Глава шестнадцатая.
24 января 2020 г., 07:24
«Где был Господь, когда ты звал?!» (Йовин. «Бастард»)
И как он после такого вообще ещё заснуть смог в ту ночь — непонятно. Однако как-то заснул. А проснулся от грохота, донёсшегося из подклети, за которым последовала пара коротких фраз Зверя — что-то по поводу матери Лиса, что именно, Зяма не разобрал. Да и сами слова его вообще-то не очень интересовали. Главное было то, что когда он теперь ещё услышит эти два, ставшие до боли родными, голоса? Да и услышит ли впредь вообще? От этих горестных мыслей Зяма тихонько заплакал. Нет, ну за что ему это? Вроде и нагрешить-то в этой проклятой жизни, чтоб её, совсем не успел! И как он без братьев-то жить теперь будет?! Ага, если вообще будет жить, в чём возникали некоторые сомнения… И вот куда ему деваться-то теперь вообще? В Империю если только, к упырям в рабство? А дома остаться никак не получалось. Чтобы его братьев всю жизнь считали братьями убийцы, чтобы им в собственной деревне никакой жизни не было — нет, такого Зяма позволить никак не мог. А ему самому уже и сейчас никакой жизни нет… Эх, вот вымерли же почти все фейри в Зиму, а его-то предки зачем уцелели, а?! Лучше уж ему было и вовсе на свет не рождаться! И хоть бы кто-нибудь объяснил, как ему дальше жить и что делать! Но не было того, кто смог бы об этом рассказать… Вон у какого-то оборотневого народа, говорят, есть закон — если ты вдруг кого-то случайно убил, то и сам после этого себя убить должен. А Зяма всё равно не представлял, как сможет теперь жить без братьев — без красавца Лиса с его бесконечными шуточками и без надёжного крепкого Зверя с его, пусть и изрядно надоевшей, бесконечной же любовью к труду. Так что оставалось только жалеть, что у его собственного народа (хотя какого именно, он же потомок четырёх кровей?) не было такого обычая. Правда, братья, небось, не пережили бы его смерть, но жить с клеймом родственников убийцы разве лучше?! В общем, как говорил какой-то медведь в детдоме, «отступать некуда, позади задница». И не только позади, вообще-то, но и кругом. Причём сплошная. Зяма со вздохом поднялся с лавки, прошёл в кухню, подошёл к зеркалу, висевшему над умывальником, и взглянул на отражение своего лица. Нет, ну, за что же всё-таки жизнь так-то с ним?! Ведь верно же Белянка когда-то сказала: ни он сам, ни его семья никогда ничего плохого не делали! Ну, так за что же жизнь наказывает тогда?! Или ему действительно не суждено всё-таки семью иметь? Но он что, разве так много просит, что уже прямо ни в коем случае иметь её нельзя?! Да и убивать он тоже не хотел, это же его дар проклятущий во всём виноват! Да, вот так и начнёшь понимать членов секты противников дара, которые уверены, что все эти способности ничего хорошего принести не могут… Правда, антидарщики ещё были уверены, что использование дара — вообще прямой путь в ад. И вот здесь уже Зяма не был с ними согласен. Хотя насчёт неприятностей они правы… Так, может, и насчёт ада тогда не врут? И Зверь тоже, похоже, верно говорил — на кой-вообще этот сильный дар кому нужен, особенно в деревне? Вон оказался же у его младшего брата сильный, а что хорошего кому принёс, кроме плохого? А Лис ещё говорил, что нарочно ведьмака убьёт… Тут вот не нарочно убил, и то теперь небось за всю жизнь не отмоешься! Зяма невесело усмехнулся. А Лис-то ещё жаловался, что никакой не хищник! Да куда уже больше хищником ему быть… И ведь кому расскажи, что лисица вообще может захотеть кого-то убить, так не поверят же! В первую очередь сам Зяма бы не поверил. Если бы вдруг не увидел в следующее мгновение повзрослевшего Лиса, как в прошлый раз. В него тыкал дулом самострела какой-то непонятный тип в незнакомой форме — Зяма никогда ещё не видел таких. А хотя нет, стоп, всё-таки не «какой-то», а пёс-оборотень, судя по не по-человечески карим глазам. Но понятнее, впрочем, от этого не стало. — Так это ты, сволочь, всех убил?! — с едва сдерживаемым гневом прошипел он Лису. — Я, — коварная улыбка последнего разъехалась чуть ли не за уши. — А вы думали, господин Требухин, это кто? Зверь и Кот? Так у них на такое попросту пороху бы не хватило! И он кивнул себе за спину, где у стены Зяма разглядел Зверя (почти не изменившегося с возрастом, кстати) и того самого Льва, который в прошлом видении разговаривал с Тёмными, тьфу на них, магами. И ещё кого-то, кого он не успел толком рассмотреть. Потому что в этот момент из подклети снова донёсся шум, и голос Зверя рассерженно произнёс: — Знаешь, если ты будешь одно собирать, а другое ронять, то и до Второго Пришествия эдак не закончишь! — Слушай, ты же собирался идти дрова рубить, ну, так и иди! — послышался недовольный голос Лиса. — И как тебя только с таким характером из детдома-то не выгнали? — спросил Зверь уже спокойным тоном. — А тебя-то как угораздило с таким характером у родителей-волков родиться?! Или, может, тебя в оборотня маг какой превратил, а до этого ты вон нинилом каким-нибудь был? — Да иди ты, шутник, — буркнул в ответ Зверь и, похоже, стал подниматься наверх, потому что лестница заскрипела под его тяжёлыми шагами. Зяма покачал головой, невесело глядя в зеркало. И как его брат вообще ещё шутить может после всего, что случилось?! Белянка повесилась после изнасилования, мать её с ума сошла, в самого Лиса, как в брата убийцы, теперь всякий плюнуть может, от Белокрыла до Тихого, а он ещё и шутит! Нет, не понять его младшему брату никогда! Тем не менее, Зяма любил Лиса, несмотря на его вздорный характер. Ведь это же он Зяму от ужасов детдома спас! Где жить вообще было невозможно, пусть там Зяму на ноги поставили… И Зверя он тоже любил. И жалел, что Лис сам не любит их старшего брата, без которого у них и дома-то своего небось никогда бы не было. Поэтому он не мог допустить, чтобы такой замечательный (Господи, да лучший в мире!) оборотень, как Зверь, стал бы жить с клеймом брата убийцы. И Лис тоже — даже он этого вовсе не заслужил. Всё-таки придётся решаться. Не подарок далеко этот выход, конечно, но что делать, если другого нет? Да-а, вот был бы он таким смелым, как его братья, особенно Зверь, так давно бы уже решился на задуманное, пёс всё это возьми… И всё-таки, наконец, решился. С каменным лицом напоследок посмотрел на себя в зеркало, сжал губы, быстро умылся (ни один фейри не будет ничего делать, не умывшись предварительно с утра), быстро проглотил оставленную братьями еду и решительно направился к двери. Но у порога всё-таки остановился и обвёл взглядом комнату, при этом мысленно прощаясь со всей деревней. Прощайте, братья, Лис и Зверь, лебеди, крысяр Тихий, белка Агне, сарканец Ярострел и вся деревня, прощай… После чего он выскочил за дверь и бросился бежать прочь из дома…
