Господин золотых полей

«Тони, у тебя нет выбора».       — Нееееееет! — прокричал мужчина.       Старк вскочил с кресла, прерывисто дыша, но руки схватили лишь воздух. Пытаясь удержать равновесие, он метался из стороны в сторону. В комнате было светло.       Где я, черт возьми?       Движения герцога были скованными, он рвано глотал воздух и чувствовал, как мучительно горит от надуманного удушья грудная клетка. Руки сами собой вцепились в изрядно потрепанный после вчерашних приключений жилет. Старк постарался сфокусировать мутный взгляд на широком окне, из которого слабо лился солнечный свет.       Бал. Роджерс. С-собака!       Но тут из облаков выкатился нестерпимо яркий солнечный диск, и боль ударила по глазам раскаленным кинжалом. Тони вздрогнул и зажмурился. Вытянул руку вперед. Осторожно приоткрыл левый глаз.       Огляделся вокруг.       Знакомые темно-красные шторы.       Дубовая мебель.       Набитые книгами полки.       Низенький столик.       Вдох-выдох.       Дома? Дома.       Старк выдохнул и удрученно покачал головой. Виски тут же пронзила нестерпимая боль, будто стрела пробила череп насквозь. Мужчина непроизвольно дернулся, но достаточно было легкого движения, чтобы стало еще хуже. Шатаясь, он дошел до кресла, с которого недавно вскочил, и со стоном рухнул в него. Светлая гостиная причиняла боль, и Старк закрыл глаза, для верности спрятав лицо в ладонях. От каждого вздоха его всё сильнее и сильнее мутило. Он скрючился в кресле, стараясь не двигаться лишний раз.       Я здесь… Ночевал?       С кухни тянулся лёгкий шлейф запахов — тушеные овощи, ростбиф из бычьей вырезки. Эти ароматы мужчина ни с чем бы не перепутал. Однако теперь некогда любимое блюдо стало причиной новой волны тошноты. Мужчина порывисто зажал нос рукой и дернулся от боли, прострелившей виски. Он не мог понять, отчего все вокруг превратилось в пытку.       — Доброе утро, милорд! — жизнерадостно произнес Джарвис, с грохотом открывая двери.       Он прошел мимо кресла к накрытому обеденному столу, бережно поправил столовые приборы и чуть-чуть подвинул посуду, добиваясь одному ему известной тарелочной гармонии. Дворецкий выровнял чуть задравшуюся скатерть и кивнул сам себе, довольный результатом. Старик выполнял свои обязанности как ни в чём не бывало, будто вовсе не видел зелено-серого лица герцога и испарины на аристократическом лице. Любой другой слуга на его месте мысленно перекрестился бы — и постарался держаться от гостиной как можно дальше.       Но Джарвис этого не замечал. Или не хотел замечать.       Старка перекосило. От каждого мимолетного звука или запаха в затылок и виски вонзалась боль. От еле слышного звона тарелки, которая стукнулась о поверхность стола. От собственного выдоха или вдоха. Окружающие звуки отдавались гулким эхом внутри его черепа. Окружающие ароматы забивались в ноздри, мешали дышать, вызывали мучительные спазмы в горле. Ему было нестерпимо жарко. Казалось, безжалостное солнце прожигает кожу.       — Тиш-шшше, — шепотом протянул герцог и показательно приложил палец к губам. Он старался не двигаться вовсе, но кресло оказалось жутко неудобным, и спина затекла. Мужчина все-таки передвинулся, усаживаясь поудобнее, и прикрыл глаза. Собственный голос еще гулял раскатами боли внутри его черепа.       — Милорд, на поздний завтрак я распорядился приготовить ароматный ростбиф.       Герцог скривился.       — Всю ночь и утро мы выдерживали филе в молоке, затем наш повар слегка обжарил мясо с обеих сторон и залил белым сухим вином. Вашим любимым.       Герцог мысленно застонал. У него дернулся глаз.       — Сегодня он получился особенно сочным.       Старк был готов умереть на месте.       — С румяной корочкой. А какой аромат!...       — Святые угодники, Джарвис! Прекрати, — выдавил герцог и снова уткнулся в спинку кресла.       Старка бил озноб.       — Язва пьянства не в вашей привычке, милорд, — без малейшего сочувствия в голосе сказал дворецкий. Он подошел к дверям и выглянул в коридор, ожидая подачу блюд. Старик с умилением смотрел, как кухонном проеме показались знакомые кудряшки, а следом показался довольный мальчишка, который вытянул руку вперёд и показал большой палец.       — Угу, — буркнул Старк и нахмурился.       — Вас с юного возраста учили этикету, милорд, — продолжил нравоучения дворецкий. — Лично я учил вас культуре распития напитков. Но не припомню, чтобы мы практиковали сие мракобесие.       — Угу.       — Вы — герцог. Подобное поведение неприемлемо. И если вы не хотите введения в этом доме сухого закона, вам придется позавтракать и подумать над своим поведением, милорд.       Внезапно Старк увидел в нём упрямого деда, который отчитывает внука за сожженный сарай. Дворецкий подошел к окну и резко раздвинул шторы. Герцог взвыл.       Ну-у-у, Джа-арви-ис!       — Охлажденная вода на подносе. Вино подле вас на столике.       Дворецкий цокнул каблучками. Старк буквально только-только собрался с силами и встал с кресла, как на весь дом раздался крик:       — За-автрак по-ода-ан, Вашесть! Прошу-с к столу!       Из дальней комнаты прислуги мчался жеребенком Питер, двумя руками держа поднос и важно задрав нос к потолку. Мальчишка залетел в комнату ураганом, улыбаясь и что-то насвистывая, но запнулся о ковер и полетел вперед. Быстро-быстро перебирая ножками, мальчишка истошно завопил:       — По-сто-о-ро-о-ни-ись!       Еле сохранив равновесие, Питер с громким «Бздынь!» шмякнул поднос на стол. Удар был так силен, что приборы зазвенели о поднос, а ростбиф взлетел в воздух вместе с гарниром, но приземлился обратно на тарелку. Какофония звуков ударила по герцогу, как настоящий кулак, и он рухнул обратно в кресло.       — И-и-ро-оды, — завыл мужчина.       Джарвис бережно переставил поднос к приборам и подготовленной посуде. «Цело», — выдохнул старик и положил руку на спину мальчику. «А теперь накрой по правилам, которые мы с тобой прошли, хорошо?» — шепнул дворецкий, и мальчик засиял пуще прежнего.       — Вы что со мной творите? Только погодите, я вернусь к это… — в тот же самый момент Паркер громко поставил тарелку с ростбифом на другую и саданул подносом о стол.       — П-питер, т-тише-е. Тише, дьяволе-енок. Джарвис, уго-омо-о-ни-ит-е-есь.       — Милорд, докладываю. Обучаю Питера базовым навыкам. Мальчик тренировался всё ваше отсутствие, крутился на кухне, — довольно объяснял мужчина, не сводя со страдальца взгляда. — Немного шумновато, но для первого раза хорошо.       — А почему я стал вашей жертвой? Нельзя оттачивать это и дальше на кухне?       — Ну как же, милорд. Мы все служим только вам. И вам нас терпеть, — хитро улыбнулся Джарвис и засмеялся. — А теперь, Питер, помоги убраться на кухне. Только тихо, как и подобает слугам.       Герцогу было не до шуток.       — А, точно-точно. Секундочку, это-с, как жеж там было-та…       Питер кивнул своим мыслям, вытянулся по струнке и поклонился. Джарвис довольно хмыкнул, а мальчик аккуратно сделал пару шажков назад, а потом потом резко развернулся и рванул на кухню.       — Не беги… Молодец, спокойным и ровным шагом.       — Старина-а… Джа-арви-ис, — взмолился Тони. Герцог все-таки встал с кресла, шатаясь, дошел до стола, взял стакан воды и мгновенно осушил его. В голове немного прояснилось. — Ты мне скажи, друг… Ну не может же меня так штормить. Я, бывало, и вусмерть надирался, но такая головная боль… Да я от твоего «милорд» вздрагиваю!       — Вы не молодеете, милорд.       — Ох-х, ска-ажешь тоже… Прекращай! Я и так чувствую себя провинившимся юнцом, который весь отцовский запас вина из погреба вылакал.       Ноги подкосились и Старк неловко рухнул на стул.       — Правильно чувствуете… — глаза Тони гневно сощурились, и дворецкий поспешил исправиться. — Милорд. Тут запечённые овощи, ваши любимые. Приятного аппетита. Если буду нужен, я в библиотеке.       — Угу, — Тони проткнул ростбиф вилкой. — Ммм, мхм, ты тофко фейфас задерфись.       — Как прикажете, милорд — учтиво ответил Джарвис и выглянул в проем. Одна из новеньких кухарок как раз выводила Питера из кухни. За ухо.       — Мне всю ночь, кажется, снился кошмар. Никак не вспомню, о чем, — задумчиво произнес мужчина, нанизывая парочку картофельных долек на вилку. — Но не будем об этом… Нет новой почты?       — Пришло личное письмо вам. От графа Брока Рамслоу.       Тони на секунду замер, но затем продолжил трапезу.       — Что нужно этому предателю от меня?       — Письмо не вскрывал.       — Оно при тебе? — дворецкий кивнул и вышел в прихожую, но быстро вернулся и протянул конверт герцогу. — Нет-нет, зачитай. Если я сейчас не поем, то кого-нибудь истерично уволю.       — Как прикажете, милорд, — Джарвис вытащил из нагрудного кармана очки, поправил их и подошел к маленькому письменному столику, на котором лежали чернильница, перо и нож. Он вскрыл конверт и бережно достал маленькое, с ладонь, письмо.       «Здравствуй, Энтони. В милости Божией и под сохранением Императора, такожде и при милости сыновей Императора наших, которые к Вам милосердие свое являют, пишу с почтением и надеждою на процветание земель наших. Сердешно желаю слышать о Вашем здравии. Возвестую и доношу Вашей Светлости, что в отсутствие милорда угодья Ваши пришли в упадок и казна герцогская опустела. Пад на землю пред ногами милости Вашей, сочувствуя о сие беде. Ваша матушка пришла бы тотчас в ужас от увиденного. Но верный слуга семьи Вашей Светлости предлагает руку помощи — готов с божьей милостью выкупить восточные земли и предложить тройную за неё сумму золотых. Преклоняюсь в ожиданье скорейшего решения Вашей Светлости. Раб и сирота милости Вашей, Давний Ваш друг и друг семьи Брок Рамслоу»       — Сжигай к чертям, — сухо приказал Старк. Герцог бросил вилку и отодвинулся на стуле. — Он меня за дурака держит? Какой друг семьи? Он?       — Не горячитесь, милорд.       — Не горячиться? Да этот ублюдок претендует на восточные земли! В военное время он и без того разворовал там всё, что мог! Мне только и успели доложить, что рудник чуть не перешёл в его владение. А теперь эта падаль еще и «с божьей милостью выкупить» предлагает. Каков святоша! — Герцог горячился и играл желваками. — Гробил отца и мать! На войну вместо себя бастардов послал, а продовольствие с его земель единственный продавал за двойную цену. Решил со мной поиграть, значит, выродок…       — Не опускайтесь до его уровня, — Джарвис подождал, пока герцог возьмет себя в руки. Он невозмутимо смотрел, как Старк, забыв про головную боль, яростно мечется из угла в угол. — Кхм. Что прикажите сделать, милорд?       — Пока не знаю… Восточные земли должны быть отданы северянам. Они приедут через три недели, но ничего не готово. Там и так полно неприятностей помимо разграбленных земель. Еще и Брок, чёрт бы его побрал. Всё рушится. Одно за другим.       Мужчина подошел обратно к столу, взял в руки бокал вина. Бесценный напиток шесть лет тосковал в погребах по хозяину. Он задумчиво крутил бокал в руках, будто в жидкости мог найтись ответ на происходящее вокруг. Но она была безмолвна. Герцог резко выдохнул и без лишних церемоний сделал два больших глотка, надеясь заглушить хотя бы острое похмелье.       — Нам остро нужны средства. Я рассчитывал, что с этим нам поможет рудник, но отчеты не сходятся друг с другом, — прервал молчание Старк. — На ремонт и поддержку штолен уходит неимоверное количество материалов. Управляющий вроде как пытается выжить и уложиться в бюджет... Но не может всё быть так плохо! Или торговцы нас обдурили, или восстановление рудников безнадежно. .       Старк допил вино.       Боль почти исчезла.       Герцог снова мог здраво мыслить.       Может, главное лекарство от похмелья — трудоголизм?       — Позови Хэппи. Нам нужно усилить охрану восточной границы и проехаться по деревням. Пусть готовится к недельной вылазке с ночными дежурствами. Минимум, — Тони прошелся до окна и прищурился. Он старался разглядеть, что творилось на улице, но свет все еще слепил его: кто-то из прислуги развешивал белые простыни, отражающие яркие лучи солнца.       Он развернулся к дворецкому и улыбнулся.       — Пройдемся?

