Маги на службе

Диз закрыл глаза и сосчитал до десяти, но картина перед ними, как и мысли в собственной голове не изменились — нельзя так. Когда вождь замахнулся ещё раз, собираясь ударить своего племянника, Диз уже стоял рядом и держал его руку, не дав осуществить задуманное. Яростный взгляд в ответ, набор звуков, каким-то образом составленных в слова, и понятная речь слева: — Он говорит, что чужакам не следует мешать воспитанию. — Он ведь ребёнок. Бить детей для них воспитывать? — Ой, Диз, брось и идём работать, у них подобное на каждом шагу. Вновь сосчитать до десяти и понять, что это так же бесчеловечно, как и ранее — избивать мальчика. Разве человек должен так поступать? — Это неправильно. — О, Свет, ладно, — вздыхает тот, вступая в контакт, потому что Диз всё так же удерживает мощную руку вождя без особого напряжения в мышцах: — Дваглум джин бе роз но-гал норд (Помощник мой считает, что неправильно это). — Зероз джин ду прос джин! Дале бин год иро браяро жи?! (Кровь моя и правила мои! Или хочет он его себе взять?!) — возмущённо хлещет словами вождь, а парень, упавший ему под ноги от ударов, сжимается от ужаса. — Даг, что он сказал? — уточняет Диз до того, как тот ответит отрицательно. — Ну, он говорит, чтобы мы не лезли, если ты не хочешь забрать его себе. — Он что, раб? Что значит забрать себе? — Таковы их правила, Диз, не меня спрашивай. — Что будет, если мы сейчас уйдём? — Ну, скорее всего бросит его на пытки в качестве наказания из-за этой ситуации. Я не знаю точно, но определённо ничего хорошего. На этом вождь не выдержал и снова обрушил поток слов, который понял только переводчик. — Что? — уточнил Диз. — Ну, просит нас поторопиться с решением. — Кто он вообще такой? — Вождь? — Ты издеваешься?! — вскрикивает Диз, теряя терпение, а Даг позади ржёт и проходит вперёд, кладёт руку ему на плечо, чтобы оттащить от вождя, но в силу бесполезности затеи уступает: — Ладно, спокойно, ты подрываешь мой авторитет. Этот парень его племянник от убитого им же брата. Вроде кости в горле, знаешь, делёжка власти и всё такое. Львы перегрызают котят предыдущего главы прайда, и эти делают так же, но почему-то он его не убил. Я не лез в их семейные дела. Вновь вождь исторгает речь, не понятную для Диза, но на этот раз он уточнить не успевает, Даг быстро тараторит ему ответ и уже нормальной речью поясняет: — Его раздражает, что он нас не понимает. — Как знакомо, — плюёт Диз, прекращая удерживать вождя, но не отступая от начатого: — Что значит забрать его себе? Что мне делать с этим ребёнком? — Диз, ему двадцать с лишним, по меркам этого племени, он уже не только половозрелый, но и десять раз совершеннолетний. У других в его возрасте по двое детей. Просто его положение здесь, ну, как пылинка, попавшая в глаз. Его убьют как не сегодня, так через пару лет. Ты можешь взять ответственность за него, и с этого момента он будет считаться частью нашей весёлой компании. Только решай быстрее, потому что вождь нервничает. — Дваглум ди так жинер? Блан варгас рин зарегнар жинер? (Помощник вам так нужен? Может, убить такого тупоголового следует?) — Жинер! — кивает, добавляя пару слов, и уже Дизу: — Решай, берёшь его себе или обрекаешь на страдания. Диз вообще-то не должен вмешиваться в дела племени, но в голове снова звучат чужие слова про бесчеловечность, и он подходит ближе и протягивает руку парню, помогает подняться и бросает Дагу: — Скажи ему, что идёт со мной. Что там переводит, уже не слушает, подобно быку не видящему препятствий идя вперёд. Малец, хотя да, вообще-то он уже мужчина по меркам здешних, тихо сидит и молча смотрит, как Диз ползает по земле, изучая почву этих мест, и осматривает листья, что-то иногда говоря. А сам Диз забывает о его существовании, занятый своей работой. — На лицо хлороз и недостаток калия, — бросает Дагу и тот послушно записывает, сидя на корточках рядом. — Разведи хелат железа и капни на жёлтые листья. Краевой ожог всё равно уже не вылечить. Дагу приходится с кряхтением подыматься и тащиться к колодцу, вытаскивать воду, доставать пакетики из их чемоданчика и играться всем