Господин золотых полей

      Дни, протекающие взаперти (не важно, украшенные ли это гобеленами и красным деревом стены или решетки проржавевших тюремных камер), сжигают понятие «время».       Герцог пытался вчитаться в очередное письмо, ничем не отличавшееся от остальных: та же бумага, те же отчеты, те же фразы. Но мысли метались, перескакивали с одного на другое. Сосредоточиться не получалось. Было отчаянно скучно. Клонило в сон. Для того, чтобы хоть как-то взбодриться, Старк стучал по столу пальцами в такт мыслям. Мужчина уже давно не заглядывал в календарь и часы: он ориентировался только на верного дворецкого, каждое утро исправно приносящего сводку о состоянии поместья. Все остальное сейчас было несущественно.       — Мххм, Ваша Светлость бла-бла, мххмм, ммм, работа рудников замедлена посредством бла-бла, требуется финансирование бла-бла, хм, мххм, — бубнил он себе под нос — Бла-бла, церковь затоплена, так, ага, так-так-так… Вот, последний служитель не вернулся из ежегодного Священного Похода. Ага, так-так, хм, бла-бла, отказ Совета торговцев в просьбе принять оплату спустя пару месяцев после выполнения работы.       Стук-тук.       Стук-тук.       Тук.       — Хах! Может, обратно на войну? — откинулся на спинку кресла герцог, отбросив в сторону отчет новой экономки, вместе с Джарвисом разбиравшейся в текущих делах. — Всё полегче было. Сколько уже прошло… Так, месяц? И мы имеем… — мужчина потянулся к маленькому желтому потрепанному журнальчику. — Ага, наемные рабочие. Неполный состав солдатского и охранного корпусов. Так, почти вся обслуга дома на месте: повара (есть), швейцар (в процессе), бонна (есть), дворецкий — лучший и неповторимый (есть), горничные (в процессе, недобор), экономка (есть). Так-так. Служка (не найден). Ну-с, без крестьян ему нечего будет проповедовать, да и негде, хм. Оставим на потом.       Мужчина проглядел отчет ещё раз, проговорив вслух продовольственные проблемы.       — … Мхм, хм, по закупочной цене восточного торгового пути, так-так… По закупочной, по закупочной… У нас что, вообще нет собственного продовольствия?! Даже на юге с их фруктами? Сколько осталось в переписи? И когда она была… Джарвис же говорил ещё что-то про сад и теплицу, — Тони наклонился над столом, выискивая отчеты за предыдущие недели. — Сад, сад, сад, да где же он… Хоть одно упоминание? Так, здесь про уборку и наем садовника, это не то. Покупка свиней для разведения приостановлена? Причина… нет кормов… Неужели все резервы исчерпаны? Да не может быть такого, даже в самый голодный год у нас всё плодоносило, мы всегда обеспечивали себя сами.       Однако вскоре герцог был вынужден отвлечься от поисков: он услышал очередную перебранку в коридоре. Это уже не просто раздражало, это бесило. Старк стиснул зубы. Он разрывался: на одной чаше весов были мысли о ненаписанных письмах, нерешенных вопросах, трудностях с экономикой, нестыковках в отчетах, а на другой — очередные, почти уже ежедневные разборки.       — Не дом, а дешёвая портовая таверна с проблемными постояльцами.       Вот уже на протяжении двух недель хотя бы раз в день в его кабинет кто-то да врывался: на прошлой неделе ворвались три новеньких стражника, наперебой жалуясь, что некая мелочь пузатая решила почистить их седла, испортив и истончив все ремни. Это привело к тому, что бедный глава стражи Гарольд Джозеф Хоган (в простонародье — Хэппи) упал с лошади во время ночного дежурства.       На следующий день картина повторилась точь-в-точь, но ворвались уже служанки, которых Джарвис нанял для ведения хозяйства с неделю назад. Милые барышни во главе с экономкой не убоялись деспотичного (по рассказам стражи) герцога, когда с плачем и причитаниями вломились в кабинет. Оказалось, что какой-то маленький кудрявый мальчик принес с улицы диких птиц, пойманных в самодельные силки, и бегал за женщинами, слезно прося разделать тушки бедных животных.       А вчера Старк по пути в библиотеку увидел, как в гостиной для слуг изможденный Джарвис отбивался от множества жалобщиков, прикрывая собой мальчишку, вцепившегося в потрёпанный серый кардиган мужчины. Джарвис был окружен, но непреклонен.       — Он же только мальчик, — тихо и спокойно повторял дворецкий в ответ на гневные тирады и слезы всех слуг.       Тони только шумно выдохнул, развернувшись к кабинету. Старику и так хватало проблем с опустошенными складами и погребами, так еще одна головная боль. Иногда герцог сурово хмурился и жестом отправлял всех недовольных служанок и солдат к Джарвису, а затем ехидничал и передразнивал старика.       — И когда ты сдашься, старина? — спросил он как-то в трапезной, когда остался один на один с уставшим дворецким, окруженным письмами и листами от торговцев, договорами с соседними поместьями о взятых взаймы материалах для ремонта дамбы.       Но Эдвин только хитро улыбнулся, подливая ещё немного крепкого черного чая в чашечку герцогу, и взялся за новое письмо. Его морщинистый лоб разглаживался только когда речь заходила о маленьком негоднике. И это раздражало герцога особенно сильно.       — Он же только учится, милорд, — чуть позже тихо сказал Джарвис, поглядывая в окно, где мальчик гонял только-только купленных гусей для разведения. — Старается изо всех сил. Он неуклюж, часто спотыкается, но ловит в ту же секунду всё, что уронил. Проворный он, ему бы подрасти, успокоиться и… — Джарвис не успел закончить фразу. В саду оглушительно загоготали те самые гуси, а следом раздался визг одной из молоденьких служанок.       — … и научится не уничтожать все, что стоит у него на пути. Хотя бы мой дом, — буркнул герцог, стараясь не слушать возгласы мальчишки за окном, кричащего что-то бедным животным. — Для начала.       И так изо дня в день. Дом Старка содрогался от всё новых выходок найдёныша. Вот и сегодня, когда Тони решил проверить ответы торговцев из дальних земель и отчет экономки по овчарне, дверь без стука и предупреждения открылась.       — А кто в этом доме хозяин? — устало прошептал Тони, складывая руки в замок.       — Ваша Светлость, доношение, — резанул хромающий Хэппи.       Герцог не повел и бровью: всё было привычнее некуда, но от этого раздражало не меньше. Верный стражник и старый знакомый еще со времен Академии, посланный отцом Пеппер, исправно выполнял обязанности главы охраны и быстро (за три дня с момента приезда в поместье!) выстроил по струнке всех новобранцев. Несмотря на громоздкое пузо, мешком давящее на пояс, Хэппи был быстр и силён в бою. Его немаленький вес лишь добавлял мощи и летальности ударам.       — Что случилось? Дай угадаю, мой мале…       — Ваш маленький воришка снова за свое! Милорд! — разъяренно взвился глава стражи. — Из сарая всё пшено вывез, весь подкорм! Я же говорил, он вор, и вором ему быть до конца дней!       Хэппи трясло от гнева. Несомненно, герцогу тоже стоило закипеть, призвать и наказать негодного мальчишку, как сделал бы любой знатный муж империи после двух недель непрекращающихся невыносимых новостей, но Энтони Старк держал лицо. Держал в первую очередь из-за возникшего перед глазами образа старика, сюсюкающегося с пацаненком и светло ему улыбающегося.       — Пройдемся, — произнес мужчина, оставив сюртук на кресле и расслабив рукава рубашки с запонками. — Думаю, это последний раз. Пока не зови Джарвиса, подождёт. У него работы по горло с овчарней. Веди.