***

      Старк и Джарвис успели пройти совсем немного, как на заднем дворе под звон топоров послышался громкий приказ: «Заканчивай!». Они переглянулись и прислушались: брань, мужские голоса, звук ударов по дереву, детский смех.       Старк, недолго думая, решил прогуляться до источника звука. Он надеялся заодно посмотреть, как идет процесс ремонта крыши овчарни.       Что-то мне подсказывает, это она и есть.       Герцог завернул за угол дома, поглядывая на обеспокоенного Джарвиса, подозрительно молча идущего следом. Они обошли дом и увидели следующую картину: двое наемных рабочих, крепких мужиков, сидели на крыше и били по одному и тому же месту не то лопатой, не то граблями. Животные бегали вокруг, боясь зайти в овчарню. Бедная старушка, видимо единственная опытная служанка, пыталась загнать зверье внутрь. Неподалеку на бревнах сидели Карен и Питер: мальчик крутил в руках миску, а девочка стучала по ней деревянной ложкой и что-то возбужденно толковала мальчику.       Жизнь кипела.       — Джим, все сделано? — прокричал Старк, когда увидел знакомую рыжую макушку плотника. Джима они наняли неделю назад. Мужик с мозолистыми руками успел уже отстроить и оградки, и временные домики, и лавочки для служанок, которые любили отдыхать у прачечной между простынями.       — Да, Ваша Светло-ость, — Джим еще раз ударил по дереву. — Ток молот сломался, починю после, Вы не гневайтесь!       Мужики были грязные и потные, старушка предложила им спуститься и хотя бы выпить воды из кувшина.       — И как крыша?       — Грубовато немного, Ваша Светлость! — еще один удар лопатой по бруску, который все-таки встал на место. — Но должно продержаться до конца сезона, — доложил он и вытер пот со лба. — Ма-ать, придержи лестницу, а то грохнемся, как пить дать!       Неуклюже слез сначала сам плотник, а затем его помощник, который держал в руках и брошенную ему Джимом лопату, и тяпку. Плотник вытер лоб, осушил кувшин с водой и подошёл к герцогу, вытирая руки о штаны.       — Как и было изволено, в кратчайшие сроки всё уработано чин чином. Я уж надеюсь, что теперь скот можно развести, как отстроим еще одну овчарню. Иль эту расширим, там как милорд решит.       — Сможем сократить расходы хотя бы на продовольствие. Поля нам дадут зерна на кухню и на прокорм животных, овчарня — мяса на продажу и в наше пользование. До зимы управимся, — тихо произнес Джарвис, сверяясь со своим журналом.       Старк же внимательно осматривал овчарню. Хило.       — А если пройдет гроза, выдержит?       — Еще как. Вы не смотрите, что дерево. В умелых руках все заработает, — рабочий стукнул пальцем по стене, и она чуть-чуть зашаталась, заскрипела. Рабочий отшатнулся от нее. Все затихли. — Ну, кроме этой части. Она дорабатывается.       — И еще, милорд. На восточных землях густые леса. С вашего позволения мы могли бы нанять мужиков, чтобы добыли древесины для построек и пошли на рудники. Тем не менее… У нас недостаточно средств, чтобы оплатить их труд. Доклады Вы, должно быть, видели.       — Эх, надо было внимательнее читать... Что-то такое припоминаю. Составь смету с окончательной стоимостью всех затрат. Я посмотрю и решу, что делать. О, и еще, — мужчина нахмурился. — На границах должны быть сторожевые башни, когда прибудут жители и начнут пахать поля. Я определю их расположение сам, а ты добавь расходы на них в смету. Пора укреплять земли. Разбойников одними патрулями не разогнать.       — Глава реставраторов тоже пришлет смету, но нам не потянуть стоимость.       — Нам придется как-то договариваться с жителями и рабочими. Думаю, залогом не будут проценты или земли. Будет их жизнь, — рабочие, которые услышали отрывок разговора, испуганно покосились на господина.       — М-милорд, о чем вы?       — Я не про убийства или пытки, если что. У них нет ничего за душой, только их жизни. У нас нет денег, но есть жилье, продукты, солдаты для обеспечения безопасности их семей и детей. Все это мы дадим им в долг: лучшее зерно, кусок земли, охрану, кров и уважение. О налогах и прочих господских поборах подумаем после того, как решим жизненно важные проблемы. Сейчас справиться с кризисом мы сможем только помогая друг другу. Как на войне, где невыполненная работа или излишняя жадность приводят исключительно к смерти.       