этим, прежде чем вынести вердикт: — Хлороз, они зеленеют. — Здесь очень бедные почвы, кроме того забитые. — Известь или валентность не та? — уточняет, а Диз смотрит на него, как на полного тупицу, и приходится оправдываться: — Спец у нас ты, моё дело маленькое: переводить и помогать. И не смотря на это, они поддерживают легенду, что посланный организацией мастер именно Даг, потому что местные уважают бородатых. Из-за первичной ошибки Диз решил идти так и дальше, не уточняя роли, чтобы не подрывать установившийся авторитет. Да и сложно что-то доказывать, когда не знаешь языка. О парне, взятом на поруки, он вспоминает, когда начинает косить дозревшую до семян зелень, а тот бросается под серп, голося что-то возмущённо. — Он говорит, что ты уничтожаешь святую травку вождя, — бормочет под нос Даг, безбожно переврав смысл. — Объясни ему, что она инфицированная паразитами и является опасностью для других растений. Даг делает, и тот отступает, виновато опуская глаза. — По их порядкам, ты должен его выпороть. — Обойдётся. Парень падает на колени и подставляет запястья и шею, мешая Дизу работать и вводя его в замешательство своим поведением: — Скажи ему, что я не злюсь. Мы просто найдём аналогичные растения с иммунитетом к этим болезням. Даг переводит, продолжая записывать признаки хлороза и методы борьбы с ним в будущий учебник для местных земледельцев. Но тот не подымается с колен. — Что не так? — Кажется, он хочет наказания. — Как его зовут? — Вирал. — Скажи ему, что наказание последует позже, а сейчас пусть не мешает. С получением имени парень обретает всё большую чёткость в мозгу Диза, и кроме мелькавшей регулярно смазливой мордашки, крепкого телосложения и незавидной судьбы, становится… Ну, личностью. Проще закрыть глаза на того, кого ты не знаешь. Но он всё так же абсолютно не понимает, что в голове парня, пусть и видит уставшую и израненную душу насквозь. Обед они пропускают, Диз его не замечает, увлёкшись исследованием, а когда на племя опускаются сумерки — удивлённо понимает, что плохо разбирает, где листья, а где ягоды… Некстати гложет совесть — они привыкшие есть раз-два в сутки, а вот мальчик, наверное, голодный. Но Вирал дремлет под деревом, и когда его тормошат — испуганно дёргается и распахивает огромные голубые глаза… Диз открывает рот, сказать, что всё хорошо и надо возвращаться, но вспоминает, что тот ни слова не понимает. Приходится просто брать его за руку и тянуть за собой, потому что Даг уже ушёл. В выделенных им комнатах не горит свет, приходится зажигать его самостоятельно и мальчик снова пугается — когда десятки круглых шариков, прилепленных к стенам, вдруг зажигаются, он выдыхает что-то, что Диз принимает за восхищённое «магия-а». — Скажи ему, пусть разденется, и притащи еды, — просит, найдя Дага уже на лежанке на полу среди разбросанной одежды. — А? Зачем? — тянет полусонно, приподымаясь и щурясь. — Проверить его состояние. Двигайся. Им выделили одну комнату, но что для мага расширить себе пространство? Приведённый в неожиданно появившуюся комнату помощника Вирал удивлённо оглядывается, не догадываясь, что это пространство держит каркас из чёрных зачарованных труб. Его пальцы мелко подрагивают, пока раздевается, потому что думает, что им сейчас точно воспользуются как женщиной — прибывшие мастера не взяли с собой никого для таких целей. Диз тем временем выгребает свой шкаф, подыскивая то, что подойдёт по размеру своему… новому другу? Он не знает, как определить эти межличностные отношения, и языковой барьер довольно-таки ощутим. Выбрав пару комплектов — он сам не так уж и много с собой брал, — ставит в голове заметку, что надо будет сказать Дагу, чтобы сказал Виралу забрать свои вещи с предыдущего места жительства… Конечно, эта мысль тонет, когда оборачивается к обнажённому Виралу и видит ужас в его глазах. Но с криками наутёк не бросается, так что можно продолжать. Кожа у него тёмная, как и у всех в этом племени, смуглая, но неожиданно мягкая и гладкая. Ему приходится огладить почти всего его, надавливая в нужных местах, чтобы понять, здоров тот или