***

      В конюшне было пустынно. Кроме Пятницы, любимицы Старка, и парочки лошадей патрульных в стойлах никого не было — все в дозоре. Стражники немедленно предложили герцогу не заходить внутрь или хотя бы прикрыть нос от специфических запахов, но Старк только угрюмо сжал губы.       — Запомните. Я не неженка, которых вам приходилось охранять. И разгребите конюшню. Наймите конюха, запрягите новичков для уборки, но чтобы было чисто. Так. Где карапуз?       Герцог искал глазами мальчишку, но его не было. Однако у столба, к которому раньше привязывали недавно прибывших лошадей, стояла незнакомая маленькая девочка.       Её миловидное, слегка кукольное личико ничем не отличалось от лиц других девчушек в памяти герцога, но глаза… Глаза казались герцогу по-взрослому пустыми и равнодушными: такие глаза он видел в брошенных господами деревнях, обреченных на голод и скитания, или в очереди на казнь. Девочка была одета в простую рабочую одежду не по размеру, ее маленький хвостик был собран под кепку. Издалека она походила на мальчишку.       — Эй, как тебя зовут, девочка, — произнес Тони и чуть улыбнулся.       — Карен, хозяин, — ее детский голос был высоковат, но Старка не покидало ощущение, что перед ним маленький взрослый.       — Я не хозяин, Карен. Ваша Светлость. Или милорд. Ты знаешь, где Питер?       По ее дрогнувшим бровкам Тони понял: знала. Герцог молча смотрел на маленькую работницу. Он ожидал ответа. За спиной уже пару раз ругнулись солдаты. Неуловимым жестом придержав ретивого стражника, желающего наказать проказницу и, возможно, сообщницу, Старк продолжал молчать.       — Хо… Милорд, зачем вам Питер?       — Говорят, он украл то, что принадлежит мне. Я, как справедливый господин, хочу узнать правду, — мягко ответил Старк, украдкой рассматривая стойла около неё. Не зря же девчонка жалась в одном и том же углу!       — Он ничего не крал, милорд, — Карен сжала кулачки, но ни один мускул не дрогнул на ее лице. — Ничего.       — А мои солдаты утверждают обратное, — растягивая слова, произнес мужчина. Он был вознагражден за терпение: на полу за спиной девочки он заметил мальчишескую ножку. Ножка дернулась и в ту же секунду скрылась за деревянными стойками. Что-то зашуршало в сене. — Скажи, где он. И я обещаю с ним только поговорить. Слово аристократа.       — Милорд, стражники говорили так же. Слова ничего не стоят. Он ничего не сделал, сэр, — холодно произнесла Карен, хотя плечики ее заметно сжались. Герцог вздохнул. Он понял, что стражники уже неоднократно пугали девочку.       Что-то здесь не так.       — Хэппи, отбой. Всё-таки зови старика. Он нужен здесь, — приказал мужчина, не глядя на стражу.       — Милорд, а как же…       — Хэппи, я сказал. Пройдись до Джарвиса.       — Ээ, нуу, так точно, Ваша Светлость! Будет сделано, ээ, — в замешательстве стражник почесал затылок, загромыхал железом на плечах и отдал солдатам приказ остаться.       — И их забери, я справлюсь. Или думаешь, меня может поранить маленькая чудная девчушка?       По пути к выходу из конюшни Хэппи мельком оглянулся и увидел, как мужчина опускается на одно колено перед девочкой, несмотря на грязь вокруг. Солдаты неуверенно переступали с ноги на ногу, поглядывая то на герцога, то на главу стражи, но Хэппи молча кивнул в сторону, как бы говоря: «За мной». Удаляющиеся громыхающие шаги солдат отчетливо отдавались в конюшне, но девочка все равно заглянула за спину герцогу, чтобы убедиться, что мужчины ушли.       — Теперь ты мне расскажешь, зачем ты и твой друг в сене устроили такой переполох? — хитро улыбнулся герцог, заглядывая за угол стойла.       Девочка дернулась закрыть собой обзор мужчине, но позади кто-то ей прошептал: «Подож-ж-жи, Карен». Старк с любопытством наклонил голову. Главный преступник в розыске потихоньку выбирался из кучи сена.       Герцог мгновенно понял, почему девочка так себя вела: правый глаз Питера опух, синяк только-только проявлялся, а штанина у колена была разодрана. Когда кудрявый прощелыга отряхнулся от сена в волосах, герцог заметил рассеченную бровь.       — И что здесь произошло, малышня? Вы чего тут устроили?       Когда Старк шел в конюшню, он и не думал вмешиваться. Решение проблем двоих малолетних бандитов, из-за которых в поместье поднялась такая суматоха, было последним делом в списке его задач. Нет, даже еще дальше. Тони надеялся разобраться в происходящем в последний раз и сослать мальчишку с глаз подальше — к Стиву или Беннеру, но…       Но вот он смотрел на отчаянно борющуюся за друга девчушку и избитого мальчишку, и слова Джарвиса медленно просочились сквозь пелену раздражения.       «Он же всего лишь мальчик. Он только учится. Вы ещё спасибо скажете».       