Глава третья.
10 сентября 2019 г., 16:17
«А ночью ему приснилась маленькая светло-зелёная фрёкен Снорк. Она была похожа на него самого, и он подарил ей розу, чтобы она носила её за ухом. — Глупости какие, — пробормотал Муми-тролль, проснувшись…»
Зяма спал. И снилась ему его не раз высмеянная за глаза Лисом «невеста» Белянка. Она медленно кружилась, почему-то стоя на одной обутой в красный сапожок ноге, и развевались её голубой, сшитый на человеческий лад, сарафан и светло-русая коса с алой лентой. — Тьфу, приснится же, — пробормотал он, проснувшись. — Братьям расскажу, смеяться же будут! По крайней мере, один точно будет, ибо Зяма слишком хорошо его изучил за десять лет совместной жизни. И не поверит, что его младший брат не влюбился. Хотя, конечно, глупости всё это, ибо какая любовь может быть в их возрасте? Да и не с лебедицей же её заводить, пусть ещё и не достигшей возраста обретения зверя (или у птиц это как-то иначе называется?), верно братья говорили! Да такого даже после Катастрофы, когда после падения описанной в книгах предков огромной каменной дуры с неба и последовавшего за ним бардака все делали друг с другом, что хотели, не бывало небось! Поэтому понятно, что Лис поднял его на смех, когда Зяма утром за завтраком рассказал им всё. А потом сказал: — Вот, а говоришь, не любишь! А что же она тогда к тебе во сне приходит? — Нет, ну, мало ли что кому снится, — пожал широкими плечами Зверь. — Нет, но, может, он скреннер и свою будущую жену во сне увидел, — коварно улыбнулся Лис, склонившись над своей миской, но глядя при этом на Зяму. Тот покачал головой. Нет, братец иногда как что выдаст! — Ты давай поправдоподобней что-нибудь придумай, — отмахнулся он. — А то нашёл, как пошутить. Действительно, где он вообще скреннеров на Руси видел? Тут все ясновидческие дары чтением крови начинаются и ею же заканчиваются, если что! Это Зяма и собирался напомнить Лису. Но, как выяснилось, тот его не слушал. — Кстати, у нас, чёрно-бурых лисиц, есть примета, — неожиданно серьёзно начал он, глядя куда-то вдаль. — Если тебе снится кто-то из знакомых, значит, в твоей жизни скоро произойдут связанные с ним перемены. — Ещё того лучше, — отмахнулся Зяма. — Какие ещё перемены? Или ты действительно боишься, что я женюсь на ней, когда вырасту? — Вот ты сейчас так сказал, — усмехнулся Лис, — будто бы рад тому, что не женишься. — Может, и не рад. Но я не хочу, чтобы у вас со Зверем неприятности из-за меня были. — А я-то думал, что ты понял, что жениться — не воды напиться, — продолжал усмехаться Лис. — И поэтому передумал. Впрочем, с твоим еврейским происхождением её всё равно бы за тебя нипочём не выдали. — Слушай, ты, с носфератской кровью, вот кто бы говорил про происхождение-то! — Ну, явно не ты! — тут же отозвался Лис. — У самого-то четверть какой крови, не носфератской, что ли? — А мне её жалко, — перебил братьев Зверь, толкнув среднего ногой. — Не дай Бог так жить, как они своих дочек воспитывают. — Да, — покачал головой Лис, — лучше уж тогда никаких родителей, чем такие! — Что?! — вытаращил на него глаза Зяма. — Ты считаешь, что что-то может быть лучше жизни с родителями?! А может, ещё скажешь, что и в детдоме лучше? — Ну, справедливости ради, — заметил Лис, — тебя там на ноги поставили, так что у тебя там не только плохое было. Зяма глубоко вздохнул. Вот он мог об этом не напоминать? Сам Зяма уже и не помнил, что когда-то был таким. И не собирался помнить. Всё равно это было давно и неправда! — Ладно, хватит языками чесать, — хлопнув себя по коленям, поднялся с лавки Зверь. — Солнце выше ели, а вы за свясла ещё не сели! Так и к сенокосу не закончите! — А я лично ей завидую, — не обращая внимания на его слова, признался Зяма. — У неё-то настоящая семья! — Здрасте! — изумился Зверь, могучей скалой застывая посреди горницы. — А мы-то что же, тебе не настоящая?! Зяма вместо ответа только промолчал. Хороший вопрос… Хотя в душе ему, конечно, было очень жаль Зверя. Вон он как старается, чтобы отца им заменить и сделать свой дом их домом! Но всё же Зяма, как ни пытался, не мог Зверя считать родным, вот что хотите делайте. Может, потому, что никак не мог забыть, что у него вообще-то никаких родственников никогда не было (да, стояла в его листе подпись какого-то Рубинштейна, но кто он такой, Зяма не знал и не хотел знать), а первым его домом был Детский? Да и не мог он заставить себя полюбить Зверя, как ни старался. И сам не понимал, почему. То ли чувствовал, какие они всё-таки разные. То ли Зверь отталкивал его своей грубоватой внешностью и нравом (хотя Зяма, конечно, понимал, что у волка с примесью крови саблезубого тигра в жилах другой внешности быть не может, но ничего не мог с собой поделать). Вон даже Лис и тот уже успел похоже, полюбить старшего брата, хотя двух таких разных оборотней ещё поискать! Между ними-то уж точно даже близко ничего общего не было! Вот, например, сейчас Лис не вышел следом за старшим братом, как тот хотел, а повернулся к младшему с улыбкой: — Ну, вообще-то, если кому и стоит ей завидовать, то только другим девчонкам, не лебедицам. Она же вон какая красивая — бела, как мытая репка, стройна, как осинка, а глаза какие! Да, хорошую ты себе красавицу отхватил, ничего не скажешь! Зяма бессильно опустил руки. Нет, он точно невыносим! Слава Богу, в дверь просунулась голова старшего брата, велевшего им идти работать. Что ж, делать нечего, пришлось идти. — Да, ребята, сколько я ни пытаюсь привить вам любовь к труду, всё как об стенку горох, — покачал головой Зверь, когда они вышли на двор. — Знаешь, — внезапно рассердился Лис, — не тех ты себе в братья тогда выбрал, если любви к труду от них ждёшь. Зяма согласно кивнул, ибо Лис, как ни крути, был прав. Ну, какие крестьяне из еврейского мальчика из Одессы и этого, как его там на Всеобщем… А, аристократа с породистой упыриной кровью в жилах? — Хотя лично я и за минуту могу твои свясла связать, — продолжал Лис. — У нас же, лисиц, из всех оборотней пальцы самые проворные. Да и про девчонок я не думаю, как вон некоторые. — И я не думаю, — заверил было Зяма, но тут же смутился, вспомнив про свой сон. — Да ты что?! — в притворном изумлении повернулся к нему брат, вылупив синие глаза. — А кто же свою невесту во сне тогда видит? Зяма хотел было ему ответить, но не успел. Потому что в этот момент калитка отворилась и вошла рекомая «невеста». В порванном и перепачканном грязью сарафане, с растрёпанными волосами и заплаканным лицом. А точнее, не вошла, а лишь сделала шаг и сразу осела на землю, закрыв лицо руками и рыдая. — Ну что, дошутился?! — заорал младший брат на среднего так, что если бы он обладал даром убивать взглядом, то тут бы Лису и конец пришёл. А старший подошёл к ней почти вплотную и, глядя сверху вниз непривычно суровым взглядом, задал только один вопрос: — Кто?..