Мужчина хотел было вернуться в дом, но тут услышал громкий спор Карен и Питера.       — Моя очередь облизывать ложку! Я всю ночь готовил!       — Не ты, а тетка Мари! И сегодня четверг! Мой день облизывать ложку, — возразила девочка, державшая в руках миску с остатками вкусного теста. Ложка была в руках мальчишки, но он уходить не собирался. — Ай-й, бери свою ложку. Бог с тобой.       Довольный Питер приступил к трапезе, ехидно смеясь. Но тут он заметил коварный взгляд девочки.       — Тебе ложку, а мне тогда — всю миску! — девчушка демонстративно вытерла пальцы о рубашку и запустила их в миску. Смеясь, она подняла руку и слизнула в нее вкуснейшее тесто. Питер затих, но продолжал облизывать ложку, грустно глядя на девчушку.       Герцог замер.       — Нет смысла довольствоваться ложкой, когда перед тобой миска… Я чертов гений! Джарвис, пусть подготовят небольшой отряд к отбытию через два дня. Я поеду с ним. Нужно провести инспекцию рудника. Поймем заодно, в каком состоянии восточные деревни. Хэппи пусть возьмет всех, кого потом отправит в патруль на границу. У рудника мы разойдемся. Там остался гостевой домик?       — Да, милорд.       — Тогда приготовь все бумаги, я решу дела здесь и тронемся. Будем спасаться собственными умом и гениальностью. Ты побудь тут, проследи, чтобы дочинили крышу.       — Мож с вами? — Питер вскочил с лавочки, видимо подслушивал разговор.       Как же ты невовремя, малец!       — Нет, — отрезал герцог.       — Мож?       — Нет.       — Ну мо-ож?       — Я сказал нет!       — Ни те миски. Ни те приключений. Шо за жизнь такая, обделенная.       — Потерпишь, — строго ответил Старк и развернулся к дому. Джарвис бросил взгляд на мальчишку, грустно лизнувшего еще раз ложку, и пошел вслед за господином.       — Я его не вытерплю в походе. Ни за что.

***

      — Ва-ашесть, это-о-о шо-о-о? — Питер сидел на краю повозки с провизией и тыкал пальцем в длинные нити оврагов, сверху перекрытые прогнившими досками.       — …       Герцог не обращал внимания на мальчишку, который задавал вопросы быстрее, чем он успевал на них отвечать. Солдаты то и дело пытались отстать от повозки или, наоборот, удрать в начало колонны, чтобы избавиться от раздражающего их мальчишки. Только Хэппи мирно ехал рядом с герцогом: он успел приобрести некоторый иммунитет к Питеру, который постоянно ошивался возле тренировочной площадки для солдат.       — Эт усё ваше? — не унимался мальчик, он скакал по повозке с одного края на другой, стараясь разглядеть восточные земли во всех подробностях.       — Моё.       Старк перехватил поводья одной рукой и обернулся назад — к лесной чаще, за которой располагалось поместье. Недалеко, всего несколько десятков миль. Однако ему казалось, что он попал в другую страну. Хвойная чаща, иглы деревьев непривычно сияли на солнце, ни намека на лиственное царство, как в сердце его земель.       В детстве Тони обожал галопом проноситься по золотым полям, а после вырываться в хвойные дебри востока. И сейчас Старк удивленно смотрел на вечно-зеленый океан деревьев: истерзанная земля центральных земель Старков еще стояла перед глазами, но война явно миновала этот край. Девственные леса. Девственные — и совершенно безлюдные.       — Как это вот всё... Вы управляетесь? Земля-то оказывается така-ая продо-ольная…       — Необозримая. Бескрайняя. Необъятная. Но не продольная.       — Да, Вашесть, спасибушки. Необъятная. Красивое слово. Не-объ-ят-на-я. Как это всё великолепие-то цветёт и пахнет? Ой, а мы шо, Вашесть…       — Не шо, а что.       — А да, а мы, что, на обратном пути заглянем на полюшко? Там жеж засадил зернышки.       — Взглянуть. Там же.       — Грр, — нахмурился Питер. — Хорошо. А мы, что, Вашесть, на обратном пути сможем взглянуть на полюшко? Там же я засадил зернышки. Я всё прально сказал?       — Правильно.       — Да? Мы поедем?       — Нет, не поедем.       — Ну-у Ва-ашесть! А как же взглянуть! Я покажу, что пригодился, там вот-вот через месяцочек собирать мож будет!       — Оставляю это на твою сознательность. Успокойся, повозку перевернешь.       