Старк не был склонен к излишней сентиментальности. Избитый ребенок и в этот раз не стал для него из ряда вон выходящим событием: герцогу было плевать. Но разобраться в ситуации внезапно показалось исключительно освежающим после бесконечного потока документов и писем, да и воспоминания о буйном детстве не оставляли в покое. Джарвис не раз упоминал, что несколько десятилетий назад мужчина и сам был главной головной болью всего поместья.       — И что здесь произошло? Зачем украл подкорм?       — Да-с, ну украл я, — шмыгал Питер, но Старк не увидел ни слез, ни соплей. Видимо, носу тоже досталось.       — Зачем, спрашиваю?       — Они эту, ну эту кукурузинку, пшеничку, всё лошадям, животинам толстобрюхим, которым не нужно столько! — запричитал мальчик.       Карен ткнула его в бок и громко шепнула: «Тише будь! И уважительнее. Ваша Светлость!».       — Да, всё, я тихонько, да. Вашсве… Вашвсе… Я шо, я не шо.       — Ваша Светлость! Питер! — Карен нахмурила тоненькие бровки и топнула ножкой.       — А я шо, не так сказал? Так! Не сбивай, мысля идёт. Значт так, Ваша жеж Этость, взял я мешочек да понёс на землю за воротами. Там же поля такие готовенькие, бери не хочу!       Мужчина чуть не рассмеялся. «Ваша жеж Этость. Ну что за самородок». Но мальчишка не ответил на его вопрос, и Тони показательно упёр руки в бока.       — Зачем понёс? — повторил он вопрос, хмурясь.       — Ваше зернишко-то кругленькое лучше засаживать в землюшку. Там же, бур-бур, ну, водичкой польешь, тяпкой поработаешь, зёрнышки да понакидываешь. Три месяца, три, господин Энто Нистарк…       Карен еще раз яростно ткнула мальчишку в бок и зашептала тихо, не сводя глаз с герцога: «Господина зовут Энтони, это имя. Эн-то-ни. Зови «Ваша светлость», «милорд» или «господин Энтони Старк».       — Ой-ёй, простите-с меня грешного, конечно, э, милордин Ста-арк, — вышеупомянутый «милордин» хрюкнул. Он честно пытался не захохотать.       Мальчишка почесал затылок и громко прошептал Карен: «Ну это самое, я жеж прально докумекал? Не?».       Не смеяться становилось все сложнее. Старк постарался сделать максимально суровое выражение лица: выпятил нижнюю челюсть и угрожающе нахмурился. Кажется, получилось.       — Простите, Бога ради, — сказала Карен и поклонилась до земли.       — Ну словом, Ваша жеж Этость, ну каких-то два месяцочка, — Питер получил очередной тычок в бок и краткое: «Три, Питер», — ай! Тише будь… Ну три месяцочка, и у вас во-от такая охапка мешочков с зёрнышком! А они ну усё расходуют, всё!       — Ты украл мешок с пшеном, чтобы посадить его? — опешил Старк. Мальчишка кивнул. — И засадил в поле. Которое недавно сжёг пожар.       Мальчишка кивнул еще раз.       — Хозяин, поля-то сейчас самые благоприятные для посева, — снова вклинилась в разговор девочка.       — Я вам не хозяин, а вы мне не рабы, — прорычал герцог. Он начинал закипать.       — Ой, простите, милорд! Не смела обидеть. Но нас взрослые не слушают, только зерно покупают мешками. С кухни остатки лошадям идут, но у них и так отдельные мешки — я сама экономке помогала, всё успела посчитать. Им действительно не нужно столько. А земля сейчас отдохнула после многолетних засевов, да и после пожара зола осталась — плодородие кругом. Дайте этому пшену три месяца, и поля озолотятся, — пыталась донести свою мысль Карен, серьезно и веско проговаривая каждое слово. — Мой дедушка меня постоянно брал на посев и сбор урожая, я всё знаю. Милорд! Ваши поля раньше блестели золотом… стоит только знающим подойти и… Через полгода сезон пройдет, дайте нам шанс!       — Пожалуйте, Вашесть, — жалобно прошептал Питер. — Тётка моя таскала за ухо, шоб насматривался у нее и умнеть начал в посевах. Я не слабый, я и картоху копал, мешки таскал. Туды-суды попробуйте так пройти, да и сток выкопал, ухх. Только не наказывайте Карен, дурилка эта тут ни при чем. Вступилась случайненько, да и я не со зла жеж. А если уж опять бить начнут ваши сбаченки, то пусть ток меня, моя идейка-то была. Оставьте Карен, пожалуйста. Не губите, у нее ток форма красивенькая появилася…       — Ваша Светлость, обо мне не думайте. Я сильная. Пожалуйста, — впервые голос девочки дрогнул, — поверьте нам. Мы не воры. Никто из взрослых нас не слушает, никто. Милорд, пожалуйста…       — А Джарвис вам на что? — с прищуром спросил герцог.       — А Джарвис не успел, — ворвался в конюшню запыхавшийся дворецкий, и дети сразу же выдохнули и засияли. — Не успел я с ними объясниться. Меня отвлек торговец, пока сам я искал печать. И ушел за ним, забылся!       — Дядюшка Джарвис!       — Боже, Карен, ты чего тут… Питер, а что с…       — Я вас услышал, дети, — отрезал герцог. Он встал, попытался отряхнуть грязь, но лишь сильнее испачкал штаны, и пошел к выходу. Дворецкий был в растерянности, не понимая, к кому бежать в первую очередь: к ребятам или к господину. — Дети на тебе, Джарвис. Мешок верните солдатам, лошадям нужен прокорм. Скоро недельная вылазка, это запасы для стражи.       Дети сразу же сникли. А герцог остановился и усмехнулся. Обернулся к детям.       Наивные и простецкие до ужаса.       — Завтра привозят ещё мешки, я дам приказ. Половина мешков из запасов стражи вам пойдёт, будет достаточно. Найдите старших, с тяжелой работой вы сами не справитесь. Если через три месяца пшеница не заколосится, бросьте это дело. Ваша работа — только помогать старшим, услышали? — произнес с напором герцог.       Джарвис грустно улыбнулся, повернувшись к детишкам, будто бы шепча одним только добрым прищуром: «Говорил же, всё будет хорошо».       А вот дети сразу же засияли, закивали, сделали серьезные лица. А потом не удержались, обнялись и запрыгали по конюшне, ликующе крича. В их маленький затухающий костер веры во взрослых только что подкинули немного угольков. Питер охал от прыжков — ему все-таки сильно досталось от солдат. Старк стоял у выхода из конюшни с каменным лицом, но в глазах его плясали веселые чертенята.       — А теперь марш на место, оба. Джарвис, тебя это тоже касается. Только, малявки, приведите себя в порядок! Замарашки тут никому не нужны, — приказал герцог, и вышел из конюшни.       И как только покинул её, почувствовал боль в груди: железная пластина заныла. Герцог выдохнул, вдохнул, затем два раза ударил по пластине, как бы вставляя ее на место. Пусть это и не помогало, метод «ударь — заработает» необъяснимо приносил спокойствие.       Развалюха.       Герцог выдохнул ещё раз, когда услышал, как следом за ним из конюшни вылетает взъерошенный Джарвис с криками: «Милорд! Милорд, постойте!».       — Тут как тут, — буркнул себе под нос Тони, не собираясь останавливаться. — Откуда у нас ещё один ребенок? Ты приют решил устроить? — громко, так чтобы Джарвис услышал, произнес мужчина. Затем всё же остановился, обернулся и сцепил руки в замок за спиной.       — Сиротка она. У торговца столичного базара считала мешки. Без таблички, все сходу! В уме! Уникальная! Я тогда ехал за второй партией продовольствия, ну, чтобы заодно Мисс Поттс передать плату и благодарность, как их увидел. Она лихо ему всё доложила, с точностью до зернышка, а этот брюзга… он ее палкой бил. Я ее и выкупил: она читать и писать уже умеет, манеры выучила сходу. Хорошенькая, умненькая. Пригодится.       — У тебя все пригодятся, старик. Странно, что чердак не захламлен твоими «пригодится». Мелюзга там в конюшне уже устраивает бунт, а я половину слов мальчишки даже разобрать не могу. Как с дедом беседую. Что-что, а уже пора бы взяться и за его обучение, — Старк взглянул на мужчину и хмыкнул, не решаясь сказать: «Сбагри их Беннеру в подмастерья».       Дворецкий молча кивнул, сжав край рабочего жилета.       — Займусь. Обязательно займусь, планировал уже! Книги все в библиотеке достал, дети должны были прийти ко мне через час, да тут так всё быстро произошло…       — Можешь закончить с защитой, адвокат. Только доложи экономке, чтобы завтра оставила детям обещанные мешки. Открой им сам тихо сарай с инструментами, а то ненароком и ворота с петель снимут, — добавил герцог и снова нахмурился. — И постарайся больше без шума, иначе сдам в услужение менее мягкосердечным господам.       Мужчина задумался на мгновение.       — Кстати, Джарвис… В конюшне страшно находиться. Вонь адская. И представляешь, совершенно случайно особо одаренные подчинённые Хэппи забыли, чему их учили в Академии. Проследи, чтобы увальни, додумавшиеся ребенка избить как при допросе, лично вылизали каждое стойло. Хэппи, думаю, поможет тебе их найти. Я проверю.       — С превеликим удовольствием займусь этим вопросом, милорд.       Кинув мимолетный взгляд на конюшню, из которой вылетели двое непосед и сразу же вернулись туда с пухлым мешком, Старк покачал головой и выдохнул.       Это все плохо закончится. Ой, вспомнит старик мои слова, плохо закончится.       — Ах да, милорд. Думаю, это Вас обрадует. Вам пришло приглашение от господина Роджерса, — дворецкий бережно вытащил из грудного кармана крохотное скрепленное воском письмо, на котором еле заметно виднелась родовая звезда дома Роджерсов.       — Светский вечер? Хм, я не планировал выезжать в свет. Но Стив… Может, получится найти союзников. Да и пора вспомнить разгульную молодость, — нейтрально сказал мужчина, всматриваясь в инициалы отправителя. Проведя пальцем по буквам, Старк опустил письмо и бросил взгляд куда-то вдаль. На сердце стало неспокойно.       Они выиграли войну. Выжили. Но отчего его охватило чувство приближающейся трагедии?