нет. Можно, конечно, припрячь Дага, но тогда не избежать пошлых шуток. На рёбрах синяк, но сами кости целы, только в одном месте уплотнение, как после зажившего перелома или трещины. Становится жаль парня, но, можно сказать, кошмары закончились… Везде жизнь не сахарная. Когда-то Диз думал, что в этом океане просто нужно найти того, кто будет держать на плаву, но когда такая вот опора рухнула — понял, что лучше надеяться только на себя. Ещё у того шишка на голове, красивое лицо и правильная фигура, созревшая. Обрезанный член Диза почти не интересует, но на первый взгляд — всё нормально. У него нет нужного образования, чтобы проверить организм внутри, но, наверное, если кожа и волосы здоровые — внутри тоже нет никаких нарушений. Вирал долго не понимает, что ему предлагают одеться, поэтому Диз подводит его к кровати, садит и начинает одевать собственноручно. Почему-то из-за этого у Вирала накатываются слёзы, но так и не скатываются — слишком быстро берёт себя в руки. И уже в той самой первой комнатке, где стоит стол для еды, Диз просит: — Спроси у него, что не так. Даг долго общается с Виралом, пока Диз наливает себе воды, памятуя, что перед сном кофе лучше не пить, и вообще его запасы не безграничны. А на столе смесь из блюд местных и того, что они привезли с собой. — Ну и? — спрашивает, когда те замолкают. — Он думал, ты его возьмёшь, поэтому очень расстроился, когда ты не счёл его достойным. Диз не удивляется — слишком голоден, просто бросает: — Скажи, что пытался понять, насколько сильно его побил вождь. И пусть ест, завтра долгий день. На этом забота не прекращается — у местных слишком несбалансированное питание, а чужую еду Вирал есть боится. Дизу приходится самостоятельно класть ему на тарелку кусочки овощей и рыбы, да ещё и следить, нравится тому или нет — он слишком не хочет вынуждать есть невкусное. Сам знает, что у всех свои предпочтения. — Слушай, а почему ты его не взял, раз уж предлагают? — Не будь идиотом. — Я серьёзно. Здесь такие порядки — кто не работает, тот не ест. Он не работает. И его это беспокоит. Так как он не может нам ничем помочь, то надеется хоть так отплатить за помощь. Молчание тянется долго и когда Даг понимает, что ответа не получит, предлагает: — Отдай его мне тогда, я тоже могу о нём позаботиться. — Чтобы ты сделал с ним что-то гнусное? — О, и это говорит мне гей. Но конфликт не продолжается — уже слишком поздно, чтобы тратить силы на споры, и они оба не спали два дня: пока Диз проводил анализ местных земель, Даг общался с представителями племени и искал себе юбку, под которую можно залезть. К его глубочайшему огорчению, женщин здесь охраняют и используют только ради рождения детей. Сексом для расслабления мужики занимаются друг с другом, точнее обычно с теми, что помладше. Даже с родственниками. Ну и спать приходится в одной кровати, Диз не чувствует неловкости, забившись под стенку и обняв подушку, а Вирал долго не закрывает глаз, слушая тихое дыхание и размышляя. Ему совершенно непонятно, что будет дальше, пусть и сказали, что ничего дурного не сделают. Для него всё выглядит странно. Почему-то бородатый мастер, перед которым только вождь не гнёт спину в поклоне, ничего не делает и слушает, наверное, приказы своего помощника. Почему-то этот помощник может себе позволить пнуть его в спину или под зад и заставить готовить еду. Он хочет спросить, но не знает слов их языка — они всегда общаются так быстро, что запомнил лишь несколько повторяющихся наборов звуков. А ещё этот помощник рубит растения, на выращивание которых у них уходили годы… И выглядит очень грубым, нелюдимым и мрачным. Вирал впервые в жизни видел такую светлую кожу и такие серые глаза — как прозрачные. Светлые короткие волосы, тонкие пальцы. Этот человек не делал тяжёлой работы, он колдовал, и ещё ни разу не взял в руки лопату — лишь маленький совочек. А вот тот самый мастер черноволосый, хоть тоже светлокожий, и глаза у него, как у многих в племени — карие. Только в роду вождей иногда рождаются с другим цветом — у колдунов зелёные, у жертвенных овец синие… *** — Почему бы тебе не поднять свою жопу и