Господин золотых полей

      Посреди черного поля, на котором раньше золотилось пшено, возвышалось поместье. Деревушки в округе пустовали. Одни торчали обугленными кольями, а другие стояли с виду нетронутыми, но пустыми. Будто бы жители всей гурьбой решили погостить в соседнем селении, да так и не вернулись.       Перед ржавыми скрипучими воротами покинутого жилища стояли двое: герцог Энтони Старк и юная графиня Вирджиния Поттс.       Мужчина решительно потянулся к воротному колоколу и дернул за проржавевший язычок, обозначив свое присутствие перед обитателями дома. Из-под ударного кольца прямо в лицо герцогу взвилось облако пыли. Он закашлялся, но потянул за язычок еще раз. Ничего.       Прежде чем герцог успел прозвонить в колокол третий раз, парадная дверь широко распахнулась и на пороге застыл невысокий пожилой мужчина. На его плечах Старк увидел то ли старое покрывало, то ли кем-то оставленную дамскую шаль.       Мужчина не сводил глаз с прибывших гостей.       — Добро пожаловать домой, м-милорд, — хриплый, немного уставший голос дворецкого нарушил тишину поместья. — Миледи, р-рад встрече с Вами после стольких лет. Гостевая комната будет подготовлена немедленно.       Усики дворецкого чуть подрагивали, и с каждым словом он становился всё живее и живее. Поттс могла поклясться, что заметила бусинки хрустальных слез, собравшиеся в уголках глаз.       — Джарвис, старина-а, — протянул Старк и, широко раскинув руки, вальяжно обвел силуэт Эдвина. — Дожда-ался. Я-то думал, что ты быстренько переметнешься во дворец, пока я брожу по полям и весям. А ты тут. Живее всех живых, а! Нет, ты посмотри на него, Пеппер! Прости, дружище, императорские кухарки меня уже накормили и переодели, работы сегодня не будет.       Дворецкий смутился, но вытянулся строго по уставу и, как преподавали в глубокой юности, смиренно прикрыл глаза и протянул вперед руку для приветствия. Уж больно долго он пылился вместе с домом, чтобы не в радость было вспомнить прошлое. Но Старк проигнорировал все нормы этикета. Сначала он неловко похлопал старика по спине, а затем внезапно крепко сжал в объятиях. Джарвис закряхтел и засмеялся.       — А Вы так и не выросли, милорд.       — А я думал, ты уже рассыпался.       — Только после Вас, милорд, — беззлобно уколол дворецкий, мягко улыбаясь и отстраняясь. Поправив свой импровизированный плащ, Джарвис перевёл взгляд на гостью.       — Где конюх? — поинтересовалась Поттс. Она уже успела снять перчатки для конной прогулки. Она повертела головой в поисках прислуги, но не увидела ни души.       Ее высокие черные сапоги уже успели покрыться толстым слоем подсыхающей грязи от немощеной размытой дороги. Сколько же времени она не посещала этот дом? На ее памяти не более трех лет. Но дорога выглядела так, будто по ней не ездили десятилетие.       Что здесь произошло?       — Миледи, прошу сюда, — Джарвис протянул руку и помог девушке найти маленький чистый островок подальше от грязи и глубоких луж. — Дамбу прорвало. Размыло все пути, и это я не говорю уже о затопленных деревнях чуть ниже по реке. Земля показалась лишь незадолго до вашего приезда. Природа никого не пощадила.       — Значит, все...       — Нет-нет, миледи. Как юношей и мужиков призвали, так за ними потянулись в столицу и остальные: конюхи, мастеровые. И крестьяне туда же: земли у столицы оказались очень уж плодородны. Столичные богатеи быстро подсуетились: разобрали всех наших, не глядя. Рабочие руки всегда нужны, особенно в такие тяжелые времена.       — А как же твой помощник? Этот, как его… Темненький такой, молодой вроде бы, — вклинился в разговор Старк, рассматривая последствия наводнения.       