший друг, Дэвид. Только сейчас она поняла, что никогда не сможет сказать ему о ребенке. Его жизнь и так находилась в стрессовой ситуации, а новость о ребенке бы только все усложнила. Регина прекрасно знала, что он любит Белоснежку, а она любит его. Они обязательно помирятся. Это только вопрос времени. А ребенок… Голд… она сама с этим разберется. Настоящий друг никогда не стал бы навязываться, разрушая жизни. Сейчас Регина это понимала. Сама. Она разберется с этим сама, повторила она про себя, только надо было придумать, как избавится от Голда. Конец главы.