***

      Скука. Какая скука.       Герцог Энтони Старк поморщился и устало потер переносицу. Вечер был в самом разгаре.       Слуги дома Роджерс в парадных синих костюмах еле уловимыми тенями носились от одного банкетного стола к другому, меняя бокалы и опустевшие тарелки так, что никто из гостей не чувствовал их присутствия. Идеальные слуги — такие, которых не видно.       Юные барышни, помогающие приглашенным музыкантам, походили на ангелов, спустившихся с небес. Миловидные лица, невесомые кипенно-белые платья, мягкие жесты, звонкий смех. Идеальные женщины — такие, которых хочется кружить в танце.       Однако время танцев еще не пришло, и музыканты негромко и на удивление слаженно наигрывали какую-то ненавязчивую мелодию: музыка не должна отвлекать гостей от наслаждения обществом друг друга. Идеальные исполнители — те, которые уймут душевную боль лишь звуком.       Искусные повара творили чудеса. Старк был уверен, за один только день этого празднества благородные гости употребят сотни ягнят, телят и поросят. И тысячи птиц, конечно же. Наверняка на скотном дворе сейчас невозможно находиться: вряд ли гвалт нескольких тысяч животных, ждущих своей участи, услаждает слух.       А в его землях сейчас безраздельно властвует тишина.       Бесшумные невидимые слуги только что унесли Красную смену блюд. Все — мясо, выпечка, закуски — было подано под соусом цвета свежей крови.       А ведь Роджерсы всегда отличались специфическим чувством юмора. Невольно Тони вспомнился один из вечеров, на котором обескураженным гостям было объявлено о том, что скоро к ним присоединится благородный гость. И пока аристократы оживленно шептались, пытаясь узнать личность незнакомца, официально одетый герольд громко прокричал: «Благородный рыцарь, герцог Кудкудак и его свита!». Герцогом оказался жареный петух, одетый в боевые доспехи. И нагрудник, и шлем, и оружие были выполнены с удивительной точностью. У Жареного Рыцаря действительно имелась свита: выпи несли в жареных крылышках знамена, перепелки были одеты пажами, орланы — солдатами, сороки — дворянами, грачи — конюхами. Были даже собаки: искусные сборные фигурки из сельдерея. И конечно же, дно подносов с птицей было усыпано исключительно полезным для потенции луком: намек был более чем прозрачным. Старк задумчиво улыбнулся воспоминанию.       Тем временем была объявлена Зеленая смена блюд. Блуждающий взгляд герцога упал на один из подносов, да так и застыл. Соус — цвета свежей травы, которой вот-вот покроется земля, истощенная войной.       Война. Она столько отняла у него, изменила до неузнаваемости, оставила в тишине разоренного дома и с пустотой в душе. Но здесь — будто бы не было ничего. Будто все эти годы были лишь дурным сном.       А может, и были?       Огромная открытая веранда поместья Роджерсов вмещала почти сотню гостей, которые сейчас ели, сплетничали, кокетничали, пили. Везде — восторженные окрики, улыбки и оживленные разговоры. Будто империя вовсе не потеряла тысячи лиц: отцов и братьев, матерей и сестер, дочерей и сыновей. Поблизости раздался чей-то глубокий смех. Все были беззаботно счастливы. Как минимум потому, что находились здесь.       Железная пластина в груди снова заныла, и Старк невольно приложил к ней руку. Герцог сосредоточено искал в толпе хозяина дома, но тщетно. Впрочем, даже если бы Стив и появился на веранде в разгар подачи блюд, его тут же бы облепили восторженные поклонники, наперебой кричащие: «Капитан! Капитан Роджерс!»       Каждый аристократ истово желал попасть хоть на один прием в доме Роджерсов. Гостям, привыкшим к агрессивной и удушающей атмосфере официальных банкетных вечеров, все здесь было в диковинку: и удивительная возможность пообщаться, не загоняя себя в строгие рамки этикета, и полное отсутствие какого бы то ни было порядка танцев, и доброжелательность гостей, и теплая дружеская атмосфера.       Но Энтони Старк не любил эти вечера.       Приезжал он только ради одного.       Ради встречи украдкой с хозяином поместья.       Этот вечер не стал исключением. Гул сотен голосов давил на виски, свет факелов был слишком ярким, костюмы гостей казались уродливыми и аляповатыми. Начиналась мигрень. Пьяный ветер приятно холодил лицо, над головой было темное звездное небо, но герцогу было душно.       Скрытая в полумраке декоративная колонна показалась ему достаточно надежным убежищем. Как там сказал малец? Тепло и не особо сыро?       Темно и не особо шумно. Идеально.       По пути к колонне Старк отточенным движением цапнул бокал виски с подноса пролетающего мимо слуги и в два глотка осушил его. Прислонился плечом к холодному камню и выдохнул — он в безопасности. Огненная вода горячей волной прокатилась по пищеводу, но вечер от этого более приятным не стал. Герцога мутило.       Мимо него муторным бесконечным потоком пробегали безликие фигуры, личность которых ему была, мягко говоря, неинтересна. Около заставленных роскошными блюдами столов толпились тучные жеманные хохотушки. Их визгливый смех резал слух. На низеньком столике рядом со Старком будто бы из ниоткуда материализовался еще один бокал виски. Полный.       Старк задумчиво сделал глоток. Его взгляд заблудился в пестрой толпе, в которой изредка мелькали до боли знакомые лица. Вот Брюс Беннер, добродушный (и донельзя наивный!) граф, увлеченно машет руками: то ли рассказывает кому-то очередную восточную байку, то ли доказывает собственную теорию о возникновении человечества. Вот Клинтон Фрэнсис Бартон грациозно несет поднос с огромной горой сладкой выпечки. Вот дети Клинта не сводят сияющего взгляда с отца, не замечая поджатых губ и сердитого взгляда своей прекрасной матери. Вот маркиза, судя по лицу, объясняет мужу, что он слишком сильно балует детей. Бартон улыбается до ушей, и женщина сдается и легонько хлопает великовозрастного хулигана веером по плечу. Старк мимолетно удивился, что нигде не было заметно наследных принцев, но тут же вспомнил недавнее письмо Тора: «Отец болен. Уезжаю к северным границам. Просьбу услышал. Помощь будет».       Помощь… Нужно найти дополнительное финансирование для рудников, восстановить торговое сообщение со столицей, и все-таки уломать главу совета дать добро на отсрочку платежей. Нужно….       «А, черт». Нужно просто забыться в толпе этих безликих недалеких призраков. Напиться? Вдруг его светлую голову посетит гениальная мысль, как разом вернуть землям былое величие и снова стать главным источником светских сплетен? Или может алкоголь хотя бы успокоит железную пластину, вынет из груди эту вибрирующую тревогу и облегчит боль потери нежелезного сердца?       «Как доберемся до столицы, не уезжай. Нам стоит обо всём поговорить». С тех пор он не получил ни одного письма. Ни строчки.       Энтони Старк мог быть кем угодно — герцогом, ловеласом, мизантропом — но он не был идиотом. Сегодняшний разговор разрушит все, что он с таким пылом пытался построить. Шесть бесконечных, безумных лет вот-вот обратятся в пыль. Все было очевидно. Но почему так больно?       Нет, все-таки он был идиотом. Влюбился, как мальчишка. И в кого?       — Что с лицом, Старк? — приятный женский голос резко вырвал мужчину из задумчивости.       — Наслаждаюсь прекрасным видом на «цвет» империи, Нат, — герцог фыркнул. — Лобызающиеся парочки, несомненно, демонстрируют исключительное воспитание. Но прямо сейчас я занят. Ищу хоть один проблеск интеллекта на лицах детей воооон той пары. Пока безуспешно.       Тони показательно горько вздохнул.       — Снова за старое? — хмыкнула Романова и прислонилась к колонне с другой стороны.       Она не видела лица Старка, но и не нуждалась в этом. За шесть лет одной войны на двоих они научились угадывать настроение друг друга по совершенно незначительным мелочам: тень мысли в голосе, шелест точильного камня на лезвии меча, мимолетный жест или взгляд. Вот и сейчас шутливо удрученный вздох герцога не обманул девушку: Тони был в ужасе.       — Ты об изумительном чувстве юмора или о впечатляющем внешнем виде? — ответил вопросом на вопрос мужчина, оценивающе рассматривая молоденького адъютанта в парадной форме.       Явно новичок здесь. Так трогательно волнуется.       Герцог хищно улыбнулся. Мальчишка был интересным: подтянутый, смущенный, светловолосый. Прекрасная возможность скрасить вечер в ожидании вечно опаздывающего хозяина поместья.       — Э-эй, уймись, ловелас! — Наташа выглянула из-за колонны и засмеялась. — Ты, конечно, красавчик, но этого оставь мне. Я прямиком из приюта. Благодетели отказались влить в нас пару золотых. Я зла. Я голодна. Я устала. И мне нужна свежая и совершеннолетняя кровь, пока я не начала здесь резню.       Наташа не лукавила: нервы были ни к черту. А герцог действительно выглядел великолепно. Поверх ослепительно-белой камизы с широкими рукавами был надет подчеркивающий талию черный жилет. Узкие темные штаны отчетливо обрисовывали стройные ноги. На искусно украшенном поясе — кошель из мягкой кожи и легкий церемониальный меч, символы богатства и силы. Тяжелый черный парадный плащ, скрепленный изящной серебряной брошью с гербом дома Старков, лежал выразительными волнами. Показательно небрежные кудри едва касались плеч, а аккуратная бородка совершенно не скрывала саркастичную улыбку красиво очерченных тонких губ. Герцог казался удивительно высоким и стройным. Мужчина ярким пятном выделялся среди разноцветья гостей. Белое и черное. День и ночь.       Старк грустно усмехнулся. Он ведь всерьез думал вспомнить молодость и эпатировать публику кричащим красным нарядом, но игривый настрой сгорел вместе с последним письмом об отказе спонсирования восстановления дамбы.       — И как работается? — Старк взял со стола очередной бокал.       — Потихоньку-помаленьку, — ответила Наташа, ее взгляд блуждал среди танцующих пар. — Только вернулись из похода к границе. Безлюдно. Но мы всё-таки расклеили объявления о том, что приют начал работать. Собираем там деток-сироток и матерей-одиночек. Сейчас уже никому не важно, кто чей ребенок. Все выживают, как могут, — девушка хрустнула пальцами. — Строим школу, восстанавливаем больницу. Но представляешь, эти чертовы надутые скряги прекратили пожертвования! Мол, вложились в какую-то художественную выставку. Уроды. Нам и так сложно набирать учителей и врачей: каждый на вес золота. А тут еще это… Мне много ли надо? Только чтобы детки пережили эти времена.       — Сублимируешь, Романова. Чужие дети не заменят собственного, — беззлобно уколол герцог, получив в ответ ожидаемый смех.       Пробегавший мимо слуга засмотрелся на смеющуюся девушку и чуть не убился, запутавшись в собственных ногах. Возможно, виноват в этом был вызывающий черно-белый костюм Наташи. Он был сшит — невообразимая наглость — на мужской манер в одном из прогрессивных модных домов, и вызывал бурное отвращение у старых дам и такой же бурный восторг у молодого поколения.       — Ты отвратительный человек, ты знал об этом? — тепло сказала Наташа.       — И я этим горжусь, — Тони залпом выпил виски и поставил бокал на стол. Как точку.       — Сегодня ты сам не свой. Где мой знакомый сердцеед? Будь проще, — Наташа поймала заинтересованный взгляд того самого адъютанта и обворожительно улыбнулась ему в ответ. — Попался, малыш! Только пусть кто-то попробует сказать, что я стара для этих игр. Кхм, так-с…       Старк промолчал.       — Тони, ты чересчур пассивен. Даже не попытаешься отвоевать мальчишку? Дай быстренько угадаю, в чём подвох. Бесишься, что оказался здесь, в поместье, не первым?       — Не единственным, — угрюмо поправил он и взял в руки новый бокал. Наташа ободряюще подмигнула ему и упорхнула к мальчишке.       Впервые за долгое время Старку было плевать на вкус и аромат напитка. Он хотел напиться. Пустые бокалы так быстро сменялись полными, что в его мысли закралось сомнение, уж не магия ли это? Он безостановочно пил горький напиток. Кажется, настало время танцев, но герцогу было все равно. Ему тоже было горько. И он все еще был мучительно трезв.       Хозяина поместья не было.       Настроения тоже.       К парадному входу всё подъезжали и подъезжали кареты. Из них вываливались толпы хохотушек в пышных платьях, их нескладные спутники разыгрывали из себя джентельменов. Танцующие пары мелькали перед глазами изломанными фигурами. Жеманство, притворство, суета.       Тоска.       К Старку кто-то подошел, что-то спросил. Он что-то ответил. Завязалась беседа, но герцог, хоть убей, не мог вникнуть в ее суть. Слуги меняли свечи в фонарях арок. Тони, кажется, флиртовал.       