Чем ближе были поля к реке, тем толще был слой грязи и речного ила. Дорога к поместью и вовсе была размыта: если раньше на ней была отчетливо видна пробитая торговыми караванами колея, то сейчас с трудом угадывались очертания самой дороги. Сторожки при въезде в поместье местами покосились, местами обрушились. Тут и там виднелись фундаменты зданий, подмытые безжалостной водой. И везде мусор: ветки, обломки досок, части заборов, ржавые инструменты, остовы карет. Герцогу показалось, что где-то виднеются обрывки одежды, но уверен он в этом не был. Работы предстояло нескончаемое количество. И это только главное здание! О восстановлении дамбы и деревень, восстановлении дорог Старк боялся даже думать.       Дом цел. И на том спасибо.       — Умер, милорд.       — А мальчишка на побегушках? Рыженький такой, с веснушками, — невозмутимо спросил герцог.       — Отправили на войну следом за вами, милорд. Не вернулся.       — Экономка и горничные?       — Я остался здесь один, милорд, — глухо произнес Джарвис. Он бережно взял поводья лошадей. — Последнюю горничную я со спокойной душой отпустил. Бедняжка до последнего пыталась мне помогать, но в этом уже не было смысла. Я здесь совсем один уже пятый год.       — Боже! Джарвис! Если бы я знала! Я бы навещала и…       Но фразу графиня закончить не смогла — увидела мимолетную, но многозначительную улыбку дворецкого: «Здесь нечем было помочь». Молчание этих троих означало больше, чем громкие сожаления или приступы скорби. Война ставила условия, и каждый выполнял их как мог.       Эдвин медленно повёл послушных лошадей прочь. Старк подал руку Поттс, но та сдержанно кивнула и не приняла её, как бы говоря: «Всё в порядке, справлюсь». Войдя в открытую дверь поместья, Старк судорожно вдохнул и боялся выдохнуть. Время здесь застыло.       Тишина.       Долгожданная тишина.       Герцог скинул одолженный кронпринцем гостевой императорский плащ и бесцельно ходил по опустевшей комнате. Он старался не смотреть в зеркала: ему совершенно не хотелось видеть, как выглядывала из-под белой рубашки железная пластина.       — Здесь очень чисто, несмотря на ужас на улице, — начал Старк, проходя по широкой раздвоенной винтовой лестнице наверх. — И ты следил за всем один? В твоем-то возрасте? Или тебя предупредили, что я приеду?       — Я ждал вас каждый день. Все шесть лет, милорд, — повседневно ответил вошедший в комнату Джарвис, скинув накидку с плеч и сняв с гардероба сюртук, немного великоватый для щуплого тела, постаревшего за время войны, казалось, на пару декад лет.       — Шесть лет? Мне казалось, прошло… Хах, как же время летит, я… — ахнула девушка. Герцог улыбнулся.       — Всё же мы с тобой могли кратко встречаться в генеральской на совещаниях. Пусть и раз в полгода. Но там нет понятия «время», а наш Джарвис…       От внимания Старка не ускользнуло, как резко дворецкий схватился за колено.       — Нам предстоит построить всё здесь заново. А то как же моему старичку порхать по дому, как в моем детстве, если здесь никого не будет, — Тони улыбнулся, он заметил, как Джарвис шумно выдохнул через нос. — Тебе нужны помощники, и много-много недель отдыха, старина. Ты превращаешься в изжеванную коровами губку, а что это значит? По-вы-ше-ни-е.       — Тц. А вы все также благосклонны к моим благородным сединам, милорд.       Тони провел рукой по деревянному бортику лестницы, чувствуя его неровную шероховатую текстуру. Скоро всё вернется на свои места. Старку хотелось скорее увидеть все так, как было до его отъезда: шумные кухарки, вечно надоедающие бегающие хохотушки-горничные, которых он увольнял чаще, чем выходил из кабинета, гогочущие во дворе солдаты, тяжелый запах земли и металла от мастерских.       — А как владения? Так, кратенько. Сколько деревень уцелело? Сколько жителей? Что с рудниками?       — Я не уверен, милорд, — вздохнул Джарвис, жестом показав Поттс, где находится дамская комната. Он посмотрел на стоящего на лестнице хозяина поместья и продолжил: — Большинство деревень опустело после наводнения: испугались все. Кажется, из живых остались только разбойники, да и те — проездом. Впрочем, неудивительно. Дамба разрушена, большая вода размыла все, не проехать было. Потом случился пожар. Огонь уничтожил то, что уцелело... До сих пор за милю чувствуется вонь сожженных полей, всех отпугивает. А тут ещё и рудники встали… управляющий мне чётко сказал: железной руды на продажу нет.       — А что с торговцами? Какой торговый путь остался к нам? Южный? Западный? — чем больше вопросов задавал герцог, тем больше Джарвис превращался в маленького провинившегося ребенка. — Хотя бы центральный?       — Все размыло, милорд. Нас обходят стороной. Все идут прямиком в столицу. Мне пришлось заняться плодоносящим садом вашей покойной матушки да восстановить небольшую теплицу, чтобы выжить. Но я разошлю письма о найме рабочих, может кто и откликнется.       — Пора возрождать былое величие этих земель, — Тони задумчиво смотрел со второго этажа вниз. Пустая столовая справа, укутанная тишиной гостиная... Раньше эти комнаты были переполнены талантливыми музыкантами, забавными шутами, важными художниками, искусными ремесленниками и учеными. Порой шум раздражал герцога по вечерам. Но война унесла жизнь из этого дома, и Старк не мог прекратить думать об этом.       Желал тишину. Получил пустоту.       — Тони, я уже попросила отца помочь с восстановлением торговых путей и солдатами, как узнала, что ты вернулся. Подарок дома Поттсов. Отец не против помочь: ты только скажи, что еще требуется,  — донеслось из дальней комнаты. Графиня уже уткнулась в найденный листок с какими-то записями. — Я тут без твоего позволения, Джарвис, подняла пару бумаг… Всё-таки дела плохи. Джарвис, сильно пострадали хлев и овчарня?       — Опустел весь скотный двор, голод всех сожрал. Да и крыша в хлеву скоро обвалится. Не успел еще занести это в расчеты, миледи. Дел было… По горло.       — Нужно организовать патрули, — Старк вздохнул. Столько бед свалилось из ниоткуда. — Может найдем кого из деревенских, возьмем сюда на проживание. Найти бы еще кого-нибудь башковитого во главу. Дом для прислуги еще стоит? — получив утвердительный кивок, Тони продолжил: — Тогда, Пеппер, пусть отец пришлёт ребятишек покрепче. Если есть свободная экономка, присылай следом.       Повернув голову, Старк задержал взгляд на огромном, почти во всю стену, портрете молодого отца.       — Этот дом никогда еще так не пустовал. И я не собираюсь бросать наследие моей семьи на растерзание дворовым собакам, — выдохнул он, подходя ближе к портретам.       Портреты отца и матери висели рядом. Герцог медленно перевел взгляд на совместный семейный портрет. Строгий отец с нахмуренными бровями в парадной военной форме, в которой он и погиб на поле боя через десять лет после завершения картины. Герцогиня улыбается, а взгляд её нежно смотрит на гостя, входящего на второй этаж, будто приветствует. Было что-то таинственное в том, как мазки краски смогли воссоздать ее теплый взгляд.       Как же быстро ты угасла вслед за отцом.       Герцогиня не выдержала одиночества: сын далеко, в военной академии, без конца дрался за признание светского общества, муж давно в земле, и его победоносная улыбка осталась только на портретах. Она чахла на глазах верного дворецкого, да и умерла во сне.       Тихо.       Никого не потревожив.       Ровно как и при жизни.       А что до наследника… Маленький Тони выглядел на семейном портрете сущим воробушком: щупленький мальчонка в белой рубашонке ниже колен с огромными отцовскими красными замшевыми перчатками на руках. Старк усмехнулся, вспоминая, как уговаривал отца остаться в таком экстравагантном костюме. Спустя несколько часов уговоров родители сдались.       — Здесь я совсем маленький, — обратился герцог то ли к Поттс, то ли к Джарвису, — постоянно кривлялся, пока художник прятался за мольбертом. Перчатки спадали, а этот старый пердун, от которого пахло вонючим маслом и белилами, ворчал похуже любой няньки, — усмехнулся герцог. — Плохо помню эти времена. Отец сбежал с нами отсюда на восток вопреки приказу деда стать военным министром. Я был ещё тогда грудной, вроде как… Точно не знаю, но по рассказам жить было непросто: жили на вырученные отцом ночью деньги, а днём они с матерью учились в Академии, борясь с одолевающим сном. Матери повезло, я редко плакал в грудном возрасте. Брала меня с собой, а я был и рад. На ее последних курсах слушал лекторов и их научные сплетни вместо сказок. Как-то она сказала, что думала, я совсем того, ну, с отклонениями. Может, совсем говорить не смогу. Лекари из той же Академии то и дело подсовывали маме какую-то траву, такую горькую, вонючую. Вспомню — вздрогну. Видите ли, доказано: я так быстрее заговорю. Еще бы, с такой-то жижей и материться начнешь. Мне же тогда за полтора года было, а был тихим-тихим. Не верится сейчас, правда?       