Питер раскрыл рот и хотел было что-то сказать, но сразу же захлопнул его и приземлился на край повозки. Некоторое время он сидел смирно, а после свесил ноги с повозки и сделал вид, что толкает землю, как бы помогая повозке.       — Расскажи-ите, Вашесть, — раздалось спустя пять минут тишины, и все солдаты разом застонали. Старк улыбнулся. — Как управлять такими землями?       Герцог сдался.       — Есть большая разница: управляешь ты своей землей, зная о ней, или нет, — Тони решил успокоить мальчонку, чтобы хотя бы солдаты отдохнули от этой юлы. Герцог усмехнулся. Сработало. Питер затих, боясь даже вдохнуть. — Огромная разница. Мой отец поставил на кон свою жизнь. Он посвятил ее геологии, изучал землю. Его коллеги считали это бессмысленным увлечением. Земля и земля, что с нее взять? Они не видели смысла в его казалось бы бессмысленных поисках. Но отца было не остановить. Он исследовал наши земли вдоль и поперек. И не прогадал. Именно Говард нашел два богатейших месторождения руды. Рудник в восточных землях сделал наши владения жемчужиной Империи. Второе месторождение отец разработать не успел... Но успею я.       — Н-но, Вашесть...       — Да, ты видел, что стало с краем. Меня не было здесь шесть лет, а остолопы, присланные императором, только и смогли, что испортить дамбу да устроить пожар. Они разрушили мой дом, разграбили погреба и склады, распугали моих людей. Но одного отнять нельзя: мое наследие. Все, что я имею, завещал мне отец. И я верну этим землям величие.       Старк разгорячился. Он слишком живо вспомнил, как шайка императорских советничков развела руками на помощь в восстановлении земель.       «Ваша Светлость, мы все пострадали от затянувшейся войны».       Только пострадал я не от нее, а от глупости ваших наместников.       — Добыча железной руды во всей Империи сопоставима с одним этим рудником... Была сопоставима. Конечно, сейчас многие господа пытаются найти такие же месторождения, но лишь бессильно царапают землю. Они не знают свою землю, не знают ее особых примет. Их не привлекают ее уникальные черты. Они не уважают то, что им в дар дала природа. Им сложно брать с заботой и пользоваться с умом. Вот и управляют кто деньгами, а кто — властным словом.       — А управлять разве можно по-другому?       — Умом, Питер. Осознанно подходить к решениям. Не жить только сегодняшним днем. Выходить из дворца ежедневно, знать каждую улочку в своих деревнях, каждую развилку лесных троп. И беречь то, что имеешь.       — А тетка говорила, что те, у кого в руках золотишко, у тех и силушка.       — Ооо, Питер. Деньги — определенно сила, — улыбнулся мужчина. — Инструмент. Но не цель. И если ты управляешь только деньгами, помни одно: они имеют свойство внезапно заканчиваться. А властное слово — затихать.       — Сложна-а, непонятна-а, но оч интересно, — пролепетал Питер, а потом задумался, затих.       Старк ожидал новых вопросов, но тишина затягивалась. Он даже украдкой глянул на мальчишку. Тот всматривался в горизонт и молчал. Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. Солдаты в голове колонны начали оглядываться назад: уж не отстал ли продовольственный обоз? Но нет.       Их маленькое несчастье притихло. Солдаты зашептались.       «Заболел малец? Чего молчит? Отругали?»       «С ним все хорошо? Чёт непривычно, в тишине-то».       «А шо ему герцог сказал? Выговор?»       «Не сглазьте. Пусть лучше молчит. Башка гудит»       «Да скучно жеж, еще час ехать. Так хоть жизнь кипит. Приятно».       Но Питер не замечал. Он запутался в мыслях. В своих мечтах он стоял посреди золотых полей, что дороже любого сундука с золотом или властного приказа. Мальчик не мог отвести глаз от земли. Она перестала казаться ему идеальной: он видел ее неровности, ее изъяны, ее слабости.       Рвы перестали казаться игривыми змейками.       Леса потеряли сказочную загадочность.       Животные уже не звали его за собой.       Сердце билось быстро и гулко.       Мир казался ему необъятно большим, а его тельце — необъяснимо маленьким. Но что это за чувство, Питер понять не мог. Из задумчивости его вывел окрик герцога.       — Да что с тобой, Пятница? — рыкнул Старк, а Питер будто проснулся. — Тебя как подменили. Чем заслужил?       Лошадь недовольно пыхтела, раскачивалась, упрямо вертела мордой то вправо, то влево. Словом, не слушалась.       — Капризуля, — Старк вздохнул. Он не привык силой направлять Пятницу или бодаться с ней подолгу. Раньше его леди легко понимала его, будто бы мысли читала. — Ты после выхода в свет сама не своя.       — О, — Питер громко ойкнул, но сразу же прикрыл рот.       Герцог это заметил.       — Питер?       — Ну это, Вашесть, я ее непривязанной давеча нашел у стойла, ну, когда Вы ещё приехали под утро. Я тогда мяско в молочко всё загрузил, смотрю в окошко, а лошадка-то у ворот стоит. Куст мой любимый жрет, падла. Ну я и побежал…       Тони, не веря своим ушам, прищурился.       — Конюх десятый сон уже видел, я сам и отвёл ее. Покорная она у вас. Куснула маленько, с кустиком спутала. И вся чем-то перепачкана была, ужас. Где она только была, ума не приложу. Может это, того, лошадка уже старая кляча, и пора её, фи-ить, на покой?       Пятница презрительно фыркнула и помотала головой, но Старк уже не слышал. Воспоминания обрушились на него.       —…лю-юбил же! Лю-ю-юби-ил! — выл он, одной рукой держа поводья, другой — бутыль со странной этикеткой. — Вот так вот я наружу наизнанку внутрь и вбок, та-ак люби-ил, эта пакость внутри-и свербит же, мразь. Запомни, Пятница-а, любовь — это война-а.       Лошадь что-то фыркнула в ответ.       — Умела б говорить, поддержал-а бы. Среди скакунов-то точно есть кобели-и всякие.       — И не говорите, — раздался низкий хриплый голос.       Старк замер, огляделся по сторонам, но вокруг ничего кроме голой степи не было. Дом едва виднелся на горизонте.       — Кто это сказал? — прошептал мужчина и сглотнул.       — Вы не поверите.       Старк побледнел. Окаменел. Превратился в сплошной комок нервов. Он испуганно смотрел на гриву лошади, которая остановилась и повернула к нему голову.       — Пятница?       — Нет, сегодня среда, — губы ее не шевелились, но в глазах… — Поехали дальше, а? Домой хочу. Вы меня всю облили этой дрянью. Ну и вонь!       — Ты… Чего… Ты говорящая? А голос чего такой низкий? Я думал, ты это… Ну, леди.       — А кобыла должна разговаривать как пони? Я вам не из этих, которые радужные, — Пятница ударила копытом землю и помотала головой. — Господин, вы вроде бы умный. Были.       — Меня отчитывает моя же лошадь?       — Вы про любовь пели с час, а кроме меня здесь никого нет, — обиженно ответила лошадь и, не дождавшись приказа господина, неторопливо пошла вперед. — В конюшне три темы: еда, подковы, поржать. А тут у вас интересно: любовь — это война... свобода — это рабство... На меня не лейте, сколько можно? Мерзость!       — Ты… Про кого?       — Я про жеребцов стражи. Буйные. Шумные. Неотесанные. Только и умеют, что спорить, кто сильнее конюха обгадит. Мерзость, — Пятница снова замотала головой.       — Век пить не буду, — герцог задумчиво осматривал странную бутылку.       — Зря вы так. Я бы Вам все сплетни рассказала! О-о, знали б Вы, сколько конюхов в конюшню своих подружек приводили. Ну куда человеку — в стойла наши?       — Угу.       — А вашего друга этого, Стива, вы забудьте, тот ещё мул подкованный. Вот конь у него, ухх… хорош. Но весь в хозяина: каждую из лошадей на господской конюшне хоть раз, но успел оприходовать. Знала бы об этом сразу, лягнула бы его при знакомстве, пока никто не видит, — Пятница ударила себя по боку хвостом. — Вы, хозяин, расскажите, чем у Вас там все кончилось. Правда вот так вот взял и бро…       Тони прокашлялся, пока Питер продолжал свой нескладный рассказ о той ночи: и о Пятнице, и о конюхе, и о мясе, и о половице на кухоньке. Обо всем и ни о чем сразу.       Но Тони не вслушивался. Он наклонился ближе к лошади.       — Моя леди, дичайше извиняюсь, перепил.       Лошадь недовольно фыркнула и помотала головой. А затем так хлестнула хвостом по бедру мужчины, что тот вздрогнул.       Прощаю, хозяин.       Тони сглотнул ком в горле. Ему показалось, что лошадь ему подмигнула.       — Не, надо завязывать с крепким.       Из головы колонны раздался крик. «Ваша Светлость!». Стражники остановились, их кони тревожно переступали копытами, один из жеребцов встал на дыбы, но всадник быстро усмирил его. Старк оглядел местность — тоннели в шахты прорезали землю, но до самого рудника было еще довольно далеко, он за холмом.       