Правило идеального человека

Дождь начался еще с середины второго сета, но до сих пор не желал прекращаться. Ойкава стоял на улице, подставив свою вечно безупречную шевелюру холодным каплям дождя. Вся его одежда, состоящая из футболки, пиджака и брюк, промокла насквозь, отчего Тоору время от времени невольно передергивало от холода. Было плевать. Раздражало все, начиная с погоды, заканчивая унизительными проигрышами проклятой Шираторидзаве, которые повторялись каждый год с удивительной периодичностью, причиняя уйму горечи и практически неуправляемой обиды. Почему, каким образом Ушивака раз за разом одной лишь грубой силой разрушал все безукоризненные решетки их планов и выбирался из клеток их стратегий... Как? Неужели ему, Ойкаве, всю жизнь придется оставаться в тени чужих талантов, вне зависимости от того, какими усердными и безжалостными будут его тренировки? Почему-то захотелось заплакать. Не успел Ойкава отмести эту неожиданную мысль куда подальше, как почувствовал горячую каплю, слившуюся с холодными струями дождя на его щеках. Столб, о который он опирался, неприятно холодил спину и оставлял неприятные ощущения где-то в области лопаток, но даже это было куда лучше, чем стояние в спортзале, под сеткой, где его команда, сгорая со стыда, обиды и разочарования, благодарила Шираторидзаву за «отличную игру», которая была отличной для всех, кроме игроков Сейджо. Внезапно вода перестала литься на его голову. Стало тише и немного спокойнее. Ойкава повернул голову и замер, столкнувшись с острым, внимательным взглядом пронзительных голубых глаз, обрамленных длинными серебристыми ресницами. Отвести от них взгляда по какой-то причине было невозможно, хотя эти два ледяных омута и не выражали абсолютно ничего. Ни жалости, ни симпатии, ни любопытства – ничего. Невысокая, почти прозрачная девушка, стоявшая перед ним и прятавшая его от дождя под своим зонтом, напоминала ангела со стеклянными глазами. Но, хотя ее глаза и были абсолютно бесчувственными, на аккуратных светлых губах блуждала легкая, обворожительная улыбка, полная неисчерпаемого обаяния и красоты. —Не стоит стоять так под дождем, — произнесла девушка журчащим, словно ручей, голосом, — простудитесь. —Не нужно так переживать обо мне, — собрав весь свой скудный запас силы в кулак, улыбнулся Ойкава. Он не был уверен, убедил ли девушку в своей искренности (в другой ситуации она бы и не помыслила о том, что он притворяется), но она вновь улыбнулась, прикрыв свои по-прежнему бесчувственные глаза, и ответила: —Не беспокойтесь. Возьмите мой зонт, а я не буду мешать. —Ну не могу же я оставить такую милую девушку мокнуть под дождем, — входя в роль, еще шире улыбнулся Тоору. Вообще, ему чужая жалость не сдалась и даром, но роль обаятельного и доброго Ойкавы Тоору не позволила ему сказать то, что он сейчас думает. —Ничего страшного, за мной скоро придет подруга, — вроде бы легкомысленно отозвалась блондинка, но глаза выражали ее абсолютное безразличие ко всему происходящему. Похоже, она уверена, что это не заметно со стороны. —Тогда, может, составите мне компанию, пока ждете подругу? — хотелось бы уже отпустить ее, но нужно держать лицо. Нужно. Неважно, нравится тебе это или же нет, никого в мире больше это не волнует. —Спасибо за предложение, — девушка нырнула под зонт, — меня зовут Акари Кага, а тебя? Ойкава удивился. Если эта девушка не была его поклонницей, то зачем же тогда подошла к нему? Повелась на привлекательную внешность? Вряд ли сейчас, мокрый, не в самом доброжелательном настроении и с которого ручьями стекала вода, Ойкава был таким же красивым, как и обычно. Сыграло чувство жалости? Это унизительно, но вряд ли. Захотелось помочь? Глаза девушки легко отвергали все его предположения. —Ну, так как же? — тактично повторила вопрос Акари. —А ты не знаешь? — не удержавшись, спросил Тоору. Акари хихикнула: —Ну, раз спрашиваю, то нет, не знаю. —Меня зовут Ойкава Тоору, — дал наводку парень, все же надеясь на ответную реакцию. —Очень приятно, Ойкава-сан, — нет, реакции не последовало. Лишь улыбка, украшенная неизменным, как показалось Ойкаве, безразличным выражением больших выразительных глаз. —Что ты здесь делала в такую погоду, Акари-чан? — разговаривать не хотелось, но все же Тоору не давал покоя вопрос: какая же причина у этой девушки с ангельской внешностью помогать ему? —Моя подруга приехала посмотреть на волейбольный матч двух местных команд, а я прогулялась по округе, пока ждала ее. Я не интересуюсь волейболом, поэтому не хочу смотреть на то, в чем ни капли не понимаю. А ты что делаешь здесь, да еще без зонта? —А я играл за одну из этих волейбольных команд. —За проигравшую, я полагаю, — похоже, эту девушку и в самом деле не волновали чужие чувства. Ойкава кивнул, чтобы голосом не выдать своего раздражения, — а за какую команду ты играл, Ойкава-сан? —За команду старшей Аобаджосай. Неужели не слышала о нас? —Ох — Акари смущенно взъерошила серебристую шевелюру, — я совсем ничего не понимаю в волейболе. К тому же, живу в Токио, поэтому совсем далека от этой вселенной. Не могу ничего сказать в ответ. Абсолютно ничего, прости. С первого взгляда она искренняя до безумия, будто с луны свалилась со своей честностью, а затем, взглянув в ее глаза, голубые, как арктические льды, становилось ясно, что ей абсолютно безразличны чужие чувства, она подошла к нему просто так, из исследовательского интереса, как он отреагирует на ее проявление лживой жалости. Увидев его реакцию, Акари намеревалась уйти, но не смогла из-за его маски, из-за ее маски. Они застряли друг рядом с другом, став жертвами собственной неискренности. Наверное, подумал Ойкава, в такие моменты лучше становиться похожим на Иваидзуми и посылать всех куда подальше далеко и надолго, чтобы не попадать в подобные неприятные ситуации. Внезапно в глазах Акари мелькнул тёплый огонек радости и она, вынырнув из под зонта и подняв руку над головой в приветственном жесте, крикнула: —Хи-тян! Я здесь! Они все равно больше не увидятся. Она живет в Токио, он – в Мияги, поэтому Ойкава все же спросил, подняв голову к небу: —Акари-сан, что тебе было нужно от меня? Зачем ты подошла? —Просто так. Из исследовательского интереса, — она, похоже, ответила искренне, судя по искоркам смеха в ее глазах. Ойкава холодно взглянул на неё, стерев с лица бесполезную в этот момент улыбку: —Ясно. Я так и понял. —Я поняла это, но я, честно, была рада помочь, — Акари ослепительно улыбнулась и убежала, постукивая каблуками о мокрую мостовую. Он провожал ее взглядом, уверенный, что завтра и не вспомнит о ней. Она уходила, уверенная, что этот парень совсем не интересен ей. И они оба ошиблись.