Тони с трепетом провел рукой по пыльной раме картины.       — Благо мать была женщиной науки. Решила, будь что будет со мной. Глухой, немой — я ее ребенок. И все тут. Так и жили.       Рядом висел небольшой портрет отца в парадном сюртуке, где он, уже с седыми висками и усищами, держал в руках кочергу на фоне рудников.       — Когда отец закончил изучение геологии, мы вернулись в родовое гнездо. Сюда. Это было уже после смерти деда. Тот четко сказал: не возвращаться. Но как помер от гноя в ноге, бабушка сразу письмецо отправила, вернулись по ее милости. Тогда-то я и заговорил, запел без остановки. Нянечки с ума сходили. Только Джарвис и бабушка могли терпеть меня и мои вечные вопросы-почемучки. А родители… Отец вплотную занялся железными рудниками сразу как вернулся. «Старки всегда возвращаются». Не самая лучшая семейная присказка, но… Наш дом умрет только с последним Старком, где бы он ни был.       — Уже думаешь о преемнике? — поинтересовалась Поттс, тихонько поднимаясь по лестнице.       — С чего ты…       — Я слышала вашу беседу с отцом. Случайно. Про наш союз. Возможный союз. Я приму любое его решение, — неохотно протянула девушка. — Тебе нужна поддержка, отцу — статус. Так что…       — А что нужно тебе? Ты же хотела стать главой рода! — удивился Старк. Девушка осторожно опиралась на перила лестницы и вчитывалась в записи Джарвиса, нервно барабаня пальцами по корешку.       — Я — женщина. Всего лишь женщина, ресурс для укрепления связей рода. Главой дома становятся только рыцари. Отец не позволил бы мне, единственной дочери, легкомысленно вступить в Императорскую Академию, даже если бы я была прирожденным воином. Я не смогу, я…       — «Всего лишь», «не смогу» — фразы для оправдания собственной трусости, — оборвал Тони. — Пока я не отстрою поместье, у тебя есть время. Ты не из тех, кто мечтает зашивать портки инвалиду вроде меня, — Старк постучал по пластине в груди. — В тебе кровь охотников, твоя жизнь — в продолжении династии великих учёных и воинов. Не смей отдаваться такому, как я, в рабыни и слуги. Я не вынесу, если мне собственноручно придется оборвать твои крылья.       — Если не ты, найдут другого, — прошептала графиня.       — Не стоит, Пеппер. С твоим-то характером и моей рекомендацией кто не возьмёт молодого рыцаря? Чем ты хуже других? Я люблю тебя, как старший брат, и не готов разрушить судьбу юного воина рода Поттс, — подмигнул мужчина, подошел к девушке и коснулся ладонью её щеки. — Отца оставь мне, я подготовлю его к этому разговору. Но и ты не сдавайся. У тебя несколько месяцев на поиск решения.       Старк бережно заправил за ухо прядь волос подруги.       — Ты рождена для того, чтобы не соглашаться с обществом. Громко говорить «нет» и не ждать восхищенных вздохов, ведь солнце ослепляет красотой, даже если никто не смотрит. Ты — солнце. Борись, Пеппер. Никто в жизни не достоин второго шанса, но ты... — Тони бережно взял ее маленькие кулачки и накрыл ладонями, — в твоих руках все шансы.       — Иногда мне кажется, что быть твоей невестой — не самый грустный исход. Заведомо не люблю ту, что разделит с тобой будущее, — улыбнулась Пеппер и уткнулась лбом в плечо друга.       — Боюсь, что нет того, кто бы захотел разделить будущее с сумасшедшим стариком, — выдохнул Старк, прижимая девушку к груди.       — Мне бы быть такой «старухой», как ты, в тридцать лет, Тони.       — Старит не возраст, — глухо вздохнул Старк. Его взгляд затуманился.— Прорвемся, мисс Поттс. Только дайте передохнуть — и золотые поля Старков снова взойдут.