В какой-то момент, искусственно рассмеявшись неловкой шутке блондина, имя которого герцог успел позабыть в первую секунду знакомства, Старк увидел хозяина вечера. Тот стоял на пороге гостевого домика и взглядом искал кого-то в толпе.       Меня.       — Молодой человек, очарован вашей энергетикой, но прошу простить. — Тони уже не смотрел на собеседника. Он не мог отвести глаз от совершенно другого блондина.       — Милорд, я буду Вас ждать, — вальяжно произнес безымянный юноша, с намеком проведя рукой по плечу мужчины. — Очень.       — Обещаю, Вы не успеете заскучать, — автоматически понизив голос до бархатных раскатов, произнес Старк. Юнец уже бесследно выветрился из его мыслей.       Герцог осторожно поставил бокал на край стола. Хрупкое стекло еще стояло у него перед глазами, когда он развернулся в сторону Роджерса. Их разделяли танцующие пары, которые с дикой для Старка скоростью кружились по вымощенной мраморными плитками площадке. Мелодия набирала обороты, ускоряя их движения все сильнее и сильнее.       Тони насколько мог осторожно пробирался сквозь танцующих. Он не видел иного пути — только вперед, к маячившим у гостевого домика светлым волосам. Танцующие проносились вокруг него ведьминым шабашем, Дикой Охотой, хохоча и беснуясь. Молоденькая виконтесса схватила его за руку, стремясь увлечь в этот безумный хоровод, эту дикую пляску. Он устоял. Звуки были оглушающе громкими, голова раскалывалась. Он шел вперед. На него чуть не налетел неуклюжий бывший генерал, кружащийся в танце с только что дебютировавшей дочкой. Он мстительно встал тому на ногу и злорадно оскалился, услышав ругань.       Старк уже жалел, что выпил столько — он двигался медленно, будто сквозь толщу воды, а голова предательски кружилась вместе с танцующими. Мимо пролетела еще одна хохочущая парочка, платье девушки задралось, явив миру белоснежную ножку. И тут Тони с ужасом понял, что потерял ориентир. Куда идти? Мир безудержно вращался. Казалось, возраст, помноженный на количество выпитых бокалов, равнялся силе головокружения. Толпа вокруг него смазалась до пролетающих мимо хохочущих пятен.       Меня сейчас просто затопчут!       Он в панике поднял руку, надеясь этим привлечь внимание Роджерса.       — Тони? — донеслось до него.       — К Вашим услугам, благородный сэр.       Стив прыснул и протянул ему руку. Старк по-собственнически усмехнулся. «Всё же между нами есть связь», — подумал он и набрал в грудь воздуха для хлесткой шутки про утонченный костюм Роджерса, как вдруг…       — Стив! — девушка влетела в Роджерса, наклоняя к себе и что-то быстро затараторила. Она обнимала его одной рукой за шею и была так близко, возмутительно близко. Старк в ступоре смотрел, как пружинили девичьи кудряшки в такт резким движениями. Нежно-голубое, почти небесного цвета платье странным образом сочеталось с костюмом хозяина поместья.       Мир остановился и многотонной глыбой льда рухнул на герцога. Дзинь! Перед глазами промелькнула картинка разбившегося вдребезги бокала. Такой хрупкий… так… холодно…       В этот же момент одна из танцующих пар не рассчитала траекторию движения и влетела Старку в бок. Его отбросило назад, он снова с кем-то столкнулся, а потом — еще раз. Кружащиеся пары, как и реальность, наносили герцогу удар за ударом, будто развалившийся дом и заброшенные земли — недостаточное испытание. После очередного столкновения Старк чуть не упал, лишь чудом удержавшись на ногах. Но взгляда от Роджерса так и не отвел. Он хотел в подробностях запомнить отчего-то противно смеющегося мужчину, бережно приобнявшего девушку за талию.       — Простите! — в Старка влетела очередная парочка, но он едва ли обратил на это внимание. Все покрылось мутной пленкой, а единственный звук, который он сейчас отчетливо слышал — лихорадочное биение своего собственного сердца, острой болью отдающееся в голове. Кровь отхлынула от его лица, превратив его в безжизненную маску. Но он стоял прямо. Стоял и смотрел.       В то же мгновение девушка чмокнула капитана в губы и упорхнула обратно в дом.       Глупец. Чертов глупец!.       Кто-то дотронулся до его руки и бережно потянул, вытаскивая из толпы, но он не придал этому особого значения. Какая теперь разница?       — Тони, — окликнул Роджерс, всмотрелся в пустые глаза, несмело улыбнулся. — Я здесь. Потрясающе выглядишь! Давно не видел тебя при параде. И… Оу, да от тебя пахнет, как от бочонка виски. Сколько ты уже выпил? Или ты на себя вылил вместо духов?       — Недостаточно, — невпопад произнес Старк. Он даже не пытался отстраниться от объятий, лишь бросил мимолетный взгляд на дверь, куда улетела девушка.       Стив выдохнул и отпустил мужчину. Его светлая улыбка окрасилась легкой томной грустью.       — Помирились? — на выдохе произнес Старк. Голос грозился предательски задрожать. Но в ту же секунду герцог опомнился, и выражение его лица стало совершенно нечитаемым.       — Не знаю, встретились, поговорили и… Я не знаю, — глупо улыбнулся Роджерс. Взгляд доблестного героя империи метался то влево, то вправо, то вглубь зала. Стив смотрел куда угодно — но не в глаза собеседника.       — И что дальше? — спокойно спросил Тони. Будто чертова пластина не разрывала грудь. Будто мерзкая музыка не резала слух. Будто внутри не бушевал весь выпитый алкоголь. Ведь именно он подбивал прокричать истерическое: «А как же я?».       — Дальше? Я бы хо… — Стив заметил, что к ним двигались люди. Старые знакомые хотели поздороваться с хозяином вечера, но Стив лишь отрицательно покачал им головой и улыбнулся дежурной извиняющейся улыбкой. — Выйдем? Тут много народу, скоро тетушки начнут досаждать мне светскими вопросами о домоустройстве.       — Выйдем, — сухо ответил герцог. — Без разницы.       Шли в гнетущем молчании. По скрытому от посторонних глаз коридору для слуг мужчины вышли в заброшенный сад с облупившейся старой беседкой. Тони рухнул на лавочку и захохотал. Стива передернуло. Его беспокоило поведение герцога, однако он лишь вымученно улыбнулся, присаживаясь рядом. Роджерс сцепил руки в замок, уперся локтями в колени и спрятал в сцепленных ладонях голову.       — Я не знал, с чего начать этот разговор. Но не так, уж точно…       — «Старк, ты больше не нужен, можешь валить»? — еще громче засмеялся мужчина. Хохотал он самозабвенно, то откидываясь назад, то пригибаясь всем телом к коленям.       — Слушай, прекрати. Мне и так тяжело всё это говорить. Ты мне нравишься. Безумно, — выпалил мужчина и сильнее сжал ладони на лице. — Я никогда не думал, слы…       — Мыслительная деятельность не обнаружена, ага, я понял, — Старк прекратил смеяться так же резко, как начал, и раздраженно посмотрел Роджерсу прямо в глаза.       — Тони! Я не думал, что это неправильно! Я ценю тебя, но…       — Но цветочки нюхать будем порознь. Это я тоже понял. Давай, не тяни! — Лицо Старка было бесстрастным, но костяшки сжатых в кулаки рук побелели от напряжения. Стив замер, затравленно глядя Старку в глаза.       Ну просто невинный кролик. Будто это я сейчас вдребезги разобью ему сердце.       — Я не люблю тебя.       Вот и все, Энтони Эдвард Старк. Игра окончена.       Стив говорил что-то еще, путано и сбивчиво. Объяснял, убеждал, просил. Старк не вникал. Зачем? Эта история уже закончилась, мерзко и некрасиво, какое ему дело до обстоятельств? В порыве Стив схватил герцога за руку, продолжая свой пламенный монолог, не замечая, что собеседник его совершенно не слышит.       — …пытался найти это в себе, но тщетно. А когда её встретил… Вспышка, понимаешь? Меня постоянно влечет к ней. Десять лет прошло, а я всё…       Тони с силой отдернул руку.       — Я несказанно рад за тебя, но избавь меня от рассказа о пестиках и тычинках. Я все понял.       Оба замолчали. Было слышно, как звенит в воздухе мошкара. Очередной нервный смешок разрезал тишину.       — Я хотел с тобой поговорить. Раньше. Намного раньше. Не хотел, чтобы всё так вышло. Так… Невовремя. Неуклюже.       — По-другому у тебя не бывает, Роджерс.       — Злись на меня сколько угодно. Заслужил. Но обещай, что не оставишь меня. Что мы не прекратим общение. Ты с детства был мне примером. Вдохновлял меня, и…       — А ты вдохновляешь? Хоть на что-нибудь кроме беспробудного пьянства? — Тони не сводил горящего взгляда с мужчины.       Глаза Стива забегали, он открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба, и тяжело, рвано задышал. Старк ждал. Его бесцельно блуждающий взгляд остановился на обшарпанной будке вдалеке, из которой, бряцая цепью, вылез старый облезлый пес и куда-то целенаправленно похромал.       Куда он намылился?       Из-за угла показался служка с тележкой, полной свежего мяса.       Ах вот оно что.       Роджерс виновато вздохнул. Сказать-то было нечего. Старк поморщился. Разговор одновременно и раздражал его, и вызывал жгучее желание расцарапать саднящую рану в душе еще сильнее.       — И что отец? — тихо и спокойно спросил герцог, не сводя глаз с пса. Служка ушел, и животное жадно принюхивалось к добыче. — Господин Джозеф Роджерс, помнится, взашей тебя из дома выгнал. Любимый сынок не оправдал возложенных надежд. Связался с баронессой, да ещё и нищенкой.       Собака завыла.       — Не смей так о ней говорить!       — Как? — Тони улыбнулся. — Нашему малютке Стиву правда глазки колет?       — Тони! Я всегда буду тебе благодарен. За всё. За терпение, как минимум. Может быть, в твоих глазах я и жесток. Может быть, неправ, но дело точно не в те…       — Да сколько же в тебе пафоса? — устало выдохнул мужчина. Этот разговор пора было заканчивать. — Не утруждайся. Нам нечего делить, всё и так понятно. Несчастного тебя ждет невеста, идеального меня — целый гарем молодых мальчиков. Но ты как-нибудь заглядывай в мой дом разврата. Тебе понравится. Обещаю.       Старк многозначительно ухмыльнулся, встал со скамейки и собрался уйти. В то же мгновение пес взвыл и начал отчаянно рваться с цепи. Ослабевшим лапам не хватало силы, но он не оставлял попыток, несмотря на то, что ошейник с силой бил его по горлу. Яростный лай перемежался глухими хрипами, а бьющаяся о землю цепь поднимала клубы пыли и пронзительно звенела.       Тупая псина. Ты жаждешь невозможного. Угомонись уже, тебе не дотянуться.       Роджерс порывисто вскочил и схватил герцога за запястье.       — Тони, погоди! — Стив бессознательно притянул его к себе. — Только не уходи. Хорошо? Вечер в разгаре, скоро принесут новые блюда. Там все твоё любимое, я проследил. Ты мне дорог. Не уходи. Ты мне нужен, Тони.       <i>Как и ты мне.</i>       Роджерс был близко. Непозволительно близко. В кольце его рук было тепло и уютно. Как и всегда. Чужое сердце заполошно билось в грудную клетку Тони. В ответ ему затянула, заныла пластина.       — Ты мне тоже нужен. Но на цепь меня не посадить, — тихо ответил Старк, не глядя на собеседника.       Стив хотел сказать что-то ещё, но не нашел слов. Герцог отстранился и стремительно ушел вглубь сада, не оборачиваясь бросив Стиву прохладное:

«рад был увидеться. прощайте, Капитан».

      Старк стоял в темноте и слушал тишину. Стив не удержал. Не остановил. Не сказал ни слова вслед. Старк запустил руки в карманы брюк и начал насвистывать какой-то навязчивый мотивчик. Мелодия отвлекала его от заходящегося болью раненого сердца.       Минут через двадцать он вернулся к беседке. Конечно же, в ней никого не было. Изможденный пес лежал на земле, вытянувшись, насколько позволяла цепь. Дойдя до тележки, по всей видимости забытой у входа, герцог бездумно снял белую перчатку с правой руки, взял увесистый кусок мяса и кинул прямо в лапы скулящему псу. Некоторое время мужчина молча смотрел, как животное жадно терзало добычу. А затем Старк вернулся в бальный зал.       Он хотел пить и смеяться. Он хотел шутить. Он хотел погреть свое сердце в чьих-нибудь теплых руках. Но он целеустремленно прошел через зал — бледный, с лихорадочно горящими глазами и улыбкой, больше похожей на оскал, — вынул из рук остолбеневшего от ужаса слуги открытую бутылку виски и сделал несколько торопливых глотков. Затем Старк стремительно развернулся, неуловимо кивнул Наташе и покинул поместье.       В темноте ночи никто не увидел его. Никто не услышал его сардонический смех.       Ворота.       Пятница.       Ступеньки.       Дверной косяк.       А затем мир обернулся вокруг него ласковым котом.       Наутро герцог так и не смог вспомнить последние минуты вечера, обнаружив себя в неудобном кресле в гостиной в одной перчатке и без последней отдушины в борьбе за счастье.       И снова ни с чем. Остался лишь пепел. Пепел и пустота.