В чем дело?        Герцог хлопнул Пятницу ладонью. Он торопился. Времени для осмотра деревни и так не оставалось — дорога заняла больше времени, чем он рассчитывал. Герцог двигался к началу колонны, пытаясь разглядеть, что остановило стражников. Позади раздались приглушенные ругательства: это Питер забрался на мешки и несмело вытянул голову, но разглядеть ничего не смог.       Чем ближе подъезжал мужчина к ведущему колонну Хэппи, тем отчетливее становился запах гнили. Стражники перешептывались, до него доносилось: «Это что… Это кто их так?», а сам Хоган уже спрыгнул с лошади и раздавал приказы ближайшим солдатам.       Питер не вытерпел, спрыгнул с повозки и побежал следом за умчавшимся вперед Старком.       Он быстро перебирал ногами, стараясь уворачиваться от хвостов лошадей и не подходить к ним сзади близко. Питер видел, что герцог обеспокоено спрыгнул с Пятницы и начал о чем-то спорить с Хэппи. Мужчины смотрели куда-то за дорогу, в овраг.       Неужто животинка издохла? Бедная…       Спор главы стражи и герцога становился все яростнее, а солдаты перешептывались, переглядывались и слезали с лошадей вслед за герцогом. Хэппи указал одним вниз, другим — на повозку. Стражники нестройной гурьбой ссыпались в овраг, видно их не стало. Те, кто побежал к повозке, что-то искали в мешках. Остальные столпились позади герцога и Хэппи. Питер видел только их широкие спины, и не успел он добежать до них, как услышал гневный выкрик главы стражи:       — Что стоите? Живо к повозке. Берите любые ткани. Любые подручные средства. Лопаты. Это приказ!       Толпа засуетилась и направилась к повозке. Питер, оказавшийся на их пути, отпрыгнул вправо. Он посмотрел им вслед, но продолжил идти вперед и вскрикнул, когда Старк схватил его за шкирку и откинул назад. И в тот момент он увидел, что было причиной остановки.       — Они же…       — Вижу, парень, — прервал его Старк, но разжимать руку не стал и всё так же держал мальчишку за шкирку. Герцог старался задвинуть мальчишку за спину. — Вижу.       В овраге, где должны были лежать бревна и доски, гнили трупы мужчин. В какой-то момент герцог не выдержал и прикрыл нос рукой, за ним поспешил повторить Питер, который не сводил взгляда с мух, облепивших лицо юноши в черном разодранном кафтане. Хэппи раздавал приказы солдатам, которые держали в руках отрезы ткани для мешков с провизией, потники из-под седел лошадей. Солдаты, будто не замечая отвратительный запах, послушно выполняли приказ за приказом.       — Хэппи, пусть твои парни прикроют тряпками лицо, выкопают пару могилок и похоронят этих бедолаг там. После чтобы каждый руки обработал спиртягой. Понял?       — Принял, Ваша Светлость. А пацаненка может быть, я, ну это, отведу в сторону? Зрелище не из лучших.       Старк следил за тем, как мальчишка морщил лоб, но Питер не был испуган. И в ужасе тоже не был. Он не сводил глаз с тела пацаненка с телосложением чуть крупнее самого Паркера. Даже волосы были пугающе похожи.       — Не нужно, — ответил Старк и встал так, что загородил мальчику обзор. Но тот не возмутился: он смотрел в одну точку, выражение лица его не менялось. — Задержитесь перед отправкой дальше на восток. Здесь что-то нечисто, и я один не справлюсь. Пусть парни будут наготове. Парочку отправь в разведку в чащу и за холмы.       Питер сжал кулачки и приподнял плечи. Перед глазами его всплывали знакомые картинки одной ушедшей из памяти трагедии.       — Вашесть, кто их так?       — Сейчас узнаем. Как поедем, из повозки больше не выглядывай. Держись ближе к Хэппи, он защитит.       Мальчишка ничего не ответил. Вокруг суетились солдаты: одни на импровизированных носилках перетаскивали одно тело за другим, другие слаженно копали могилы.       Когда герцог убедился, что последнее тело похоронено, он вернулся к Пятнице. Мужчина обратил внимание на бегающего от солдата к солдату мальчишку: тот поливал их руки из бутылки со спиртом. А после, когда все расселись по лошадям и звали Питера обратно, то заметили, что тот носился от могилки до могилке и кладет по одному камешку ровно в изголовье. Когда последний камушек был положен, мальчик обернулся на колонну, которая ждала его. Не торопила.       Питер молчал.       И это пугало всех.       — Едем.