***

      Рука с пером тяжело опустилась на подлокотник кресла.       — Последнее… Готово, — прошептал мужчина. Стол перед ним был усеян пергаментами. Всего за пару дней после прибытия он успел написать и послать множество писем. Однако ответы были неутешительны: давние знакомые либо были мертвы, либо сами просили о помощи в ответ на просьбы герцога.       В кабинет бесшумно зашел Джарвис, и Старк снял очки, массируя переносицу.       — Старина, напиши письмо Златовласке или напрямую императору, что мне нужна помощь. Скоро сюда придет еще один отряд солдат, нам позарез нужна помощь крестьян. Патрульные сказали, что многое разрушено, но разбойников не видно. Знаю, что сейчас север перенаселен, у многих нет ни крыши над головой, ни работы. Императору будет выгодно отправить бездомных и безработных к нам.       — Но как же дамба, милорд? Если никто не восстановит ее, то поля не взойдут, и жители снова нас покинут. Люди о нас не очень хорошего мнения, — заметил дворецкий, собирая запечатанные конверты со стола.       — Чтобы ее починить, нужны рабочие руки. Рабочим нужна провизия. Провизия — поля. Поля — дамба. Это замкнутый круг. Придется рискнуть и начать хотя бы с этого. Река же еще не иссохла? Пусть черпают воду оттуда. Северяне, судя по их господам, вообще никогда не видели, что такое дамба. Напомню, старина, мы революционеры. За пределами поместья мало кто способен воссоздать эти конструкции. Отец работал день и ночь, чтобы эта махина работала, как надо.       Джарвис в задумчивости облизнул сухие губы, кивнул герцогу и хотел было уйти. Вдруг в коридоре что-то грохнуло, а затем послышались тяжелые шаги и приглушенные ругательства.       Солдаты? Что-то стряслось?       — Ваша Светлость, — вошедший солдат присел на одно колено и склонил голову. — Мы закончили вылазку, обнаружили воришку в одной из деревушек. Мародерствовал, Ваша Светлость.       Ругательства в коридоре стали громче и четче.       — Да эт не я! Вы жешь того, не так всё поняли! Дяди, отпустите, да я не то, а это как его, ну, отпустите!       — Это еще что за представление? — удивился мужчина, возвращая очки на переносицу. — Что за чертов шум? Мальчишка, серьезно?       Пузатый солдат втолкнул в кабинет высокого, нескладного подростка в истрепанной одежде, а сам встал у двери, уперев руки в бока. Мальчик пролетел несколько метров, размахивая руками и громко бранясь на обидчика, но равновесие ему удержать все-таки не удалось, он смешно кувыркнулся, не переставая браниться. Светлые спутанные кудряшки и немного оттопыренные уши придавали его чумазому лицу немного хулиганский вид. Наконец парнишка заметил герцога.       — Да-к не воришка жешь я, говорил жешь, как колчану по авоське, господин, ээ, ммм…       — Герцог Энтони Старк, юноша, — тихо помог дворецкий, с любопытством наблюдая за этим воплощением суматохи.       — Господин Энто Нистарк! Ваши солдаты, огородники эти летучие, перемудрили да не доварили, я не того, ну, не подворовывал, вы шо все. Я жешь пытаюсь им всё поведать да растолмутать, да они толь и могли, шо переби…       — Он что-то раскапывал на заднем дворе. Амбар весь был разгломлен. Видимо, разграбил дом и решил припрятать добычу до ночи. Мы сразу к вам. Он малой еще, рубить руки вроде не положено, — пробурчал самый крупный из солдат. — Вот и пришли спросить, что делать. Устав-то не готов.       — Руки? Вы шо, дядюшки, мине хотели мои ручечки обрубить? Вы шо, господа солдаты? — еле-еле встав на ноги и поправив рубашку, слетевшую с одного плеча, запричитал мальчишка.       — Да помолчи уже, тараторка, пока язык не отрезали! Ты в кабинете герцога, а не в своей помойной яме! — крикнул в ответ пузатый солдат.       — Сам ты яма помойная, кочан прогнивший, то-то от тебя несет, да за пару домов!       — Ты кого помойным назвал, малек?       — А нечего пузо было растить, кабанище лесное! — мальчик дерзко дразнил солдата, хоть его пальцы, сжатые за спиной, сильно дрожали. — На тебе бы шестеро семей прокормилось, да и выросло ещё три.       — Кабанище? Лесное? Да я шкуру твою на подпруги пущу, щенок! А ну иди сюд…       — ТИХО! — рявкнул герцог. От испуга мальчишка осел на пол, а солдат непроизвольно дернулся назад. — Вы! В моем кабинете! Орать собираетесь? У вас есть две минуты объяснить, что происходит, или велю обоих выпороть.       — В-в-ваша Светлость... Найден вор! Закапывал награбленную добычу! Кажется, сломал амбар!       — Добычу нашли?       — Нет, милорд.       — Ямы раскопали?       — Н-нет, милорд.       — Амбар-то хоть точно он сломал?       Молчание.       — Так какого черта он у меня на ковре сейчас валяется? Совсем в Академию перестали брать мужиков с мозгами? — зло прорычал мужчина. Старк перевел взгляд на мальчика. — А ты как там оказался? Зачем копал?       — Наконец-то словушко дали, — пробурчал тот, чинно уселся на пол и сложил стопы вместе. Затем показательно вытер ладони о штаны и поднял указательный палец. — Я там живу.       — В сожженной дотла деревне?       — Да одна каморка в полюшке под земелюшкой не тронута большой водой и большим огнем оказалась. Тепло и не особо сыро.       — А яму зачем копал? — герцог начал закипать. Он угрожающе поглядывал на солдат, побеспокоивших его из-за такого пустяка.       — Так кровиночку свою жеж закапывал, — пожал плечами мальчишка. На его лице не дрогнул ни один мускул, а детский взгляд был пугающе смиренным.       — Какую еще кровиночку?       — Ну матушка-то с батей давно померли, а вот тетка...       — Тетка… Что?       — А тётку-то не нашел я, ну тобись, нашёл. Фартучек ейный, но и тот жеж весь страшненький, рваненький... Искал да не наискался, там и нет ничегошеньки, ни следочка. Но не бросила бы меня тётка, не бросила бы никогда! Померла, как пить дать померла... решил хоть вещичку закопать, хоть так и не этак. И, как назло, лопаты не оказалось. Даже в амбаре нетути. Ну, я и решил руками...       В кабинете повисла тишина. Старк молча рухнул в кресло, поглядывая то на мальчишку, то на Джарвиса, то на солдата, в ужасе смотрящего на ребенка.       Герцог прекрасно знал характер Джарвиса. И сейчас он видел именно этот, особый, взгляд. Старк был совершенно уверен, что Джарвис уже мысленно затащил мальца в парную, отмыл, причесал и накормил до отвала. Прекрасно. Лучше не бывает.       Мужчина поморщился и махнул рукой солдатам, мол: «Сами разберемся дальше, валите, да побыстрее», а затем сурово посмотрел на мальчишку.       — Где семья? Хоть кто-то остался? Взрослые. Соседи?       — Умерли. Все. Мамку с папкой пожар пожрал. Мы их с теткой сразу после пожара и закопали, нечего жешь родным гнить над землей. Человеками на земле родились, там померли, в землю и похоронить надобно. А тетка шо-та разболелась под огнище-та... Вроде осталась жива после ночи этой страшной, но слабая стала совсем. А вчера просыпаюсь утром и оп! Нету ее. Нету совсем. Только вещи истерзанные нашёл, в крови все, в грязи-и-ще. Не оставила бы она меня, родненькая! Померла-а-а-а. Отпустите, господин! Не вор я, не вор, — взмолился мальчик. Его живот незаметно для герцога заурчал. Но дворецкий отчетливо услышал этот звук.       — Милорд, — шепнул Джарвис на ухо герцогу. — Юноша может и нескладный, но оставлять его одного никак нельзя. Мне как раз помощник нужен: спина уже не та, руки дрожат... Позвольте оставить его хотя бы до прибытия слуг. По дому работы много, он мне мешки может принесёт из амбара или воды натаскает в конюшню. Стражу мне совестно просить помочь, и так у бедолаг вылазки одна за другой. Я быстро его обучу всему, что надобно. Не наказ…       Дворецкий говорил быстро и складно. Старк заметил, как судорожно Джарвис прижимает к груди письма. Эх, совсем забылся старик.       — Не ты ли упорно твердил, что помощники тебе ни к чему? — поморщился Старк. — Неужто сердце всё такое же мягкое?       