не принести мне пепла? — шипит Диз, докопавшись до корней чего-то из рода виноградных. Даг стонет, но тащит ему ведро с золой, и только садится, как следует ещё одно поручение: — И посудину с ножиком, чтобы убрать личинки. Когда тот, принеся всё, снова опускает зад на табурет, слышится новое: — Пару травинок и что-то сухое, и быстрее, работа стоит! — Да ты издеваешься! — вскипает, под смех Вирала несясь в поисках соломы. — И смотри, что они есть будут. — А-а-а! Как я тебя ненавижу! — Ведро воды и лейку с рассекателем. — Ты знал, что мы жребий тянули, кто с тобой на задание идёт?! Никто не хотел! — Считай, что тебе улыбнулась удача. Хелат разведи. Даг разводил и матерился сквозь зубы, а когда подносил, чистосердечно признался: — Мы думали, капитан прикол тянул, когда о тебе говорил, а он ещё угорал так со словами: «Вам всем пиздец». Теперь понимаю, почему. Мы-то думали, ты нас всех поимеешь, а ты ебёшь только в мозг! Никакого удовольствия! А я ведь бороду завёл! — Почему-то о сексе думаете только вы, — фыркнул Диз, спрогнозировав такую реакцию толпы ещё до присоединения к составу. — Разведи доломитовую муку. Работа шла неспешно, что получалось и имело смысл спасать — они спасали, испытывая свои добавки в огороде вождя, растянувшемся на двести соток, и рассчитывая потом внести это всё на поля. Диз знал, что задание затянется до конца летнего и половины осеннего сезона, так что сильно не спешил — работал в обычном темпе. Именно поэтому сильно удивился, когда Даг начал сворачиваться ещё до темноты. — Куда собрался? — Пойду налаживать отношения, — махнул тот рукой, складывая порошковые вещества в чемодан. — К бабам не лезь. — А к кому мне лезть? — Ни к кому. — У меня нету куколки, которую можно трахнуть, мне как тебе не повезло! — Это бесчеловечно. Дагу оставалось только рычать, а Диз старался не поступать так, чтобы потом грызла совесть. Каждый раз, когда его одолевали сомнения, он считал до десяти и принимал такое решение, которое исключит дальнейшие муки. Вероятно, именно поэтому не бросил Вирала, хоть тот ему и не нужен был. — Если не поимеешь его — повесится, — повторил Даг, прежде чем уйти. И вернулся достаточно скоро, без улова, так сказать. В очередной раз обломавшись на традициях и правилах этого племени, не позволяющих приставать к женщинам, он пришёл в явно дурном расположение духа, и грубо спросил у читающего Диза: — Ты его так и не трахнул?! Вирал в этот момент как раз разложил забранные вещи в шкафу Диза и уже выходил в общую комнату, когда поймал на себе яростный взгляд. Но за пару дней понял, что эти люди странные, но ничего плохого от них ждать не стоит, а потому просто присел рядом с тем, кого отныне считал своим господином. — Зачем мне мучить ребёнка? — спокойно спросил Диз, перелистывая страницу книги. — Вроде ему и так неплохо. — Но-жинер да иро! (Не нужен ты ему) — выкрикнул и Вирал замер, неестественно выпрямив спину. — Трак грас хюбирод! (Тебя мне отдаёт) Вирал бросил быстрый взгляд на напрягшегося Диза и поднялся, низко опустив голову, но тот успел увидеть в глазах страх. — Трак джин э дрова. Жицар уй грас! (Тебя своим я сделаю. Быстро ко мне!) Вирал сделал шаг, но дальше не пустила рука Диза — тот держал легонько, словно лента запястье обвила, но почему-то он чувствовал странную силу и твёрдость этой руки и осознавал, что от этого захвата так просто не избавиться. Это напомнило лапки ящерки, которая может забраться по вертикальной гладкой поверхности. У неё очень прилипчивые и сильные пальцы. Здесь бы даже аналогия с мертвецкой хваткой показалась бы слабой. Такие руки Вирал видел только у ветеранов, которые пережили кошмар. И многие из них хоронили товарищей этими не дрожащими руками. — Я не знаю, — начал Диз подымаясь, — что ты ему сказал, но… Даг дрогнул — он не видел его глаз, но казалось, что сама чернота сгущается. — Это явно мне не понравится… Шаг и Даг по девчачьи тонко взвизгнул и присел, накрывая голову руками. Почему-то казалось, что сейчас на них обрушится какая-то божья кара, небо упадёт на землю, но гнетущее чувство исчезло тот час, как Диз взял себя