Джарвис проигнорировал неудобные вопросы: он уже подошел к мальчишке, который с любопытством вслушивался в непонятный разговор взрослых, присел рядом и тепло ему улыбнулся. Малец полностью завладел вниманием старого дворецкого.       — Как зовут нашего юношу?       От такого простого вопроса мальчишка только хлопнул глазами.       — П-питер.       — Рад знакомству, Питер, — скептически произнес Тони. Он бы и этого ни за что не сказал, да вот только умоляющему взгляду Джарвиса он не мог противиться никогда. Ни в детстве, ни сейчас. — Фамилия есть?       — Нету-с.       — А как отца соседи звали?       — Да никак. Рич и Рич.       — А как у тетки фамилия была?       — Да не знама я, — устало ответил мальчик. — Тетка и тетка. Мэй звать.       Старк переглянулся с Джарвисом. Старик сиял.       — Нельзя без фамилии. Пусть сирота, но… Говоришь, в поле обосновался. Поле… Палисадник… Хм, сад. Сад... Парк. Хранитель парка, сойдет? — Дворецкий закивал так активно, что Старк занервничал, как бы у того не закружилась голова.       Мужчина встал из-за стола и подошел ближе к мальчику, который уже успел сложить ножки и ручки как лапки. Точно паук. Маленький паучок.       — Отлично. Ну что ж... Добро пожаловать в служение к благородному господину, Питер Паркер. Или можешь и дальше выживать на улице один. Я против точно не бу…       Джарвис непочтительно ткнул герцога локтем в голень. Ярость горячей одуряющей волной поднялась в груди мужчины, пьяняще ударила в голову... но разбилась о светлое счастье в глазах верного слуги. Будто и не было ничего.         — Мхм... я, конечно же, про-отив того, что такой замечательный мальчик, как ты, будет проживать ночами на улице. Так что, карапуз, поможем друг другу?       Старк властно протянул руку и уставился на мальчика без тени улыбки.       — А родненьким могилки справите? Ну так, шоб они не как звери дикие?       — К-конечно, — растерялся Джарвис.       Удивительная покладистость. Может парнишка напомнил ему герцога в детстве: такой же непоседа, вечно встревающий в неприятности? Или может незатейливый рассказ мальца просто растопил доброе сердце? Герцог этого понять не мог.       — А кормить будете-с?       — Будем, — тепло ответил Джарвис.       — Да ла-адно! — загорелся мальчишка. Он вскочил на ноги, но не удержал равновесия и практически свалился на герцога, радостно вереща и суматошно размахивая руками.       — А ну спокойнее, юла! Ты мне так всё в доме побьешь, — выругался тот.       — Простите-с, я от этой, ну, от радости так! Только, — Питер замер, посмотрел исподлобья и тихо-тихо продолжил: — Вы поможете мне тетку найти? Похоронить бы с мамкой и папкой хотелось, а то не по-божески как-то. Рядом не будут, не встретятся, тоскливо ей будет одной-то. Бог сведёт, коль рядом положим.       Герцогу захотелось ответить, что Бог давно уже покинул эти земли, но он промолчал. Только кивнул дворецкому, который бережно обнял мальчишку, собираясь отвести его в банную комнату на втором этаже.       Прежде чем они ушли, герцог бросил дворецкому многозначительный взгляд: «Ты за него в ответе. Смотри за ним, иначе выгоню обоих». Ответная мысль отразилась в глазах доброго старика: «Вы ещё спасибо скажете, милорд».       Джарвис прикрыл за собой дверь в кабинет. До герцога донесся приглушенный голос его верного слуги, спокойно рассказывающего что-то ребенку.       — Господин этих земель... почтительно... Ваша Светлость... милорд...       Вскоре звук шагов и заливистый смех нескладного мальчишки с горящими от счастья глазами затихли вдали. Герцог мог снова отдохнуть в тишине: звонкий голос паренька отдавался болью в висках. Мужчина стоял у стола, погруженный в свои мысли. Его удивило, как быстро поменялась атмосфера в кабинете с появлением этого кудрявого муссона.       Старк вздрогнул. Будто открылись глаза: за окном догорал прекрасный закат, впервые за долгое время согревавший его своим теплом. Впереди было еще множество забот и дел, но Старк знал одно.       Самое главное.       — Я дома. Время начать всё сначала.