под контроль. И вместо того, чтобы выяснять отношения, потянул Вирала в их комнату, где усадил на кровать, а сам достал книгу, при виде которой губы сами кривились от отвращения — словарь. Вообще-то он предполагал, что до этого дойдёт, но до последнего надеялся избежать подобной участи. За долгую жизнь обычная человеческая память переполняется, и приближать момент чистки пустой информацией он не собирался. А язык племени, в котором проведёт каких-то четыре месяца, два из которых позади, как раз относился к ненужному. — Роз… год… ди адах? (Что он тебе сказал?) — произнёс медленно, выискивая в словаре нужные выражения, и Вирал обрушился сплошным потоком звуков, в которых он вычленил только пару. Пришлось останавливать его и просить: — Жирац (Медленно). Вирал понял свою ошибку, сел удобнее и указал пальцем сначала на него, после, облизнувшись, на себя, и добил последним словом: — Хюбирод (Отдал). — И указал на дверь, за которой остался Даг. Выискав это слово, Диз тяжело вздохнул и пояснил: — Хащ (Ложь). Год хащ (Он солгал). Вирал нахмурился, медленно кивнул и открыл рот что-то сказать, но видимо передумал и просто указал на книгу, которая помогла им хоть немного, но выйти на контакт. — Словарь. — А порывшись в нём, перевёл: — Карик (книга). Вирал указал на себя и Диз поманил его пальцем к себе, а когда тот подошёл, пролистнул несколько страниц. К счастью, но слова в толстом томике имелись с переводом и транскрипцией, так что тот быстро разобрался и даже начал проговаривать странные для себя наборы новых символов. — Трак жинер мальк (Тебе нужно выучить). Диз облегчённо вздохнул, когда тот вцепился в томик и кивнул — одной проблемой меньше. Но когда они вышли поужинать, Даг отреагировал на идею обучения весьма скептически: — Как-будто капитан разрешит его оставить. Злость в нём уже не гуляла, просто раздражение, но и оно могло испортить кому-то настроение. Но к счастью Вирал его не понимал, а Диз просто не обратил внимания на тон: — Мне разрешит. — Что, часто подставлялся под него, раз такое особое отношение? — ядовито поинтересовался, и в этот момент Диз даже подумал, что проще было сыграть с Анной в супружескую пару в этом странном племени, чем терпеть этого человека: — Воевали вместе, головы рубили плечом к плечу. Даг замолчал, поражённый, но ненадолго: — Ты что, с капитаном воевал? Когда? — Последняя магическая война. На стороне тёмного мастера, — дал справку, лазая по посудинам с принесённой местными едой. И снова в ней сплошное мясо без грамма овощей. — Но это же… Стой! Она же пятьсот лет назад закончилась! — крикнул обличительно, и получил в ответ такой взгляд, что сразу ощутил себя самым тупым в мире и замолк, решив заняться чаем. Вирал молчал, задумчиво хмуря брови, наблюдал за ними молча и поглаживал словарь по корешку, надеясь, что сможет хоть немного понимать… господина. И снова он наблюдал за тем, как бородатый Даг явно уступает своему помощнику, подчиняется ему и, видимо, признаёт его главным. Он считал это странным, потому что борода — признак мудрости и силы, по крайней мере все всегда так говорили. И когда эти двое появились выполнять условия контракта — бородатый знал их язык и подтвердил, что является главным. Но сейчас, в свете последней их ссоры, он понял, что тот, вероятно, солгал. Не то чтобы он собирался выкрывать их тайны, просто пытался понять. — А ты не думаешь, что твоя куколка выучится и начнёт сдавать наш трёп вождю? Диз искоса посмотрел на спокойного Вирала, научившегося правильно держать вилку, с сосредоточенным видом расковыривающего кусок брокколи, принесённого ими в морозильном подпространстве, и мотнул головой. — Уверен? Со мной ему будет безопаснее. Диз снова мотнул головой, жуя сыр. Он не считал нужным сообщать, что очень хорошо понимает некоторые типы людей, и этот мальчик не несёт им опасности. Единственным опасным он здесь считал Дага, зная о его остром языке, склонности к бахвальству и подобному. И ещё подумал, что надо быстрее сделать работу и возвращаться, на базе обучить Вирала сможет и Анна. По крайней мере Анне он доверял больше, чем Дагу.